Глубже кода

Шоу проснулась не сразу. Не потому, что не могла — потому что не хотела. Простыни пахли чужим, пряным и дорогим. Воздух был тёплым, неподвижным, в нём стояла лёгкая тишина, которую нарушал только отдалённый шелест — как будто кто-то ходил по ковру в соседней комнате. Левое плечо саднило — память о бое, о холодном лезвии и борьбе на жизнь. Спина ощущала тяжесть усталости, глубокую, почти сладкую. Её тело не болело, оно жило. Где-то между последним выстрелом и коротким сном она позволила себе слабость — сесть в машину Рут. Позволила, чтобы та увезла её прочь от места преступления. А теперь лежала здесь — в спальне, где всё было чересчур: потолок выше чем в участке или её квартире, окна — от пола до потолка, шторы — ручной работы. Она всегда знала, что это дом, который создавался не для жизни, а для демонстрации власти. Шоу моргнула и перевела взгляд в сторону. Рут сидела на подоконнике, босая, в чёрной рубашке, которая едва прикрывала её бёдра. Волосы были растрёпаны, на губах играла полуулыбка. На коленях — чашка, из которой поднимался пар. — Ты выглядишь как реклама кофе с сексуальным подтекстом, — хрипло бросила Шоу, не двигаясь. — А ты звучишь как женщина, которую я вчера едва отмыла от чужой крови, — Рут соскользнула с подоконника и подошла ближе. — Хочешь кофе? — Хочу… чтобы ты перестала смотреть на меня так, будто я твоя награда за победу. — Ты моя награда за терпение, Шоу. За выдержку. — Рут протянула чашку и, когда Шоу не взяла её, наклонилась и поставила на тумбочку рядом. Их плечи почти соприкоснулись. Шоу приподнялась, игнорируя ноющую боль в боку. Простыня сползла, открывая грудь — она не была в своей излюбленной черной майке. И, чёрт подери, Рут смотрела. Конечно смотрела. — Где моя одежда? — В стирке. Вся. Да-да, даже твоё чёрное боевое нижнее бельё. Ужасно практичное, но безнадёжно скучное. — Ты не имела права… — Я спасла тебе жизнь, вымыла тебя, уложила спать и даже оставила в покое на всю ночь. Поверь, я имею право на многое. Рут села на край кровати. Между ними осталась тень. Не расстояние. Просто тень. Тишина потянулась чуть дольше, чем нужно. — Ты всё это время не спала? — Шоу изучала её взглядом: под глазами лёгкие круги, губы чуть обветренные, но взгляд — цепкий, ясный. — Я следила, чтобы ты не исчезла. После всего, что было… не хотелось, чтобы ты проснулась и решила сбежать через окно, как после неудачного свидания. — Мы не встречаемся, Рут. — Нет. Мы сталкиваемся. Горим. Вступаем в перепалку. А потом… — она медленно провела пальцем по ключице Шоу, — ты засыпаешь в моей постели. Шоу схватила её за руку и резко притянула ближе. Их лица разделяло меньше сантиметра. — Не начинай. Я всё ещё на грани. Я закрыла дело, но... — ...но сама пока не закрылась, — тихо закончила за неё Рут. — Я знаю. Она поцеловала Шоу в висок. Мягко. Почти невесомо. Но в этом прикосновении было столько наглости, сколько позволяли обрывки утра. Шоу снова откинулась на подушки, с шумным выдохом. Она знала: если остаться здесь ещё минуту, всё сорвётся. Рут будет гладить её бедро слишком долго. Или скажет что-то слишком личное. А она, чёрт побери, опять не оттолкнёт. — Где он? — спросила она вдруг о Херше. — На кухне. Готовит нам завтрак. — Он тебя боится? — Он мой телохранитель. А я женщина, способная взломать финансовую систему государства за три минуты. Думаю, это взаимное уважение. Шоу усмехнулась. Слишком громко. Слишком честно. — Дай мне