Глубже кода

Люкс отеля. Тусклый свет настольной лампы. Рут сидит на краю дивана, нервно перебирая пальцами планшет. На экране фото Лии с Лэнгтоном. Шоу стоит рядом, напряжённая, руки скрещены на груди. Лис всё ещё связана на соседнем кресле, но её взгляд цепкий и дерзкий, следит за каждым движением. Херш молча просматривает данные на своём планшете, не вмешиваясь. Рут скользит пальцем по экрану, будто пытаясь понять, реальна ли картинка. — Это она... — тихо произносит Рут. — Лиа... Я будто видела её раньше. Шоу приподнимает бровь: — Ты про ту девчонку из Сектора C2? Логистический центр? Рут кивает, взгляд прикован к фото. — Да. Я думала, она — моя копия. Псевдоцифровая версия. Но... тогда я назвала её «дочка». Лис хмыкает, немного поднимая голову: — Извини, но у тебя явно материнские инстинкты в хаотичном режиме. Это звучит как полный бред. Шоу бросает на Лис убийственный взгляд: — Закрой рот. Рут не слышит их, словно проваливаясь в свои мысли: — Она так похожа на Элиан. Но... когда я увидела её там... Она была как будто часть меня. Я чувствовала её. Не как угрозу, а как что-то... родное. Потерянный фрагмент. Шоу выдыхает, стараясь не взорваться: — Ты вообще себя слышишь? Ты говоришь, что кто-то создал ребёнка на основе внешности твоей ебанутой бывшей и твоих воспоминаний, а потом подключил её к Лэнгтону? А почему именно сейчас? Почему фото появилось только сейчас? Оно вообще настоящее? И почему Лэнгтон таскал девочку на публику? И действительно ли это было? Может это фотошоп! Рут нахмуривается, логика уплывает из рук: — Не знаю... Может, я сама её создала? Может, я хотела избавиться от боли... Создать кого-то, кто был бы чистым началом. Чистым... и без боли. Она трет виски, будто пытаясь стереть наваждение. Флешбек. 18–21 год. Лаборатория Мартина. 06:20. Подъём. Будильник не звонит — в лаборатории не нужны будильники. Свет включается сам. Белые стены. Белый халат. Белая карточка с именем Alicia Groves. Только кофе — чёрный, горький. Зеркало на стене. Глаза красные, но тело двигается чётко. Она идёт в лабораторию, как машина, которую не выключают уже месяцы. 06:50. Пропуск. Металлический коридор. На входе её останавливает охрана. Металлоискатель пищит, когда проходит бейдж. — Доброе утро, объект сорок восемь, — произносит охранник без улыбки. Она не поправляет. «Объект» — это просто слово. Здесь у всех номера. Она всё ещё помнит своё имя — Алисия. Но оно уже не имеет функции. Дверь закрывается за ней с глухим звуком. Как за сейфом. 07:00. Лабораторный отсек 4B. Холод. Мониторы. Серверы шумят, как море. Алисия набирает команды. Создаёт прототипы «личностей». Каждая — математическая копия чьего-то мозга, пересобранная под нужды проекта. Они называют это «цифровая душа». Она просто называет их «образы». — Отлично, Алисия, — Мартин кладёт руку ей на плечо. — Ещё немного, и мы создадим человека без ошибок. Она не отвечает. Он любит паузы — они подпитывают его ощущение власти. Человека без ошибок... Эта фраза тогда впервые поселилась в ней. И больше не ушла. 10:15. Комната психолога. Мягкий свет. Без окон. В кресле — доктор Эвальд, «ментор сознания». Он улыбается как человек, который знает ответ на все вопросы. — Скажи, Алисия, что такое жизнь? Она отвечает машинально: — Химия. Электричество. Случай. — А мораль? — Ошибка эволюции. Он одобрительно кивает. — Отлично. Вы начинаете мыслить как конструктор. Мы не сохраняем людей — мы переписываем их. Эти сессии были обязательны. Раз в три дня — каждому сотруднику. Им вбивали в головы, что чувства — помеха, что сострадание мешает прогрессу, что Бог — это программа, которую просто никто ещё не отладил. Алисия слушала. Не спорила. Просто копировала их язык, чтобы остаться внутри системы. 