Меня зовут Майрон

Кровь стекала у Майрона по небу, она сильными толчками просачивалась сквозь плотно сжатые зубы, стекала по щекам и просачивалась сквозь губы. Он лежал уже в луже крови, она испачкала ему подбородок, плечи и грудь. Казалось, ошейник припаян к полу. Иногда Майрон закашливался. Тогда кровь разлеталась брызгами, пачкая ему лицо. Если Майрон поворачивал голову, она начинала стекать ему в горло и майя снова кашлял. Он не услышал, как распахнулась дверь и в камеру впустили кого-то. Эл… выдох… ет… бере… вдох… эл… вдох… рет… вдох… выд… Майрон запутался, задохнулся и начал кашлять, безотчетно хватая ртом воздух. Кровь толчками выливалась изо рта… Эл - выдох… Ре… Нет.. Бер… - выдох Эл… - выдох… выдох… выдох… У Майрона потемнело в глазах. Он не смог найти слога, на который нужно вдохнуть. Он опять беспорядочно захватал ртом воздух, задыхаясь. Чьи-то очень аккуратные руки приподняли его голову над полом. Майрон напрягся всем телом и задрожал, сжимая челюсти, как мог. Руки опустили его голову на что-то мягкое и пропали. Майрон задышал ровнее, расслабляясь. Боль жгла ему гортань, пронизывала голову, челюсть, горло, даже грудь. Бере… выдох… Эл… бере… выд… Нет, вдох.. Ет… вдох… Эл - выдох… Выдох… Майрон с хрипом закашлял, заливая колени Антенилмэ кровью. …И вдруг чьи-то ласковые пальцы коснулись его лба. Они легко пробежались по нему, прикосновение их можно было сравнить с пушинкой. Ласковые пальцы застыли на его лбу, а потом принялись аккуратно гладить корни волос. Мягкая рука медленно и ласково гладила Майрона по голове. Она не гнушались грязных, свалявшихся и слипшихся прядей, не избегала липкой крови. Майрон задышал спокойней от этих прикосновений. – Тише… тише… ну что ты? Ласковые пальцы снова погладили его по лбу. Потом легко пробежались по бровям и переносице. Снова вернулись на лоб. Прикосновения из были лёгкими и очень нежными. К Майрону так давно никто не прикасался… не касался по-настоящему. Его касались Оребрин и Лорранко. Но для них он был только материалом: один - калечил, другой - лечил. Никто их них не касался Майрона… но эти ласковые пальцы знали - под ними настоящее живое существо… Майрон прижался щекой к её коленям и всхлипнул. Ласковые пальцы опять пробежались по бровям, коснулись щеки. Майрон явственно задрожал и сжал челюсти, вспоминая орочьи лапы. Рука убралась. Майрон успокоился. Пальцы снова принялись гладить ему лоб. Хозяйка руки аккуратно поддела левую ладонь под правую щеку майя и повернула его голову лицом вверх. Майя вздрогнул, кровь потекла по горлу и он резко закашлялся, снова полетели красные брызги. Руки поспешно уложили голову майя набок и тот задышал спокойнее, красная струйка побежала из правого уголка рта. Лежал майя на правом боку. Тиринвэ подсел поближе к Антенилмэ. – Что с ним? Что случилось? – Не знаю. – ответила та, беспокойно и чутко глядя на майя, который был явно в бреду от боли. – никак не могу понять, отчего кровь не останавливается. Подожди. Она снова положила руку Майрону на лоб. … Ласковые пальцы пробежались по лбу Майрона, пригладили брови. Очень аккуратно они пробежались по носу, стирая с него кровавые пятна. Они очень легко коснулись даже дрожащих ресниц и век… мягкие пальцы прикоснулись к скулам. Майрон вздрогнул и пальцы убрались. Они ласково погладили майя висок… они долго успокаивали его своими мягкими прикосновениями, точно перышками. Ласковые пальцы снова пробежались по веку и опять попробовали коснуться скулы. Майрон не вздрогнул и они стали мягко, почти невесомо, гладить ему щеку. Вдруг Антенилмэ положила ему на лоб вторую руку и стала мерно гладить по волосам. Плечи майя расслабились, грудь вздымалась всё спокойнее… Ласковые