Меня зовут Майрон

Ему не давали спать. Кончались, должно быть, вторые сутки. Стражники менялись каждые четыре часа - это Майрону было известно прекрасно. А он старался подсчитывать стражу. Сначала он пытался говорить со стражниками, но те быстро дали понять, что идея эта не увенчается успехом. Все они были из эдайн - орков к Майрону почти не пускали. Моринготто боялся, что Майрон заговорит им зубы. А сами орки изрядно боялись бывшего Властелина Ангбанда. Веки у Майрона были тяжёлыми… Раскрывать их было мукой, для этого требовались силы… которые у Майрона кончились три смены стражи назад. Майрон начал падать, ноги у него ослабели, двое стражников подхватили его под руки, связанные за спиной, и подняли на ноги. Майрон заморгал, приходя в себя, и попытался устоять. Он стоял в своей камере. Это была небольшая каменная комнатка с тяжёлой железной дверью. Половина комнаты была отгорожена решёткой, дверь в которую тоже была заперта. Там-то его и держали. Такая система, во-первых, создавала двойную защиту (впрочем, пытаться бежать из Ангбанда было не по силам даже Майрону, знавшему здесь каждый уголок), а во-вторых обеспечивала пленнику и посетителю разговор наедине. Майрон покачнулся и не удержался: колени подогнулись, взгляд затуманился… Его подхватили под руки и поставили на ноги. Голова Майрона обессиленно склонилась на грудь… Тяжело… тяжело… как же ему тяжело глядеть. Куда бы то ни было. Голова была тяжёлая, точно чугунная… …интересно, а может ли Майрон спать стоя с закрытыми глазами. Как лошадь… надо бы… На этот раз Майрон свалился на колени. Теперь этот грязный пол и камень казались ему мягче всяких перин! Но его подняли на подрагивающие ноги. Слабость была обыденностью с тех пор, как Майрон, помогший Берену и Лютиен… и Финроду… уйти с сильмариллом, был пленён собственным господином. И низведен до пленника в назидание любому предателю. Майрон скривил губы при этой мысли, смеяться сил не было. О, как ликовал Оребрин - бывший соперник Саурона за место у Трона Моринготто - как праздновал он победу. Оребрин, прозваный за глаза “Одноглазым”, появлялся не менее пары раз в неделю и болезненно напоминал Майрону об этом. Был у Майрона и второй палач - Айстрэ, но… Прошло немало времени с его пленения - волосы Майрону несколько раз обрезали, и они несколько раз отрастали обратно за эти годы. Майрон уставился в пол, руки у него устали. Интересно, когда же это кончится? И зачем они задумали это пытку? Кто её выдумал? “Уж явно не Оребрин… этот… тупица…” - устало подумал Майрон… На этот раз он упал со стоном, даже успел прижаться к полу щекой - ах, какое блаженство! Майрон ощущал его холод, чувствовал, как мышцы расслабляются, как блаженно разливается по голове облегчение, когда он закрывает глаза… Его подняли на ноги и он снова упал. Майрона подняли опять. Мир перед глазами плыл, когда Майрон открывал их. Каждый раз, моргая, он старался держать их закрытыми подольше, и часто не преодолевал искушение… засыпал… Падал… *** Когда послышались шаги, Майрон распахнул глаза, несмотря на боль и тяжесть, поясом охватившие голову. Сначала он почувствовал Его приближение, потом - увидел. Моринготто выглядел как обычно: охваченный клубами тьмы, высокий, даже величественный, с двумя тёмными колодцами вместо глаз, хромающий. Дыхание у Майрона на секунду перехватило, но он тут же насмешливо усмехнулся. – Ах, Моринготто, какая честь… – хрипло сказал Майрон. Он улыбнулся, глядя на два сильмарилла в короне Моргота. Только