13:40. Лаборатория 7C. Они тестируют новое ядро. Программа, способная считывать личность человека через поток его нейронных откликов. «Переселение», называл это Мартин. Она наблюдает, как тестовая копия мужчины на экране шепчет слова, которые никто не вводил. «Мне холодно». Они записывают результат, улыбаются. 22:10. Закрытый коридор. Серверная гудит. Она идёт за флешкой, которую Мартин просил принести. Нажимает не ту кнопку. Дверь на нижний уровень открывается с гулом. Там — дикие крики. Настоящие. Голоса людей. На полу — койки. Комнат нет. Люди в датчиках. Тела переплетены проводами. Мониторы показывают их пульс и рядом — графу «копия прогресса». Один из них открывает глаза, смотрит на неё мутно, не фокусируясь. — Помоги… Она замерла. И впервые за всё время не смогла дышать. Дверь за ней закрылась. Позже Мартин скажет: — Там ничего важного. Контрольные субъекты. И улыбнётся, будто говорит о сломанных устройствах. Она кивнула. И осталась. 01:45. Её комната. Монитор освещает лицо. Она снова пишет код. Но не для проекта Мартина. Для себя. Она создавала сеть, благодаря которой никто не сможет повторить то, что делает Мартин. Но для этого ей пришлось жить там. Годами. Под его контролем. Под его голосом: — Ты моя гордость, Алисия. Только не подведи. 18 лет. Запах антисептика. Рука Мартина на затылке — не грубо, а будто по привычке собственности. «Ты не понимаешь, Алисия, — шепчет он, — в мире есть только два типа людей: создатели и материалы». Она улыбается — ровно настолько, чтобы он не заметил, что в этот момент она прощупывает его, чтобы однажды стереть. 20 лет. Сеанс у психолога. — Что ты чувствуешь, когда умирает человек? — Любопытство. Он ставит «высокий прогресс» и просит следующего. 21 год. 03:00. Выход из комплекса. Она идёт босиком. По стеклу. В руках бита. Всё вокруг сломано или разбито. На стенах и на полу брызги и лужи крови. Халат — в крови, не её. В руке флешка. Охраны больше нет. Как и инвесторов, организовавших сегодня встречу. Только камеры. Она поднимает взгляд к объективу, на лице впервые выступает знаменитая безумная улыбка Рут. — Смотрите. Вот как выглядит исходный код. С тех пор она не спит больше четырёх часов в сутки. Боится сна. Потому что там крики с нижнего уровня. Потому что она спускалась туда ещё раз. Потому что там те, кого она не спасла. Настоящее время. Шоу проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая: — Это полный бред. Рут, ты не создаёшь детей, внешне напоминающих твою драматичную бывшую, просто потому что тебе хреново. Ты — не инженер людских жизней. Лис осторожно вмешивается, пытаясь разрядить обстановку: — Технически, если взять базовые шаблоны личности и комбинации фрагментов памяти... — Закрой рот! — в унисон бросают Шоу и Рут. Херш молча смотрит на экран своего планшета, никак не показывая, что впитал весь этот хаос. Рут упрямо продолжает: — Но я помню... Она сказала, что я её оставила. Что я её забыла. Как будто я виновата в её существовании. Шоу сжимает кулаки: — Нет, чёрт возьми! Кто-то хочет свести тебя с ума, ботаник. И у него, мать твою, почти получилось! Рут коротко вскидывает взгляд: — Ты не понимаешь... Я... Я чувствую, что это моя вина. Шоу резко приближается к Рут, голос напряжённый: — Нет. Ты не виновата. Ты — Рут Гроувс. Хакер и чертовски умная и раздражающая женщина. Но сейчас ты несёшь такой бред, что мне хочется тебя встряхнуть. Рут качает головой, нервно потирая виски: — А если она действительно... моя? Если это я создала её? Я хотела стереть эту боль. И если Лэнгтон нашёл способ подменить мои наработки? Может, он и не режиссёр, но он знал... знал о моих экспериментах. Знал о секретном этаже в лаборатории Мартина. Знал про