Меня зовут Майрон

Майрон сидел на соломе. Он сидел сам, набравшись сил, и глядел в полумрак. – Заметила ли ты, о друг мой молчаливый, О мой забытый друг, о друг моей весны Что в каждом дне есть миг глубокой, боязливой, Почти внезапной тишины? И в этой тишине есть что-то неземное, Невыразимое… душа молчит и ждет: Как будто в этот миг всё страстное, живое О смерти вспомнит и замрет… О, если втот миг невольную тоскою Стеснится грудь твоя и выступит слеза, Подумай, что стою я вновь перед тобою, Что я смотрю в твои глаза… Стих прервался грохотом. Это распахнулась железная дверь камеры. Майрон раскрыл глаза, он узнал по шагам Оребрина и уже собирался насмешливо его поприветствовать, когда приветствие застряло у него в горле. Это и впрямь был Оребрин, но он был не один. Он тащил за собою полупрозрачную, черноволосую фигуру. – Нет, нет, нет… – зашептал Майрон, кидаясь к решётке. – Приветствую, Майрон! – весело крикнул Оребрин. Он поднял притащенного за собой за волосы и поставил на колени. Черноволосый майя отчаянно цеплялся за руки Оребрина, державшие его волосы, бессильно пытаясь освободиться от его хватки. Оребрин встал позади и резким движением дёрнул голову майя вверх. Лицо Айстарэ открылось глазам Майрона. Майрон крепко схватился за решётку, он вцепился в нее, сидя на полу. – Нет! Нет! Марилла! – крикнул он, прижавшись лбом к железным прутьям. Глаза юноши блеснули на секунду радостью, словно безумной надеждой. Ведь он увидел Майрона… он чуть подался вперёд из хватки Оребрина, словно потянувшись к майя за решеткой. Губы раскрылись, чтобы что-то сказать. – Это тебе за лезвие, Тху! – прошипел Оребрин и в руке его блеснул кинжал. Майрон закричал. Оребрин кинул тело Айстарэ на пол перед решёткой, и оно тяжело рухнуло на камень. Под Айстарэ расплывалась лужа крови из перерезанного горла. Майрон беззвучно шевелил побелевшими губами. Дверь за Оребрином с грохотом захлопнулась. – Айстарэ… – шепнул Майрон. – Марилла! Майя потянулся к телу на полу сквозь решётку… Он шептал его имя, когда вдруг схватился за железные прутья и с воплем затряс их: – Марилла! Марилла! Марилла! Когда крик умолк, наступила тишина… Тогда с Майроном приключилось что-то странное и страшное. Он плохо помнил, что чувствовал тогда, голову залил жар, он вцепился пальцами в волосы… и с воплем начал бить в решётку. Он бился о каменные стены, об пол, раскидал солому, он трясся и молотил кулаками и пятками по камням… Он кричал проклятия одно за другим или просто кричал от отчаяния. Много позже Майрон узнал, что в тот день земля Ангбанда затряслась. Анфауглит содрогнулась. С грохотом осыпались камни, расходилась земля. Стены Ангбанда дрожали вместе с землёй. Множество обвалом случилось в шахтах. Но не погибло ни одного раба под этими завалами - лишь множество орков. *** Майрон лежал, выбившись из сил. Он не мог больше двинуться от усталости, он сорвал голос. Майрон медленно подполз к решётке. Он протянул дрожание руки сквозь неё, прижавшись щекой к металлу. Майрон ухватил холодную руку Айстарэ. Самые кончики пальцев. Он смог дотянуться только до них… майя сжал их между ладонями… – Спи, огонёк, спи… Пусть уйдут твои печали. Спи, огонёк, спи. Самый яркий меж князьями. Пусть вернётся гордая сила, Пусть водой потечёт жизнь по жилам… Пусть огонь запылает в сердце. Ты открой для него сердца дверцу. Спи, огонёк мой, спи… Майрон пел почти шепотом, очень тихо, грея мёртвые пальцы. – Спи, огонёк, спи, Тьму пещер рукой развею. Спи, огонёк, спи, Мрак и холод я рассею. Спи, огонёк, спи! И в ночи ярче солнца Запылает… Сердце земли… Пытает… Сердце земли… Спи, огонёк мой… спи… Майрон прижал щеку к решетке. – Прости меня, Финрод. Прости, мудрый Финдарато… прости меня… молю… прости… Кажется, на секунду, на одно мгновение, Майрон почувствовал боль Фелагунда. Часть боли. Одну десятую её часть. Когда стража вернулась забрать тело, то увидела Майрона без сознания на полу, он протянул обе руки к Айстарэ сквозь прутья, всем телом прижавшись к решётке. На решётке крупными каплями застыл потекший металл. Она оплавилась.