Меня зовут Майрон

Дверь камеры опять скрипнула. Майрон сидел, прислонившись спиной к углу. Он посмотрел на вошедшего. Оребрин негромко закрыл дверь и развернулся. “Он, наверное, пришёл прощаться”- почему-то подумал майя без всякой причины. – Здравствуй. – поздоровался Оребрин на удивление тихо. Без издёвки и угрозы… Майрон внезапно понял, что голос у Оребрина бесконечно усталый, словно поникший. Майрон не ответил, только поглядел Оребрину в глаза. – Я пришёл попрощаться… Майрон. Раз ты так настаиваешь на этом имени. – добавил Оребрин, и почти безвольный взгляд его устремился куда-то вбок, в пустоту. Майрон шевельнулся, он одним движением оказался у сáмой решётки, сидя на полу. “Подожди…” Оребрин вздрогнул. Он почувствовал, как некая сила возникла перед его духом. Сила лишь стояла у дверей его феа, тихо стуча. Он поспешил открыть свой разум. – Что тебе нужно? – спросил он вслух. “Подойди. Подойди, прошу. ” – попросил Майрон. Оребрин сделал несколько шагов к клетке и встал почти вплотную к сидящему майя. “Сядь, я не могу подняться к тебе.” Оребрин не двинулся, Майрон ощутил в его духе протест. “Клянусь своей дружбой с Артафиндэ, я не наврежу тебе.” Лгать по Осанвэ было невозможно. Оребрин опустился около решётки рядом с Майроном. Тот протянул руку и коснулся лица Оребрина. Умайя не отшатнулся, он позволил Майрону прислонить пальцы сначала к щеке, потом к правой пазухе… и наконец Майрон, словно на ощупь, прислонил пальцы к повязке на глазу Умайя… тепло и сила хлынули в фэа и хроа Оребрина. Он распахнул ресницы и отшатнулся, с криком отползая от майя. Оребрин тут же схватился за лицо. Закрыл глаза руками. В следующую секунду он часто задышал и резко сорвал повязку с себя. Оребрин уставился на свои руки двумя здоровым глазами, часто моргая. Он поднял ладони и провел по обоим глазам тыльными сторонами рук. Оребрин в изумлении глядел вокруг. Видеть не одной стороной было непривычно… Майрон бессильно приник к решетке. – Зачем ты это сделал? Зачем?! – проговорил Оребрин, снова и снова касаясь здорового века. “Оребрин… я рад, что ты пришёл. Я очень хотел… поблагодарить тебя… и попросить прощения…” Взгляд Майрона блуждал по изумленному лицу Оребрина, ставшему без повязки намного красивее. – За… з-за что? – спросил Оребрин вслух. Майрон чуть-чуть улыбнулся, светло и благодарно. “Благодарить? За доброту. И за милосердие тоже…” Оребрин застыл на месте, безотрывно глядя на пленного. Майрон медленно и устало моргал. “Оребрин, когда-то я выколол тебе глаз из мести. Я думал, ты сделаешь со мной то же самую в первую очередь… но ты… ты, Оребрин, не сделал этого даже в гневе и страхе… спасибо тебе.” – улыбнулся Майрон. – “должно быть, ты просто знал, как это больно? Я понял только сейчас… у эдайн есть поговорка “око за око”. И именно ты… кажется мне, первым разорвал этот круг… ты ведь много лучше меня…” Оребрин сидел молча и ошарашенно. Чувства его текли по Осанвэ беспрепятственно и свободно. “А еще я хотел попросить прощения… ” – продолжал Майрон и даже в Осанвэ было слышно, что он говорит очень тихо, почти шепчет. – “я сделал твою жизнь очень горькой… мне жаль… я бы очень хотел, чтобы ты остался в Валиноре и никогда меня не видел… если сможешь, прости меня… ” Оребрин поднялся на ноги и сжал кулаки. “Если это принесёт тебе счастье… можешь сказать Морготу, что заставил меня исцелить тебя…” – добавил Майрон. – Он мне не поверит. – с горечью сказал Оребрин. – Он никогда уже не поверит, что я могу тебя превзойти… Оребрин вспомнил, как допрашивал Лантасилдира, как принёс Морготу новость об обмане эльфов. Он даже предложил план… тогда впервые Моринготто оказался доволен Оребрином. Но