опыты. Шоу прищуривается: — Подожди. Ты не думаешь, что Лэнгтон — режиссёр? Рут смотрит на неё пустым взглядом: — Я не знаю. Я не понимаю, Самин... Лис осторожно вставляет: — Если Лэнгтон действительно использовал твою работу, значит, он либо невероятный гений, либо у него был доступ к архивам Мартина. — Архивы... — Рут замирает. — Я не проверила старую базу данных. Шоу вдруг медленно поворачивается к Рут и произносит сквозь зубы: — Ты серьёзно сейчас? Ты забыла про базу данных? Рут не отвечает, продолжая копаться в планшете. Шоу не выдерживает, подходит ближе и говорит почти шёпотом: — Ты загоняешься, Гроувс. Слишком сильно. И если ты не вернёшься в реальность, я тебя туда втащу. Рут вдруг встряхивается, как будто её ударили током: — Я... я... Шоу не выдерживает и коротко вырубает Рут по шее ребром ладони. Рут мгновенно отключается и падает прямо в её руки. Лис ошарашенно вытаращила глаза: — Ты... ты её только что вырубила?! Шоу без лишних эмоций закидывает Рут себе на плечо: — Для профилактики. Может, мозг на место встанет. Лис ошарашенно следит за происходящим: — Это вообще... нормально? Херш коротко кивнул: — Для них — да. Шоу, уже у двери, коротко бросает через плечо: — Херш, глаз с этой лисички не спускай. Лис остаётся сидеть в шоке, пока Шоу уносит Рут в другую комнату. — Они всегда такие психи? — спрашивает Лис, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Херш, не отрываясь от планшета, спокойно отвечает: — Они стали спокойнее. Сейчас Шоу более... заботливо отключает миссис Гроувс. Лис качает головой, пытаясь осознать произошедшее: — И это они называют отношениями? Херш чуть заметно усмехается: — Это они называют любовью. Отдельная комната номера в отеле. Полумрак. Мягкий свет ночника льётся на постель. Рут открывает глаза, ощущая лёгкое покалывание в затылке. Голова гудит, как после удара током. Она пытается пошевелить руками и осознаёт, что её запястья надёжно пристёгнуты к спинке кровати металлическими наручниками. — Сексуально... — выдыхает Рут, осматриваясь. В другом конце комнаты доносится голос Шоу — спокойный, слегка уставший, но с явной нотой раздражения. — Лайонел, проверь все архивы на наличие девочки по имени Лиа. Старые муниципальные записи, федералку, всё, что сможешь достать. И проверь, была ли у Лэнгтона хоть какая-то официальная опека. Фаско на голограмме ворчит: — Ты вообще понимаешь, что начальник скоро меня сам прикончит? Я уже третью неделю прикрываю тебя на работе. Он думает, что ты поехала в Индию на духовные практики. Шоу хмыкает: — Скажи ему, что я нашла дзен в избиении придурков. Фаско приподнимает бровь: — Судя по твоему лицу, ты там уже кого-то угомонила. И вообще, почему у тебя голос такой довольный? Я уже боюсь спросить... Шоу резко кусает что-то хрустящее. Фаско прислушивается и ехидно улыбается: — Ты там что, шоколадные батончики ешь? Шоу, не смущаясь: — Да. Фаско поднимает глаза к небу: — Боже, а я-то думал, что я в депрессии. Рут прищуривается, оглядывая кровать — вокруг несколько пустых обёрток от батончиков. Она понимает, что Шоу уже не первую минуту снимает стресс сахаром. — И ещё. Есть вторая девочка, — продолжает Шоу, не обращая внимания на его комментарии. — Лет пятнадцать, длинные русые волосы. Глаза серые, почти прозрачные. Куртка с чужого плеча, джинсы, кроссовки. На запястье — чип. Проверь все базы на её идентификацию. Фаско, вздыхая, записывает: — Ладно, вброшу в систему запросы. Но если ты не появишься на работе до конца недели, твоё дзен-время закончится, и тебя уволят. Шоу отвечает с набитым ртом: — Скажи им, что я провожу испытания на стрессоустойчивость. Фаско морщится: — Шоу, у меня такое чувство, что ты там с ума сходишь. Может, тебе нужен отпуск от