Меня зовут Майрон

Майрон лежал в полумраке камеры. Огонёк в фонаре Лорранко потух, но тот уже закончил и теперь укладывал Майрона на спину на солому. Теперь у майя почти всё время была свежая солома и одеяло. Лорранко укрыл его изрядно потертым и грязным одеялом и поднялся, подхватив сумку. Он помедлил. – Майрон, я… в общем, я принёс тебе тут подарок. В благодарность за цветок… И вложил что-то в откинутую на пол руку майя. Шаги Лорранко тут же затихли, но майя не заметил этого - даже не поблагодарил целителя. Майрон впивался взглядом в предмет в своей руке. В полутьме он еле мог разглядеть его. Костлявые пальцы Майрона слабо сжались на чём-то шарообразном. Оно было прохладным и гладким на ощупь. Майя протянул вторую руку, перевернувшись на бок, и накрыл предмет сверху ею. Майя притянул к лицу большое, красивое яблоко. Оно было зелёным с небольшими красными пятнами. Пальцы Майрона задрожали, а рот наполнился слюной. Он уже чувствовал этот кисло-сладкий вкус сока на языке. “Успокойся”- сказал себе Майрон. - “успокойся! Нельзя быстро есть его!” Майрон уткнулся носом в яблоко. Оно пахло… оно пахло… оно так пахло… глаза у Майрона наполнились слезами счастья. Оно пахло настоящим сочным яблоком! Яблочными садами, травой, ветром и шёпотом листвы! Майрон вдыхал и выдыхал… вдыхал… и выдыхал… Оно пахло… “Тише… тише… ” - думал Майрон. Яблоко нельзя было есть быстро. Нельзя! Отвыкший от еды организм просто не примет его. Поэтому Майрон лежал и дышал. Он ещё никогда так не любил дышать, как теперь. Он не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент майя решил, что время пришло и аккуратно упёрся непрочными зубами в кожицу. Он услышал, как она надорвалась, как тихо шикнул сок. Майрон медленно сомкнул зубы и оторвал маленький кусочек кожицы. Майрон облизнул губы и кожица осталась на зубах. Он не откусил мякоти - только держал во рту кусочек кожицы, отдающий кислотой, и глотал слюну, наполнившую рот. Через несколько минут он снова сомкнул зубы на крае кожицы и потянул. Следующий тонкий кусочек оказался у него во рту. Майрон долго мусолил его, не давая себе глотать. Он понял, что сердце у него бьётся в висках, как бешеное. Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох Сердце чуть успокоило свой стук, дыхание стало замедляться. Майрон снова прижался носом к яблоку и стал вдыхать запах. “Как это прекрасно! Как это прекрасно! Как это прекрасно!” - билось у него в голове. Через четверть часа Майрон позволил себе продолжить. Он медленно отрывал кожицу, постепенно очищая яблоко. Иногда он закрывал глаза и просто дышал запахом яблока. Торопиться нельзя! Мякоть без кожи медленно темнела, но Майрону было всё равно. Прошёл час, прежде он позволил себе прислонить к губам очищенную и потемневшую половину яблока. Он откусил малюсенький кусочек. Такой маленький, что его почти не было. Капля сока осталась у него на зубах. У Майрона свело мышцы горла. Эл... - вдох ...берет - выдох Эл... - вдох ...берет - выдох Майрон откусил ещё кусочек. Не больше предыдущего. Так он понемногу, один за одним укусом, минута за минутой, ел прекрасный подарок. Ел он очень медленно иногда почти не чувствуя вкуса. Через некоторое время Майрон остановился надолго. Он прижал яблоко к носу, на его кончике остался липкий сок. Майрон, кажется, уснул или опустился в странное забытье. Но когда он проснулся, первая его мысль была о прекрасном запахе. Сколько часов он растягивал своё счастье Майрон не знал и не задумывался. Когда была съета первая половина, Майрон забылся сном надолго снова. А после стал обдирать кожицу со второй половины яблока… оно пахло… оно так пахло… иногда оно было таким кислым, что сводило горло, язык щипало, а иногда попадались невероятно сладкие кусочки. Их Майрон задерживал на языке так долго, как удавалось. Желание впиться в яблоко и отгрызть большой кусок Майрон игнорировал. Он подавлял это мысли твердя, что сильно пожалеет, если поддаться искушению. И откусывал понемногу, и облизывал капли сока с губ… Он съел всë: не только кожицу и мякоть, но и огрызок и семечки, проглотил даже черенок. Если бы на яблоке был листик, Майрон, наверное, съел бы и его. Еще ни одно изысканное кушанье не приносило Майрону такого счастья. Он облизал пальцы и ладони несколько раз, прижался губами к полу, ища упавшие капли сока. Когда ничего не осталось, Майрон свернулся клубочком на соломе. Он вдруг всхлипнул и горько-горько заплакал. Обливаясь солеными слезами он думал о том, что его маленькое счастье кончилось. И ничего… ничего не осталось…