пальцы пропали. В следующую секунду они коснулись шеи и Майрон вздрогнул, с жалобным коротким стоном сжав челюсти, вспоминая, как орки схватили его за горло. Но рука пропала и больше не касалась шеи. Она вернулась на скулу. И снова мягкие невесомые прикосновения начали убаюкивать его… Ласковые пальцы пробежались по щеке. Майя не дрожал. Они коснулись подбородка. Майрон сжимал зубы до боли, до сведения мышц, и чуть не заскулил от ужаса. И пальцы начали ласково гладить ему подбородок… В то же время вторая рука так мерно гладила его по голову, что все чувства майя всё время обращались к ней… так легко… ласково… невесомо… Пальцы пробежались по подбородку в последний раз. Они коснулись уголка рта… они пробежались вдоль потрескавшихся губ и ни одна трещинка на них не отозвалась болью. Пальцы аккуратно приоткрыли ему губы… Антенилмэ повернула голову майя снова и приоткрыла ему рот. Последовало долгое молчание. – Майрон, я… я… не знаю, как это исправить… – выдохнула она. – я… просто не умею… я не могу… я не понимаю, как! – растерянно и тихо забормотала она в конце концов. – Ну же, отчего он молчит? Отчего стражи сегодня больше? Отчего они так хмуро глядели на нас? Что произошло? Ведь что-то не так! – выпалил Тиринвэ. – Ничего он тебе не скажет! – воскликнула гневно и придушено Антенилмэ. Майрон не понимал слов - фразы распадались в его голове на бессмысленные звуки. Он знал только одно - ласковые пальцы прекратили касаться его. Они больше не пробегались по лбу, не гладили волосы, не застывали на щеках, даже лёгкого прикосновения к ресницам не было… и они не вернутся… Не вернутся… и Майрон заплакал от горя и тоски по ним. Крупные слезы начали катиться из уголка левого глаза по переносице капля за каплей… Когда ласковые пальцы вдруг коснулись её и вытерли слезу. – Ну что ты... Не надо, не надо плакать… – голос, казалось, сам вот-вот заплачет. И Майрон перестал. Ведь ласковые прикосновения вернулись. Пальцы снова легко гладили ему брови… – Надо его напоить. – уверенно сказала Антенилмэ, успокоившись. Она приподняла майя за плечи, потом прислонила его к своей руке… Майя почти лежал на девушке. Она крепко обняла его сзади за плечи. Он был так слаб, что девушка второй рукой поддержала ему голову. Но он не смог пить. Тиринвэ с Глирионом снова поднесли к губам майя ведро с водой (такое ведро всегда ставили им. Видимо, чтобы отмывать руки), но Майрон закашлялся. Он никак не мог сделать глотка. Он не понимал, отчего это не выходило. И кашлял. Вода текла по подбородку и груди. – Нет, так у нас ничего не получится. – Антенилмэ жестом отогнала Тиринвэ и Глириона. Она вновь аккуратно уложила Майрона на пол, а его голову - на колени. Майя тихо стонал. – Сейчас… Сейчас… Антенилмэ положила голову майя лицом вверх, баюкая её в своей руке. Потом подвинула второй рукой поближе ведро и взяла одну из тряпок с пола. Эльфийка намочила ткань. Она начала с того, что смочила майя губы. А потом стала выжимать ему в рот капли воды. Майя чувствовал, как вода капает на губы и стекает по небу. Вместе с ней стекала и кровь, но Майрон пытался глотать. Сначала у него ничего не получалось, он всё время кашлял. Глотать не выходило! Но потом приноровился. Майрон глотал капли с железным привкусом, тяжело дыша. Влажная ткань снова коснулась его губ, промокнув их, и пропала. Антенилмэ уложила его голову набок, правой щекой вниз и Майрон стали дышать ровно и медленно. – Майрон, сейчас я что-нибудь придумаю. Я ничего не могу исправить, но могу сделать так, чтоб было легче. Сейчас, сейчас… Ласковые пальцы коснулись его губ снова. Майя вздрогнул, сбив дыхание, но тут же успокоился. Ведь это те самые мягкие, шёлковые пальцы… они