Уён не гей

      По правде сказать, Уён никогда не был трусом. Родители растили его в атмосфере свободы самовыражения и никогда не ограничивали ни в чём. Он рос в шумной и любящей семье, в которой поддерживались любые, самые сумасшедшие затеи. Уён не был прилежным учеником, его вполне можно было назвать хулиганом — он часто прогуливал, красил волосы, носил пирсинг и постоянно ввязывался в драки. Но у него была целая куча спортивных и музыкальных наград — за что ему всё прощали в школе — он знал буквально каждого человека в их районе, независимо от возраста, и со всеми рано или поздно находил общий язык. У него было много подружек и ещё больше фанатов, но, несмотря на образ ветренного парня, Уён всегда серьёзно относился к человеческим чувствам. Будь то дружба или отношения он ненавидел вранье, недомолвки или избегание ответственности.       Именно поэтому, как бы сильно Уёну не хотелось запереться в собственной комнате на ближайшие пару лет или сбежать куда-нибудь в Индонезию, он не мог переступить через собственные принципы. Именно он создал проблему. Огромную проблему, влияющую на слишком большой круг людей. Так что Уён не имеет права бросать всё в таком хаосе, чтобы спасти собственную задницу. Хотя её-то уже как раз поздно было спасать.       — Если ты издашь ещё хоть один подобный стон, я выкину тебя из окна. Я не планировал жить в одной квартире с умирающим китом, — прилетевшая прямо Уёну в лицо подушка ненадолго вывела его из сто первого витка самокопания. Недовольный сосед возвышался непоколебимой горой, с трудом вмещаясь в дверной проём, и буравил Уёна взглядом. — Какого чёрта с тобой случилось?! Выглядишь так, словно грузовик материализовался прямо в нашей гостиной и переехал тебя туда-сюда пару десятков раз.       — Прости, Минги-я. Я тебе помешал?       — Так, — Минги недоверчиво поглядывая подошёл ближе, осторожно усаживаясь на самый краешек дивана, три часа назад перешедшего в единоличное пользование Уёна, — А вот теперь мне реально не по себе. Ты чем-то болен?       — Я просто извинился, что помешал. Это так странно?       — Более чем! — всплеснул огромными ручищами его сосед. — Ты должен был кинуть в меня подушку назад, сказануть одну из своих саркастических шуточек, пообещать стонать громче на моей могиле, а потом пожаловаться, что тебе просто скучно и предложить сыграть в плойку. Ну или возможно проделать что-то похожее, но в другой последовательности.       — Так вот какое впечатление я произвожу, — протянул Уён, помимо воли начиная улыбаться.       Он уже в тысячный раз похвалил сам себя за сумасбродное решение въехать в эту странную квартиру над таксидермической студией. И пусть на их кухне периодически пованивало странными растворами, а его просто огромный сосед поначалу внушал ему опасения — Уён никогда не пожалеет, что сблизился с этим парнем. За всей его хмуростью и отчуждённостью, скрывалась чуткая натура, реагирующая на малейшие изменения в своём небольшом круге общения. Несмотря на то, что у Уёна было много друзей и приятелей, именно с Минги ему было комфортно делиться чем-то слишком личным, чем-то неловким или сомнительным. И этот парень с чертовски странной работой всегда прекрасно слушал и давал поистине дельные советы.       — Девяносто процентов времени, — мягко улыбнулся Минги, забирая у Уёна подушку и обнимая её.       — А остальные десять? — Уён подтянулся, садясь напротив.       — Девять из них ты спишь. А оставшийся один процент — паникуешь, потому что опять натворил что-то, с чем не знаешь, как справиться.       — Да ты мог бы выиграть в бинго имени меня!       — Не думаю, что меня устроил бы призовой фонд.       Уён звонко рассмеялся. Как и обычно, пяти минут разговоров с Минги было достаточно, чтобы плита самобичевания перестала так сильно давить на Уёна.       — Так что же всё-таки случилось?       — Кажется мне нравятся парни, — произнести это оказалось намного проще, чем Уён ожидал.       — И? — Минги изогнул брови, всем своим видом выражая непонимание.       — Тебя это не удивляет?       — А почему должно? Разве ты не встречался с Ёсаном до того, как он уехал на эти свои танцевальные курсы в Корею?       — Что?! — Уён аж подскочил в кресле, словно кто-то прописал ему 220 вольт под рёбра. — Мы друзья детства, чувак!       — А в этом есть какой-то исключающий элемент?       — Нет, но... Чёрт, — Уён шумно выдохнул, усаживаясь назад. — То есть ты реально думал, что я встречался с Ёсаном?       — Ну да, — Минги дёрнул плечом. — Вообще я даже начал подозревать, что ты переметнулся на Хонджуна. Правда до того, как увидел, насколько глубоко Сонхва может засунуть свой язык в чужую глотку.       Уён фыркнул, стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания. За три года, что он живёт в этой квартире, они множество раз собирались здесь на посиделки, так что Минги, будучи совершенно далёк от музыки, тем не менее хорошо знал всю группу. Возможно даже слишком хорошо. Уёну обязательно надо будет обдумать свою манеру поведения, так легко вводящую других в заблуждение. Но не сейчас.       — Я никогда не встречался с Ёсаном, — он покачал головой. — И с Хонджуном тоже. Чёрт, да я вообще с парнями никогда не встречался.       — Окей, чувак. Как скажешь.       Какое-то время они дружно изучали ковёр и разбросанные везде листки бумаги. Уёну нравилось рисовать, когда он грустил или был рад, когда задумывался или болтал с кем-то. По сути, он рисовал всегда, когда его руки не были заняты хоть чем-то другим, что неминуемо превращало пространство рядом с ним в его личную арт-галерею.       — Но теперь ты хочешь встречаться с парнем?       — Что?! Нет! Кто тебе... С чего ты... Да, я...       — Воу-воу, легче, — Минги замахал перед собой руками, стараясь успокоить вскинувшегося Уёна. — Дыши, чувак. Ты же сам мне сказал, что тебе понравился парень. Не думаю, что это какой-то воображаемый чел. Скорее всего твою натуральность пошатнул вполне себе реальный, хоть немного знакомый тебе парень. И отсюда вытекает два выхода.       — Целых два? — Уён практически заставил себя сидеть спокойно, зажав в ладонях собственные колени. Всё в порядке, его никто не осуждает, они разберутся со всем. Минги обязательно поможет. Сначала с ориентацией, а потом возможно с побегом из страны.       — Да. Ты можешь сделать вид, что ничего не случилось. Пойти в клуб, подцепить горячую девчонку и кувыркаться с ней весь уикенд, чтобы и мысли о членах не возникло. А можешь просто принять действительность. Ну нравятся тебе ещё и парни. Что в этом такого? Как по мне ты в плюсе.       — С чего вдруг?       — У тебя теперь в два раза больше вариантов, чувак!       Минги сказал это с такой радостью, что Уён просто не смог сдержать улыбки. Возможно, в этом действительно ничего такого. Подумаешь. В конце концов, это его ни к чему не обязывает. Да, он провёл ночь с парнем — хоть и не помнит ни черта — и нашёл его довольно горячим и привлекательным. Но это ведь не значит, что теперь ему обязательно будут нравиться все парни. У Уёна есть свой вкус и типаж. Просто теперь в него будут входить и некоторые парни. В типаж, а не в Уёна. Хотя и в Уёна тоже...       — Хорошо, — Уён пару раз кивнул сам себе. — Хорошо, ты прав. Это действительно не так плохо. Мы живём в свободном обществе. Так что с этим не должно возникнуть каких-то проблем.       — Отлично. Рад, что смог помочь, — Минги улыбнулся, вставая. И вдруг его взгляд упал на выглядывающий из-под дивана телефон. — Уён, а это нормально, что у тебя уже 87 пропущенных от Сонхва? И 13 от Хонджуна?       Только расслабившийся Уён тут же с душераздирающим стоном свернулся в неопознанную загогулину, стремясь слиться с диваном воедино. Да, проблему с принятием вроде как удалось разрешить, но что делать с их разъярённым клавишником, его стремящимся держать всё под контролем парнем и неминуемо приближающимися шестью часами вечера, Уён катастрофически не понимал.