Новый старый мир

Свет ещё только начал пробиваться сквозь тонкие занавески, а Сакура уже сидела на краю кровати, босыми ногами касаясь холодного пола. Комната была тиха, разве что за окном птицы щебетали слишком радостно для столь раннего утра. Всё было, как обычно. И всё же… было что-то не так. Она встала, накинула халат и медленно направилась к умывальнику. Руки под холодной водой чуть дрожали — от сна или от странного предчувствия, она не знала. Глянула на своё отражение — чёлка чуть растрёпана, под глазами тонкая тень, но взгляд твёрдый. Сильный. — Опять не выспалась, — пробормотала она себе под нос, вытирая лицо полотенцем. — День только начался, а ты уже ворчишь, — услышался голос за дверью. Это была Ино, как всегда своевременная. Они вместе должны были идти в госпиталь — с недавних пор Сакура помогала в хирургическом отделении. Не потому что надо, а потому что могла. — Пойдём быстрее, лентяйка, Цунаде-сама не любит, когда мы опаздываем, — фыркнула Ино. — Я не опаздываю. Я просто… — Просто чувствуешь, что сегодня что-то будет? — Ино подняла бровь. — Ты всегда так говоришь, когда луна криво висит. Сакура молча пожала плечами. Они вышли на улицы Конохи, залитые мягким утренним светом. Торговцы расставляли прилавки, дети бежали в академию, где-то вдалеке прогремела тренировочная площадка. Всё как всегда. И в этом «всегда» не хватало двух лиц. Позже, госпиталь. — Концентрация чакры в правой руке. Сосредоточься. Ещё немного... — голос Цунаде был, как обычно, строг, но не груб. — Хорошо. Отлично, Сакура. — Спасибо, Цунаде-сама, — Сакура вытерла пот со лба, тяжело дыша. Тренировка шла уже третий час. Управление чакрой до мельчайшего контроля — всё, чему она научилась за эти годы, росло и углублялось. С каждым ударом ладони, с каждым применением техники она становилась сильнее. — Ты всё ещё сомневаешься в себе? — вдруг спросила Цунаде, проходя мимо. Сакура обернулась. — Я… Я не знаю. Иногда мне кажется, что я стою на месте. А они… — Они? — Цунаде прищурилась. — Наруто и Саске. — Сакура отвела взгляд. — Они... далеко. И сильнее. Наверное. Цунаде какое-то время молчала, а затем села рядом на скамью. — Знаешь, что самое сложное в росте? Не физические травмы, не усталость. Самое трудное — это ждать. Ждать, пока ты догонишь. Или пока кто-то вернётся. — Вы думаете, они… — Я знаю. Они уже в пути. Днём, кабинет Хокаге. Минато, как всегда, держал спину прямо. Он стоял у окна, когда Сакура вошла. — Присаживайся, — сказал он мягко, и только тогда обернулся. На столе перед ним лежал запечатанный свиток с печатью молнии. — Это для тебя. — Он протянул ей свиток. — Передали с дороги. — Они?.. — Скоро будут здесь. Оба. Сакура взяла свиток, и ладони её чуть дрогнули. — Спасибо, Хокаге-сама. — Сакура. — Минато посмотрел на неё внимательно. — Ты выросла. Я знаю, что им будет, кем гордиться, когда они вернутся. Она кивнула и встала. Вышла из кабинета и только на улице позволила себе выдохнуть. Он возвращается. Они оба. Поздний вечер. Комната Сакуры. Дождь пошёл внезапно — тихий, мелкий, почти шёпотом. Сакура сидела у окна, закутавшись в тёплый плед. На подоконнике — полупустая чашка чая, остывшая, как и вечер. Иногда воспоминания возвращались без предупреждения. Как тогда — они втроём. Солнце, мокрая трава, миссия в лесу недалеко от Огненной реки. Саске — хмурый, сосредоточенный. Наруто — шумный, взъерошенный. А она... пыталась не отставать. «Мы стали другими», подумала она, глядя в потемневшее небо. Но всё же, кто-то внутри меня всё ещё та девочка, которая впервые завязала повязку ниндзя и поверила, что может защитить друзей. Зазвучал тихий стук в дверь. — Открыто. — Ты всё ещё не спишь? — голос Ино. Она вошла, не дожидаясь приглашения, как обычно. — Не могу. — Сакура отодвинулась, чтобы подруга могла сесть рядом. — Много думаю. — О Наруто и Саске? — спросила Ино, будто знала заранее. Сакура кивнула. — Странное чувство. Радость. Волнение. Немного страха. Что, если они изменились настолько, что мы уже не поймём друг друга? — Ну, ты тоже изменилась, Сак. — Ино посмотрела на неё искоса. — Ты уже не та, кто падала в обморок от одного взгляда Саске. Ты стала сильной. Даже Цунаде-сама тобой гордится. Сакура усмехнулась. — Думаешь, он заметит? — Конечно заметит. Ты ведь теперь можешь врезать так, что даже дерево вспомнит свою молодость. — Ино… — Что? — Спасибо. Ино поднялась, мягко похлопала Сакуру по плечу. — Спи. Завтра — большой день. Они возвращаются, Сакура. Наконец-то. Когда дверь за ней закрылась, Сакура посмотрела на повязку, лежащую на столе. Потёртая, с зашитым краем. Та самая. Она взяла её в руки, поднесла к губам и прошептала: — Я вас жду. Утро в Конохе выдалось особенно тихим. Солнце только поднималось над крышами, золотя черепицу и верхушки деревьев, и воздух ещё держал в себе прохладу ушедшей ночи. Сакура проснулась рано. Даже слишком. Видимо, волнение оказалось сильнее сна. Она долго стояла у зеркала, перебирая варианты прически, потом выбрала обычную. Чуть подправила повязку, поправила ворот, надела плащ. Ничего особенного. Но всё казалось каким-то особенно важным. Она вышла на улицу, когда город только начинал просыпаться. Магазины ещё не открылись, уличные фонари не потушены, чайная лавка у перекрёстка только поднимала ставни. Шаг за шагом она приближалась к воротам деревни. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. «Интересно, какие они теперь? Саске. Наруто. Особенно... Наруто. Он ведь был таким шумным, неуклюжим — вечно в синяках. А теперь...» Сакура остановилась у массивных деревянных ворот и всмотрелась вдаль. Сначала она подумала, что ей показалось. Но силуэт приближался уверенно — шаги стали различимы. Он был один. — …Наруто? Тот поднял взгляд и остановился. Ветер тронул его плащ. Волосы стали длиннее, черты лица — взрослее. Он уже не казался мальчишкой. Шёл спокойно, уверенно, и в его взгляде было что-то новое. Сакура замерла. «Вот же, вернулся. Это точно он… но будто и не он вовсе» Наруто Он заметил её сразу, как только увидел ворота. Светловолосая фигура — знакомая, родная. Она стояла, не двигаясь, будто ждала именно его. Сакура. Та самая, но не совсем. Она словно стала яснее — в лице появилась чёткость, в осанке сила. Чуть тоньше улыбка, чуть мягче взгляд. — Йо, — Наруто махнул рукой, подходя ближе. — Ты как будто специально сюда пришла. Заскучала? — Скорее предчувствовала, — ответила Сакура, улыбаясь краем губ. — Ты изменился, Наруто. — Ха! В лучшую сторону, надеюсь? — …Да. Ты стал… взрослым. Он почесал затылок, как обычно, с той самой своей неловкой ухмылкой. — А ты как будто стала выше. — Просто ты уже не смотришь на всех снизу вверх. Они засмеялись. Мгновение спустя наступила тишина. Сакура повернула голову, глядя куда-то за его спину. — Погоди… кто-то ещё идёт. Саске Он шёл медленно, но уверенно. Сумка за плечом, повязка на руке. Черные волосы чуть длиннее, чем раньше, лицо — спокойное, сдержанное. Взгляд — стальной, тяжёлый, но не отстранённый. Он смотрел на них, не спеша ускоряться. Наруто увидел его — и будто мир вокруг на секунду замер. Вот он. Тот самый Саске. Только… нет, не совсем тот. Высокий. Чёрная рубашка распахнута у горла, лоб слегка прикрыт прядью. Он словно сгусток силы и спокойствия. Наруто сглотнул. Сердце… стукнуло чуть сильнее, чем должно. «Чего?..» Он даже шагнул чуть вперёд, сам того не замечая. Никакого громкого восторга, никакой привычной шумихи — просто тонкий укол тепла, неясный, странный, будто что-то изменилось в ритме воздуха. Саске подошёл. — Давно ждёте? — Только пришли, — ответила Сакура, улыбаясь. — Добро пожаловать домой, Саске. — Хм. — Он кивнул. И взгляд — короткий, цепкий — на Наруто. — Ты выглядишь… по-другому. — Ты тоже, — сказал Наруто. И на секунду не смог отвести взгляда. Он не просто изменился. Он стал… И тут сердце снова дернулось. Саске посмотрел мимо, к деревне. — Пошли? Наруто кивнул. Сакура шагнула между ними. Трое. Снова вместе. Только теперь — другими. Ичираку. Вкус возвращения. Запах бульона окутал, едва они сели. Всё внутри осталось таким же, каким Наруто его запомнил: скрип табуретов, деревянная стойка, на которой видно каждую выемку от старых мисок, мягкое тепло от кухни за занавесом и голос старика Тейучи — бодрый, как всегда. — Ого! Вот кого я вижу! Наруто, ты вернулся! — Тейучи вынырнул из-за стойки, утирая руки о фартук. — А с тобой и Сакура… и… ух ты, Саске? — Привет, — коротко кивнул Саске. — Добро пожаловать домой! За счёт заведения, как всегда! — Тейучи махнул рукой. — Что будете? — Большую миску с тонко нарезанной свининой! — бодро выпалил Наруто, стукнув кулаком по стойке. — Нет! Две! — Мисо с яйцом, — добавила Сакура. — Острую, — тихо сказал Саске, глядя куда-то в сторону, словно не в тему разговора. Тейучи кивнул и ушёл на кухню. Повисла короткая пауза. Пар от кипящих котлов доносился сзади, сквозь него пробивался голос Аяме, ругающейся с отцом из-за пропавшего перца. Сакура первой прервала молчание: — Три года. И всё-таки как будто вчера только ушли… — Говори за себя, — хмыкнул Саске. — У меня каждый день был как неделя. — А у меня неделя — как миг, — усмехнулась Сакура. — Цунаде не щадила. Я думала, у меня руки отвалятся после первых двух месяцев. — Ну, тебе хоть не пришлось жить с жабами, — пробурчал Наруто, подперев