этого отпуска? Шоу коротко сквозь зубы: — Просто найди девочку. Фаско на секунду отвлекается и вдруг замечает Рут в наручниках: — Эээ, Шоу, а почему твоя супруга на кровати, да ещё и в наручниках? Вы там новый метод разрядки придумали? Шоу оборачивается и, наконец, замечает, что Рут проснулась. Лёгкая ухмылка мелькает на её лице: — Проснулась? Быстро. Рут смотрит на неё с прищуром: — Сладкая, это новый метод семейной терапии? Или у тебя теперь какой-то особый фетиш на тему бессознанки? Шоу, спокойно доедая батончик, пожимает плечами: — Ты начинала бредить. Я придумала способ привести твои мысли в порядок. Фаско не удерживается: — Шоу, я конечно понимаю, что в браке бывают разные фазы, но вы там точно не заигрались? Шоу бросает на голограмму угрожающий взгляд: — Ещё одно слово — и я заставлю тебя съесть все батончики разом. Фаско смеётся: — О, это уже похоже на мою студенческую жизнь. Но если серьёзно, у вас там всё нормально? Рут подтягивает наручники, делая вид, что думает: — Знаешь, Лайонел, учитывая, что я проснулась связанная, а моя жена ест пятый батончик подряд — сложно сказать, что у нас тут нормально. Фаско давится смехом: — Пятый?! Шоу, ты там что, реально в депрессии? Шоу бросает на Рут ленивый взгляд: — Просто стресс. Рут усмехается: — Не знала, что шоколад помогает с ревностью. Шоу хмурится: — Я не ревную. Просто ты вела себя как сумасшедшая. Фаско тихо фыркает: — Да ладно? Ты только сейчас это заметила? Шоу резко обрывает его: — Лайонел, лучше расскажи, что нашёл по Лии и Лэнгтону. Фаско вздыхает: — Понял. Работаю над этим. И, Шоу, серьёзно — не съешь весь шоколад в городе. Голограмма исчезает, и комната наполняется мягкой тишиной, нарушаемой только приглушённым шумом с улицы. Шоу медленно поворачивается к Рут и, не удержавшись, ухмыляется. — Ты выглядишь как котёнок, который попал в ловушку, — бросает Шоу, чуть склонив голову. Рут подтягивает наручники, делая вид, что проверяет прочность: — Удивительно... Обычно я предпочитаю быть той, кто контролирует. Но... — она усмехается, скользя языком по губам, — когда это ты — почти не возражаю. Шоу садится на кровать рядом с Рут, опираясь на колено и слегка склоняясь над ней. — Так и запишем: Рут Гроувс добровольно сдаёт контроль. Не каждый день услышишь такое признание. Рут приподнимает бровь: — Я бы сказала, что просто устала от безумия последних дней. И если ты хочешь меня немного приручить... — она томно улыбается, — я не против. Шоу легко наклоняется, её лицо всего в паре сантиметров от Рут: — Ну уж нет, сладкая. Это не про приручение. Это про то, чтобы ты перестала сходить с ума. Я нашла способ привести твои мысли в порядок. Рут поднимает глаза, чуть прищурившись: — И каким же образом? Шоу ухмыляется, скользя пальцами по обнажённой шее Рут: — Я решила вытрахать из тебя все твои параноидальные теории. Рут фыркает, но её голос звучит мягко: — Как по-милитарному. Прямолинейно и эффективно. Шоу наклоняется ближе, касаясь губами уха Рут, шепчет хрипло: — Не надейся на нежность. Рут резко сглатывает, едва ли сдерживая возбуждённую дрожь. — Кто бы сомневался... Шоу тянет рубашку Рут вниз, чуть приоткрывая ключицы, и проводит языком по нежной коже, оставляя влажный след. — Ты ведь знаешь, что это тоже профилактика? — насмешливо шепчет она, чуть прикусывая край шеи. Рут чуть подаётся вперёд, насколько позволяют наручники: — Уж точно не медицинская. Шоу усмехается, опускает руку на талию Рут, чуть сжимая. — Ты сама напросилась, когда начала бредить. И теперь — просто будь послушной. Рут хмыкает, но в глазах загорается вызов: — Я не умею быть послушной. Шоу медленно достаёт из сумки на полу знакомую чёрную коробку и приподнимает её на уровне глаз Рут. — Сегодня