маленькая ложь

они не спали почти до рассвета. не потому что всё было бурно, как в фильмах. напротив - всё было тихо. без резких движений. без показной страсти. просто прикосновения, будто с них стирали пыль времени, будто зашивали каждый разрез, оставшийся от того, что они себе не позволяли. и вот - утро. Ричи проснулся первым. в комнате было тепло от их тел. где-то за окном играла старая мелодия на чьём-то радио - неслышная, но ритмичная. Эдди спал, прижавшись спиной к его груди, дыхание ровное, спокойное, почти невесомое. он всё ещё был здесь. не исчез. не убежал. не отвернулся. Ричи коснулся его плеча, провёл пальцами вниз - вдоль позвоночника. шрам на боку всё ещё был там. и на сердце, наверняка, тоже. - перестань щекотать, - пробормотал Эдди, не открывая глаз. - а если я не щекочу? если это акт глубокой духовной связи? - это акт «я не даю тебе поспать», — хрипло выдохнул Эдди и потянулся. простыня соскользнула ниже, обнажив его поясницу. - холодно. Ричи прижался ближе, накидывая одеяло на них обоих. они лежали в тишине, деля дыхание. - ты в порядке?, - спросил он, неуверенно, почти испуганно. Эдди замолчал на мгновение. потом повернулся к нему лицом. глаза - ясные. усталые. но их взгляд никогда ранее не был таким мягким, какой сейчас адресован Ричарду. - я не просто в порядке. я, кажется, впервые в жизни… не притворяюсь. Ричи кивнул. его пальцы сжались на талии Эдди. - я боялся, что ты утром всё снова оттолкнёшь. - я тоже боялся, - признался Эдди. - но не хочу больше так. Тозиер провёл ладонью по щеке Ричи. - помнишь, как я вечно дёргался, когда ты меня трогал? сжимался? - ну, да. я думал, ты просто не переносишь физический контакт. как такое забыть.., – Ричи фыркает и отводит взгляд в сторону. - это была… защита. от тебя. потому что ты - это всё, что я хотел. слишком сильно. слишком давно. он закрыл глаза. - и если бы я позволил себе почувствовать хоть что-то, тогда, в детстве - я бы сломался. мама, правила, страх, болезнь. всё бы рухнуло. Ричи вздохнул и поцеловал его пальцы. один за другим. - а теперь? Эдди открыл глаза. они были влажные, но не от боли. - а теперь я хочу рухнуть. только в тебя. он притянул Ричи ближе и поцеловал его - с новой, неожиданной жадностью. в этом поцелуе не было страха. только голод. только то, чего было слишком мало в их жизни - разрешения на чувства. - ты уверен?, - вновь произнес Ричи, когда отстранился. - я не хочу, чтобы ты делал что-то из вины, или… - хватит, - перебил Эдди. - перестань думать, что я постоянно готов сбежать. Я остаюсь, - делает акцент на этих словах. он прижал ладонь к груди Ричи - прямо там, где билось сердце. - я остаюсь здесь. оба понимают этот откровенный и смелый жест: так заявлять осмелится только самый храбрый. и тогда Ричи снова лег на него. осторожно, будто это был не человек, а храм. его губы скользили по шее, по плечам, по ключицам. Эдди выгибался под ним, не убегая, не прячась. он смотрел в лицо Ричи, пока тот двигался над ним - мягко, медленно, будто впитывал каждый звук, каждый вздох, каждую дрожь. это не было сексом. это была речь на другом языке. где каждое движение говорило: «я вижу тебя. я здесь. и я никуда не уйду». когда всё закончилось, когда дыхание утихло, и кожа вспотела от близости, Эдди просто закрыл глаза и сказал: - если бы я знал, что вот так можно - я бы не ждал столько лет. Ричи провёл рукой по его волосам. - я тоже. но теперь у нас есть дальше. Эдди прижался к нему. - обещай, что не будешь делать это смешным. - я могу попробовать. хотя быть пафосным - это всё-таки твоя зона ответственности, - Ричи старается сдержать улыбку. - просто… не убивай этот момент шуткой. Ричи молчал. потом сказал: - тогда обещай, что ты завтра не скажешь, что ненавидишь прикосновения. эдди усмехнулся. - нет. завтра я скажу: «я ненавижу то, как сильно я этого ждал». и поцелую тебя первым. они заснули в полдень, до этого побесившись в постеле. Ричи защекотал Эдди до смертельных приступов смеха.  заснули, спутавшись в простынях, в теле, в прошлом. и в том, что могло быть у них теперь - если не врать больше ни себе, ни друг другу. и вот, вновь Ричи просыпается первым. сначала - к полуночи, когда за окном проносится сирена и собака где-то на другом конце улицы начинает выть. потом - под утро, когда свет рассеивается по комнате, как мед. Эдди лежит рядом, полусвернувшись, лицо уткнуто в плечо Ричи, одна ладонь - на его груди. он тихо сопит во сне. его волосы спутаны, кожа теплая, живая, и на ней под светом утреннего окна видны следы от ночи: лёгкие покраснения на шее, царапина на бедре от ногтя, словно всё ещё влажный след поцелуя чуть ниже ребер. Ричи смотрит на него. каждый раз - как впервые.