Глубже кода

R.G. Tower Ужин закончился, но напряжение в комнате всё ещё висело в воздухе. Рут, немного успокоившись, всё равно продолжала сверлить взглядом Шоу, которая явно пыталась слиться с диваном. Лис, чувствуя, что дальше пойдёт разбор полётов, аккуратно выскользнула в сторону кухни, где Лейла как раз готовила кофе. Фаско, ухмыльнувшись: — Ну, Самин, я не знал, что у тебя такие дипломатические навыки — совмещать допрос с романтикой. Лис, кивая: — Ну, согласись, метод на грани, но результативный. Копия чуть не растаяла. Рут, бросив холодный взгляд на Лис: — А ты зачем снимала? Лис, не моргнув: — Документирование особо интересных тактик. На случай, если придётся оправдываться. Фаско рассмеялся: — Да уж, представляю, как в отчёте будет: "Цель нейтрализована методами сексуального воздействия". Рут, прищурившись: — Так тебе понравилось? Шоу, осознавая всю абсурдность ситуации, сдавленно: — Нет. Не понравилось. Рут встала из-за стола и медленно подошла к Шоу, нависая над ней: — Ты думаешь, она действительно поверила, что ты меня любишь? Шоу сглотнула: — Ну, она как-то... расслабилась после этого. Рут, склонив голову: — А ты? Шоу, нервно: — Что я? Рут хищно улыбнулась и провела пальцами по ключице Шоу: — Ты тоже расслабилась? Шоу, смирившись с неизбежностью и подъёбами об этом до конца своих дней, тяжело выдохнула: — Рут, я клянусь, я знала, что это не ты. Но копия... она настолько точно копировала твои манеры и повадки... Рут, все еще нависая над Шоу, с прищуром: — Значит, достаточно подражать мне, и ты сразу готова дать слабину? Финч, пытаясь смягчить обстановку: — На самом деле, если копия настолько точно воспроизводит поведение Рут, это значит, что её алгоритм настроен на глубокое копирование личности. Рут скрестила руки: — И моя копия решила использовать соблазнение моей жены как способ манипуляции? Лис, не сдерживая смех: — Ну, в её программе явно что-то пошло не так. Либо она слишком увлеклась Шоу. Рут медленно наклонилась к лицу Шоу и прошептала в губы: — Знаешь, сладкая, мне кажется, что ты всё-таки немного хотела её. Шоу, тяжело выдохнув, тихо пробормотала: — Ну, я же не виновата, что твоя копия такая же горячая, как и ты. Все мгновенно замерли, и в комнате воцарилась мёртвая тишина. Рут медленно выровнялась: — Повтори. Шоу сглотнула, понимая, что сказала это вслух: — Эм... я просто... ну... Лис захохотала: — Вот это да! То есть теперь у нас два источника проблем: горячая Рут и горячая копия Рут. Рут наклонилась ближе, её голос стал опасно мягким: — Знаешь, Самин, если ты ещё раз признаешь, что какая-то копия может заменить меня... Шоу быстро перебила: — Не заменить! Просто... ну, немного напомнить. Фаско, фыркая: — Шоу, ты вообще понимаешь, что тебе почти удалось соблазнить киборга? Шоу закатила глаза: — Я не пыталась её соблазнить! Рут с притворной грустью: — Так ты даже не пыталась? Шоу раздражённо: — Нет! То есть... я просто хотела отвлечь её. Рут скрестила руки на груди и, не отрываясь от Шоу, добавила: — Значит, копия тоже горячая, да? Может нам с копией составить график расписаний — когда ты трахаешь её, а когда меня? Шоу обречённо: — Рут, это не то, что ты думаешь. Рут, вновь наклонившись к Шоу и почти касаясь её губ: — В следующий раз, если кто-то ещё раз назовёт мою копию горячей — я посажу тебя на диету. И речь не о еде. Шоу, всё ещё немного пьяная и упрямая: — Но она же действительно... Рут резко прервала её поцелуем, глубоко, жадно, так, что Шоу едва окончательно не слилась с диваном. Их губы столкнулись не мягко, а с вызовом. Шоу выдохнула коротко, не успев среагировать, и Рут тут же углубила поцелуй, настойчиво скользнув языком внутрь, с тем знанием, которое сводит с ума. Её язык задавал темп, уверенно, требовательно, двигаясь с точностью и уверенностью того, кто привык командовать. Шоу попыталась перехватить инициативу, но Рут не позволила — скользнула пальцами по её шее и резко сжала, вдавливая Шоу в диван ещё сильнее. Поцелуй стал грязным, слипающимся от дыхания, влажным от желания и от того, как Рут явно наслаждалась этим превосходством. Когда она наконец отстранилась, между губ потянулась тонкая ниточка дыхания — голос Рут прозвучал хрипло, почти угрожающе: — Я же говорила… ты не умеешь сопротивляться. — Она отстранилась, посмотрела на Шоу сверху вниз, и добавила, — Чтобы больше не возникало вопросов, кто из нас горячее. Лис, все