не причиняют боли… они знают: под ними не материал, а живой Майрон. И вдруг тепло разлилось по голове: сначала по губам, потом по небам, потом по горлу, челюсти, всей голове и даже немного груди. Майрон глубоко вдохнул. Ласковые пальцы снова провели по губам, которые потрескавшимися уже не казались, но пальцы не пропали. Они продолжили ласково гладить его по щеке. В голове у Майрона прояснилось: кровь перестала стучать в висках, боль не разливалась по гортани, он начал слышать слова, а не отдельные звуки, лоб не пылал бешеным жаром… – Должно быть легче, Майрон. Лучше? – с надеждой спросил голос. Майрон задвигал губами в беплотной попытке, но с них сорвался то ли хрип, то ли стон. Тут же пальцы прислонилась к его губам. – Тише… Не надо говорить, не надо пытаться. Вот, – и вдруг левая рука Антенилмэ оказалась в пальцах Майрона. Руки у него были скованы за спиной и Антенилмэ вложила пальцы ему в ладонь. – вот, сожми мою руку, если я права, хорошо? Понимаешь? Майрон слабо захватался костлявыми, дрожащими пальцами за её руку и сжал ладонь девушки. – Хорошо, – продолжал голос успокоенно. – голова не болит? Майрон снова сжал пальцы. – Хорошо, Майрон, хорошо. Антенилмэ разжала его кулак и стала нежно поглаживать ему ладонь. – У тебя болит ещё что-нибудь? Живот? Ноги? Грудь? Майрон резко сжал её пальцы. – Поняла. Ты много кашлял, она пройдёт… пройдёт… только полежи чуть-чуть – правую рука девушка гладила Майрону голову. – руки болят? Он снова сжал её пальцы. – Должно быть, запястья и плечи, да? Майрон сжимал её маленькую ладонь как мог. – Ничего… плечи пройдут, и грудь пройдет… всё… всё будет хорошо. Майрон прижался щекой к её коленям и по носу снова покатились слезы. Ласковые пальцы верулись, чтобы утереть ему капли, и уже не пропадали: всё нежно и легко касались его лба, глаз, висков… Майрон всхлипнул и зашарил в поисках её пальцев. Антенилмэ тут же заботливо вложила Майрону в ладонь руку и он, успокоившись, цеплялся за нее, благодарно сжимая. Тиринвэ откашлялся. – Майрон, зачем они это сделали? Антенилмэ блеснула в его сторону гневным взглядом за то, что Тиринвэ задает вопросы, на которые майя не в состоянии ответить. Сейчас в его распоряжении были только “да” и “нет”. Тиринвэ сжал губы, виновато глядя на Майрон. – Они… Просто издевались? Пальцы Майрона остались демонстративно прижался к полу. – Они специально не дали тебе говорить? Майрон сжал руку девушки, и та кивнула Тиринвэ. – Чтобы ты не сказал что-то? Майрон ещё сильнее впился в руку Антенилмэ. Тиринвэ долго молчал и Майрон расслабил пальцы. Эльда сглотнул и тихо спросил: – Не сказал… нам? Майрон так вцепился в руку Антенилмэ, что та тихо ойкнула от неожиданности. Повисла тишина, Тиринвэ очень не хотелось задавать следующий вопрос. Антенилмэ снова гладила Майрона по голове, заботливо заглядывая майя в залитое кровью и слезами лицо. И вдруг в комнате раздался стук. От этого звука эльфы разом вздрогнули, смотря на дверь, но тут же стало ясно, что звук шёл не из коридора. Это Майрон мерно стучал по камню: тук тук-тук тук-тук тук тук тук-тук… В тишине раздавались тихие удары. Никто не остановил майя и тот продолжал стучать. В какой-то момент он даже поменял руку и стук стал громче. – Хватит! Перестань! Раздражает! – вдруг огрызнулся Глирион, нервы которого не выдержали. Тук тук-тук тук-тук тук… Антенилмэ накрыла руку Майрона своей ладонью. – Хватит, Майрон, хватит. – терпеливо сказала она. – отдохни. Пальцы Майрона с гневом откинули ладони Антенилмэ, словно отогнав их от себя. Майрон снова застучал костяшками: тук тук-тук… – Майрон! – Антенилмэ снова взяла его за руку, но майя с силой одними пальцами откинул её руку. С огромным трудом