одежду, — сказала она. — Или простыню. — Простыню я заберу, — Рут ухмыльнулась. — А одежду принесу через пять минут. Если ты обещаешь не сбегать через балкон, мы на четвертом этаже, и я бы не хотела отмывать тебя от крови. Уже твоей. Снова. — Я не обещаю. Но ты можешь попробовать меня остановить. Рут наклонилась. Шёпотом. Прямо в ухо: — Не провоцируй меня, Шоу. Или мы опоздаем к завтраку… и ты не сможешь сидеть за столом. Рут ушла. На мгновение Шоу действительно поверила, что та оставит её одну. Но не прошло и двух минут, как дверь снова скрипнула — почти театрально. Шоу сидела на кровати, простыня на коленях, плечи обнажены. Она не скрывала себя, не тянулась за халатом, который, возможно, где-то здесь лежал. Если Рут хотела шоу — она его получит. Рут вошла с аккуратно сложенной стопкой одежды и бутылкой воды в руке. На ней была все та же рубашка — мужская, чёрная, с засученными рукавами. Из-под рубашки мелькала полоска бедра. Без трусов, как Шоу уже знала. — Тебе подойдёт? — Рут положила одежду на кресло. — Я выбирала с расчётом на твою невыносимую любовь к чёрному. — Если в этих джинсах нет дыр, я буду счастлива, — сказала Шоу, не двигаясь. — Там даже нет этикетки. Для тебя всё самое дорогое, сладкая. — Рут поставила воду на тумбочку и присела рядом. Вглядывалась. Шоу не двигалась. Просто позволила тишине повиснуть между ними. — Скажи, — начала она, — ты всё делаешь с такой… безжалостной точностью? — Только если хочу добиться результата, — Рут снова наклонилась. Близко. Ладонь скользнула по ноге Шоу, от колена до середины бедра. Шоу поймала её за запястье. Крепко. Но не оттолкнула. — Не надо. — Почему? — Потому что ты не спала. Потому что моё тело всё ещё болит. Потому что, если ты тронешь меня ещё раз — я, чёрт возьми, снова тебе позволю. Рут смотрела в упор. Она не улыбалась. Не флиртовала. Только медленно отвела руку. — Тогда скажи мне, что это было. Вчера. Между нами. — Секс. Отложенное напряжение. Спусковой крючок. — Шоу подняла глаза. — Хочешь романтики — не надо приходить ко мне с кровью на лице и улыбкой чеширского кота. — А если я скажу, что это не только про секс? Шоу хмыкнула. — Я скажу, что ты снова хочешь меня трахнуть. Рут наклонилась, медленно, с откровенным вызовом. Их лбы почти соприкоснулись. — Да, — прошептала она. — Но, что удивительно, хочу и остаться рядом после. Это пугает тебя, Шоу? — Только если ты скажешь это ещё раз таким голосом. Их губы соприкоснулись — не резко, не яростно. Медленно. Почти нежно. Как будто они вдруг решили разыграть сцену из плохого фильма, где у героев есть шанс. Поцелуй перешёл в медленный поединок. Губы, зубы, дыхание. Всё. Рут первой сорвалась — соскользнула рукой под простыню и нащупала бедро, гладкое и горячее. Шоу среагировала резко: прижала её запястье к кровати, перевернув Рут под себя. — Ты сказала — позже. Завтрак, помнишь? — она нависла над ней, голос хрипел. — Я сказала, что, если я тебя трахну, ты не сможешь сидеть за столом. А сейчас я передумала. Шоу целовала её как будто в последний раз. Долго, требовательно, с едва сдерживаемой яростью. Утро было тёплым, их тела влажными от жара, от желания, от невозможности отпустить. Рут изогнулась под ней, рука скользнула по спине и вниз, на ягодицы, сжав резко, вызвав у Шоу резкий вдох. Простыня соскользнула. Пальцы Рут нашли цель быстро, уверенно, как будто она тренировалась. Шоу запрокинула голову, тяжело дыша. Её тело просыпалось быстрее, чем