ещё не переставая подшучивать, усмехнулась и сказала: — Знаете, в следующий раз я сама возьмусь за страстный допрос копии. Может, она на меня тоже отреагирует. Шоу мгновенно бросила на Лис такой жёсткий взгляд, что та непроизвольно замолчала. — Попробуй — и я тебя прикончу, — резко бросила Шоу, сжав кулаки. Наступила тишина. Все переглянулись, не понимая, что только что произошло. Лис, приподняв бровь, осторожно уточнила: — Ты... ревнуешь копию? Шоу метнула на неё такой взгляд, что Лис моментально подняла руки в жесте капитуляции: — Эй, эй, спокойно! Я же просто шучу. Лейла не сдержала смех: — Ну всё, Самин. Теперь ты не просто соблазнила копию — ты её ещё и от всех охраняешь. Фаско, не веря своим ушам: — Ага. Теперь даже Лис не может к ней прикоснуться. Это уже какая-то мыльная опера. Рут, сдерживая усмешку, приподняла бровь: — Шоу, ты же понимаешь, что ревнуешь мою копию? Шоу, огрызнувшись: — Я не ревную. Я просто не хочу, чтобы кто-то вообще к вам прикасался! Лис, насмешливо: — Даже если это я? Шоу прищурилась: — Особенно если это ты. Лис с деланным разочарованием: — Вот это поворот. Теперь я ещё и от копии отстранена. Фаско на полном серьёзе: — Так, мне нужно разобраться. То есть теперь копия Рут официально под защитой Шоу? Лис хмыкнула: — Судя по реакции — да. Шоу сквозь зубы: — Никто. К ней. Не. Подходит! Все ошарашенно замерли. Даже Рут не удержала лёгкого смешка: — Самин, кажется, ты приручила обеих — и меня, и копию. Шоу поняла, что сказала, и тихо пробормотала: — Чёрт... Лис тихо поддела: — Ладно, ладно. Оставлю тебе твою двойную любовь. Шоу мгновенно вскинулась: — Ещё одно слово — и ты останешься ночевать с Беаром в коридоре. Фаско, уже не скрывая смеха: — Вот это я понимаю, семейные ценности. Лейла подлила масла в огонь: — Самин, может, тебе действительно поговорить с обеими и выяснить, кто из них тебе ближе? Шоу закрыла лицо руками: — Я ненавижу вас всех. Рут мягко опустилась рядом на диван и прижала Шоу к себе, прошептав: — Только не копию. Шоу, буркнув: — Я предпочитаю оригинал. Лис, не упуская шанса: — Ага. Но копия явно была не против устроить тебе медовый месяц на парковке. Шоу снова на Лис: — Ещё слово — и я тебе зубы пересчитаю. Лис подняла руки: — Всё-всё. Только не пристреливай меня за копию. Лейла, смеясь: — Ох, Самин, ты не представляешь, как ты сейчас похожа на ревнивую жену. Рут, наклонив голову к Шоу: — Я даже немного польщена. Шоу тихо пробурчала: — Просто не хочу, чтобы кто-то ещё на тебя посягал... даже если речь о твоей копии. Это всё равно ты. Рут с довольной улыбкой снова поцеловала Шоу, а та, наконец, поняв, что сейчас ревность Рут — это не просто злость, расслабилась и тихо выдохнула. Всё-таки она выжила после этого вечера. Фаско, шепотом к Лис: — Если Рут сделает ещё одну копию, Шоу точно сломается. Лис, не сдерживая смех: — Тогда нам всем придётся спасать Шоу от самой себя. Шоу, услышав это, возмущённо: — Я вообще-то в порядке! Рут мягко чмокнула Шоу в висок, улыбаясь: — Сладкая, я всегда знала, что ты не можешь устоять передо мной — даже если я — это не я. R.G. Tower. Комната Рут и Шоу. Все наконец разошлись по своим комнатам, оставив напряжение и смешки за ужином позади. Шоу, уже немного протрезвевшая, устало опустилась на кровать. Рут молча закрыла дверь и щёлкнула замком. Шоу, не обратив на это внимания, принялась снимать футболку, но Рут неожиданно подошла ближе и мягко, но настойчиво положила руку на её плечо. — Подожди, сладкая, — прошептала она, склонившись к уху. Шоу вопросительно взглянула, но Рут лишь тихо засмеялась, скользнув пальцами по её шее. — Ты ведь знаешь, что я ещё не закончила с тобой, да? — произнесла Рут с лёгким вызовом. Шоу прищурилась: — Ты опять заводишь разговор про копию? Рут приподняла её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза: — Конечно. Как думаешь, кто виноват, что я теперь сомневаюсь в твоей верности? Шоу скривила губы: — Я же сказала, что знала, что это не ты. Рут наклонилась и слегка прикусила её губу: — Знала. И всё равно позволила ей облизать твою шею. Шоу напряглась: — Рут, я просто... — Просто растерялась? — перебила Рут, аккуратно разворачивая Шоу и толкая на кровать. — Это мы сейчас проверим. Она медленно наклонилась и крепко поцеловала её, но тут же отстранилась. Шоу успела только чуть открыть рот, как почувствовала на своих запястьях прохладный шёлковый шарф. — Что ты делаешь? — хрипло прошептала Шоу, но Рут уже аккуратно привязала одну руку к изголовью. