Летняя гроза

297 г. от з.э./ Королевская гавань

      Подобрать время для охоты было легко, направить туда отца, еще проще. Куда сложнее было собрать всех остальных, не привлекая к этому внимания. Однако Ренли, каким-то неведомым образом все же смог это провернуть.       Решилось все за пару дней до приезда деда. Дядю Станниса, что избегал охоту всеми силами, вместе с его гвардией Ренли отправил с отцом якобы для того, чтобы избежать внимания деда, крайне настроенного на урегулирование вопроса с Джейме.       Сам же он, задержавшись ровно на день ради встречи с Тайвином, со спокойной душой переложил все решение на плечи Джона Аррена, после чего отправился следом за ними вместе со своими людьми.       Меня же включить в данную схему было еще сложнее, как минимум потому, что подобных фактов ранее у нас не наблюдалось, но внезапное желание матери приобщить меня к двору давало мне пусть и некрасивый, но вполне обоснованный повод покинуть город хотя бы на день.       Потому появившись рядом с матерью на приемах пару раз и вытерпев ряд язвительных замечаний, я без сожалений покинула Гавань, сообщив о своих намерениях проветриться уже после своего отъезда.       Оставшийся во дворце Рон проинформировал меня о том, что весть эту лорд Тайвин принял с поджатыми губами и неодобрительным взглядом в сторону матери.       Но подобное меня уже мало волновало. На повестке дня была проблема покрупнее.       Прибыв на свою излюбленную поляну в кратчайшие сроки, я встретила рыцарей Ренли, что он оставил для моего сопровождения к месту охоты. Потому прибыв вместе с ними, я застала отца в крайне благодушном настроении, свидетельствовавшем о его пока что незнании.       Сейчас же, сидя в Королевской палатке, под бдительным оком Станниса, что стоял позади отца, мы с Ренли нервно переглядывались. Шел четвёртый день охоты и через 3 дня они официально должны были вернуться ко двору.       Для обычных людей этого времени было вполне достаточно для того, чтобы остыть. Но Роберт Баратеон не был из числа обычных и разумных людей. Ярость горела в нем особенно сильно, и неутихающая ненависть к Таргариенам несмотря на прошедшие года была тому ярким примером.       Потому мы осторожничали и под недоуменными взглядами старших родственников не знали, как подступиться. Все заготовленные слова затерялись в нашем мандраже и неуверенности.       Единственное, в чем мы оказались солидарны и решительны - это в отсрочке вопроса с иными и драконами как минимум до свержения Серсеи, потому как вываливать сразу всю информацию было бы неблагоразумно. Едва ли нас бы приняли в серьез, упомяни мы вещие сны.       Впрочем, и откладывать уже было нельзя. Собравшись с духом и переглянувшись, мы все же приступили к рассказу. Однако даже те немногочисленные, но, несомненно, неприятные факты, что мы успели рассказать им, вызвали совершенно не те реакции, на которые мы изначально рассчитывали.       Ожидая криков и яростных призывов, мы столкнулись с неверием и иронией.       - Она, конечно, не сама Дева, но подобные обвинения уже перебор, - ответил Роберт, чуть подавившись вином и заходясь в смехе.       Однако глядя на наши серьезные и напряженные лица, он вдруг перевел непонимающий взгляд на Станниса, что хмуро буравил нас взглядом.       - Какие у вас есть доказательства? – спросил дядя, скрестив руки на груди.       - Я видела их, - отозвалась я, - один из проходов Мейгора ведёт к спальне матери.       - Так вот как ты выбралась в тот раз - усмехнулся он, и я согласно кивнула.       - Но объективных доказательств у нас нет. Как нет и доказательств незаконнорождённости Джоффри, Мирцеллы и Томмена. Единственный вариант - это застать их на месте преступления и показать это деду, чтобы он не имел возможности заявить об обмане.       - И что это даст? - спросил Станнис - Стоит ему покинуть комнату, как он заявит, что подобного не было.       - А кто сказал, что он там будет один? – усмехнулся Ренли, - мы созовем свидетелей, и если нужно проведем их по всему замку.       Дядя нахмурился.       - И что потом? Для старого льва это будет оплеухой…       - Именно, и в первую очередь от самих его детей. Потому надо лепить, пока горячо - отозвался Ренли - вынудим его заключить сделку. Джейме и так крупно провинился, так что вынудим его поддержать отстранение и добровольное изгнание Серсеи и Джоффри, в то время как мы позволим ему забрать Томмена в качестве наследника Утеса.       - И в той же мере этот наследник в последующем сможет претендовать на 7 Королевств, - раздраженно отозвался старший дядя.       - Погоди, Станнис, - недоуменно отозвался отец, - ты и впрямь веришь им?       Я бросила на него обеспокоенный взгляд.       - Мне нет смысла врать, отец. Я говорю правду. Мать и Джейме… - неловко переминувшись и поглядев на него с опаской, закончила, - в общем, как я поняла, у них началось это еще до вашей свадьбы.       Ренли кивнул.       - Что касается Томмена, то все зависит от того, как мы договоримся, - продолжила я, переведя взгляд на старшего дядю - Ренли прав. На нашей стороне будет эффект неожиданности, и если все правильно обыграть, то мы сможем погасить конфликт без кровопролития. Мы разошлем во все Великие дома и Цитадель приказ о смещении матери и брата с их мест, и на всех этих письмах будет стоять ее подпись, как и деда, а также расписки об их согласии.       - Она в жизни это не подпишет, как и сам Тайвин - возразил Станнис.       - Подпишут, если на кону будут стоять жизни детей – тихо отозвалась я, глядя на поднятые брови дяди.       - Я не желаю причинять им вреда, но от вас они именно такую реакцию и будут ожидать. Что касается деда, то в качестве уступки, можно будет указать сокрытие информации о том, с кем именно предавалась блуду Серсея, а также неприкосновенность статуса Мирцеллы и Томмена. Пусть живут как жили, как принц и принцесса, с поправкой на то, что сам Томмен также добровольно отречется от престола заранее. Этот документ мы также можем направить с остальными.       - А цареубийца?       - Покинет Вестерос, как пособник в изменах сестры, - усмехнулся Ренли.       - Большей глупости я в жизни не слышал – жестко произнес Станнис, - Весь ваш план основан на согласии Тайвина, который скорее себе глотку перегрызет, чем запятнает репутацию своего дома.       Мы с Ренли переглянулись. Да, звучало это действительно хреново.       - При этом вместо того, чтобы привлечь ее к суду и казнить за измену, вы собираетесь отослать ее и ее сына, создав угрозу действующей власти?! - почти прошипел он, нависнув над нами.       - Ты ведь слышал меня, дядя. Доказательств незаконнорождённости Джоффри у нас нет. К тому же на доверии никто играть не собирается. Мы примем меры, чтобы заставить их силой, если не получится урегулировать это мирно.       Станнис резко повернулся к Роберту - а ты что скажешь?       Этим же вопросом кажется задавался и Ренли, не сводящий взгляда со старшего брата.       Тот, сидя в своем кресле, все также с кубком вина в руке, не мигающим взглядом смотрел в сторону. Улыбка давно покинула его лицо. Слегка нахмурившись, он протер рукой свое лицо и словно в пустоту произнес:       - Они всегда плакали на моих руках, я думал, что им не нравится запах вина, исходящий от меня, но похоже причина была иной.       - Брат - осторожно обратился к нему Ренли.       - Мы никогда с ней и не были близки, и я мог бы закрыть глаза на любовника, но залезть на своего брата? - напряженным голосом произнес отец. Он разом опорожнил кубок и медленно встал, продолжив с кривой усмешкой, - как вообще можно быть такой идиоткой? И при этом она упрекала меня за измены! Разве есть предел ее бесчестию?!       Лицо его скривилось от злости, тяжело дыша он поднялся с кресла и словно не замечая того, рванул ворот рубашки, разрывая ткань, что плотно прилегала к его горлу.       - Она посмела даже угрожать моим детям, в то время как сама подложила мне своих бастардов! Каким идиотом я был для нее? – яростно прогремел он и швырнул кубок в стену палатки.       Мы трое застыли, лезть к нему сейчас было бы безумием. Казалось, что только сейчас до него стала доходить сложившаяся ситуация и потому некоторая заторможенность постепенно отпускала его, сменяясь яростью и ненавистью.       Схватив с небольшого столика кувшин, он вдруг снова отправил его в полет, после чего пнул и сам стол, разломив его.       Тяжело дыша, он резко развернулся к нам, но опередивший его дядя Станнис выволок нас из палатки, наказав не возвращаться до его призыва.       Переглянувшись и поймав на пути сира Баристана, который как раз хотел было войти внутрь, мы лишь покачали головой.       - Он получил не лучшие известия, потому туда пока не нужно соваться, - спокойно уверил его Ренли. И в довесок к его словам позади нас внезапно раздался громкий треск и грохот. Успевший было заглянуть внутрь рыцарь, послушно вышел и последовал за нами.       На улице стояла глубокая ночь, прохладный воздух щекотал нос.       