сознание. Усталость не имела значения. Только это. Только они. Она зашептала ей в ухо: — Если ты не остановишься, я врежу тебе после. Рут провела языком по её шее. — Согласна. Но не сейчас. Тогда Шоу резко схватила запястье Рут и прижала над головой. Гроувс выгнулась под ней, будто каждый нерв под кожей стремился пробиться наружу. Шоу держала её запястье, пальцы сжаты сталью. Колено теперь между бёдер. Голова склонилась к шее — и вместо поцелуя она вгрызлась в кожу, оставляя след. Осторожно. Намеренно. До легкой боли. — Это наказание? — голос Рут был хриплым, едва слышным. — Это предупреждение, — прошептала Шоу в ухо. — Не смей снова доводить меня до такого состояния и делать вид, что тебе всё равно. И снова поцеловала. Не губами. Пальцами. Языком. Зубами. По внутренней стороне руки, по шее, по ключице — вниз. Не торопясь, как будто впервые позволяла себе не торопиться. Рут дрожала под ней. Ноги раздвинуты, простыня сброшена, бедра тянулись навстречу. — Расскажи мне, — прошептала она, — как сильно ты меня хочешь. Шоу прикусила губу, глядя на неё сверху вниз. — Настолько, что, если ты сейчас не заткнёшься, я заставлю тебя молчать другими способами. — Обещаешь? — усмехнулась Рут и провела пальцем по своей нижней губе, всё ещё влажной от предыдущего поцелуя. Именно в этот момент Шоу наклонилась и резко втянула сосок Рут в рот, одновременно провела ладонью вниз, разделяя складки, находя точку напряжения и нажимая. Сильно. Вовремя. Безошибочно. Рут всхлипнула. Извивалась. Не сопротивлялась ни капли. Движения Шоу были отточены, но грубоваты. Она знала, как доставить удовольствие, и не тратила время на лишнее. Пальцы скользнули внутрь, сразу двумя. Потом тремя. Сила в движении, ритме. Взгляд в глаза. Всё это сводило Рут с ума. Шоу знала. — Ты такая... тёплая внутри, — проговорила она в губы Рут, чувствуя, как мышцы её сжимаются вокруг пальцев. — Ты хочешь, чтобы я делала это долго. Чтобы ты не смогла встать потом. — Делай, — Рут выгнулась, пальцы впились в спину Шоу. — Я принадлежу тебе. Сейчас. И этого было достаточно. Шоу навалилась на неё, пальцы внутри, ладонь массировала клитор ровно с той силой, чтобы балансировать между болью и блаженством. Сама почти не дышала. Почти шипела от концентрации. От того, как вдавливала Рут в кровать, как соприкасались их тела, как Рут царапала ее спину, прижималась грудью к груди Самин с каждым полученным толчком. Смотрела, как с каждым движением губы Рут раскрываются, как дыхание становится хриплым, как её тело ходит волнами, как будто от каждого толчка вспыхивает пламя. — Скажи мне, когда ты будешь на грани, — потребовала Шоу, ещё глубже проникая пальцами. — Я хочу услышать это от тебя. Рут не смогла. Просто вскрикнула. Её тело сотряслось. Первый оргазм пришёл с глухим стоном. Второй уже с криком, пронзающим комнату, когда Шоу чуть сместила руку, добавив давление на клитор и доводя Рут до истерики. — Ещё, — прошептала та, почти в слезах. — Я не закончила. Шоу вытащила пальцы, вытерла их о бедро Рут и в следующую секунду встала, опираясь на одну из тумб, выдвинула ящик. Внутри лежал страпон на ремне. Простой, чёрный, с крепким пряжечным креплением. Не медля ни секунды, она зацепила его за бедра, натянула на себя, глядя на Рут. Та лежала, разметав волосы по подушке, грудь вздымалась. Понимание в глазах вспыхнуло. Она провела языком по губе и раздвинула ноги, не отрывая от Шоу взгляда. — Покажи, что ты — моя проблема, — тихо