Летняя гроза

      Утро наступило слишком быстро после такого насыщенного на события дня и вставать не хотелось совершенно. Казалось, лишь с первыми лучами солнца, я смогла хоть немного погрузиться в сон после бесконечной, наполненной чувством вины ночи, но вот в комнату уже кто-то настойчиво стучал.       Отвечать не хотелось, вставать не хотелось, потому лишь я меланхолично глядела в окно, сквозь которого пробивались яркие лучи и доносился оживленный шум со двора.       Дверь внезапно отворилась, и я уставилась на пришельца. Войти без разрешения слуги не могли, а вот бодрый и раздраженный Ренли ворвался в комнату, по всей видимости устав долбиться в дверь.       Укоризненно взглянув на меня, он задержал взгляд на моем лице и нахмурился.       Выглядела я, судя по всему, так себе, раз он поджал губу и прошел к столу, где налил в кубок воды и подойдя ко мне протянул его.       Я поднялась и приняла напиток, пока дядя мягко осел на кровать и задумчиво оглядел меня.       – Слышал, ты говорила с Джоффри, – начал он, пытаясь не выдать своего беспокойства, – прошло видимо не очень хорошо.       – Хуже, чем я ожидала, – повторила я, сжимая в руках кубок, – Глупо, конечно, и на что я только рассчитывала?       – Это он сделал? – спросил Ренли, показав на губу.       Я кивнула.       – Вполне заслуженно. Кто бы знал, что, оказавшись на месте предателя ты чувствуешь себя так гадко.       – Не говори так, – резко отозвался дядя, – ты действовала из лучших побуждений.       – Но это предательство, – усмехнулась я, – как это не называй, суть ведь не поменяется.       – Его могли казнить, – упрямо покачал головой Ренли, – могли подвергнуть пыткам, но он будет жить вдали с обоими родителями и достатке, если они не будут валять дурака и найдут работу.       – А еще он мог стать Королем, – отозвалась я, – но не станет.       – Ты сказала ему? – скорее ответил, чем спросил Ренли и увидев мой кивок, вздохнул, – зачем?       – Какой смысл скрывать? – устало ответила я, – Джейме уже подозревал мою причастность, а правда всегда выходит наружу. Да и… он заслужил знать правду. Не знаю, как объяснить, но мне кажется это честным.       – Иногда я забываю, насколько ты оторвана от двора и реалий этого мира, – мягко заметил дядя, покачав головой, – Твоя честность – это не что-то плохое, но ты ведь и сама знаешь, во что обошлось это качество Эддарду Старку в твоих снах.       – Обстоятельства сейчас иные, – ответила я, – к тому же, я еще питаю надежду на то, что он изменится. Вдруг именно знание того, почему я отказалась от него, вдруг это поможет ему усмирить эту часть себя?       – Или это приведет к абсолютно противоположным последствиям, – серьезно заметил Ренли, – ты этого не знаешь, но ладно. Сделанного не воротишь, а чувством вины ты его боль не усмиришь.       Я откинулась назад на подушку, хотелось просто разрыдаться, но едва ли именно у меня было на это право. В этом проклятом мире не было ничего простого, это было очевидно с самого начала. Я понимала это и допускала, что в будущем мне не раз придется столкнуться с предательством, но быть ее инициатором ... кто бы знал.       Ренли вздохнул и повернувшись к окну, взял меня за руку.       – Со временем тебе станет легче, поверь.       Я не ответила.       Лежа вот так, в тишине и с его молчаливой поддержкой становилось немного легче.       – Да, кстати, – заговорил он, – я забыл тебе кое-что рассказать.       Я оглянулась на него и успела заметить неловкий и немного смущенный вид парня.       – Я взболтнул Роберту о Лизе Аррен, ну и он вчера сообщил об этом деснице.       Внезапно разболелась голова. Мы собирались рассказать обо всем старшим родственникам, когда ситуация в стране устаканится, но черт…       – Зачем? – спросила я утомленным голосом.       – Пытался отвлечь его от гнева, – буркнул Ренли, – но теперь не знаю как быть. Аррен собирается решить вопрос с ней после того как удостовериться в том, от кого дитя.       – Разумно, – отозвалась я, – но если Бейлиш прознает…       – Их вчера держали в зале Совета до самой ночи, а после под сопровождением развели по их покоям. В проходах Мейгора за ними также наблюдали, так что пока что ничего не произошло.       – Нужно поставить в известность отца о его махинациях, чтобы потом законно отжать все его наворованные деньги.       – И устранить его лучше самим, – заметил Ренли, – ты не любишь насилие, я знаю, но если он заговорит, то достанется и мне, ты не забыла?       Я поднялась и столкнулась с его серьезным взглядом.       А ведь точно, он наверняка обезопасил себя. Потому следует быть осторожным.       – После церемонии соберут Совет, чтобы объяснить им расклад. Ситуация с Королевой должна взбудоражить его.       – Как и недовольство брата Варисом, – отметил дядя, – Мастер над шептунами не знал, что Королева много лет не верна мужу. Он был очень зол.       – Думаю он попытается закинуть удочку и немного сблизиться со мной, – ответила я, вспоминая канон, – и я постараюсь усыпить его бдительность.       – Значит в ближайшие дни его постигнет участь псов твоего деда.       Я в непонимании уставилась на него, и он усмехнулся.       – Гора мертв, как и парочка его дворняг.       – Как? – ошеломленно спросила я.       – Яд, – буднично ответил Ренли, – Мы вычислили трактир, который они часто посещают и убедили хозяина добавить нечто в его питье. Старик был даже рад этому, Клиган уже успел навредить его семье.       – Но разве остальные ничего не заподозрили?       – Нет, он был наверху с дочерью старика.       Я поморщилась. Понятно, чем он навредил.       – Так что, когда он отключился, мои люди перебили его отряд, а затем и избавились от его тела.       – Когда это было?       – В ночь, когда мы прибыли из леса, а что? – спросил он.       – А Амори Лорх был вместе с ними?       – Нет, он ведь в другом отряде, а зачем он тебе?       – Меня хотят выдать за Мартелла, – нехотя ответила я, – мы могли бы отправить им их головы, чтобы хоть немного сгладить наши отношения.       Ренли хмыкнул.       – Твой дед этому не обрадуется, да и Лорха мы не нашли.       – Тем лучше. Он не Гора, которого трудного доставить куда-то живым. Будет правильнее, если ему приговор вынесут дорнийцы.       Дядя со стоном откинулся назад и спустя несколько секунд вновь принял сидячее положение.       – Для начала его следует отыскать, – протянул он, и когда дверь внезапно отворилась мы едва не подпрыгнули на месте.       Тяжелым и решительным шагом войдя в мои покои, отец увидев нас на кровати сначала недоуменно нахмурился.       – И как это понимать? – рявкнул он, двигаясь к нам.       Мы непонимающе переглянулись и наконец до нас дошло. Ранее утро, покои принцессы…       – Ты же в курсе моих предпочтений! – оскорбленно отозвался Ренли и отец застыл посередине комнаты.       – Черт! Я уже совсем головой поехал, – бросил отец, хлопнув себя по лбу, – а что вы тут с утра делаете? Опять какую-то пакость затеяли?       – Что-то вроде того, – усмехнулась я.       – Что с твоим лицом? – нахмурился отец, подходя ближе, – Кто посмел?!       – Сама виновата, не обращай внимания, – отозвалась я, махнув рукой, – Ренли рассказал мне о твоем решении и вашей сделке.       – Ну конечно, – фыркнул отец, садясь рядом, – но ты не кажешься довольной.       Я скептически взглянула на него, и он усмехнулся.       – Послушай меня, дочь...       – Ты выбрал меня, потому что видел в этом лучший выход из ситуации, – перебила его я, – и я понимаю твою точку зрения, но ты сделал меня мишенью, отец. Теперь я стану главным источником всех пересудов и каждое мое действие будет рассматриваться со всевозможным «усердием».       – Ты справишься со всем, – вздохнул отец, – а недовольным мы заткнем рты.       – Ты можешь себе такое позволить, потому что обладаешь авторитетом и силой, – ответила я, – но что будет после тебя? У меня всего этого нет, каким образом я смогу завоевать уважение лордов и заручится их поддержкой?       – У нас достаточно людей, которые будут на твоей стороне даже после моей смерти, – упрямо покачал головой отец.       – И один из них дядя Станнис, которого ты вновь обидел.       – Решение о престолонаследии было принято мной как королем. Он обязан подчиниться.       – Он твой брат, – укоризненно ответила я, – и его задел не выбор меня в качестве наследницы, а тот факт, что ты даже не подумал о варианте с ним, рассматривая только свою выгоду.       – Я думал не только о себе! – воскликнул отец, но под скептичными взглядами с обеих сторон, недовольно отмахнулся.       – Даже если и так, ты все равно причинил ему боль, а ведь он твой младший брат, который любит тебя и который поддерживал тебя всегда, – сказала я, почувствовав, как слова жгут горло. Если бы Джоффри услышал меня, то наверняка бы расхохотался от лицемерия.       – Чего ты от меня хочешь? – устало ответил отец, – Чтобы я сделал что?       – Примирился с ним, поговорил как брат с братом. Если ты этого не сделаешь, то он покинет Гавань, а этого нельзя допускать.       – Почему? – удивился Роберт, и я чуть не стукнула себя по голове.       Об опасности красной женщины знал только Ренли.       – Потому что он нужен нам, – нашелся с ответом дядя, – подумай сам. Ты собираешься изгнать жену и нарек девочку наследницей. Как много лордов захотят использовать это в свою пользу? Наш дом сейчас должен быть един, ведь мы молодая династия.       Роберт вздохнул и почесал голову.       – Я не знаю, что ему сказать. Не знаю, как начать разговор, он ведь всегда такой скрытный и нелюдимый.       – Просто поговори. Объяснись и попроси прощения, в этом нет ничего зазорного, – подтолкнула его я.       Отец вздохнул и немного подумав, все же кивнул.       – И еще кое-что. Поскольку сейчас обстановка во дворце поменяется, нам следует принять несколько мер и первое – это мое место в Совете, отец, с правом голоса.       Он непонимающе нахмурился.       – На кой черт тебе это?       – Меня не готовили к короне и лучший способ научиться – это практика. Пока Лорд Аррен – десница, мне нужно изучить методику правления, потому что ты сам властвуешь, а не правишь, отец.       Роберт недовольно взглянул на Ренли, который в свою очередь с усмешкой наблюдал за нами.       – Второе – это сокращение расходов Короны. Мы в долгах как в шелках. Пусть дед сейчас спишет наши долги Ланнистерам и покроет часть долгов другим в рамках заключенного договора, но продолжаться так не может. Пусть пиры, приемы и охоты – это весьма приятное и увлекательное действо, но оставив мне пустую казну, ты заранее обречешь мое восхождение на провал.       Отец напрягся и хотел что-то сказать, но передумал и лишь внимательно оглядел меня.       – И что не менее важно, это связи с другими домами, – я раздраженно откинула несобранные с утра волосы с лица, – разойдясь с матерью, ты станешь самой желаемой добычей в нашей стране. Леди со всех домов или даже простолюдинки, почуяв твои слабости, хлынут в столицу и постараются тебя окрутить.       – Лиара, – наконец не выдержал отец, сверля меня недовольным взглядом, – Помни с кем ты говоришь!       – С отцом, что нарек меня наследницей, – отозвалась я, ответив ему в той же манере, – И то, что у меня нет фрейлин, даст им очень даже весомый повод для съезда.       – Так избери их, – просто ответил Роберт, и Ренли фыркнул рядом с ним.       – Кого мне выбрать? – спросила я с сомнением, – Я знакома лишь с некоторыми леди с Королевских земель, да и то не особенно. Матушка не занималась моим включением в придворную жизнь, если ты помнишь.       Роберт рассеяно потер бороду.       – Я поговорю с Джоном…       – Лорд Аррен весьма умен и сведущ, – отозвалась я, – и я с радостью приму его совет, но не более. Назначать кого-либо на эту должность должна я, потому что эти леди будут подчиняться в первую очередь мне.       Отец кивнул.       – Но что касается тебя, – продолжила я, – то я лишь хочу предупредить тебя, отец. Даже с простолюдинками тебе нужно быть осторожным...       – Лиара! – наконец вышел из себя отец, – Я сказал тебе следить за языком!       – Она уже нашла четверых твоих бастрадов в столице, – встрял в разговор Ренли, раздраженно поднимаясь с кровати, – четырех и только за этот год! Ты думаешь правильно, что твоя дочь носится по гавани, заботясь о детях, которых ты нажил, не думая ни о чем?!       – Рен, – окоротила его я, помотав головой. Это мне отец едва ли причинит вред, а вот ему врезать вполне мог.       Ренли упрямо поджал губы и скрестил руки на груди.       – Хотя бы лунный чай им давай, – не выдержал все таки он, не глядя на брата, – сейчас любой бастард мужского пола может стать для Лиары угрозой или ты забыл о восстании Блекфайров?       – Я вас услышал, – прорычал Роберт, – и надеюсь на этом все?!       – Еще о Мизинце, – добавила я уже нейтрально, но отец лишь раздраженно встал.       – Это личное дело Джона, – отрезал он, – и только он будет принимать решение.       – Даже если Мизинец обворовывал Королевскую казну? – усмехнулась я, – Причем в размерах куда больших, чем приличествует даже самым наглым ворам?       Отец удивленно оглядел нас, но в дверь вновь постучали. Вот и слуги. Похоже пришло время мне готовиться к церемонии.       – Идем, брат. Я расскажу тебе все, – буркнул Ренли и напоследок махнул мне рукой.       Столкнувшиеся с ним и Королем служанки тут же отпрянули от двери и почтительно склонились.       Я же наконец поднялась с кровати. Утренняя беседа задала рабочий тон дню, высвободив меня из уныния, охватившего после вчерашних событий, и утренние процедуры, всегда довольно муторные, сегодня также помогали отвлечься.       Завершив наконец омовение, растирку различных масел и прочие процедуры, я наконец столкнулась со своим криптонитом – модой.       Еще с прошлой жизни у меня отсутствовал тонкий вкус, потому как предпочтение я всегда отдавала практичным вещам. В этой же жизни почти все дорогие платья, подаренные мне Ренли или другими людьми, казались мне красивыми и за своим «стилем» в средневековом мире я особо не следила.       Что точно мне не нравилось – это многоярусные прически, из-за которых голова становилась тяжелее раза в два, а также юбки и плащи с длинным струящимся подолом, который пачкался на грязных улицах города.       Потому пройдясь вдоль принесенных платьев с тонкой вышивкой и внимательно осмотрев каждое из них, я решила отталкиваться от логики.       Новый день должен принести новый статус, потому одеться нужно было в соответствии. Необходимо нечто дорогое и желательно в цветах Баратеонов, потому остановив выбор на черно-золотом платье, я лишь дополнила ее такой же диадемой. Выглядело довольно гармонично и поглядев на своё отражение в мутном зеркале, я удовлетворенно кивнула и покинула свои покои.       На пути, в длинных коридорах, почти не было людей, а те немногие, что встречались на пути заговорить не решались. Причиной тому была наверняка настороженность вчерашними мерами безопасности, ну и большое количество стражи вокруг меня наверняка отбивало желание затеять беседу.       К тому же Король созвал всех в тронный зал, потому на расшаркивания времени особенно не было.       Прибыв наконец к основному месту действий, я машинально отметила стоящих близ трона членов Совета, чьи лица светились искренним любопытством и недовольного дядю Станниса, что стоял с противоположной от них стороны.       – Дядя, милорды, – поздоровалась я, подходя к дяде и становясь рядом с ним.       Зал постепенно пополнялся людьми, что нервно оглядывались на выстроенных по периметру золотых плащей и гвардейцев обоих Баратеонов. Но любопытство, похоже, было сильнее их чувства самосохранения, потому как до нас вскоре стали долетать некоторые обрывки фраз из их шепота вроде «королева», «голой», «измена», «казнь».       Стоящий рядом со мной раздраженный дядя лишь смирял их презрительными взглядами, но ожидание затягивалось, и вошедшие под сопровождением рыцарей и деда остальные дети Королевы лишь добавили знати еще больше повода для пересудов.       