Глубоко вдохнув, я попыталась удержать эмоции под контролем. Страх, вина и стыд за свои действия смешались все в одно. Ведь именно сейчас, я сама, своими же, блять, руками, запустила цепь основных событий, разрушив тот шаткий мир, что пока что царил в нашей семье и стране.       Ренли взял меня за руку, и поглядев на его обеспокоенное лицо, я лишь прислонилась поближе к его плечу. Только он знал сейчас всю правду. Знал, как тяжело дался мне это шаг. Знал, какими мотивами я руководствовалась. Он знал, но верил мне и не осуждал. Стоя рядом с ним и закрыв глаза, я наконец стала успокаиваться.       Изнутри же продолжали доноситься ругательства, крики и призывы к убийству, а также шум ударов и звон разбитых предметов. Казалось, отец пытается разрушить абсолютно все, что попадается ему под руку.       Сир Баристан же глядя то на нас, то на шатер, явно не понимал причину происходящего.       Между тем ожидание становилось всё более изматывающим, и каждая минута казалась вечностью. Мы внимательно слушали звуки из шатра, надеясь услышать хоть какой-либо знак, который означал бы, что он наконец успокоился, и постепенно всё начало стихать. Тишина стала более заметной, чем любой шум.       Аккуратно отодвинув полог, Станнис выглянул наружу, после чего поманив нас рукой, вошел внутрь.       Посреди абсолютно хаоса и разрухи отец сидел на полу, облокотившись спиной о столб.       - Эта сука посмела и впрямь наставить мне рога – рассмеялся он зло. Лицо его было красным, одежда в пятнах, а на кулаках имелась кровь.       - И она будет наказана, - твердо ответил Станнис.       Сам он выглядел не лучше. В такой же грязной одежде и слегка опухшим лицом, он протянул ему руку.       Взглянув на брата, Роберт принял его помощь и встав, взглянул на Ренли.       - И ты хочешь сохранить ей жизнь? – угрожающе прорычал он.       - Отец, - обратилась к нему я, но он, казалось, не услышал меня.       - Если хочешь убить ее, пожалуйста, - холодно отозвался Ренли, - но в таком случае тебе придется лишить жизни и детей, что до этого момента ты воспринимал за своих. Ты пойдешь на это?       Роберт упрямо сжал челюсть.       - Ты не самый добрый и понимающий человек в этом мире, - хмыкнул Ренли, - но ты не детоубийца. Пусть мать и была дурой, но дети не виноваты в этом.       - Я могу убить ее, ее братца и отца, - прорычал Роберт, но посмотрев на меня, отвел взгляд - Дети … пусть они живут.       - И после убийства лорда Запада на нас ополчится богатейшее Королевство, имеющее свой порт и город. Не говоря уже о том, что мы вновь развяжем войну, к которой мы сами не готовы, - произнес Станнис.       - При том, что сам Утес такой же неприступный, как и Штормовой предел. Эта война вытянет последние соки из наших земель, - продолжил Ренли.       - И что ты предлагаешь? - взорвался Роберт, - отпустить эту суку на все четыре стороны с ее ублюдком и братцем?       - Ее нельзя оставлять в Вестеросе, где ее слова могут иметь вес. Нельзя убивать, чтобы не вступать в войну с Западом. Предложенный мною вариант самый удобный, ведь таким образом мы ополчим их отца против них самих, - ответил Ренли.       - Если ты хочешь ее смерти, - мрачно добавил Станнис, - то это можно устроить и за морем.       Ренли тяжело вздохнул и кивнул.       - Не сразу, но после, - согласился он, - чтобы это не было слишком очевидно.       Станнис вздохнул, вышел из палатки и кликнув кого-то снаружи, вернулся обратно с двумя бурдюками вина.       - В любом случае нам нужно сейчас определяться с планом действий - упрямо произнес он, заработав упрекающий взгляд со всех сторон.       - Мне жаль, Роберт, - раздражённо отозвался он, и чуть мягче добавил - правда жаль. Но если твоя жена узнает о предмете нашего разговора, никто из нас не будет в безопасности.       Отец напряженно кивнул и сел на землю, забрав один из бурдюков.       - Но как ты можешь быть такой спокойной? Речь ведь идет о твоей матери, - обратился ко мне дядя Станнис.       - У меня было время подумать и принять решение, - тихо ответила я, - утаивание этой информации ни к чему хорошему не приведет. Рано или поздно это всплыло бы наружу, и как знать какие последствия нас бы ожидали.       Мужчины замолчали, а Ренли повел меня к выходу.       - Иди, - тихо прошептал он, - Тебе пора возвращаться.       Я бросила обеспокоенный взгляд на отца.       - Мы присмотрим за тем, чтобы он не наделал глупостей, - тихо сказал Ренли, положив руку на мою голову. Я напишу тебе завтра, когда мы определимся с точным планом. Будь настороже.       Кивнув ему и еще раз посмотрев на отца, я покинула палатку.       Скоро все это закончится.