щеку. — Эти тренировки на горе Мьобоку… Иногда мне снилось, что я сам стал жабой. — Было бы логично, — заметил Саске, откидывая волосы с лица. — Ты и без того шумный. Добавь квакающий голос — и идеальное слияние. — Ха-ха, очень смешно! — Наруто наигранно закатил глаза, но усмехнулся. — А ты сам-то где пропадал? Только Орочимару и змеи. У тебя, случайно, хвост не вырос? — Не дождёшься, — спокойно ответил Саске, глядя прямо на него. Наруто почувствовал, как жар бульона вдруг уступает жару внутри. Он посмотрел на Саске украдкой. Вот он. Тот же — и другой. Черты лица стали чётче, подбородок — резче, взгляд — твёрже, как будто всё в нём стало… яснее. Даже голос. Глубже? Он всегда был красивым. Но сейчас… Наруто поймал себя на мысли, что не может подобрать слова. Что-то внутри будто щёлкнуло. Он быстро отвёл взгляд к парящей миске, которую поставил Тейучи. — Осторожно, горячее, — сказал тот, разливая бульон по краям. — Ешьте на здоровье. — Спасибо, — хором сказали они втроём. Первые минуты все молчали, занятые лапшой и шумом бульона. Наруто украдкой снова посмотрел на Саске. Он даже ест иначе. Спокойно. Не как я. Тихо, сдержанно. Он вообще весь как стена — железная, высокая, и только изредка в ней трещины. — Что? — вдруг спросил Саске, не отрываясь от еды. — А? — Наруто чуть не подавился. — Ничего! Просто… просто думаю. Знаешь. Всякое. — Ты пялился, — сказал он спокойно, будто констатируя погоду. — Да не пялился я! — фыркнул Наруто, отворачиваясь. — Просто смотрел. На тебя. В смысле — на то, как ты… ну, изменился. — Изменился, — повторил Саске, вытирая рот салфеткой. — Тебя это беспокоит? — Нет! — слишком быстро. — Просто… интересно. Все мы изменились. Даже я. — Ага, — кивнула Сакура. — Особенно ты. Стал серьёзнее. И — прости — красивее. Наруто поперхнулся лапшой. — Что?! — А что, разве нет? — Сакура рассмеялась. — Ты же теперь взрослый, не мальчишка. Даже шрамы на щеках стали какими-то… стильными. — А ты говорила, что я похож на идиота! — возмутился он. — Я и сейчас так думаю. Только ты теперь красивый идиот, — подмигнула она. Саске хмыкнул. Наруто посмотрел на него — и снова почувствовал этот странный укол под рёбрами. Он засмеялся. Честно. Без ухмылки. Прямо. И я это запомню. Снова повисла тишина. На этот раз — лёгкая, как после хорошей шутки. — Мы теперь снова команда, — тихо сказала Сакура, держа в руках пустую миску. — Только другие. Сильнее. Но… надеюсь, не чужие. Наруто отложил палочки. — Что бы ни было, мы — команда 7. И всегда будем. Саске посмотрел на него. Долго. Словно хотел что-то сказать — но лишь кивнул. И этого оказалось достаточно. Кабинет Хокаге. Сквозь открытое окно струился утренний ветер, мягко шелестя шторами и бумагами на столе. В кабинете было тихо. Только звук часов и скрип перьев за дверью. — Заходите, — голос Минато был ровным, почти официальным. Дверь отворилась. Наруто вошёл первым, за ним — Сакура, и замыкал Саске. Команда 7. Только уже не дети. Минато сидел за своим рабочим столом в традиционном плаще Хокаге. Его голубые глаза скользнули по троице, задержались на сыне, и едва заметно смягчились. — Рад видеть вас всех снова, — сказал он. — Прошло почти три года. С возвращением. — Спасибо, Хокаге-сама, — Сакура слегка поклонилась. Саске просто кивнул. — Эй, да ты даже не обнял меня! — выпалил Наруто, не сдержавшись. Минато чуть улыбнулся: — Сейчас ты шиноби высокого ранга, Наруто. Здесь — кабинет, а я всё-таки Хокаге. Но знай: я горжусь тобой. И я счастлив, что ты вернулся домой. Наруто отвёл глаза и почесал затылок. — Хе… Спасибо, — пробормотал он. — Хотя всё равно странно, что ты ничего не сказал заранее. Про Джирайю, про тренировку… Минато чуть подался вперёд, сложив руки на столе. — Ты — не просто мой сын. Ты — шиноби Листа. И иногда даже отец должен соблюдать правила, особенно когда он Хокаге. И потом… — он посмотрел на него чуть теплее. — Было бы слишком скучно, если бы я всё заранее раскрыл. Сюрприз — часть пути. Сакура усмехнулась: — Вот почему у тебя такая непредсказуемая улыбка, Наруто. Это от отца. — Эй! У меня не "непредсказуемая", а крутая! Минато рассмеялся коротко. Затем жестом пригласил их сесть на лавку у стены. — Садитесь. Это неформальная встреча. Официальные отчёты вы сдадите завтра. Сегодня… я просто рад, что вы вернулись. В этот момент дверь открылась снова — и в помещение вошла Цунаде. — Вот вы где, — протянула она, положив руки на бёдра. — Едва успела к возвращению. Сакура тут же поднялась и подошла ближе, словно подчиняясь привычке. — Цунаде-сама! — она не удержалась и обняла женщину. — Ну, ну, — Цунаде мягко похлопала её по спине. — Смотри, не разревись. Ты