он подвинул массивные оковы на руках от силы на сантиметр, демонстративно требуя не мешать. Тук тук-тук тук-тук… Антенилмэ растерянно убрала руку, более не мешая Майрону. Тиринвэ нахмурился: – Да это шифр! – воскликнул он. – ритм повторяется из раза в раз. Майрон слепо зашарил по полу в поисках руки Антенилмэ, она протянула пальцы, и он впился в её ладонь ногтями до крови. – Ай! Майрон бросил её руку и снова принялся стучать, теперь громче и быстрее. Эльфы некоторое время прислушивались. Антенилмэ первая покачала головой: – Я знаю лишь один код. И это не он. Вторым сдался Глирион: – По моим тоже чушь получается… – с досадой сказал он. Тиринвэ продолжал слушать, но через минуту сплюнул на пол. – Нет. Из уголков глаз майя снова потекли крупные капли. Но стук только усилился, словно он пытался докричаться до эльфов. Майя дышал неровно, грудь его вздымалась мелко и быстро. Тогда глухая фраза донеслась из угла: – Я знаю этот шифр. – Лантасилдир поднял голову и посмотрел на майя тёмными, усталыми глазами: – Что ты хочешь сказать? Майрон распахнул глаза. Все затихли. Только неровный стук раздавался в камере. Лантасилдир глубоко вдохнул. – “Моргот знает” – перевел он. Стук стих, как и все звуки. Тиринэ прикрыл глаза, его худшие опасения сбылись. – Как он узнал? – спросил он. Лантасилдир незаметно сжал кулак. Он вдруг подумал, что лучше бы он не признавался в знании шифра. Лучше бы не давал Саурону голоса. Теперь отказаться переводить было бы подозрительно… что делать Эльда, если Майрон сейчас простучит: “Л”,”а”,”н”,”т”,”а”,”с”,”и”,”л”,”д”,”и”,”р”? Вдруг Моргот сообщил Майрону имя предателя? Неужели взять и перевести? Признаться? Нет… нет, конечно, соврать. Всё равно никто не знал этого шифра. Лантасилдир может сказать этим эльфам всё, что угодно. И Майрон ничего им не объяснит. “Я сказал ему”- простучал Майрон. Лантасилдир не смог облегченно вздохнуть и перевёл: – “Я”, кхм… “Я сказал ему”. Майрон плакал… Сейчас она гневно скинет его голову с колен, сейчас навечно попадут ласковые пальцы! И никто больше никогда не коснётся Майрона… слезы потекли из уголков глаз… и больше не будут пальцы гладить его лоб и волосы! И никогда… и… и… Ласковые пальцы коснулись его и так же нежно вытерли слезы… Тиринвэ тихо ахнул. – Зачем, Майрон, зачем ты это сделал?! Лантаристир снова сглотнул. Он сжал зубы, выжидая, что скажет Майрон. Что же ему делать, если майя обмолвиться о предательстве?! Что же ему делать? А, впрочем, какое же это предательство… это месть… Майрон застучал. – “Он обманул меня”. – тихо перевел Лантаристир. Майрон снова задрожал. Сейчас, вот сейчас ласковые пальцы уберутся в омерзении, и он снова останется один… и никому он не принёс счастья! Одно горе исходило от Майрона много лет. Видно, суждено ему быть причиной бед… и он заплакал ещё пуще, глотая солёные слезы. – Когда-нибудь это должно было случиться. – ласково и тихо сказала Антенилмэ. – не нужно плакать, он ведь узнал бы всё равно. Хватит… И снова ласковые пальцы стали вытирать ему слезы. Тиринвэ молча подтянул к себе колени и положил на них руки. Он подумал, что Антенилмэ права - Моргот бы всё равно узнал. И вдруг Майрон снова застучал. – “Прости” – перевел Лантасилдир. Но стук не прекратился, повторяясь по кругу. Тиринвэ выжидающе посмотрел на Лантасилдира. Тот ответил растерянным взглядом: – Все то же. Он просит прощения. – и вдруг потупился. “Просит прощения за меня! Вместо меня!” – снова и снова. “Прости, прости, прости, прости. Прости. Прости. Прости!” Артерилмэ нежно накрыла его руку своей. – Хватит – шепнула она. – мы понимаем. Ладонь Майрона рванулись из её тёплой руки, чтобы снова стучать. Антенилмэ только крепче сжала его