научишься. Рут узнаёт страпон ещё до того, как Шоу открывает крышку. Её дыхание учащается, но она пытается сохранить лицо: — Это угроза или обещание? Шоу наклоняется, нежно целуя её в губы, но сразу после прикусывает нижнюю губу, заставляя Рут едва слышно застонать. — Это вызов. Рут чувствует, как по телу прокатывается волна желания, и даже наручники не мешают ей выгнуться навстречу Шоу. Самин перекидывает одну ногу через Рут и упирается руками по обе стороны от её лица. Затем она резко впивается в губы жены, сталкиваясь с её языком. Рут глухо стонет в рот Шоу, когда Самин медленно ёрзает на Рут. Не разрывая поцелуя, Шоу медленно растёгивает пуговицы на чёрной рубашке Рут, оголяя её грудь и плоский живот. Руки Самин находят грудь Рут и сильно сжимают её параллельно мокрому поцелую. Рут тянется к Шоу всем своим телом, пока наручники не начинают резать запястья. Затем Шоу спускается ниже, проводит языком по пульсирующей вене на шее, прикусывает кожу, всасывает и целует. Рут почти скулит от желания, когда пухлые губы Шоу перемещаются на твёрдый сосок, а её левая рука прокручивает другой между палецев. Шоу делает это намеренно медленно, намеренно нежно, что сводит Рут с ума и заставляет просить, выгибаться на встречу губам, рукам, языку. Самин слышит её отчаянные стоны, проводит языком по соску, слегка кусает и начинает сосать. Левой рукой она сильне сжимает грудь Рут, и резко двигает бёдрами вперёд, создавая мучительное трение. После очередного отчаянного всхлипа Рут, Самин прокладывает дорожку из поцелуев вниз по животу, прикусывая кожу и оставляя засосы, переместив уже обе руки на чувствительную грудь Рут. Глаза Рут отражали её сильное возбуждение, а стоны становились всё громче и отчаяннее. Она уже не просила, она умоляла Шоу. — Сладкая... пожалуйста... я больше не могу. На губах Шоу был почти оскал, она водила кончиком языка по нижней части живота Рут, пока растёгивала пуговицу и ширинку на её джинсах. Рут выгибалась на встречу, помогая жене стянуть с нее уже насквозь мокрую одежду. Самин улыбнулась ещё шире, когда увидела блестящую влагу шатенки. Рут раздвинула ноги шире, чтобы Шоу наконец уже приступила к делу. Но Самин медленно поднялась глядя на Рут, начала снимать ремень, куртку и джинсы с нижним бельём, бросая их на пол. Её движения плавные и уверенные, потому что она точно знает, что Рут уже полностью во власти её игры. Она быстро надевает страпон, проверяя крепление, и подходит ближе, проводя ладонью по бедру Рут, слегка сжимая его. — Я собираюсь заставить тебя забыть обо всех своих теориях. Рут хочет ответить колкостью, но когда Шоу проводит кончиком по внутренней стороне её бедра, слова просто исчезают. — Самин... — едва слышно вырывается из её губ. — Заткнись, — резко бросает Шоу, проводя пальцами вниз по животу Рут, — Ты слишком много болтаешь. Рут прикусывает губу, сдерживая рваное дыхание. Шоу опускается на колени между её ног, слегка поглаживая внутреннюю поверхность бёдер. — Умница, — почти мурлычет она, лаская губами кожу и оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне колена. Рут рвано выдыхает, чувствуя, как тело напрягается в предвкушении. Шоу двигается медленно, не торопясь. Её рука скользит вверх, на живот, поднимаясь к груди и легко сжимая её. — Я так понимаю, ты всё ещё сомневаешься в моих методах терапии? — Шепчет Шоу, прикусывая мягкую кожу на шее. Рут мотает головой: — Нет. Ни капли. Шоу легко проводит пальцами по шее Рут, касаясь лёгким нажимом. Рут резко втягивает воздух, глаза расширяются, но в них сквозит возбуждённый блеск. — Ты любишь, когда тебя контролируют, да? — шепчет Шоу, её голос звучит хрипло и низко, создавая вибрацию на коже Рут. Рут не успевает ответить — пальцы Шоу крепче обхватывают её шею, сжимая, но оставляя достаточно воздуха. Рут мгновенно выгибается, её тело замирает, дыхание прерывистое и рваное. — Скажи, чего ты хочешь? — тихо, но настойчиво спрашивает Шоу, прижимая её к кровати своим телом. — Трахни меня... пожалуйста. — выдыхает Рут, пытаясь поймать воздух, но в её голосе звучит явное удовольствие. Шоу ослабляет хватку, но её пальцы остаются на шее Рут, поглаживая кожу. Она наклоняется ближе, касаясь губами уголка рта Рут. — Я не услышала. Повтори. — Трахни меня... пожалуйста. — громче выдыхает Рут, глаза полны вызова и страсти. Шоу довольно усмехается и резко впивается в её губы, поцелуй жёсткий, почти болезненный. Рут отвечает так же яростно, пытаясь в ответ прикусить её губу. — Даже связанная, ты пытаешься доминировать. — шепчет Шоу, чуть приподняв голову. Рут улыбается, тяжело дыша: — Я всегда буду бороться. Даже с тобой. — Знаю, — ухмыляется Шоу, скользя рукой по телу Рут, снова сжимая её бедро. — Именно поэтому я заставлю тебя подчиниться. Рут хочет бросить колкость, но в следующий момент Шоу резко толкается вперёд, легко вводя страпон до основания, заставляя её резко застонать. Голос Рут прерывается, а тело предательски отвечает на каждое движение. — Громче, — требует Шоу, снова сжимая пальцы на её шее. Рут не сдерживается — громкий, глубокий стон вырывается из её груди. Шоу удовлетворённо улыбается, продолжая медленно, но уверенно двигаться, каждое движение выверенное и мощное. Рут закрывает глаза, пытаясь удержать контроль над дыханием, но Шоу усиливает нажим на шею, и это приводит её в абсолютное безумие. — Чёрт... Самин... — хрипло выдыхает она, не скрывая, как ей нравится этот момент. Шоу слегка наклоняется, её волосы касаются лица Рут. — Ты просто создана для того, чтобы я трахала тебя, — шепчет она, ослабляя хватку, но тут же прикусывает мочку уха Рут. Рут выгибается, её руки цепляются за спинку кровати, пытаясь найти опору. Шоу не даёт ни секунды передышки, толчки становятся жёстче, но при этом сохраняют точность и контроль. — Скажи мне, кто здесь главный, — настаивает Шоу, её голос жёсткий и уверенный. Рут снова сдаётся, её дыхание сбивается: — Ты... всегда ты... Шоу довольно прикусывает её шею, оставляя красный след. — Умница. Когда напряжение достигает пика, Рут не сдерживается и стонет так громко, что звук разносится по комнате. Шоу не сбавляет темп, доводя её до предела, вбивая страпон в жену всё быстрее и грубее, пока тело Рут не замирает в конвульсивном всплеске наслаждения. Шоу медленно ослабляет хватку на шее, нежно поглаживая её покрасневшую кожу, наблюдая, как Рут пытается прийти в себя. Её грудь тяжело вздымается, губы приоткрыты. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Шоу, скользнув пальцами по волосам Рут. Гостиная отеля. Тусклый свет проникает через плотные шторы. Херш сидит на кожаном кресле, сосредоточенно проверяя данные на планшете. Лис всё ещё связана, сидит на другом кресле, переминаясь и натягивая запястья на тросах. Она пытается устроиться поудобнее, но очевидно, что её положение далеко от комфортного. — Эй, громила, — тихо бросает Лис, выдыхая. — Если ты не хочешь развязывать, то хотя бы на диван перекинь. Спина скоро отвалится. Херш поднимает на неё взгляд, коротко кивает и, не спеша, поднимается. Одним движением он подхватывает Лис и переносит на диван. Она неловко устраивается, ноги всё ещё связаны, но по крайней мере теперь можно вытянуться. — Благодарю, — бурчит она, устраиваясь на мягкой подушке. Херш снова садится в кресло, не сводя с неё глаз, как обученный сторожевой пёс. Лис устало закрывает глаза, пытаясь хоть немного расслабиться. — Знаешь, — тихо бормочет она, обращаясь скорее к себе, чем