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты отвлекаешься, — мурлыкнула Рут. Пальцы Рут легко скользнули по запястью, закрепляя узел, и, прежде чем Шоу успела осознать, обе её руки были над головой, надёжно привязанные к изголовью кровати. — Это чтобы ты не сбежала, сладкая, — объяснила Рут, прижимаясь к ней грудью и легко касаясь губами её уха. — Рут... — Шоу попыталась дёрнуться, но ткань не позволяла даже шевельнуть руками. — Ты серьёзно? — Более чем, — Рут провела пальцами по ключице Шоу, чуть надавив на кожу. — Ты сегодня слишком легко поддавалась соблазнению. Может, я должна научить тебя сдерживаться? Шоу прикусила губу, не сводя с неё взгляда: — Ты же понимаешь, что это не честно? Рут хитро улыбнулась: — Честно было бы сразу сказать ей "пошла к чёрту", но ты выбрала другой путь. Так что мне придётся напомнить тебе, кто именно может тебя трогать. Она медленно наклонилась и провела языком по линии шеи Шоу, отчего та непроизвольно дёрнулась. Рут, заметив реакцию, нежно прикусила кожу, оставляя небольшой след. — Моя, — прошептала она, едва касаясь губами места укуса. Шоу едва сдержала стон: — Рут... — Тихо, — прошептала Рут, наклонившись к её уху. — Я ещё не закончила. Она медленно подняла футболку Шоу, оголяя её грудь, но вместо того чтобы продолжить, резко отстранилась и подошла к своему рабочему столу. — Что ты делаешь? — прошипела Шоу, не веря своим глазам. Рут оглянулась через плечо, её глаза блестели от удовольствия: — Работаю. Мне нужно разобраться с документами. Шоу напряглась, пытаясь сдержать раздражение: — Ты издеваешься? Рут с деланным удивлением: — Разве я сказала, что сейчас займусь тобой? Я просто хочу удостовериться, что ты полностью понимаешь, кому принадлежишь. Она медленно выдвинула ящик стола и достала планшет. Сев на край стола, Рут неторопливо начала просматривать документы, небрежно снимая рубашку и бросая её на спинку стула. Шоу, не сводя с неё глаз, почувствовала, как её тело буквально пылает от безысходного возбуждения. — Рут... пожалуйста... Рут медленно повернула голову, её взгляд был холодным и притягательным одновременно: — Что-то не так, сладкая? Шоу скрипнула зубами: — Ты не можешь просто так уйти. Рут ухмыльнулась и расстегнула ремень на брюках, медленно снимая их и оставаясь в нижнем белье. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. И запоминала, кто именно может сидеть на твоих коленках. Шоу, понимая, что это невыносимо, дернулась, но узлы держали крепко. — Рут, ты же не оставишь меня вот так? — с отчаянием в голосе произнесла она. Рут, игнорируя её мольбы, вернулась к документам, демонстративно медленно надевая легкий халат. — Может быть. Если ты извинишься, — прошептала Рут, не глядя на Шоу. — За что? — прохрипела Шоу, не выдерживая больше этой пытки. Рут обернулась и, наконец, подошла к кровати, опустившись на колени и нежно касаясь губами живота Шоу: — За то, что дала ей хотя бы на секунду подумать, что она — это я. Шоу, подавшись к ней навстречу, прохрипела: — Прости... Рут, довольная ответом, нежно провела пальцами по бедру Шоу: — Хорошая девочка. Но вместо того, чтобы освободить её, Рут лишь коснулась её губ коротким поцелуем и снова направилась к столу. — Рут! — Шоу дернулась, чувствуя, что больше не выдержит. — Потерпи, сладкая. Я ещё не решила, заслуживаешь ли ты награды. Рут, казалось, полностью погрузилась в работу, стоя возле стола в одном нижнем белье и лёгком кружевном халате, едва прикрывающем её тело. Она лениво перебирала документы, опираясь бёдрами о край стола. Шоу нервно дёрнулась, натянув шарфы на запястьях, которые крепко удерживали её на месте. Глаза не отрывались от Рут — каждое движение казалось откровенным, даже когда Рут просто перелистывала бумаги. Рут не торопилась, специально наклоняясь так, чтобы Шоу могла увидеть, как халат чуть приоткрывает её спину, обнажая изгибы. Она зевнула, словно между делом, и слегка потянулась, отчего халат сполз с одного плеча, обнажая тонкую бретельку белья. — Dios mío, — тихо прошептала Рут, вытянув один из документов на свет. Шоу, тяжело дыша, сдавленно простонала: — Рут... Но та не обратила внимания, кивнув на что-то в бумагах и перекладывая их на край стола. В этот момент в комнате активировалась голограмма — высокий мужчина