Меня зовут Майрон

– Прекрасно, если снег пошел И если он прошел. Уснул спокойно - хорошо, Проснулся - хорошо. И этот мелкий, но грешок Желание поохать - Ведь все не так уж хорошо, Но все равно не плохо. Вогнать реальность может в шок - Надвинется беда. Ну да, не слишком хорошо Бывает иногда. Не очень ладятся дела, Не слушается тело. Любовь взяла - и умерла, Но что же тут поделать?! Что будет завтра - пока не ясно, Но мне все чудится - Что если думать, что все прекрасно - То это сбудется! Былого счастья не жди напрасно печаль забудется, но если думать что все прекрасно то это сбудется-а-а-а-а... Мне не претит работы шум, Не утомляет быт От жизни мало я прошу - Чтоб кто-то рядом был... Дожить сумел я до седин, Но бесконечны ночи В которых я совсем один... Мне одному не очень! Бывает так, в проблемах разных Мечта заблудится Но если думать, что все прекрасно - То это сбудется Над тем, что ждет нас, мы все не властны - С судьбой не судятся. Давайте думать, что все прекрасно! И это сбудется-а-а-а-а-а-а... Над тем, что ждет нас, мы все не властны - С судьбой не судятся. Давайте думать, что все прекрасно! И это сбудется!.. – Прекрасно если снег пошёл И если он прошёл… – почти проговорил Майрон, когда обнаружил зрителя. Он распахнул глаза, а прямо над ним возвышался Моринготто во всей своей отвратительной прелести. Майрон спокойно посмотрел в два тёмных колодца: – Уснул спокойно - хорошо… – склонил он вбок голову. – Проснулся - хо-ро-шо!... Полу пропел, полу проговорил он в лицо Вала, улыбаясь. “Я не боюсь тебя, Моринготто. ” – Я знал, что Оребрин наврал мне. Ты всё так же глупо противишься. – с холодной усмешкой сказал Моргот. – Не кори его. Он напуган тобой. – мягко ответил Майрон, понимая, впрочем, что Моринготто это не остановит. Но Моргот решил сменить тему: – Твоя песня очень незамысловата, Саурон. – холодно сказал Моргот. – Майрон. – поправил Майрон. – а замысловатость - чёрта обманных речей. – Значит, жизнь так прекрасна? – Если уметь радоваться тому, что есть. То жизнь всегда прекрасная. – пояснил Майрон, склоняя голову вбок. – я, например, недавно ел очень вкусное яблоко. Разве не прекрасно? А ты, Моринготто, давно ли радовался своим изысканным блюдам? Он сидел на полу, согнув одну ногу в колени и положив согнутое колено другой на пол. Моргот скривил губы при его вопросе и проигнорировал его: – Славно. – заключил Моргот, демонстративно оглядываясь вокруг. – значит, я принёс тебе ещё новость, которой тебе стоит порадоваться. Майя сжал кулаки на соломе. Моринготто улыбнулся ему и сказал: – Я убил эльдар, которые били тебя из мести. Майрон застыл, краска отхлынула от его лица. – Да. – улыбнулся Моргот. – скажи, ты счастлив? Майрон впился в Моринготто застывшим взглядом. Злость зажгла ему грудь. – Долго и болезненно. – добавил Моринготто улыбаясь. – Эти эльдар… никогда бы не стали тебе служить… – выдохнул Майрон и губы его дрогнули: – но как… ты… Узнал? Как ты узнал, что они не выполняли твоего приказа?! – обратил он отчаянный взгляд на Моргота. Тот ме-е-едленно склонил голову. Также медленно сделав шаг к решётке, он наклонился к майя: – Ты сказал мне. Только что. – улыбнулся он Майрону. Майрон сидел на коленях у самых прутьев, обхватив себя руками. Он застыл. – Нет… – выдохнул он. – Ты потерял хватку, Саурон. – холодно сказал Моринготто. – ты стольких обманывал этим трюком. И попался сам. Моринготто развернулся и направился к двери. – Нет, нет, Моргот стой! – вдруг вцепился Майрон в решётку. “Они живы, они живы, они живы”. Моргот проигнорировал его. – Моргот, очень тебя прошу, остановись! Моргот! – тот взялся за ручку тяжёлой двери. – Мелькор, молю! – выкрикнул Майрон. Моринготто остановился. Майрон судорожно выдохнул. – Их смерть будет мучительной, не сомневайся. – улыбнулся Моринготто. Майрон не смотрел на Моргота, не готов был видеть это гадкое злорадство, он уставился в пол. – Нет, прошу… – шепнул он. – А ты готов сдаться? – поднял Моргот бровь. Майрон закрыл глаза. – Нет. – сказал он одними губами. Он вдруг распахнул глаза и посмотрел на Моргота снизу вверх умаляющим взглядом: – Дай мне попрощаться. Очень прошу, дай проститься с ними. Моргот наклонился к нему выжидающе. Майрон ненавидел Вала за это выражение лица. – Умоляю. – и уронил голову. Моринготто довольно выпрямился. – Я выполню твою просьбу. Майрон не хотел благодарить Вала, не хотел даже смотреть на него. – Только… внесу маленькое изменение… – расплылся Вала в улыбке. Он подошёл и распахнул тяжелую дверь в камеру. Множество стражей появилось за нею. У Майрона холодный комок свернулся в животе. Он растерянно смотрел, как решётку отпирают связкой гремучих ключей. На секунду ему захотелось забиться в угол камеры. Но майя представил, как его, дрожащего и упирающегося, насильно, унизительно, с гоготом вытаскивают на свет, и, припоминая мужество Маэдроса, Финрода и иных пленных эльфов, постарался столь же мужественно остаться сидеть на виду. Его схватили за руки и за ноги, холодные лапы орков впились ему в плечи. Майрон быстро оказался на коленях, крепко удерживаемый тварями. У Майрона на лбу вдруг выступил холодный пот. Он понял, что не может предсказать, что задумал Моринготто! Он не знал, что Вала сделает с майя. И впервые за всë время своего пленения… запаниковал. Он задергался в лапах орков, зарвался из них. Они заусмехались трепыханиям пленника. Его схватили за шею. Майрон стал вырывать голову, пытался отвернуть лицо, но, конечно, несколько лап быстро поймали его, окончательно лишив майя возможности двигаться. – Мне надоели твои остроты и твои проповеди. – сказал Моргот. Орочья лапа схватила Майрона за подбородок.