два. Майя стоял без рубахи, грязный, израненный, некогда рыжие волосы слиплись от грязи и крови, рёбра выпирали, тонко обтянутые бледной кожей. На нём были нецелые штаны, почти в клочья изорванные. Но ещё на Майроне была самая большая его драгоценность - сапоги. Он устало смотрел на Моргота из под слипающихся ресниц. Глаза Моргота замерцали холодном. – Приветствую, Саурон. Пришёл спросить, удобно ли тебе? – Мое имя Майрон! – и Майрон вздернул голову, вопреки усталости. – а удобство… – он с кривой усталой усмешкой огляделся вокруг. – что ж, помнится, я сам обустроил эти темницы. Мне их и выносить. – И я этому не рад. – проговорил Моргот. Майрон демонстративно фыркнул, отметая притворное сочувствие Вала. – Так ты можешь врать кому угодно, только не мне. Я слышал и говорил такие речи сотни раз. И всем известно: ты счастлив мучить меня в назидание и устрашение. – и Майрон через силу улыбнулся. – но пути назад мне не будет. Майрон не выдержал и прикрыл тяжёлые веки. Плечи у него устало сгорбились. Моринготто говорил что-то…. “Эру, когда же это кончится!”- подумал майя. Он чувствовал, как капля за каплей уходят силы, вскоре он уже не сможет резво выдумывать ответы Моринготто. Мысли медленно плыли словно бы мимо головы. Майрон внезапно понял, что пропустил начало речи Тёмного Валы. Майрон попытался открыть глаза и перебил того: – Извини, я, кажется, прослушал. Не мог бы ты повторить? – оскалился Майрон. – видно, твоя речь столь скучна, что я засыпаю на ходу. Он почти чувствовал гнев, хлынувший из Моринготто. Но Вала заговорил на удивление мягким голосом. – Все для тебя, Саурон… – Я Майрон! – ...я говорил о том, что ты так яро чтишь эльдар святыми. Мне всегда было интересно, как убедил тебя в этом Твой Господин. Взгляд Майрона потемнел. – Если ты говоришь о Финроде Федагунде, то я должен тебя разочаровать. Он мой друг. А господин мой - Ауле! Губы у Моринготто задрожали. – Фелагунд использовал и бросил тебя. А ты продолжаешь твердить о его дружбе и доблести и чести эльфов. Майрон молчал. Моринготто не знал, какая нежная и трепетная дружба сложилась между королём Нарготронда и майя. Но это иная история, и не всем дано её узнать. Моргот вздохнул притворно-сочувственно. – Я пришёл развеять твое заблуждение об эльфах. – сказал он, улыбаясь, с блеском в глубине двух бездонных колодцев. – этот урок ты запомнишь надолго. Сердце ёкнуло у Майрона, который к концу разговора почти не держался на ногах. Он и впрямь по-настоящему знал лишь Финрода… Майрон поспешно перебирал в уме все возможные издевательства, что знал, но не мог разгадать, что стояло за словами Моринготто, какая ещё омерзительная задумка! Дальше мысли Майрона были как в тумане. Моринготто ушёл. Майрона поставили на колени. О Эру, когда же ему дадут поспать! Появился ещё майя, и пленник сквозь ресницы смог разглядеть Айстарэ - нéкогда майя Эстэ. Это был невысокий майя с чёрными, как смоль, волосами и задумчивым взглядом. Только этот взгляд у Айстарэ был красив, остальное хроа - уродливое, как и всë в Ангбанде. Он встал над Майроном и, внезапно наклонившись, шепнул: – Майрон, в том, что задумал Мелькор я не участвовал. Майрон посмотрел на него почти бессознательным взглядом, в глубине которого читалось “спасибо”. Айстарэ с каменным лицом нанёс Майрону несколько длинных ран принесенным ножом. Зачем - Майрон не знал. Потом влил в рот пару капель чего-то очень терпкого, видимо, чтобы пленник не отключился раньше времени. Майрона утащили из камеры.