в строгом костюме, его лицо казалось сосредоточенным. Он заговорил на испанском: — Señora Groves, los socios están esperando confirmación sobre la próxima fase del proyecto en el sudeste asiático. ¿Podemos proceder con la compra de acciones adicionales? (Сеньора Гроувс, партнёры ожидают подтверждения по следующему этапу проекта в Юго-Восточной Азии. Можем ли мы продолжить покупку дополнительных акций?) Рут чуть улыбнулась и, не оборачиваясь к голограмме, ответила на чистом испанском: — Sí, procede con la compra. Y asegúrate de que las transferencias sean discretas. (Да, продолжайте покупку. И убедитесь, что переводы будут незаметны.) Голограмма кивнула: — Por supuesto, señora. También hemos recibido la confirmación de la junta directiva sobre el aumento de dividendos. (Разумеется, сеньора. Также мы получили подтверждение от совета директоров по увеличению дивидендов.) Рут, не сводя глаз с документов, ответила: — Perfecto. Mantenme informada. (Отлично. Держите меня в курсе.) Шоу невольно сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё сводит от желания. Рут продолжала листать бумаги, плавно меняя позу — она теперь стояла боком к столу, упираясь бедром и одним локтем, а свободной рукой поправляя волосы. Голограмма снова заговорила: — ¿Desea que notifique a los inversores en Europa sobre el nuevo acuerdo? (Сообщить инвесторам в Европе о новом соглашении?) Рут кивнула: — No todavía. Primero quiero ver los informes completos. (Пока нет. Я хочу сначала увидеть полные отчёты.) Шоу не могла сдержать сдавленного стона. Её глаза блестели, дыхание становилось всё прерывистее. Она уже не пыталась скрыть желание — каждый жест Рут казался провокацией. Рут оглянулась на Шоу через плечо, её губы изогнулись в едва заметной улыбке: — Тебе удобно, сладкая? Шоу, с трудом сдерживаясь: — Рут, я... Ты знаешь, что сводишь меня с ума? Рут подняла бровь и снова переключилась на документы, равнодушно перелистывая страницы, как будто совсем не замечала, как её движения возбуждают Шоу. Она слегка облизнула губы, будто невзначай, и наклонилась вперёд, подняв одну ногу на стул, чтобы рассмотреть документ поближе. Голограмма продолжила: — También recibimos una propuesta de colaboración de la empresa argentina. ¿Debemos evaluarla? (Мы также получили предложение о сотрудничестве от аргентинской компании. Нам следует его рассмотреть?) Рут ответила, не отрываясь от бумаг: — Sí, pero solo después de verificar sus antecedentes financieros. (Да, но только после проверки их финансовых данных.) Шоу попыталась сдвинуться, но крепко связанные руки не дали ей возможности даже потянуться вперёд. Её тело уже буквально горело от напряжения, и каждое движение Рут только усиливало желание. Рут, закончив разговор с голограммой, кивнула на прощание: — Gracias. Eso sería todo por ahora. (Спасибо. Пока это всё.) Голограмма исчезла, и Рут, потянувшись всем телом, сняла халат, бросив его на кресло. Теперь она осталась в одних кружевных трусиках и лифчике, которые подчёркивали её стройную фигуру. — Ты ещё терпишь? — с невинной улыбкой спросила она, поворачиваясь к Шоу. Шоу сдавленно простонала: — Если ты не подойдёшь прямо сейчас, я сорвусь. Рут подошла к кровати, не спеша, встала прямо перед Шоу и наклонилась так, чтобы их лица были на одном уровне: — Ты же знаешь, что я люблю, когда ты теряешь контроль... но только по моей вине. Шоу прижалась к её губам, пытаясь поцеловать, но Рут отстранилась, чуть касаясь носом её щеки. — Рут... прошу... Рут провела пальцами по её щеке, потом по шее, чуть сжав: — Ты всё ещё не сказала, как именно будешь извиняться. Шоу хрипло выдохнула: — Любым способом. Только, пожалуйста... Рут, удовлетворённая ответом, опустилась на колени и нежно провела языком линию вверх от живота к груди. Обвела языком ореол, затем обхватила сосок губами и начала нежно посасывать. Шоу казалось, что ещё немного, и от желания её разорвёт на части. Она выгнулась навстречу губам Рут и заскулила, не сводя с неё взгляд. Рут прикусила сосок, провела по нему языком, хищно ухмыльнулась и заглянула в глаза Шоу: — Тогда жди. Я ещё не закончила с тобой, — прошептала она, и Шоу знала, что впереди её ждёт ещё больше испытаний на терпение. Рут, едва коснувшись губ Шоу, медленно выпрямилась, провела рукой по её плечу и легонько поцеловала в висок. Шоу, почувствовав этот жест, сдавленно простонала, сжимая