Я же старалась не глядеть на новоприбывших, но все равно тянулась к ним взглядом. Томмен и Мирцелла выглядели напуганными, с заплаканными глазами и бледными личиками, они хватались за руки деда и прятались за его ногами.       Это было больно. Видеть с каким злорадным интересом на них смотрит вся знать, как выискивают они проблески каких-либо эмоций на лице деда. Невыносимо.       Но хуже всего было полное отсутствие реакции у Джоффри.       Он стоял чуть в стороне от них, один, с покрасневшим лицом он смотрел в пол и это было так странно и чужеродно, ведь Джоффри, которого я знала, всегда гордо задирал голову вверх, словно смотрел на всех свысока. Теперь же все это казалось неправильным, а все сказанные мной ему слова глупыми и эгоистичными. Я поставила на нем клеймо, заставила сомневаться в себе, зачем? Разговор можно было выстроить и по-иному, не так в лоб, не так холодно.       – Не смотри, – донесся до меня шепот дяди Станниса и переведя на него взгляд, я столкнулась с его сочувствием. Дядя не умел выражать эмоций, но мягкость в глазах и тень жалости на уголках рта сказали все за него.       Я вновь уткнулась взглядом в колонну и наконец прибыл отец.       Грузно и шумно как всегда прошел к трону, а за ним вошла его гвардия, Ренли и десница, остановившиеся возле нас.       Позади же, закованные в кандалы, брели Серсея и Джейме.       Шепот вокруг моментально смолк.       – Я призываю – взревел отец, – свою супругу – Королеву-консорт Серсею Ланнистер для ответа!       – Ваше Величество – процедила мать, опустив голову вниз, но все же склонившись перед ним.       – Я призываю, – вновь повторил отец, – своего гвардейца сира Джейме Ланнистера для ответа!       Рыцарь также склонился перед ним. Бросающие исподлобья злые и презрительные взгляды близнецы были удивительно схожи в этот миг.       – Вы готовы сознаться в своих преступлениях? – усмехнулся отец, словно наслаждаясь их положением.       – Да, Ваше Величество – ответила мать, выдавливая из себя каждое слово, – Я признаюсь в своей неверности, в несоблюдении данных Вам клятв и порождении бастардов, что я выдала за Ваших детей.       Тишину вокруг можно было резать ножом, разве что кто-то вскрикнул под конец.       Дальнейший разбор полетов, как и признание Джейме в том, что он покрывал и способствовал изменам сестры, прошло в полнейшем сумбуре.       Знать пораженно ахала, кто-то порицательно качал головой, а я же не сводила взгляда с братьев и сестры.       Сжимаясь с каждым словом своих родителей, младшие лишь плакали и бесконечно утирали свои глаза. Отказ же матери от трона и наречение их Уотерсами при полнейшем одобрении Верховного септона и бездействии деда довели их до грани, а вот Джоффри наконец поднял голову и мы с ним столкнулись взглядами.       В нем не было гнева, не было огня, лишь пугающая и холодная пустота, пробравшая меня насквозь.       – … с этого дня наш брак расторгнут. Серсея Ланнистер лишена титула Королевы и изгоняется из Семи Королевств, – словно через толщу воды донесся голос отца, и дальнейшие слова я не услышала.       Джоффри безучастно оглядел своих родителей, что в повиновении склонились перед троном, и когда его и остальных детей вызвали к ответу для подтверждения их согласия на новый статус, он принял это без какой-либо истерики. Отец же взял паузу и в тишине вновь послышались голоса.       – Кто же унаследует трон? – раздался шепот из зала.       – Его Величество отрекся от обоих сыновей? – вторил им второй голос.       – Будет новая Королева? – ответил им третий.       – Вопрос престолонаследия решен, – наконец произнес отец, – Мой первенец – Лиара Баратеон унаследует после меня трон.       Все взгляды устремились ко мне, и даже Джоффри взглянул на меня и ненависть прорезалась в его глазах.       За день до своих десятых именин Джоффри Баратеон был подвинут с престола сестрой.