кулаки. – Не надо. – сказала она успокаивающе, но уверенно. И стала поглаживать его пальцы, пока они не разжались. Потом аккуратно поводила по ладоням. Одинокая капля снова скатилась по переносице, и Майрон затих. Через некоторое время майя аккуратно высвободился и тихонько застучал что-то. Лантасилдир прислушался. – Он… он говорит… – сначала он улыбнулся. – “очень мягкие руки” – растерянно перевёл Эльда. Лантасилдир уставился в пол неморгающим взглядом. Потом ещё пуще забился в угол. Антенилмэ грустно рассмеялась. – Ну что ты, Майрон, они совсем загрубели от работы. – снова провела она рукой по его лбу. Губы майя дрогнули, словно в улыбке, но это было слишком больно для него - улыбаться. Антенилмэ отняла руку от лба майя. Она подтянула к себе ведро с водой и взяла одну из тряпок, висевших на её крае. Смочив тряпку, она легонько выжала её. …Вдруг что-то холодное и мокрое коснулось лба Майрона. Он чуть вздрогнул, но пальцы Антенилмэ ободряюще сжали ему ладонь, и он успокоился. Антенилмэ аккуратно протерла ему лоб влажной тканью. Потом вытерла от крови виски и брови. Майрон прижался щекой к коленям, тоже испачканным его кровью. Он вдруг остро ощутил всю эту липкую грязь и кровь, которой покрыт. Антенилмэ очень нежно, чтобы лишний раз не причинять боли, коснулась его щеки и скулы и, вытирая их, стала промакивать ему кожу. Скоро она снова промочила и выжала ткань. И стала так же нежно обтирать ему подбородок, промокнула губы. Миривэн подползла поближе и взглядом спросила у Антенилмэ “я помогу?”, та улыбнулась. Минивэн взяла второй кусок ткани и, смочив его, коснулась исхудалой, чуть трепещущей груди Майрона, из которой торчали рёбра. Она протерла от крови живот и бок. Антенилмэ провела ему по подбородку и шее своей влажной тканью. Протерла хилые плечи… Потом одна из женщин, снова вымыв тряпку, коснулась его волос. И стала отмывать ему волосы. Майрон давно не думал о своей спутанной копне - находились дела важнее. И теперь девушка с аккуратностью стирала с них кусочки грязи, разлепляла слипшиеся пряди, распутывала колтуны и вытирала кровь. Майрона не били давно, синяки и ссадины на лице зажили, а по груди не расплывалось гемотом. Впервые за много дней он был цел и чист. Впервые за всё время его пленения, его волосы не были покрыты слоем грязи, и даже были немного расчесаны. И потому открылась их солнечно-медовая рыжина… Ванвавойте коснулся плеча Глириона и что-то шепнул. Последний вздохнул, соглашаясь. – Знаешь, – сказал вдруг Глирион тихо. – я, наверное, верну тебе сапоги. Мне они… уже не пригодятся. Он принялся стягивать с себя обувь, а потом подошёл и, сев у ног майя, стал его обувать. Майрон исхудал, оковы были ему свободны, потому край обуви несложно было продеть под крупные железные браслеты. Миривэн закончила, и Глирион отошёл от майя. Тогда Тиринвэ вздохнул и стянул с себя драгоценную кофту с тёплой подкладкой. – Держи, – протянул он одежду Антэнилмэ. – укрой его. Майрон и впрямь дрожал от холода после ледяной воды. Надеть на майя тёплую одежду из-за оков не было возможным, потому Антенилмэ заботливо укрыла и укутала его в кофту. Слезы потекли из уголков глаз майя опять. Антенилмэ не стала уговаривать его перестать, только вытерла ему переносицу. И снова рассеянно забегали пальцы по его лбу… Майрон коротко простучал что-то. – “Спасибо” – срывающимся шепотом перевёл Лантасилдир. Эльфы улыбнулись. Лантасилдир в отчаянии схватился за голову, упершись локтями в колени. Кровь у него билась в висках. *** Когда за дверью послышались шаги, ни один Эльда не вздрогнул. Глирион помог сесть Ванвавойтэ, и тот благодарно положил руку ему на плечо. Тиринвэ, как не странно, обнял Миривэн, которая