к нему, — у нас на свободе копия Рут, которая в любой момент может уничтожить пол Нью-Йорка. Какой-то маньяк пытается свести её с ума. Её ненормальная бывшая, вроде как мертва, но даже в этом я не уверена. И Рут сама на грани... — Лис резко замолкает, прислушиваясь. Из соседней комнаты доносится приглушённый стон. Лис напрягается, как кошка, чуть приподнимая голову. Ещё один звук — громче, настойчивее. Лис удивлённо моргает, бросая быстрый взгляд на Херша. — Эй, — шепчет она, приподнимаясь на локтях, — мне не показалось? Херш невозмутимо отвечает: — Нет. Лис широко раскрывает глаза, понимая, что это действительно стон Рут, и явно не от боли. — Ты хочешь сказать... — она почти теряет дар речи. — Что они... Эм... Прямо сейчас? Херш, не отрываясь от экрана, коротко отвечает: — Да. Лис в шоке закрывает лицо руками, но любопытство всё равно заставляет её напрячь слух. — Но... Шоу её вырубила. Час назад! Она вырубила Рут! Я была там, я видела! Херш слегка пожимает плечами: — Быстро помирились. Лис моргает несколько раз, не веря собственным ушам. — Ты издеваешься... Она её оглушила, потом я видела, как она выходила за наручниками, а потом... — Лис захлёбывается словами, не в силах подобрать нужные. Из спальни снова раздаётся громкий, почти прерывистый стон. Лис покрывается мурашками, а Херш, как ни в чём не бывало, продолжает проверку планшета. — Охренеть, — тихо шепчет Лис, чувствуя себя сбитой с толку. — Это вообще нормально? Я думала, что они сейчас будут разбираться с планами Лэнгтона, а не... Херш, наконец, поднимает взгляд: — Для них — да. Лис прикусывает губу, пытаясь осмыслить происходящее. — Я думала, что после такого вырубания, Рут хотя бы попытается её убить... Но нет. Они... — она краснеет и качает головой. — Психи. Херш равнодушно комментирует: — Если не стреляют друг в друга — значит, всё в порядке. Лис ошарашенно смотрит на дверь спальни, откуда снова доносится громкий стон, на этот раз сопровождаемый коротким смехом Шоу. — Я думала, что умею адаптироваться к хаосу... Но это... — она нервно хихикает. — Это какой-то новый уровень. — Ты ещё не привыкла, — невозмутимо произносит Херш. Лис закатывает глаза, пытаясь понять, как вообще в такой ситуации можно думать о сексе. — Гроувс час назад выглядела так, будто вот-вот сломается. А теперь... — она снова слышит очередной, ещё более громкий стон Рут. Лис прикрывает лицо руками, чтобы хоть как-то справиться с этой абсурдностью. — Я слышала, что у гениев свои странности, но... — она смеётся, не сдержавшись. — У этих двоих просто психоз на фоне страсти. Херш коротко кивает, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Так и есть. Лис сдавленно смеётся, укладываясь на бок, чтобы не видеть Херша и хотя бы попытаться отвлечься от звуков за стеной. — Надеюсь, хотя бы кровать не развалится... Херш невозмутимо отвечает: — Новую купят. Лис не может сдержать истерического смеха: — Великолепно. Просто потрясающе. Эти две ненормальные могут разрушить всё вокруг, но при этом... — она замирает, услышав особенно громкий крик Рут. — Просто пиздец. Херш чуть наклоняет голову: — Всё в порядке. Они так справляются со стрессом. Лис устало качает головой: — Я предполагала, что однажды свихнусь, но точно не таким образом. И она решает просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не слышит, потому что иначе её мозг просто взорвётся от попыток осмыслить, как можно одновременно быть гением и таким безумцем. Отдельная комната номера в отеле. Шоу медленно переводит дыхание, всё ещё склонившись над Рут. Её пальцы скользят по обнажённой коже, чувствуя, как тело под ней расслабляется после напряжения. Но в глазах Рут всё ещё горит тот самый дикий огонёк. — Думаешь, всё