кулаки. — Для начала, — лениво проговорила Рут, поворачиваясь к шкафу и вытягивая из ящика пушистое полотенце, — я хочу сходить в душ. — Ты издеваешься? — огрызнулась Шоу, дёрнувшись на привязи. Рут невинно пожала плечами: — Ты ведь сама сказала, что готова извиняться любым способом. Но мне нужно освежиться. Подойдя к умной колонке на прикроватной тумбе, Рут мягко коснулась сенсора. Из динамиков зазвучал спокойный голос: — Добро пожаловать в новый выпуск подкаста "Психология отношений". Сегодня мы поговорим о моногамии: почему люди выбирают верность одному партнёру и как ревность влияет на эмоциональную близость... Рут, слегка улыбнувшись, подмигнула Шоу и не спеша направилась к ванной комнате. — Рут, серьёзно?! — Шоу не верила своим ушам. — Ты что, издеваешься?! Но Рут лишь бросила через плечо: — Это на подумать, сладкая. Я скоро. Дверь в ванную тихо закрылась, и Шоу осталась на кровати, прижав руки к изголовью. Подкаст продолжал медленно и монотонно рассказывать о важности доверия и эмоциональной связи. — Чёрт возьми... — Шоу скрипнула зубами, с силой дёрнув привязь. Узлы немного затянулись, и она чувствовала, как вены на запястьях начинают пульсировать от натяжения. Рут завязала слишком крепко. — ...моногамные отношения предполагают не только физическую, но и психологическую верность... — продолжал вещать подкаст. — Заткнись! — взорвалась Шоу, дергая руками с такой силой, что кровать скрипнула. Она рывком натянула привязь, и изголовье кровати с глухим треском оторвалось. Шоу в удивлении уставилась на кусок дерева с разорванным шарфом. — Я только что... — она сама не поверила, что действительно вырвала изголовье. Но, осознав свободу, её лицо расплылось в довольной, но очень злой улыбке. — Вот это поворот... — пробормотала она и резко поднялась, потирая запястья. Бросив косой взгляд на колонку, она одним резким движением выдернула её из розетки, чтобы прекратить это издевательство. Не теряя времени, Шоу направилась к ванной. Она резко открыла дверь и замерла на мгновение. Пар слегка застилал зеркало, а Рут стояла под струями горячей воды, голая, с мокрыми волосами, стекающими по спине. Шоу даже не успела среагировать, как на её лице появилась хитрая, почти дьявольская улыбка. — Ты вернулась так быстро? — лениво произнесла Рут, не оборачиваясь. — У тебя проблемы с привязью, Рут, — с ехидцей проговорила Шоу, входя внутрь, раздеваясь по пути и захлопывая дверь. Рут медленно повернула голову через плечо и чуть прищурилась: — Ты снова сломала кровать? — Ага. — Шоу приблизилась, не скрывая удовольствия. — И, знаешь, теперь я тоже хочу наказать тебя. Рут обернулась, облокотившись о кафель, её взгляд скользнул по обнажённому телу Шоу. — Ах, вот как? — прошептала она, приближаясь. — Но знаешь, сладкая, мне кажется, ты забыла, кто здесь наказывает. Шоу резко приблизилась, схватив Рут за талию, прижимая её к холодной плитке. Но Рут перехватила её, одним быстрым движением развернув Шоу и прижав её к стене, одной рукой сильно удерживая за запястья, а другой проходясь по линии её бедра. — Я не закончила с тобой, Самин, — прорычала Рут, не давая ей даже пошевелиться. Шоу пыталась вырваться, но Рут с такой силой прижала её к стене, что Шоу невольно простонала. Рут провела пальцами по внутренней стороне бедра, опасно улыбнувшись тому, насколько за это время намокла Шоу, и вдруг резко, без предупреждения, вошла в неё тремя пальцами сразу до костяшек. Шоу издала грубый стон и зашипела, но слегка подала бёдрами назад, чтобы получить больше. — Двигайся, — прошипела Рут ей на ухо, хватая её за волосы и натягивая их на себя. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Шоу замерла на мгновение, но желание переполнило её до такой степени, что она снова невольно качнула бёдрами, сжимая пальцы Рут внутри себя. — Быстрее, — требовательно прошептала Рут, усиливая хватку на её волосах. Шоу, чуть приподнявшись на носочки, начала ритмично двигаться на пальцах, её дыхание стало прерывистым, а стоны — громче. Рут, не отпуская, наклонилась к её уху и прошептала: — Ты думала, что я забуду, как копия пыталась выебать тебя? Шоу только сильнее выгнулась, но не могла ничего сказать — язык словно онемел. — Двигайся, — снова приказала Рут, сильно шлёпнув и сжав ягодицы, и Шоу резко дернулась, глубже насаживаясь на её пальцы. Рут пристально наблюдала, как Шоу теряет контроль, её движения