Сказанья лотоса

Ао Бин со своей природной грацией вышагивал вдоль уже привычного им с Нэчжа пляжа, едва касаясь подошвами сапог желтовато-белого песка. Лезвие выбранного в оружейной отца Нэчжи заранее клинка сверкнуло в предрассветных лучах небесного светила. И без того светлая кожа Ао Бина казалась практически белой, голубоватая отметина светлой жемчужины в очередной раз подтверждала мастерство профессионального художника, кропотливо создавшего творение, что с непробиваемым спокойствием на лице орудовал оружием. Ао Бин, несомненно, старался в совершенстве овладеть и своей собственной магией, но, если он хотел продолжить странствовать по прочим провинциям и проводить большую часть своего времени среди обычных людей, практически ничего не знавших о магии, то следовало научиться быть менее заметным. Хотя бы своими методами борьбы с монстрами. – Тебе стоит быть поаккуратнее, если не хочешь, чтобы твоя жизнь кончилась такой глупой трагедией, - выпускал, как стрелы из колчана, слово за словом Нэчжа, подойдя вплотную к тому со спины. Ао Бин слегка повернул голову в сторону, но почти в ту же секунду ощутил, что не может даже лишний раз сглотнуть, не отдавая на это часть своей энергии: вокруг шеи, уходя куда-то назад, вероятно, просто паря в воздухе, обвился алый кусок атласной ткани, мягкости и стойкости которого позавидовали бы даже Небесные врата. – В этом нет нужды, - умиротворенно прикрыл глаза Ао Бин, чувствуя, как лента ослабляет свою хватку поперек шейных позвонков, и невольно сделал лишний вздох, после чего распахнул глаза и стал вглядываться в изгибы темнеющих вдали гор. Уши наполнил звук робко шепчущего прибоя. - Глупо полагать, что кто-то ещё смог бы сравниться с тобой по способности неожиданно появляться в месте, куда наведываемся только мы двое, знаешь? Нэчжа хмыкнул, наконец явив себя, обойдя вокруг друга. Оценивающе осмотрев его, Ао Бин отметил, что им ещё предстоит работать и работать как над его внешним видом, так и над повадками: демоническая жемчужина не была бы собой, если бы ее владелец в истинной форме вдруг взял и начал вести себя прилично, не огрызаясь, не надевая в качестве повседневной ту одежду, что наполовину сожглась в течение битвы, или не начиная язвить в сторону каждой собаки. Ао Бин неумолимо покачал головой, и в глазах напротив вдруг промелькнуло... Разочарование? Стыд? Ао Бин не мог точно разобрать, но в ответ на слегка усталый и предвкушавший долгую дорогу учебы взгляд дракона реакция вспыльчивого ученика в лице Нэчжи оказалась незамедлительной: тонкая полоска пламени объяла ленту, и тот встал в предупредительную стойку, принимая вызов. – Всё-таки нападешь или так и будешь строить из себя зажатую в углу божью коровку? - Ао Бин почтительно поклонился, признавая в нем достойного соперника, и сделал первый выпад, постепенно перетекший в уклонение от ускоряющихся атак. Не теряя шанса, принц Восточных морей отрабатывал, то и дело перекидывая меч из одной руки в другую, связку, необходимую в рукопашном бою при использовании одноручного оружия; в голове он окрестил её всего в три этапа: с плеча-воздушный-поражение. На его руку это оказалась относительно удобная последовательность, позволявшая дать противнику сначала шанс уклониться, следом сбить его с толку быстрым движением, а следом и одержать победу, попадая остриём прямиком в тонкое отверстие между ребрами, если существо было человекоподобное. И куда интереснее было испытать это на том, кто отличался куда более выдающейся реакцией. Это было выгодно им обоим: одному доставалась тренировка, а другому – шанс куда-то отправить свою агрессию, которую было всё тяжелее утихомирить с того момента, как Нэчжа окончил своё превращение. Несомненно, стоит отдать Нэчже должное: он стал куда спокойнее, чем когда ещё был активно бегающим по всем углам ребенком, переставая дергать за нитки нервов кого ни попадя, но время от времени стресс от потери дома и беспокойства о будущем выедал всё его нутро до основания, и каждый всплеск энергии в таком случае вырывался наружу лавой, подобно той, что и послужила в свое время причиной уничтожения заставы. Но после каждой такой сессии они оба двигались дальше. Недалеко отсюда они втроём с Ли Цзином и иногда с учителем обосновались в домике на склоне, постепенно готовясь к тому, чтобы покинуть опустевшие земли. Главным замечанием являлось только то, что отец Нэчжи не согласился пойти с ними. Он принял своё решение и не стал от него отступаться: Ли Цзин останется там, где погиб его собственный народ, ведь именно так пожелал бы сделать любящий своих людей правитель в надежде, что когда-нибудь к нему всё же вернутся все, кого унесла сила подводных монстров и магии. В том числе и мать Нэчжи, разумеется. И, он знал, леди Инь хотела бы очнуться у себя дома, даже если пока способа вернуть ей физическую оболочку из жемчужины не было найдено. Ли Цзин признал, что, даже при том, что заставу практически снесло с лица земли, частичка её всегда жива, и пока она жива внутри души своего военачальника, всё будет возможно исправить и воздвигнуть заново. Ао Бин пропустил, в какой именно момент Нэчжа вытащил свое огненное копьё из ножн, которые он соорудил себе на спине, перестав отвечать одной только лентой, и они сошлись лицом к лицу по-настоящему. Нэчжа чувствовал, что они оба