Меня зовут Майрон

Оковы были тяжелыми. Такими тяжелыми, что Майрону казалось, что он не сможет даже двинуться. Он обессилено прижался щекой к полу. К холодной кладке его прижимал ошейник - в полусне Майрону даже подумалось, что тот чуть ли не привинчен к полу, но нет - цепь от него уходила в стену за спиной майя. Так же, как цепи тяжелых оков на запястьях за спиной, на щиколотках. Лежал он на боку, лицом к двери. Небольшая камера была пуста. Двинуться Майрон не пытался. В сонном, измученном мозгу вертелась мысль об эльдар. Моринготто упомянул эльдар! Это поселяло в сердце холодок страха, с которым Майрон так упорно сражался эти годы. Его оставили одного - Майрон был счастлив оказаться, наконец, на полу и смежить веки. Но сон не шел - что-то будет. Вскоре послышались глухие шаги, дверь распахнулась. Майрон заставил себя раскрыть глаза - сделать это было непросто. Через дюжину секунд картинка стала чётче, взгляд его сфокусировался. *** – Я жду ответа. Говоривший Адан был очень некрасивым - долговязый, тощий, с этими мерзкими нашивками и с движениями, точно ломаными. Эльда, раб из рудника, Тиринвэ впивался в него взглядом, он не глядел на окружающие их стены маленькой комнатки со столом посередине. Когда Эльда привели сюда, первая его мысль была о допросах – этих бесконечных допросах, когда собственная боль не ощущалась, зато боль истязуемого напротив Командира и друга была в десять раз сильнее. …И этот огненный взгляд, этот жуткий дух, гадкое хроа… Но страшные воспоминаниям, всплывшие в сознании, не сбылись – Тиринвэ даже с некоторым почтение усадили на стул. А потом пришёл Адан… и предложил ему награду. Настоящую награду. Можно сказать – исполнение мечты. Исполнение мечты в рудниках. Тиринвэ сначала не поверил, попытался разгадать замысел Адана, слуги тьмы. – Откуда я могу знать, что это не одна из ваших уловок? – спросил он сквозь зубы. – Если бы мы хотели сделать что-либо с тобой, раб, – сделал ударение Адан на этом слове. – мы бы уже это сделали. Тиринвэ скрипнул зубами. – За что же мне такая честь?! Адан неприятно улыбнулся, всем видом показывая, что терпение на исходе. – Считай это подарком… даром, снисхождением для тебя от нашего Владыки. – Моринготто ничего не делает из доброты! – взвился Тиринвэ. – Советую тебе заткнуться, иначе вместо награды получишь наказание. – холодно отчеканил Адан. Тиринвэ замолчал, снова опускаясь на стул. Он не задумывался о правильности своих желаний, которые с предложением адана-тюремщика очень и очень совпадали, но задумывался о целях преследуемых Моринготто. – Это на… один раз? – Тиринвэ сам от себя не ожидал этого вопроса. Адан довольно улыбнулся. – Если вы проявите должное старание, то больше, намного больше. – “вы”?! – выдохнул Тиринвэ и нахмурился. Адан скривил губы. – Думаешь, ты один жаждешь мести? Владыка проявил великодушие ко многим эльфам. Пока я выбрал только пятерых. Трое из них согласились. Пришла очередь Тиринвэ кривить губы. – Интересно узнать, что случилось с теми двумя, что отказались от вашей “Награды”… – А ты планируешь отказаться? – повёл Адан бровью. Тиринвэ сжал губы, в глазах у него зажегся тёмный огонек. Саурон узнает, что такое настоящая боль! – Нет. – улыбнулся он. – не планирую. *** Антенилмэ вцепилась в подлокотник деревянного стула. Она была там же, где и Тиринвэ – хоть и не знала этого. Адан-тюремщик ещё не договорил своего предложения, как она вскочила на ноги и стул полетел на пол. – Тот, что убил моего мужа?! Адан улыбнулся. – Именн… Женские пальцы во мгновение ока вцепились в его воротник и резким движением притянули к себе. Антенилмэ нагнулась к Адану через стол, приблизив своё лицо к нему: – К-когда?! – чёрные волосы обрамляли молодое, но осунувшееся от плена лицо. – Тише… тише… – Адан высвободил свой ворот из её рук. – очень скоро, не торопи события. Жди. – довольно сказал он. *** Вэнайрэ теребил край рукава. Он сидел на деревянном стуле и не глядел на Адана, он глядел на дверь, около которой стояло двое стражников. Вэнайрэ понимал: откажется - не выйдет отсюда. Он не хотел умирать - Вэнайрэ очень любил жить. Даже здесь, в подземельях. Он любил даже эти пещеры и шахты. Несмотря на то, что вся земля здесь пропиталась Моринготто. Он, Вэнайрэ, видел эту землю такой, какая она должна быть. И любил всё в ней - кроме Моринготто. Но как мог Вэнайрэ согласиться на ТАКОЕ предложение! От воспоминаний о том, кому Вэнайрэ предложили отомстить, у эльда должна была бы возникать ненависть - но ненависти не было - только