становятся быстрее и более отчаянными, а стоны начинают звучать чаще, иногда срываясь на скулёж. — Сладкая, ты не представляешь, как я ревновала. — Рут слегка наклонилась, прижимаясь грудью к её спине и кусая Шоу за шею, намеренно оставляя там отметину. — Ты принадлежишь только мне. Поняла? Шоу, практически теряя сознание от смеси боли и удовольствия, с трудом выдавила: — Да... только тебе... Рут чуть сильнее надавила пальцами, чувствуя, как Шоу начинает дрожать, и с хитрой улыбкой прошептала: — Тогда докажи это. Три пальца одной руки глубоко погружены внутри, вторая рука Рут блуждала по телу её жены, сначала сжимая талию, затем царапая живот, а после накрыла её грудь, сильно сжимая и двумя пальцами играя с возбужденными сосками. Шоу ощущала, как Рут буквально контролирует каждую клеточку её тела. Её тело будто и не принадлежало ей больше. Оно делало всё, что приказывала ему Рут. Шоу сходила с ума от того, как шатенка брала её. Как ощущались длинные пальцы Рут внутри, как Рут грубо сжимала её грудь, как рот жены истязал её шею укусами и поцелуями, как она прижималась сзади к Шоу, ощущения груди Рут прижатой к её спине, её дыхание на ухо — всё это, казалось, разрывало её на части, она была зависима от этих ощущений. От Рут. Дыхание Рут стало резким, её грудь сильнее прижималась к спине Шоу, горячие капли воды стекали по их телам, смешиваясь с каплями пота. — Ты думаешь, я забуду? — шептала Рут, надавливая на её затылок так, чтобы Шоу полностью прижалась лицом к холодной плитке. Шоу попыталась что-то сказать, но Рут резко дёрнула её за волосы и ритмично толкнула пальцами внутрь, заставляя её издать глубокий стон. — Ответь, — прорычала Рут, едва сдерживаясь. — Тебе понравилось? — Нет... — Шоу тяжело дышала, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. — Лжёшь. — Рут чуть сильнее сжала её волосы, потянув назад. — Ты ведь позволила ей. Позволила моей копии. Шоу рванулась в попытке вывернуться, но Рут ещё сильнее вдавила её в стену, практически обездвижив. Одной рукой она держала её затылок, а другой — всё ещё не выпускала пальцы из её тела. — Двигайся, — прорычала Рут, и Шоу, охваченная волной возбуждения и ярости, не могла сопротивляться — её бёдра вновь начали двигаться на пальцах Рут. Внезапно Рут убрала руку с затылка Шоу и с силой шлёпнула её по ягодице, резкий хлопок отдался эхом по кафельным стенам. Шоу коротко вскрикнула, но её бедра продолжали двигаться. — Ты думала, что я прощу это так легко? — Рут снова шлёпнула её, на этот раз сильнее, оставляя алый отпечаток на мокрой коже. — Что можно просто позволить кому-то ещё чувствовать то, что принадлежит мне? — Рут... — прохрипела Шоу, чувствуя, как её тело пронзают волны острого удовольствия, смешанного с болью. — Молчи, — резко отрезала Рут, снова ударяя ладонью по ягодице. — Ты должна помнить, кому ты принадлежишь. Её рука обрушивалась снова и снова, с каждым разом всё сильнее. Шоу не могла больше сдерживать стоны, чувствуя, как тело сотрясается от каждого удара. Она извивалась, пытаясь как-то вырваться, но Рут удерживала её так, что двигаться было практически невозможно. — Ты только моя, — прорычала Рут, снова и снова шлёпая её. — Поняла? Шоу, обессиленная и дрожащая, попыталась повернуть голову: — Да... только твоя... Рут резко вжала пальцы ещё глубже и резко дёрнула её за волосы, заставив снова выгнуться. Шоу закусила губу, но короткий вскрик всё равно вырвался. Рут чуть смягчила хватку, но не ослабила давления: — Почему я должна напоминать тебе об этом? — прошипела она в самое ухо Шоу, а затем снова шлёпнула её так, что звук отозвался эхом. Шоу судорожно выдохнула: — Я... никогда... не забывала... Рут на секунду остановилась, как будто осознавая, что сама уже не выдерживает. Затем резко развернула Шоу, прижимая её спиной к холодной стене, её лицо оказалось совсем близко. Рут смотрела на неё жадно, взгляд полон ревности и желания. — Ты меня с ума сведёшь, — прохрипела Рут и резко наклонилась, впиваясь в губы Шоу горячим поцелуем. Она снова погрузила пальцы внутрь, на этот раз с дикой, животной жадностью, толкая их с такой силой, что Шоу едва могла устоять на ногах. Рут вбивала пальцы так глубоко и так резко, что Шоу кричала от наслаждения, хватаясь за плечи Рут. — Двигайся на мне, — прошептала Рут, не ослабляя темпа. — Дай мне услышать, как сильно ты хочешь только меня. Шоу, уже не