могли бы обжечься, если бы выпустили хоть каплю магии и прикоснулись к ней в разгаре случайного сражения, и его это даже в какой-то мере забавляло. Странно было ощущать, что ему, откровенно говоря, хотелось бы узнать, какой волшебный лёд на ощупь. Медленно провести по гладкой поверхности рукой, задерживаясь на замороженных в водопаде рыбках, растерянно вглядывающихся в пустоту, поразиться величию застывшей на мгновение стихии, а позже найти во льду отражение Ао Бина. Должно быть, тот бы приветственно начал махать, улыбаясь. Так, как только он умеет. Или стал бы насмехаться. Как тоже умел только он: сдержанно, вроде не обидно, но цепляюще до глубины души, отчего Нэчжа только сильнее распалялся. Прямо как в этот раз. Отправной точкой к новому потоку раздражения было воспоминание об этом мягком взгляде, пропитанном нежностью, который так и говорит "Я зря стараюсь, кажется". Словно Нэчжа просто бесподобен в своей бесполезности. И Нэчжа двигался, с неистовостью наседая на друга, который, несмотря ни на что, продолжал блокировать удары. Тем не менее, в огненных глазах напротив мелькнуло что-то чужое, инородное, дикое, и это напрягло Ао Бина как никогда прежде. Потому что нечто подобное он уже видел, и это ему ни в тот, ни в этот раз не нравилось. Не отнять, Нэчжу в чем-то забавляла их "игра на выживание". Сковывающий браслет давно плавал в воздухе рядом с ними небольшой резинкой для волос, и больше барьеров не осталось. Чем дальше Нэчжа двигался, тем больше понимал, что шансы выплыть обратно из этого океана огня сокращаются с каждым разом. Это должно было пугать, но Нэчжа не успевал схватить за хвост тот момент, когда должен был начать опасаться за безопасность их обоих. В голове остался только треск песка и натренированно ровное дыхание Ао Бина. Прибой предусмотрительно затих, боясь попасться под горячую руку и превратиться в пар. Скорость поединка увеличивалась, белая пелена медленно накрывала Нэчжу, и вскоре красная лента вернулась, придя на помощь хозяину и связав запястья соперника, оставляя его беззащитным. Клинок звонко упал вниз. Нечестная игра, но в нее и вступал не совсем Нэчжа. Конечно, часть его внутри ликовала, ведь он победил "великого героя", но другая, та, что быстро скрылась за занавес, истерически кричала, ведь ей было больно за дорогого человека. Потому что она боялась, как бы истинная сущность демонической жемчужины не заставила Тай-и снова искать лотос для восстановления тела белого дракона. А Ао Бин стоял. Лента, как ни странно, не натирала, и он сосредоточился на этом ощущении, выравнивая дыхание и глядя точно в глаза Нэчжи. Огоньки в них медленно тлели, и Ао Бин не мог не залюбоваться на пламя, потрескивающее, подобно костру. Солнце медленно вставало, и начинался новый день. Совсем скоро им придется отправиться в путь, и Ао Бину будет некогда задержать взгляд на этом. А ведь ему всегда хотелось, особенно в момент перевоплощения. Особенно когда в сердце болело и что-то тянуло не в море, а к нему. Особенно сейчас, когда прикосновение так близко. Не находя другого выхода, чтобы выбраться и вытащить вместе с собой Нэчжу, Ао Бин аккуратно, но не медля, потянулся вперёд, боясь сделать что-то ещё более неподобающее, чем планировал. Поначалу было горячо, и Ао Бин предполагал, что не последнее место в этом заняла не только прилившее к щекам смущение и неловкость, но и огненная стихия, язычки которой облизывали кожу лица и шеи, ненавязчиво намекая, что увеличь напор ещё на пару градусов – и уйдешь с множественными ожогами. Поцелуй получился слегка смазанным из-за не до конца удобной позы, но, судя по удивленному мычанию, что издал Нэчжа, это сработало, и перед ним вскоре уже стоял сам Нэчжа во плоти. Он умерил свой пыл, и Ао Бину стало слегка легче дышать, когда он отстранился. Ему больше не нужно было напрягаться изнутри, поддерживая прохладную температуру своего тела, тем самым противостоя сбавляющему обороты жару, и лёгкий налет усталости лег на его плечи. Нэчжа спохватился и слегка поддержал его за поясницу, давая опуститься вниз. Нэчжу тот час же невольно кольнули воспоминания о том, как принца держал его отец... Но сейчас Ао Бин был куда более живым, чем тогда. И осязаемым. Близким. – Мог бы просто сказать, что не можешь принять поражение, - фыркнул Нэчжа, но Ао Бин никак на это не отреагировал, удобно устроившись на ленте, что наконец отстала от его рук и переместроилась в нечто наподобие тонкой спинки для стула. Не став продолжать жаловаться, Нэчжа ещё раз окинул того взглядом и дождался, пока браслет неспешно долетит до них. Звонкое и пронзительное, подобно окончательному приговору, "щелк" потонуло в вернувшимся шуме моря и быстро оказалось забыто. Вдалеке закричала пара чаек. Окружающий мир начинал пробуждаться заново. – Ты просто бесподобен, - улыбнулся Ао Бин. В иной ситуации, если бы был прошлым собой, не знавшим Нэчжу так хорошо, он бы нахмурился и, величественно выпрямив спину, отошёл от Нэчжи, выдерживая дистанцию, чтобы не дай бог не растерять остатки своего самообладания и чести, но теперь ему не хотелось возводить новые щиты против огонька, проникшего внутрь. И поэтому он продолжал смотреть на обладателя огненной жемчужины, надеясь, что его не обвинят во лжи или жалости. И Нэчжа ему всецело верил, вновь сталкиваясь губами со льдом.