закончилось? — насмешливо шепчет Шоу, проводя пальцем по покрасневшей шее. Рут с трудом улыбается, прикусывая губу: — Ты же знаешь, что я не сдаюсь. Шоу усмехается, приподнимаясь и аккуратно переворачивая Рут на бок. Наручники продолжают сдавливать её запястья, и Рут чуть шипит от боли, но не делает ни малейшей попытки вырваться. — Неудобно? — с хрипотцой спрашивает Шоу, проводя ладонью по спине Рут, касаясь ямочки на пояснице. — Ещё как, — выдыхает Рут, чувствуя, как холод металла ещё сильнее врезается в кожу. Шоу неумолимо подтягивает её колени к животу. Рут чувствует, как наручники теперь давят ещё сильнее, оставляя глубокие красные следы. Она не сдерживается — тихий стон срывается с губ, но он явно не от боли. — Тебе нравится, да? — насмешливо спрашивает Шоу, прижимаясь к её бёдрам, целуя изгиб шеи. — Может быть... — шепчет Рут, её голос звучит с придыханием. — Ты ведь понимаешь, что утром ты не сможешь нормально сидеть? — хрипло говорит Шоу, чуть сильнее надавливая на запястья, заставляя Рут почувствовать давление. Рут выдыхает, её тело невольно напрягается: — Ты всегда была такой... жёсткой? — Только с тобой, — шепчет Шоу, чуть кусая её за плечо, оставляя покрасневший след. Рут тихо смеётся, но голос прерывается, когда Шоу снова подтягивает её бедра к себе, прижимая плотнее. — Ты хочешь забыть обо всём? — спрашивает Шоу, её голос звучит требовательно. — Да... — еле слышно отвечает Рут, не скрывая дрожь в голосе. Шоу не даёт ей времени на раздумья — она двигается резко, толчок заставляет Рут вскрикнуть, но не от боли, а от нахлынувшего наслаждения. Наручники тянут её руки назад, боль усиливается, но это только разжигает желание ещё сильнее. — Громче, — командует Шоу, наклоняясь ближе и шёпотом приказывая, — Я хочу слышать, как ты сдаёшься. Рут не может сдержать себя — её стоны становятся громче, каждый новый толчок заставляет её выгибаться. Она чувствует, как тело становится полностью подвластным Шоу, и это ощущение её тотального контроля сводит с ума. Шоу крепко держит её левой рукой за талию, правая на бедре, не давая Рут увернуться или изменить положение. — Ты знаешь, почему я это делаю? — шепчет она на ухо, слегка прикусив мочку. Рут с трудом выдавливает: — Почему? — Потому что единственное, о чём ты будешь думать завтра — это как встать на ноги. Рут смеётся, но смех тут же переходит в громкий стон, когда Шоу неумолимо усиливает темп. Наручники теперь больно режут запястья, но это чувство только разжигает её желание. — Ещё... — срывается с губ Рут, и Шоу с удовлетворением отмечает её покорность. — Ты моя, — твёрдо произносит Шоу, делая каждое движение более жёстким, но контролируемым. Рут не сдерживается, её стоны становятся рваными и громкими, каждый толчок выводит её на грань. Когда напряжение достигает пика, Шоу слегка сжимает её горло, заставляя Рут на мгновение замереть, перед тем как сильный оргазм накрывает её с головой. Рут кричит, не сдерживая себя, её тело напрягается и разряжается в буре эмоций. Шоу медленно ослабляет хватку на горле и нежно целует её в висок, позволяя Рут прийти в себя. Шоу аккуратно поправляет волосы Рут, наклоняясь к её уху: — Я же говорила, что вытрясу из тебя все глупые мысли. Рут, ещё не восстановив дыхание, тихо выдыхает: — Если это лечение, я могу сойти с ума ещё раз. Шоу усмехается, аккуратно касаясь её распухших запястий: — Тебе придётся отдохнуть. Завтра ты едва ли сможешь ходить. Рут улыбается сквозь усталость: — Ради такого я готова рискнуть. Шоу снимает наручники, потирая покрасневшую кожу на руках Рут. Рут тихо смеётся, прижимаясь к ней: — Считай, что профилактика удалась. Шоу обнимает её, позволяя себе расслабиться, и не собирается отпускать её до самого утра.