приникла к нему в поисках защиты. Антенилмэ склонилась над Майроном, что прижался щекой к её коленям… Лонтасилдир еще пуще забился в свой угол. … и внезапно, перед самым щелчком замка, Майрон почувствовал что-то… Майрон лежал с закрытыми глазами под мягкими пальцами… когда к его влажным, чистым волосам вдруг прикоснулись сухие губы… они легонько прислонились на секунду к его макушке… и тут же пропали… Пальцы мягко выскользнули из его ладони… рука со лба пропала… голова майя опустилась на каменный пол… И он остался один. Эльдар поднимались перед стражниками на ноги. И Зотлер видел спокойствие на их лицах. Он уставился на Майрона заботливо укутанного в чужую кофту. Зотлер привел с собой пятерых стражников. Каждый из них встал возле одного эльфа. Пятерых поставили в ряд, а шестой сидел в своём углу. Для Лантасилдира стражника не нашлось. Зотлер присел возле Майрона и поднял его чистое, красивое лицо за подбородок. – Ну же, Властелин, – показал он рукой на выставленных пленников. – скажи что-нибудь, спаси своих друзей! Майрон глядел на пятерых, и его светлые карие глаза остановились на руках Антенилмэ. – Нам всё известно. – вздернул Тиринвэ подбородок. – делайте своё чёрное дело. Адан бросил голову майя, обернувшись. – С тебя и начну! И Тиринвэ подался вперёд. Предводителю надобно умерать первым. – Нет! Нет! Нет! – Лантасилдир вскочил на ноги и бросился к Адану. – нет, прошу, не надо! Остановитесь! Остановитесь! – упал он перед Зотлером на колени, хватаясь за его руки. Тот с годливостью взглянул на эльфа. – Убейте меня с ними! – взмолился Лантасилдир, и адан ударил его коленом в живот. Эльф согнулся, хватая ртом воздух, и воин сильным движением отбросил его к стене. – Молчи, тварь. – усмехнулся он криво. Тиринвэ проследил грустным взглядом за эльда. Он внезапно почувствовал радость от того, что Майрон не был причиной раскрытия их секрета. Отброшенный Лантасилдир не сжался по обыкновению в углу. Тиринвэ вдруг увидел блеск украденного у Адана кинжала в руке эльфа. Тот вскочил на ноги и отчаянным движением кинулся к Зотлеру. Увы, эльф слишком ослаб, Адан легко отбил удар. Двое стражей схватили Лантасилдира за руки, оттаскивая в сторону. Адан махнул рукой подавая стражам знак. Лантасилдир вдруг рванулся в сторону Майрона: – Прос… – и мёртвое тело повалились на пол. В тишине раздался тихий стук Майроновского кулака об пол. Хоть некому было перевести замысловатый ритм. Это было одно коротенькое слово. Но эльфам верилось, что оно было на целую букву короче, чем слово “нет”. – Так-то лучше. Адан вытер руки друг о друга и стал возле ряда эльфов. Он зло глянул на Майрона, поняв, как тот общался с эльдар. Зотлер приказал продолжать. Тиринвэ был следующим. И под его перерезанным горлом разливалась лужица крови. Дальше перерезали тонкую глотку Минивэн… и… и… Майрона закрыл глаза. Больше никогда ласковые пальцы не пробегутся по его лбу. Никогда они не погладят его волосы. Никогда не вытрут слезу с переносицы, не погладят висок, не коснутся лёгкими пушинками век… никогда больше сухие губы не прижмутся на миг к его мокрым волосам. Никто не коснётся его по-настоящему… *** Всё кончилось, реки крови, как и обещал Моринготто, залили пол. Майрон не услышал ни слова просьбы о пощаде от эльфов, ни даже всхлипа или вздоха. Адан прошёл по лужам и, вновь подняв майя голову, взглянул в лицо, в глаза. – Что думаешь, Властелин? Раньше тебе нравились кровавые казни! Майрон не слышал его слов. Странная вещь казалась майя: он чувствовал, словно чьи-то пальцы снова коснулись его лба! Они пробежались по виску и уху… они снова погладили ему щеку… он почувствовал прощальный поцелуй на своей медовой макушке… И Майрон улыбнулся.