теперь моя гордость. Саске слегка кивнул, приветствуя Цунаде, но та скорее наблюдала за Наруто. — Так вот ты какой, — прищурилась она. — Ученик Джирайи, сын Минато… Ну, и правда похож. Хотя от Минато у тебя разве что глаза. Остальное — тот самый упрямец, которого я столько лет терпела. — Рад познакомиться! — Наруто склонился в полупоклоне. — Джирайя-сенсей часто о вас говорил. В основном, как вы его били. — Я бы побила и тебя, если станешь таким же, — с усмешкой ответила она, подходя ближе. — Но он говорил, что ты особенный. Я вижу — не преувеличивал. — Спасибо, — искренне сказал Наруто. Минато, чуть приподняв бровь, перевёл взгляд на своих бывших учеников: — Кстати. Вы, наверное, удивлены, почему вас встречаем мы, а не Обито-сенсей. Сакура сразу насторожилась: — С ним всё в порядке? Минато кивнул. — Да. Он сейчас на миссии вместе с Какаши и Рин. Они снова работают вместе. Немного… своеобразный состав, учитывая их прошлое, но… — он слегка улыбнулся. — Я рад, что они смогли найти общий язык. По-своему, со своими тараканами — но нашли. — Значит, они снова команда… — прошептал Наруто. — Здорово. — Уверен, вы скоро пересечётесь, — добавила Цунаде. — Но для начала — отдых, потом медосмотр. Мы не позволим, чтобы вы сразу кинулись в омут. — Согласен, — Минато встал из-за стола. — И ещё кое-что. Он подошёл ближе, и впервые — не как Хокаге, а как отец — положил руку на плечо Наруто. — Я очень рад, что ты вернулся. Ты прошёл путь, достойный уважения. И теперь… я вижу в тебе настоящего ниндзя. Не просто своего сына. Грудь Наруто чуть сжалась. Он посмотрел в глаза отцу и только кивнул. Без слов. Цунаде чуть откашлялась: — Ладно. Сентименты в сторону. А то я тоже раскисну. Вы молодцы. С завтрашнего дня — в деле. Но сегодня просто отдохните. Идите, почувствуйте, что значит быть дома. Троица поднялась. Сакура поклонилась. Саске задержался на секунду дольше — и коротко сказал: — Спасибо. Наруто глянул на обоих взрослых. — И… скажите Обито-сенсею, что мы его тоже ждём. Как команду 7. В полном составе. — Передам, — мягко ответил Минато. — И знаешь… думаю, ему будет приятно это услышать. Тем временем, далеко от врат Конохи, где всё было залито солнцем и радостью возвращения, в густом лесу, затянутом утренним туманом, трое шиноби двигались почти бесшумно. Они давно оставили позади следы цивилизации. Обито шёл первым, взгляд острый, движения собранные. На лице — маска серьёзности, которую он натянул, как только взялся за эту миссию. Рядом — Какаши, чуть позади — Рин. Команда снова была вместе, но между ними всё ещё ощущалась хрупкость — словно они заново учатся быть «троими». — Обито, остановись, — Какаши тихо, почти беззвучно произнёс. — Слышу шаги. Левее, в ложбине. Обито кивнул. Они рассыпались в треугольник, прячась в тени деревьев. Через мгновение мимо прошла патрульная группа — пять человек. Судя по повязкам, это были наёмники, нанятые неизвестной стороной. Целью миссии было расследование исчезновения нескольких отрядов союзников в приграничной зоне. Всё указывало на ловушку. — Не из тех, кто просто патрулирует, — прошептала Рин, едва они скрылись. — Видели, как они двигались? Координированно. Пахнет засадой. Какаши кивнул, но не ответил. Он уже просчитывал, как действовать. — Надо разведать фланги, — сказал Обито. — У нас слишком мало информации. — Согласна, — Рин подошла ближе. — Я пойду за подмогой. Вы двое — оставайтесь в точке. Если что — код «молния». — Рин, — Какаши обернулся. Его голос на мгновение потеплел. — Только не геройствуй. Она усмехнулась: — Кто бы говорил. Она исчезла за деревьями, оставив их вдвоём. Тишина. Только скрип листвы под ногами и далёкий зов птицы. В засаде они молчали, как умели с юности. Только взгляды — редкие, мимолётные — и дыхание. Но воздух между ними сгустился. Какаши сидел, прислонившись к дереву. Обито стоял, глядя вперёд, будто выискивая противника. Но с каждым ударом сердца он чувствовал рядом взгляд Какаши. Тот самый взгляд, что ещё год назад сводил с ума — холодный, расчётливый, отстранённый. Но теперь он был другим. Тёплым. Почти тревожным. — Странно, да? — неожиданно нарушил молчание Обито. — Мы снова команда. — Не странно. Мы просто… — Какаши сделал паузу. — Возвращаемся. — Возвращаемся? — Обито обернулся через плечо. — Куда? — К друг другу, — выдохнул Какаши. Он смотрел прямо. — Никогда не думал, что услышу это от тебя, — Обито присел рядом. — Помнишь, как ты говорил: "Не важно, кто умрёт. Главное — миссия"? — Я был дурак. Обито посмотрел на него, прищурился. — Что изменилось? — Ты. — Какаши посмотрел на него так, что у Обито сжалось внутри. — Я. Мы оба. Тишина