соображая, потерялась в ощущениях, её тело подчинялось импульсам, бедра сами толкались на пальцы Рут, как будто пытались впитать её полностью. Рут, видя, как Шоу практически рвёт воздух ртом, чуть приподняла её за бедро, чтобы угол проникновения был ещё глубже. — Ты моя, — с яростной нежностью прошептала Рут, снова и снова толкая пальцы внутрь. — Только моя. Шоу, ощущая, как мир вокруг распадается на куски, выкрикнула имя Рут, когда первая волна оргазма захлестнула её с головой. Рут продолжала двигаться, не останавливаясь, наблюдая, как Шоу содрогается от напряжения, её мышцы сжимают пальцы, а стоны становятся приглушёнными. — Я не остановлюсь, пока ты не поймёшь, — прошептала Рут, наклоняясь к её шее и кусая её до покраснения, — что я — единственная, кто может довести тебя до такого состояния. Шоу вскрикивает — от боли и удовольствия одновременно, её спина выгибается, а Рут лишь сильнее надавливает, впиваясь зубами, словно метя свою территорию. — Ты должна помнить, что только я имею право трогать, целовать и трахать тебя, — прошептала Рут сквозь стиснутые зубы, её голос был низким и напряжённым. Шоу закусила губу, чтобы не закричать, её глаза затуманились от нахлынувшего желания. Рут продолжала свои дикие поцелуи, оставляя яркие следы на её шее, затем перемещаясь к ключице и ниже. Каждый укус оставлял алый след, как клеймо, которое невозможно было скрыть. — Рут... — прохрипела Шоу, чувствуя, как её тело пульсирует от боли и наслаждения. — Не останавливайся... ещё... пожалуйста... Рут резко посмотрела на неё, в глазах пылала ревность и жадность. Она на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями, а затем неожиданно опустилась на колени перед Шоу, провела руками по её бёдрам, сильно царапая ногтями. — Хочешь почувствовать, кто на самом деле владеет тобой? — прорычала Рут, и, не дождавшись ответа, прижимается губами к внутренней стороне бедра, оставляя глубокий засос. Шоу задрожала, ноги начинали подкашиваться, и она отчаянно попыталась ухватиться за стену, но руки скользили по мокрому кафелю. Рут продолжала свои укусы, двигаясь вниз по бедру, а затем резко поменяла позицию, впиваясь зубами с другой стороны. — Я поставлю метку на каждом сантиметре твоего тела, сладкая, а потом ты закончишь мне в рот, — прошептала Рут, а затем проникла языком между ног Шоу, жадно захватив её губами. Шоу громко выдохнула, её бедра дрожали, она чуть не упала, но каким-то чудом удержалась на ногах. Рут продолжала беспощадно и жадно ласкать её языком, не давая Шоу передохнуть. Она обводила языком клитор Шоу, прижимаясь к нему губами, затем обвела её вход, полностью провела языком по всей длине влагалища и снова переместила губы на клитор. Шоу едва стояла, её рука нащупала дверцу душевой кабины, и в момент когда Рут вновь толкнула пальцы внутрь, она с силой ударила по дверце — и та с треском слетела с петель, с грохотом падая на пол и разбиваясь. Рут лишь хищно усмехнулась, не отрываясь от Шоу, её губы и язык обводили клитор, а её пальцы продолжали мучительно и властно двигаться внутри. — Рут... чёрт... я... — Шоу пыталась что-то сказать, но её тело отказывалось подчиняться, срываясь на прерывистые стоны. — Ты только моя, — повторила Рут с властной нежностью, впиваясь зубами в внутреннюю сторону бедра, оставляя очередное клеймо. Минуты текли, и всё вокруг слилось в один бешеный ритм — стоны Шоу, шум воды и быстрые, голодные движения Рут. Неожиданно снаружи послышался громкий стук в дверь. — Эй! Что там происходит?! — крикнул Фаско. — Вы целы?! Лис добавила: — Мы слышали громкий треск и грохот! Всё в порядке? Рут, не прерывая своих движений, усмехнулась, но не ответила. Шоу была на грани, её тело пульсировало от возбуждения и напряжения. Но стук усиливался. — Рут! Шоу! Если не откроете — я ломаю дверь! — голос Фаско звучал всё более напряжённо. Рут, наконец, оторвалась от Шоу, приподняв голову и демонстративно облизав губы: — Подожди здесь, сладкая, — прошептала она и, быстро схватив полотенце, накинула его на себя. Шоу, ещё не придя в себя, тяжело опиралась на стену, пытаясь привести дыхание в порядок. В этот момент дверь в комнату с грохотом вылетела с петель, и в проём ворвался Фаско с пистолетом наготове. За ним Лис, ошарашенно глядя на происходящее. Фаско был в мятой футболке с логотипом какой-то старой рок-группы и спортивных штанах с вытянутыми коленками. Его волосы