растерянность, жалость и непонимание. – Я… я… - замялся он, теребя свою золотую прядь. Весь вид Адана говорил о том, что Эльда стоит поспешить. – я… пусть… Да.. Я согласен… *** Их было семеро. Эльдар. Две женщины, пятеро мужчин. Но страшнее всего было то, что Майрон их узнал. Узнал всех. Он знал светловолосого юношу в шрамах - Вэнайрэ -, знал широкоплечего воина - Тиринвэ - , знал одну из женщину с чёрными, как смоль, волосами - но имени не помнил -, вторая же была ему почти не знакома, знал ещё двоих эльдар, и последнего - высокого, в шрамах с головы до пят - Лантасилдир… Саурон сам нанес шрамы светловолосому юноше Вэнайрэ. Саурон сам измучил командира широкоплечего воина Тиринвэ. Майрон закрыл глаза: “Я ненавижу тебя, Моринготто. Всей душой. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!” Вот бы уснуть… склонить голову на камень, свернуться калачиком и снова сидеть с Финродом из воспоминаний у колодцев, и чтобы не раскалывалась голова, и чтобы не были тяжелыми цепи. – Развлекайтесь! – и громыхнула дверь, и щелкнул замок. Майрону не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть на лицах семерых эльдар ненависть, посеянную в них Моринготто. Майрон узнавал эту ненависть по запаху. Но Майрон не мог поверить - это дети Эру! Они не могут и не должны быть мстительны и жестоки, как орки! Моринготто не ошибся в том, что Майрон почитал Эльдар Детей Эру за прекраснейший народ! “Нет… нет… нет, я виноват сам… Эру, прости меня. Я виноват сам… Эру, не суди эльдар! Это я, это я виноват. Только я один виноват в сжигающий их ненависти…” Эльдар, кажется, приблизились, и Майрон открыл глаза, желая встретить горе, сотвореннои им самим, ответным взглядом. Внутренне готовясь к тому, что будет происходить. Глаза закрывались, мысли толчками крови приливали и отливали от головы. Но в следующее мгновение изнуренный светловолосый юноша тихо вскрикнул и оказался между ним и шестью эльфами. – Стойте! Стойте! – эльда встал, вытянул руки вперед, но через секунду будто замялся, Майрон слышал его взволнованное дыхание. “Молодой… кажется… Вэнайрэ…” - мутно вспомнил Майрон. Золотые волосы эльда очень напоминали ему пряди Финрода - хотелось улыбнуться от воспоминаний о единственном на всем свете друге, но сил не хватило. Он закрывающимися глазами смотрел на сапоги широко расставленных ног эльфа. – Не надо, прошу вас, не надо. Что вы делаете? – голос у Вэнайрэ был тихий по природе и срывался, когда тот говорил громко. – Отойди. – глубокий голос широкоплечего воина Тиринвэ. Майрон вспомнил, что ни воин, ни командир не сдались под допросом Саурона. – Нет! – воскликнул юноша. – Я знаю, как вам больно, знаю! Но разве можно из-за этого… этого… – задохнулся юноша. “Он не знает, как сказать” - мелькнула мысль у майя. - “в нём порыв, прекрасный, добрый порыв... Но он не умеет говорить…” Эльда не мог объяснить ожесточенным братьям по несчастью своего милосердия. – Парень, – пренебрежительно обратилась к нему одна из женщин. – не хочешь ТЫ - тебя никто не заставляет. – Отойди в сторонку и оставь его нам! – суровый, почти каркающий голос. Вэнайрэ вцепился в свои волосы. – Неужели мы хотим быть похожими на орков! – всплеснул руками защитник Майрона. – О Великий Манвэ! – по лбу юноши скатилась капелька пота - ему еще никогда не приходилось противиться своему же народу. И вдруг он воскликнул отчаянно: – Я вам покажу! – и он, развернувшись, опустился на пол рядом с Майроном. Он протянул к майя руки, собираясь избавить Майрона от кляпа. Но не успел - глаза Майрона расширились, и на голову юноше опустилось что-то тяжелое. Он тут же упал, его подхватили руки эльфов и оттащили в сторону - к стене. Одна из эльфиек - Антанилмэ, пусть Майрон и не знал этого имени - нежная и ловкая, склонилась озабоченно над юношей и проговорила: – Он скоро придёт в себя, ничего серьезного, он не пострадал. Тогда-то на Майрона обрушился первый удар. Этот удар вывел его из почти уже сна или разбудил затухающее сознание, и майя распахнул глаза. Первая мысль его была - “Не верю! Эльдар!”. Он бы согнулся вдвое, но, увы, очень тяжелыми были оковы, очень усталым хроа. На него посыпался град ударов - в каждом из которых читалась злоба. И без того зыбкое сознание стало расплываться дымкой… Эл...- вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох В груди у Майрона хрустнуло ребро - он еле сделал следующий вдох. По лбу у него потекла кровь, она залила глаза. Кто-то стал тупо и монотонно быть его в голову, в ней раздался звон, Майрон попытался бы защититься, но не мог, мозг отказывался анализировать. “Дети Эру! Дети Эру! Дети… О Илувалар… Твои дети!” Пелена застлала взор. “Эру! Дети! Эру…” Хуже били женщины. Удар у мужчин - рабов из рудника - был мощный, они обрушивали их на него, не замечая куда бьют, но оставляя синяки и кровоподтеки. Удар женщин был слабее. И реже. Но они выбирали места. Они прекрасно видели свежие раны, и Майрон был готов выть от боли, когда по этим ранам попадали. Спать… Да… Ему хочется спать… Прижать пылающий лоб к холодному камню, зарыться в подгнившую солому в его камере, согреться хоть на минуту! Эл...- вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох… … и чтобы ему снова выдали одеяло. Такое иногда случалось, но, к сожалению, Майрон был обычно не в состоянии осознать себя, если его целитель распоряжался подарить пленному господину немного тепла. Тогда Майрон иногда приходил в себя или улыбался во сне от этого прекрасного чувства - одеяло… Кто-то из эльдар обошел Майрона и мощным ударом, с размаху, сломал ему руку. Крик Майрона было слышно сквозь ткань. “Дети… Эру… Это же дети Эру… дети. Дети! Как могут дети!...” Эл... - вдох ...берет - выдох …а потом бы Майрон, зарывшись в солому, приложил горящий лоб к полу или к стене… И стало бы легче, и отступил бы жар, и не мучил бы его озноб… Майрон почувствовал нечто странное. Это ощущение вывело рассудок, мысли по которому скользили, словно по маслу (от воспоминания о масле рот у Майрона наполнился вязкой слюной), из тумана. …Кто-то стягивал с него сапоги. Да, это было именно так - какой-то эльда стягивал с майя сапоги. Видимо, решив, извлечь выгоду из “развлечения”. Эльда закончил, и Майрон остался бос… Сознание ускользнуло снова. Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох… …а иногда целитель, приставленный к Майрону, отпаивал его чем-то мягким. Таким мягким, чуть-чуть вязким. И сладким. Это снадобье вместе с одеялом теперь были для майя символами счастья. Ах, если бы… Если бы только… Золотоволосый эльда у стены очнулся. Он приподнялся на локтях, прислонил руку к голове, к прекрасным волосам. Посмотрел на эльфов, вздрогнул. Вэнайрэ вскоре поднялся и неуверенно, робко, подошел ближе. Растерянным взглядом он глядел на эльдар, которые были и старше, и мудрее его… Он придвинулся ещё ближе. Взгляд Вэнайрэ стал окончательно непонимающим, почти паническим. Он подошел к Майрону и с неуверенностью, точно пробуя, ударил его тяжелым ботинком по ногам. Сердце у Майрона билось в висках. Жар разливался по голове, кровь липла ко лбу и щеке. Он попытался повернуть голову, спрятать лицо, уткнувшись лбом в кладку - как и мечтал. Ведь Майрон болен. Да, Майрон очень давно болен, но лечить его никто не собирается… Маневр Майрона не удался - меткий удар в лицо и в висок не дал повернуть головой, хрустнул нос… Эл... - вдох ...берет - выдох Эл…Бер… “Дети!” *** По истечении отведенных часов Майрон был уже давно без сознания. Он лежал на боку в луже крови и не видел, как дверь распахнулись. Уставшим эльфам приказали остановиться. – Кто-то не выполнил приказа? - деловито скалясь, спросил Адан, приведший сюда семерых. Тогда женщина, больше похожая на старую аданет, нежели на эльфийку, молча подняла подрагивающую руку и указала пальцем на светловолосого юношу. Тот испуганно отшатнулся. – Я понял. – кивнул Адан. *** Майрон ощутил что-то под своими пальцами. Под пальцами правой руки. Майрон сжал большой и указательный пальцы вместе - что-то хрустнуло и сломалось под ними. Майрон сжал ещё раз и маленький кусочек материала остался у него в руке. Солома! Да, он лежал на соломе, на животе. Майрон счастливо поводил пальцами по сушеным стеблям. Следующим вернулось обоняние. Это был запах свежей соломы! “О Эру, благодарю тебя!” Майрон вдохнул и выдохнул. Какой прекрасный запах - свежесть! Он вдыхал снова и снова, чуть не задохнувшись. Майрон успокоился, улыбаясь. Майрон двинул головой, спину пронзила боль и майя застыл на куче соломе. Он дышал ровно, наслаждаясь запахом, когда понял, что ему не холодно. Майрон подивился этому чувству - очень уж пленник отвык от тепла. А в следующую секунду понял - он укрыт одеялом. На глазах Майрона выступили слезы счастья. “Эру! Эру! Как это прекрасно!” Майрон застыл под одеялом, он расслабился, не пытаясь двигаться. Тепло… драгоценное тепло… этим днём или ночью он был самым счастливым в Ангбанде! Когда майя набрался сил, то чуть двинулся по соломе и уткнулся горячим лбом в холодный камень. Боль отступила от головы и Майрон погрузился в счастливый сон.