сказала она. — И моё спасение тоже. Шоу не дала ей времени — ни на вдох, ни на мысль. Просто встала между её ног и опустилась, толкаясь внутрь. Вошла резко, глубоко, с тем животным желанием, которое пульсировало в ней с того самого момента, как Рут появилась в её жизни. И Рут, с именем Шоу на губах, выгнулась навстречу, пальцы впились в простыню, будто единственная точка равновесия в этом мире была под её спиной. — Чёрт... — выдохнула она, не зная, то ли ругаться, то ли молиться. Шоу вжималась всем телом — толчки были мощными, почти грубыми, её ладони обхватывали бёдра Рут, фиксируя, заставляя принимать всё, что она давала. Без шанса на побег. Без паузы. Без облегчения. — Хочешь, чтобы я остановилась? — прохрипела она, не замедляя ритма. — Попробуй, — выдохнула Рут сквозь стон, — я тебя пришибу. Шоу усмехнулась. Бешеная, сытая усмешка. Она наклонилась, уткнулась носом в шею Рут, в её лавандовый парфюм и соль кожи, и чуть прикусила её ухо. — Больше слов — меньше воздуха, ботаник. Рут лишь судорожно втянула воздух, её руки сменили захват — теперь они были на ягодицах Шоу, заставляя двигаться ещё сильнее, ещё глубже. Впечатать себя в неё. Стереть всё, что между ними было — подозрения, молчание, боль. Оставить только это: тело на теле, её в себе, жар, бешеный пульс, невозможность удержаться от того, чтобы не рвануть бёдрами вперёд, не вскрикнуть снова. — Шоу, — простонала она, низко, утробно. — Ближе... Я хочу... — Знаю, — прошипела та. — Я знаю. И в этот момент Шоу изменила угол — толчок стал короче, точнее, вибрация усилилась, будто она активировала вторую скорость. И Рут потеряла контроль. Тело выгнулось, ногти вонзились в спину Шоу, голова отбросилась назад. — Да! Да, блядь, да! — закричала она, и с этим криком пришёл третий удар оргазма. Затем четвёртый, чуть позже, в том же ритме, с тем же толчком, когда Шоу вбивалась в неё, как в последний раз, уже доводя до конца и себя. Рут дрожала всем телом, и только тогда Шоу позволила себе замедлиться. Отступить на шаг, вытащить страпон — медленно, ощущая, как мышцы Рут всё ещё сокращаются, не отпуская её до конца. — Ты... — Рут не могла сразу выговорить. Глаза были полузакрыты, волосы липли ко лбу, тело всё ещё покачивалось от остаточных толчков. — Ты просто... — Гениальна, — закончила Шоу за неё и поцеловала в лоб. — Спасибо, что признала. Она не сняла ремень. Просто легла рядом, положив руку на живот Рут. Пальцы лениво описывали круги вокруг пупка. — Мы так и будем всё время трахаться? — спросила Рут, когда дыхание чуть пришло в норму. Шоу усмехнулась. — До тех пор, пока ты не прекратишь провоцировать. — Ну, тогда... — Рут накрыла её ладонь своей. — Мы с тобой надолго. Их момент тишины длился меньше минуты. Потому что как только Рут потянулась к планшету на прикроватной тумбе — тот осветился уведомлением. > «Новая активность. Архив. Код: 08-57-SILENT.» Она перевела взгляд на Шоу. Та уже поднялась на локтях. Без слов. Без лишних вопросов. — Кажется, мы снова идём на охоту, — беззаботно сказала Рут, поднимаясь с кровати. Ведь она полностью уверена в безопасности своих, написанных вручную, программ. — Только теперь кое-кто должен будет объяснить, как именно она собирается мстить мне за это утро. Шоу подняла бровь. — О, я собираюсь. Не сейчас. Но ты запомнишь. Поверь. И обе, ещё пахнущие сексом и потом, на грани передышки, начали переодеваться. Потому что пока они были вместе, город не спал спокойно.