Сказанья лотоса

Ао Бина всегда завораживало море, его дом, где он провел и продолжал проводить большую часть своей жизни. Будь это обучение при помощи изнурительных тренировок, немногочисленные игры с подводными обитателями или разрешение конфликтов между несколькими живущими народами, над темнеющим дном всегда задорно кружился песок, а в воде отражались лучи солнца в разное время суток. Умиротворение моря отразилось и на принце Восточных морей, отличавшимся спокойствием и хладнокровностью. Жаль, что Ао Бин поздно понял, насколько океан, будучи особенно холодным ближе к месту, где сформировалась личность драконов, заморозил его душевное тепло. Впрочем, рано или поздно он должен был это понять и исправить, во что, несомненно, Нэчжа внёс особенно важную лепту, не испарив море в ту же секунду, как обрёл силы. Первой мыслью, когда они сблизились, у Ао Бина было желание преподнести новому другу океан в красивой, испещреной узорами вазе или миске, на крайний случай – в ладонях, слегка подзаморозив, чтобы ни одна его крупица не вылилась за пределы узких пальцев. Тем не менее опасения, что он обожжется о собственный лёд, желая показать Нэчже то, что важно ему самому, не покидали его. Ао Бин каждый раз размышлял над тем, что тому покажется скучным просто наслаждаться океаном. Не ловить рыбу, не охотиться на монстра, а наблюдать за величественными волнами, слушать их шепот, ощущать на щеках прохладу вечернего бриза. Но рискнуть стоило, и в один из дней, когда море особенно спокойно облизывало берег, а сам его друг не знал, чем бы себя занять, кроме как в сотый раз переплетать уже ненужные прутья для крыши, Ао Бин предложил ему небольшое путешествие под воду, с целью показать, куда именно и ради чего ушёл Ао Гуан. Ради какого государства, ради какого мира даже Ао Бин мог бы рискнуть своей шеей. Нервозность и доверие слились в цельную кашу, как если бы им предстояло разделиться, как когда-то жемчужине, и они хотели насытиться всей энергией, что у них была общей и что накопилась за все время. Поразительно, но Нэчжа практически без колебаний согласился, только на секунду оглянувшись, думая, не нужна ли помощь отцу, и, поняв, что тот и сам прекрасно справляется со своей медитацией, последовал за драконом к горному склону, по которому удобнее всего было спускаться к побережью. У них даже завязался какой-то непринуждённый разговор, в ходе которого Нэчжа узнал, что именно сейчас – самый благоприятный период для погружения, ведь в течение дня море успело слегка нагреться, и с непривычки не будет так холодно. На самом деле эту беседу затеял именно Ао Бин, чтобы скрыть, что по-прежнему слегка переживает, не свернёт ли Нэчжа на следующем же переходе с камня на камень, окончательно отказавшись от изучения так и блестевшего своей загадочностью моря. У самой кромки воды Ао Бин, изрядно воспрявший духом после парочки баек Нэчжи о жизни с мамой, протянул тому руку, призывая ухватиться как можно крепче. Нэчжа, для которого вода в целом была априори чужой средой обитания, бесприкословно послушался, ощущая под пальцами приятно охлаждающую мягкую кожу. Ао Бин, ни секунды на надавливая на Нэчжу, давая ему право развернуться и уйти, медленно стал заходить в воду. Он затянул Нэчжу за собой, протянул дальше, чтобы они отплыли чуть дальше от берега, где можно было бы окунуться с головой, и Ао Бин показал, чтобы тот задержал дыхание, прежде чем, как серый и непрерывно трескотавший дельфин, первым погрузился под воду. Нэчжа последовал за ним, почти сразу почувствовав, как вокруг увеличилось давление на тело. Вскоре и оно прекратилось, и ненавязчивое прикосновение к плечу заставило его открыть глаза, которые он непроизвольно захлопнул, пока привыкал к бескрайней воде вокруг тела. В пределе его видимости все ещё был Ао Бин, а ещё появилась тонкая плёнка, постепенно обраставшая вокруг него. Теперь ему ничего не препятствовало, и Нэчжа вздохнул полной грудью, поражаясь, как Ао Бину удалось сделать настолько хороший кислородный пузырь. – Хотя мне не нравится, как это звучит... - задумался Нэчжа, и Ао Бин вздрогнул, но вот он просиял, и дракону захотелось смеяться с его следующей реплики. - Мыльный пузырь, вот что это! А лопнуть-то его можно будет? – Можно, - зажмурился Ао Бин, задорно посмеиваясь. Даже если он чётко не понимал, что именно имел ввиду Нэчжа, его детская радость от этого упоминания умиляла. - Как ближе к суше обратно подберёмся, я дам тебе отмашку. А теперь можем плыть и посмотреть хотя бы немножко, пока не стемнело. Нэчжа пригласительно выставил руку вперёд, пропуская вперёд, и его оболочка побрела следом за драконом, который растерянно оглядывался по сторонам, не зная, с чего бы лучше начать, ведь времени оставалось всё меньше и меньше. С остатков старых цивилизаций? С мелких судов, где остались никому не принесшие пользу сокровища? И тут его как громом поразила идея отвести Нэчжу к месту цветения люминесцентных цветов. Он до сих пор помнил, как в первый раз поразился их раскраске – ярко-голубой или ядовито-зелезной – и легенде, которая сопутствовала им и по которой ни одно существо не имело право срывать их просто так, без видимой на то причины. Объяснимым мотивом могла стать только острая необходимость в антидоте против ядов. По легенде, изначально их растила одна из богинь как декоративные, не подозревая об их истинном могуществе и волшебной силе. В конце концов одна девчушка чуть не покинула мир людской от укуса подводного паука, и, когда все покинули её, только один человек остался рядом и поспешил по всему миру, даже к богам, искать антидот – возлюбленный, которого не одобрили родители, но его упорство и желание пробовать что угодно, чтобы не дать отравлению распространиться по всему телу его любимой, было оценено, и истинное благословение пара получила уже от Небесных Чертог в лице лечения через лепестки этих цветов. Именно эту легенду и рассказал Ао Бин Нэчже, нежно прикасаясь к лепесткам и даже не обращая внимание на то, как те разукрасили ладони и кусочек рукава на одной из рук. Помолчав, он выпрямился, опустив руки вдоль тела, и добавил, глядя прямо в глаза напротив: – С того времени они – символ искренней любви, - голубые глаза отливали тёмным, и в них нельзя было не утонуть, теряясь в раздумьях, какие тайны те хранили и какие легенды как о братьях соседних морей, так и о таких "любвеобильных'' цветах ещё существуют. Нэчжа, все это время улыбавшийся, хмыкнул. Прежде он стоял, скрестив руки, но теперь протянул их вперёд. Те беспрепятственно прошли сквозь преграду, которая даже не шелохнулась и не пошла трещинами, демонстрируя силу и выдержку, и прикоснулся сначала к одной, а следом и ко второй кисти принца Восточных морей, большими пальцами поглаживая кожу. И как будто не замечая, что и сам измазывается в яркой краске. И пока Нэчжа, даже через плёнку мыльного пузыря, касался рук Ао Бина, ему нисколько не было холодно, несмотря на то, что тот отвел его прямо во тьму. Его сердце светилось в унисон с руками, и это было, казалось, в крайней степени наслаждение. Даже благословение, что, как подметил Ао Бин, усмехнувшись, куда более уместно в том месте, где они находились. В том месте, где их души цвели вместе, как пара цветков в том же гроте, что переплелись в стороне от двух половин жемчужины, скрываясь от посторонних очей и даруя любовь только друг другу.