сгустилась. Обито отвёл взгляд. — Ты ведь знаешь, что я всегда… — он замолчал. — Просто… ты был не готов. — А ты был? — мягко, почти с горечью. — Я был сломан, Какаши. Но теперь… я не знаю, — Обито закрыл глаза. — Может, сейчас мы оба немного целее. И тогда случилось то, что не поддавалось логике миссии, уставу, даже здравому смыслу. Какаши медленно протянул руку. Его пальцы коснулись лица Обито, обвели линию щеки, а потом он притянул его к себе — не резко, а будто спрашивая разрешения. И Обито не отстранился. Их губы встретились — в коротком, осторожном, почти неверящем касании. Поцелуй был не страстью — а узнаваемостью. Домом. Но мгновение спустя — реальность вернулась. Шум. Вдалеке треснула ветка. Они одновременно отпрянули, застыли, дыхание сбилось. — Мы в засаде, — напомнил Какаши, голос дрогнул. — Я помню, — ответил Обито хрипло. — Но теперь мне будет гораздо труднее думать. Они посмотрели друг на друга и впервые — по-настоящему — улыбнулись. Не как враги, не как призраки прошлого. А как двое, кто наконец понял, что несут друг для друга. Секунды после того, как затихли шаги, были наэлектризованы. Какаши и Обито вернулись в молчание, каждый — в себе. Волнение от поцелуя будто ускользало, вытесненное инстинктом шиноби. Они знали: слишком тихо. Слишком долго. — Рин задерживается, — прошептал Обито, пальцы легли на рукоять куная. — Это плохо. — У нас максимум две минуты. Потом — они нападут. — Какаши смотрел вперёд. — Слишком профессионально себя вели. Словно знали, что за ними следят. — Ты думаешь, ловушка? — Я уверен. И в следующую секунду лес взорвался движением. Слева — шуршание, справа — всплеск чакры. Тени вырвались из кустов, обнажив кунаи, в глазах — хищная концентрация. Не обычные бандиты. Обито и Какаши синхронно отпрыгнули, заняли боевую позицию. — Пять… шесть… — Обито быстро сосчитал. — Скрытые метки. Они поставили печати глушения. Мы не позовём помощь. — Тогда всё просто, — сказал Какаши. Его голос был как сталь. — Мы справимся сами. Враги не дали времени. Первый бросился на Какаши — атака в лоб, за ней — двое в обход. Какаши отразил первый удар, развернулся и запустил молниеносную технику: — Чидори! Свет разорвал пространство. Один из противников был сбит и отброшен в дерево, но остальные не замедлились. Один прыгнул на Какаши сверху — и тут из ниоткуда вынырнул Обито. Его шаринган полыхнул, и враг был отброшен иллюзией. Противник закричал, хватаясь за голову. — Иллюзии, Обито? — ухмыльнулся Какаши. — Давно не практиковал, — тот усмехнулся в ответ. — Но привычки не умирают. Сражение обострилось. Координация врага была точной — они явно готовились к засадам на джонинов. Пятеро слаженно атаковали, ставили ловушки. Один из них даже использовал элемент лавы, растапливая почву под ногами. Какаши ранен в плечо, кровь капает, но он не сбавляет темпа. Обито прикрывает его спину, и в этот миг снова ощущается тот старый ритм, как в юности. Только теперь — глубже. Они не просто бойцы — они части друг друга. — Ты в порядке? — крикнул Обито, встав плечом к плечу. — Было бы хуже, если бы я сражался с кем-то другим, — пробормотал Какаши, запуская второй Чидори. — Это намёк на то, что ты всё-таки скучал? — Обито отразил сюрикен, взгляд скользнул в сторону. — Это прямое признание, — выдохнул Какаши. Обито замирает на долю секунды. Эмоции вспыхивают, но он резко снова активирует шаринган –и завершает бой мощной техникой: огненным взрывом, в котором сгорает последний из врагов. Тишина. Лес затихает. Птицы не поют. Только дыхание. И тут — быстрые шаги. — Обито! Какаши! — Рин выскакивает из-за деревьев, за ней — два союзника в форме АНБУ. — Извините, мы… Она замирает, увидев картину: дым, обугленные деревья, два шиноби, стоящие в центре. Кровь, грязь, дыхание на износ. — Мы в порядке, — говорит Какаши. — Справились. Рин подбегает к ним, касается плеча Обито, потом взгляда Какаши. — Вы… всё нормально? — Лучше, чем давно, — тихо произносит Обито. Он не смотрит на неё — а на Какаши. Их взгляды снова встречаются. Не как в бою. Как после него. Когда уже не надо ничего скрывать. Палатка в лесу, где разложены свитки, пара простых спальных мешков, фонарь с мягким светом, горящий рядом. Снаружи потрескивает огонь, а где-то вдалеке слышно, как вода плескается у озера — туда, под предлогом умыться, отправилась Рин. Анбу на посту. Тишина. Только редкие ночные звуки леса. Обито сидел, прислонившись к опоре палатки, скрестив руки на груди, но взгляд его был не на входе, не на свитках, а на человеке, который возился с бинтами в аптечной сумке. — Ты бы хотя бы отдохнул, Какаши. — Голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая мягкость, которой раньше между ними не бывало. — Кто-то должен быть начеку. — Какаши, всё ещё с маской, не поворачивался. — Мы не на поле боя. На посту анбу. А мы… в палатке. Одни. — Обито чуть улыбнулся. — Ну, почти. Какаши остановился. На секунду замер. — Ты стал болтать больше, чем обычно. — А ты всё ещё делаешь вид, что не слышишь очевидных вещей. Пауза. Потом Какаши обернулся — маска всё ещё на лице, но взгляд… взгляд был уже не защитный, а внимательный. Почти тронутый. — С того дня, как ты вытащил меня из-под обломков… с того момента многое изменилось. — Обито говорил тихо, не шутя. — Но самое странное даже не это. А то, что с тобой я не чувствую, что что-то потерял. Только будто… нашёл. Какаши сделал шаг к нему. Медленно. — Ты правда хочешь это всё говорить вслух? — Я хочу, чтобы ты знал. Потому что если мы снова выйдем в бой, и кто-то из нас… — Обито прикусил губу. — Я не хочу жалеть о том, что молчал. Какаши подошёл ближе. Он не снимал маску, но глаза его смотрели прямо в Обито. И не было в этом взгляде ни укола иронии, ни стены отчуждения. — Я тоже не хочу жалеть. — И он одним движением стянул маску вниз. Они молчали. Лишь дышали друг напротив друга. Несколько секунд. В напряжённой тишине ночи, где всё казалось немного нереальным. Обито наклонился первым. Их губы соприкоснулись — неуверенно, почти робко. Но дальше — как вспышка. Глубже. Сильнее. Как будто в этом поцелуе они говорили всё, что годами не могли сказать. Рука Какаши скользнула по шее Обито, притягивая ближе. Тот чуть дернулся — не от страха, а от ощущения, что больше не надо держать дистанцию. Второй поцелуй был другим — медленным, осторожным, и одновременно полным внутреннего жара. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Нам правда стоило подождать, пока Рин вернётся? — хрипло спросил Обито, с лёгкой улыбкой. Какаши тихо рассмеялся. — Это может быть нашей самой безумной миссией. И всё же... — он поднял взгляд. — Я не чувствовал себя таким живым давно. Обито вздохнул и опёрся лбом о его плечо. — Мне не хочется снова надевать маску. — Не надо. — Какаши обнял его. — Здесь — не надо. Ночь продолжала укутывать лагерь. Тишина была уже другой — не гнетущей, а наполненной чем-то личным. Новым. Между двумя людьми, которые, потеряв друг друга когда-то, нашли нечто важнее силы. Нашли друг в друге то, что боялись признать. Саске Саске шагнул через порог родного дома, и воздух внутри словно ударил воспоминаниями — лёгкий запах чая, дерева и бумаги. Всё было таким же, как три года назад, будто время застыло в этих стенах. — Саске? — первым его голосом окликнула мать. — Это ты? Он не успел ответить, как она уже вышла в коридор — стройная, сдержанная, но в её глазах была такая нежность, что он едва удержался от того, чтобы просто подойти и обнять её. Микото подошла ближе, положила ладонь на его щёку. — Ты стал выше... — тихо сказала она, — и взрослее. — Я дома, — только и ответил он. Из глубины дома показался и отец — строгий, как всегда, с прямой спиной и глубоким взглядом. Фугано Учиха не выражал чувств на публике, но глаза его смягчились, когда он посмотрел на сына. — Добро пожаловать обратно, — сказал он. — Мы гордимся тобой. Саске кивнул. Внутри всё сжалось от этих слов — тихих, но весомых. — Итачи на миссии. Он будет рад, когда вернётся, — добавил отец. — Мы слышали, что ты многое достиг. — Я... старался, — просто ответил Саске. — Орочимару-сенсей многому меня научил. — Главное — не забывай, кто ты, — мягко произнесла мать. — И где твой дом. Они не стали его расспрашивать. Не было лишних слов. Только тёплая еда, которую она тут же поставила на стол. И молчаливая, полная значений тишина. Именно такую тишину Саске помнил и, как оказалось, скучал по ней. Позже, когда он, уставший, поднялся в свою комнату — всё там тоже было на своих местах, только пыль счищена, аккуратно разложены вещи. Лунный свет лёг на футон. Он лёг, глядя в потолок. Но сна не было. Перед глазами стоял… он. Как тот подошёл — с расправленными плечами, с немного хриплым голосом, с осанкой взрослого шиноби. Улыбка всё та же, дерзкая и яркая. Но глаза… глаза уже не были мальчишескими. В них была сила. Тепло. Уверенность. “Когда он успел стать… таким?” — Саске нахмурился, но не от раздражения. Он прокручивал в голове каждое движение Наруто, каждую деталь — прядь светлых волос, подбородок, резкость и мягкость одновременно. Грудь, плечи. Голос. Улыбку. Температура внутри поднялась. Он сжал кулаки, резко отвернулся в сторону, но мысли не отпускали. Но его образ не уходил из головы, его улыбка, глаза, то как он ел рамен в Ичираку. Как смотрел на него. Саске, не