и в этот раз Майрон переиграл и Умайя, и Тёмного Вала: нашёл способ предупредить эльфов, дал им умереть с честью и не опозорил своё имя. Всё это читал Майрон в феа Оребрина. Прочитал майя и слова Моргота о том, что эта ошибка для Оребрина будет последней. – Меня… Я отправляюсь на дальние границы. – сказал Оребрин. – радуйся. Ты победил. “Мне жаль, что тебе больно…” – ответил Майрон. – “прости… я не хочу быть причиной твоих страданий…” – Но ты - она и есть! – воскликнул Оребрин с горечью. – Только одного желает видеть Мелькор рядом с собой. И… не меня… И добавил так же горько: – Сначала ты искалечил мне существование, потом позорил и унижал перед Мелькором и Ангбандом, а теперь просишь прощения?! Ах, великий благодетель! – процедил он, и пустой усталый взгляд наполнился на секунду былой злобой. “Еще ни о чем я не жалел так сильно… но ты не понимаешь меня, я читаю это в твоих мыслях. Оребрин, не за то я прошу прощения, что Моринготто тебя презирает. Последнему я… рад.” Оребрина затрясло. – Рад! Рад моему позору! Весь Ангбанд почитает меня ниже тебя! – сорвался он на крик. – ниже последнего предателя! Я всегда на шаг позади! – он врезал кулаком по решётке. И зашептал быстро: – как же я тебя ненавижу… Ненавижу призрак Саурона, стоящий возле трона Моргота. Он слушает тебя, он мечтает о тебе, я почти слышу его мысли о том, насколько ты был бы лучше… ненавижу… “Я рад… что он не желает ставить тебя рядом с собой. Я рад, что он не уважает тебя…” Оребрин закричал, вцепившись в решётку, пытаясь заглушить голос Майрона в голове, и тот затих. Казалось, что это не Майрон прожил много лет под истязаниями Оребрина, а наоборот. – По-че-му?! “Потому что те, кого уважает Моргот, потеряны уже на веки,” – ответил Майрон. – “участи бытия под внимательным взглядом Моринготто я не желаю никому, а тем более тебе… который был ко мне так добр… и если мой призрак (тот, что в разуме и воспоминаниях Моргота) не даст тебе встать рядом с его троном, значит… хоть кому-то я помог…” Оребрин покачал головой, не в силах ответить. “Оребрин… зачем тебе место рядом с ним? Зачем?” – дрогнули брови Майрона. – “неужели это единственное счастье в этом прекрасном Эа?” Оребрин тихо усмехнулся: – Это единственное счастье в Ангбанде и во всех владениях Мелькора, тебе ли не знать. “Тогда бы я, Оребрин, не отбросил это счастье, как уголь, жгущий руку…” Оребрин вымученно скривил губы. – В чем же твоё хваленое счастье? Майрон вдруг улыбнулся совершенно радостно и счастливо: “Вот и ты задался этим вопросом…” - ответил майя. -. “... ‘в чем счастье?’. Жаль только, что так не вовремя, что так поздно… и я уже не смогу ответить тебе…” Оребрин криво усмехнулся и сжал губы. Он отвернулся от клетки. – Прощай. Мы не увидимся, когда и если я вернусь. – он взглянул на Майрона через плечо. – быть может, следующий палач будет слушать тебя внимательнее. Быть может, расскажешь ему про счастье. “Следующего уже не будет.” – спокойно ответил Майрон. – “Ты не хочешь этого… но пусть звезды осветят тебе путь. Теперь ты можешь смотреть на них.” Оребрин не повернулся взглянуть на Майрона. “Оребрин…” – шепнул Майрон. – “есть и другое счастье… я буду молить Эру, чтобы ты нашёл его на дальних границах…” Оребрин остановился. И Майрон услышал его мысленный ответ, голос Оребрина в голове Майрона звучал хрипло и тихо, словно он сорвал его в крике: “Нет.” Оребрин молча вышел. Несколько секунд в камере ещё мерцало хроа Майрона. Оно было прозрачным, истаявшим, сквозь него можно было увидеть противоположную стену. Мягкий свет и чудное благоухание заливали клетку. В следующий момент мерцание хроа пропало. И опустевшая камера погрузилась в темноту.