осознавая, что делает, начал спускаться рукой к горячей плоти. Приспустил штаны. Учиха начал потихоньку себя гладить; он никогда до этого не делал этого, и сейчас его тело действовало по инстинкту. Он не мог избавиться от мысли о Наруто. Он начал двигать рукой сильнее, быстрее. В голове крутился только Наруто и как он называл имя Саске. В какой-то момент Саске кончил. Саске рывком сел на футоне, сердце грохотало, дыхание было сбито. Он провёл рукой по лицу, ошеломлённый. Словно только что побывал в другом мире. — Чёрт… — выдохнул он, хрипло. В комнате было тихо, только где-то в ветках за окном стрекотали сверчки. Он встал, подошёл к окну, глядя в темноту. “Как я теперь должен смотреть ему в глаза?..” Он провёл рукой по шее, будто пытаясь стряхнуть с себя ощущение жара. Всё стало запутанным. Слишком быстро. Слишком остро. “Это просто глупость. Эмоции. Воспоминания. Всё.” Но в глубине сердца он знал — это не просто эмоции. Это было больше. Глубже. И, возможно, теперь всё только начиналось. Утро в Конохе. Солнце мягко ложится на крыши деревни, щекочет листья, тянется к людям. Саске направляется по улице, как обычно, уверенно и молча. Вдали — шум, звуки жизни, но он почти ничего не слышит. Только пульс в висках. На углу раменной — он. Как будто мир сжал ладони в кольцо и подтолкнул их навстречу. — Эй, Саске! — голос узнаваемый, будто никогда и не исчезал. — Ты всё такой же мрачный с утра? Саске останавливается, смотрит. Улыбка Наруто чуть насмешливая, как всегда, но в ней теперь есть спокойствие, которого раньше не было. Как будто он многое понял. Как будто он теперь знает, чего хочет. — Ты всё так же болтаешь, прежде чем думаешь, — сухо отвечает Саске, но угол его губ дёргается, выдавая больше, чем он хотел бы. — Пошли поедим. Тебе точно нужно что-то кроме кислого взгляда с утра, — Наруто разворачивается и, не дожидаясь ответа, идёт в сторону «Ичираку». Саске стоит на месте секунду. Затем — шаг, другой. И он идёт следом. Ичираку. Пар от мисок, запах свежего бульона и лапши. Сидят бок о бок. Как раньше. Но как будто в первый раз. — Помнишь, как мы тут соревновались, кто быстрее доест? — говорит Наруто, хлебая бульон. — Я всегда побеждал. — Потому что ты заглатываешь, не жуя, — отзывается Саске и берёт палочки, не поднимая взгляда. — Не потому что я голодный был… — Наруто чуть замедляется, взгляд уходит в сторону. — Я просто не хотел тишины. Боялся её. Саске на секунду замирает. Потом говорит, почти шёпотом: — Сейчас боишься? — Нет, — отвечает Наруто. Его голос твёрже, чем ожидалось. — Сейчас… я просто хочу, чтобы она была правильной. Повисает тишина. Но не гнетущая — плотная, насыщенная. В ней есть что-то невысказанное, но важное. Саске ест медленно. Не может не смотреть на Наруто — на то, как тот говорит, как морщится, когда горячо, как рука почти незаметно чешет затылок. Он изменился. Вырос. Стал увереннее. Голос глубже. Спокойствие в движениях. И в этом спокойствии была сила. Наруто замечает взгляд и ухмыляется. — Что? Что-то на лице? — Нет, — чуть отводит взгляд Саске. — Просто странно видеть тебя таким. Зрелым. — Я и сам не всегда узнаю себя в зеркале. Но мы оба… не такие, как были. — Это точно, — Саске ставит пустую миску на стол. — Знаешь, — вдруг говорит Наруто, чуть тише. — Я думал о тебе. Всё это время. Как ты там. Как ты справляешься. Саске смотрит на него долго. Очень долго. И в глазах у него странная тень — не грусть, не боль, не страх. Что-то другое. Тёплое. Опасное. — Я тоже, — произносит он, почти беззвучно. Наруто отводит глаза первым. Смеётся, натянуто. — Вот это признание от Саске Учихи! Это надо записать в книгу! — Не вздумай, — сухо бросает Саске, но внутри у него что-то дрожит, будто струна. Их взгляды снова встречаются. Чуть дольше, чем нужно. И вот опять. Наруто ловит взгляд сбоку — длинные ресницы, прямой нос, чёрные волосы, чуть взлохмаченные. Какой он стал… Краси… Наруто резко сглатывает. Стоп. Что? Он будто поперхнулся мыслями. Ты чего, идиот? Это же Саске! Твой друг. Просто… друг. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Саске, слегка наклонив голову. — Ты уставился в одну точку уже минуту. — А? Н-нет, всё нормально. Просто… вспомнил кое-что, — быстро оправдывается Наруто, теребя край миски. — Например? — Как ты вечно отказывался участвовать в глупых состязаниях и всё равно побеждал. Раздражал ужасно. Саске чуть качает головой. — А ты не изменился. Всё ещё говоришь прежде, чем думаешь. А ты всё ещё сводишь меня с ума, просто сидя рядом, — почти вырывается у Наруто, но он глотает эти слова, как яд, не позволяя им сорваться с языка. Он украдкой смотрит вниз, на пальцы Саске. Длинные, с лёгкими следами мозолей от тренировок. Чёрт, за что мне всё это… Почему я вообще так смотрю? Я же… мне же нравятся девушки, да?.. Наруто слегка краснеет и резко делает глоток воды. Саске замечает. — У тебя жар? — сдержанно, но в голосе звучит забота, которую он не умеет прятать до конца. — Ты какой-то… не такой. — Сказал тот, кто сам всё утро будто сам не свой, — огрызается Наруто, но без злости. Саске опускает глаза. Несколько секунд он молчит. — Просто… непривычно быть снова здесь. И с тобой. Всё это время я… был только среди тех, кто хотел от меня силы. Или ждал результата. Наруто улавливает в голосе Саске нечто новое. Тонкость. Уязвимость, спрятанную между слов. — Я тоже, знаешь… — мягко говорит он. — Было много раз, когда я хотел, чтобы ты просто был рядом. Без объяснений. Без ссор. Просто… был. Саске поднимает взгляд. Их глаза встречаются. — И что ты чувствовал, когда понял, что я вернусь? — Я... — Наруто замирает. Хочет соврать. Не может. — Я обрадовался. Но это было что-то другое. Сложное. Молчание. Только шорох палочек и капли дождя, начавшегося внезапно, стучат по навесу. Саске опускает голову. Тень падает на его лицо. — Сложное… да, понимаю. Наруто вдруг вспоминает утро — как Саске вошёл в кабинет Хокаге спокойным шагом, как он стоял под дождём, как его взгляд был резким, но не злым. Он изменился… и я тоже. Но почему тогда… я смотрю на него так? Почему сердце будто сжимается каждый раз, когда он молчит, и бьётся сильнее, когда он говорит? Он теребит ткань шорт под столом. Внутри всё сбито. Неуверенность, стеснение, странный жар в груди. — Саске… — тихо говорит он. — Мы же друзья, да? Тот смотрит прямо в глаза. — Конечно. — Тогда… почему мне кажется, что я... неважно. Тишина.. Улицы Конохи. Вечер. Дождь. Они выходят из Ичираку, и первый порыв ветра заставляет Наруто поёжиться. Капли дождя мягко падают с крыш, сливаются в тонкие струйки по черепице и стекают вниз. В воздухе пахнет дождём, землёй, и чем-то родным — как будто всё это время они оба где-то бродили и наконец вернулись домой. Саске идёт чуть впереди, его плечи двигаются ровно, шаги тихие. Наруто не торопится — он идёт рядом, смотрит вперёд, но всё внимание снова и снова возвращается к нему. Саске. — Ты идёшь в поместье? — спрашивает Наруто спустя несколько минут. — Да. А ты? — голос Саске спокоен, но не холоден. Он стал мягче. Или просто Наруто стал чувствовать тоньше. — Домой. Родители наверняка хотят расспросить. — Он улыбается, но сам чувствует, что улыбка получается какой-то вялой. — Хотя… наверное, я бы ещё немного погулял. Воздух… хороший. Саске не отвечает сразу. Потом кивает. — Можем пройтись. Чуть-чуть. Идут медленно. Молча. Тишина между ними не неловкая — она почти уютная. Лишь дождь, шорох листьев и размеренный стук шагов. Наруто бросает мимолётный взгляд. Саске смотрит вперёд, но изредка поднимает глаза к небу. По щеке скользит капля, и на какой-то миг Наруто ловит себя на желании… Стереть её пальцем. Он тут же отводит взгляд, уставившись в булыжную мостовую. Что за чёрт? Почему каждый его жест кажется важным? Почему хочется быть рядом дольше, чем просто “друзья”? — Ты… сильно изменился, — говорит он вдруг, тихо. Саске кивает, не удивляясь. — И ты тоже. — Но ты… ты стал каким-то… серьёзным. Или… красивым. — Последнее слово вырывается слишком быстро. Саске замедляет шаг. Наруто останавливается тоже. Внутри — глухой стук сердца. — Извини, — бросает он быстро, — я не это имел в виду, просто… Саске смотрит на него в упор. Не осуждающе. Просто… внимательно. — Я не против. Просто… непривычно это слышать. От тебя. — Мне тоже непривычно. — Голос Наруто чуть срывается. — Я сам не понимаю, почему это сказал. Они стоят на перекрёстке. Фонарь чуть шатается от ветра, отблеск падает на их лица, делая всё вокруг будто размытым. Дождь чуть усиливается. Саске опускает взгляд. Потом делает полшага вперёд. — Я не знаю, что с нами происходит. Но это… есть. Что-то. Наруто чувствует, как его дыхание сбивается. — Да. Они не касаются. Не приближаются. Только смотрят друг на друга, будто каждый — зеркало для второго, отражающее не мысли, а чувства, до которых ещё не добрались слова. Медленно, Саске разворачивается. — Я пойду. — Его голос звучит чуть тише. — До завтра. — До завтра, — шепчет Наруто. Он смотрит ему вслед, пока тот не скроется за поворотом. Потом Наруто поднимает лицо к небу, и капли дождя падают на ресницы. Он не двигается. В груди всё пульсирует, непонятно: тревога это или надежда. Что со мной? Почему Саске? Почему… сейчас? И всё, что он знает — завтра они увидятся снова. И, возможно, этот разговор — только начало.