были взъерошены, словно он только что вылез из-под одеяла. Лис стояла рядом в длинной белой футболке с надписью "Hack the Planet", которая явно была ей велика, но едва прикрывала бедра. На ногах — смешные носки с изображением лисиц. Волосы собраны в небрежный пучок, и вид у неё был скорее заспанный, чем встревоженный. — Я же говорил — вломлюсь! — рявкнул Фаско, а затем замер, увидев перед собой счастливую, но взъерошенную Рут, завёрнутую в полотенце. Лис только открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут в комнату ворвался Херш с пистолетом, явно готовый к бою. — Что здесь происходит? Кто ранен? — Херш переводил взгляд с Фаско на Рут. Рут с чеширской ухмылкой оглядела их и коротко кивнула: — Всё в порядке. Просто... душевные разговоры. Фаско покраснел, поняв, что никакой угрозы нет. — Да чтоб вас... Мы думали, что кто-то кого-то убил. Шоу наконец-то вышла из душевой, тоже в полотенце, но с покрасневшими щеками и ярко выраженной злостью. — Вы сломали нашу дверь. Фаско, всё ещё держа пистолет наготове, смутился: — Да вы сами сломали что-то. Грохот был такой, будто что-то взорвалось! Лис с любопытством посмотрела на Шоу: — Ты что, "случайно" шкаф уронила? Шоу бросила на неё такой взгляд, что Лис сразу отступила: — Ладно, ладно. Просто хотели убедиться, что вы живы. Херш наконец опустил оружие и буркнул: — Так и думал. Рут с невозмутимым выражением лица поправила полотенце и тихо бросила в сторону: — Спасибо за бдительность. Мы закончили. Фаско и Лис ещё несколько секунд стояли в дверях, переглядываясь, но затем Лис потянула Фаско за руку: — Пошли, Лайонел. Дай им шанс... "порешать вопросы". Фаско буркнул что-то себе под нос и нехотя поплёлся следом, а Херш только коротко кивнул Рут и ушёл, не задавая лишних вопросов. Рут оглянулась на Шоу, улыбаясь краем губ: — Кажется, мы немного перестарались. Шоу с трудом сдержала улыбку: — Напоминай мне больше не бить дверцы в душе. Рут хмыкнула и, подойдя к Шоу, поцеловала её в лоб: — Напоминай мне чаще оставлять на тебе метки. Шоу притянула её к себе, прижимая бедрами: — Напоминаю. Рут провела пальцем по ключице Шоу, слегка надавливая, и склонилась к её уху, почти касаясь губами: — Ты же понимаешь, что я ещё не закончила? Шоу улыбнулась с вызовом, подняв подбородок: — Даже после такого? Рут прищурилась, её голос стал низким и опасно сладким: — После такого я только начала. Шоу заигрывающе прикусила губу и прошептала: — Ты думаешь, я испугаюсь? Рут резко притянула её за волосы, заставляя запрокинуть голову, и мягко укусила за шею, оставляя очередной след. — Не испугаешься, сладкая? А ты учла, что теперь у нас нет двери? — прошептала Рут с ядовитой нежностью. Шоу нахмурилась, пытаясь переварить сказанное: — Что? Рут усмехнулась и коснулась губами её уха: — Дверь выбита. Теперь, если ты будешь слишком громко стонать, нас услышит всё здание. Шоу на секунду замерла, а потом, поняв всю суть, хрипло рассмеялась: — Тогда тебе придётся сделать так, чтобы я вообще не могла говорить. Рут приподняла бровь, её глаза загорелись опасным огоньком: — Не провоцируй меня, сладкая. Шоу улыбнулась, готовая к новому раунду противостояния, и с дерзким вызовом добавила: — Может, просто попробуешь? Рут прижала её к стене с такой силой, что та едва удержалась на ногах, и их губы вновь слились в поцелуе — страстном, властном, обещающем долгую ночь без сна. Рут притянула Шоу к себе ещё ближе, прижав к стене, её губы коснулись уха Шоу, и она тихо прошептала, но с такой внутренней яростью, что в голосе чувствовался металл: — Сегодня я вытрахаю из тебя все мысли о том, что копия может быть горячей. Ты даже не посмеешь больше думать об этом, поняла? Шоу резко вскинула голову, дыхание сбилось от яростного шепота Рут, но её взгляд стал ещё более дерзким: — О, да? А если я буду думать? Рут не сдержала улыбки, зная, что Шоу нарочно провоцирует её, и слегка прикусила её шею, оставляя ещё один яркий след. — Тогда мне придётся выбить эту мысль из твоей упрямой головы. Шоу тихо выдохнула, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, но ответила с вызовом: — Попробуй. Рут ухмыльнулась, её пальцы мягко, но решительно прошлись по спине Шоу, останавливаясь на пояснице. Она отстранилась на мгновение, её глаза сверкнули холодным огнём. — Раз так, — проговорила Рут, отходя к комоду в углу комнаты и открывая верхний ящик, — тогда мне придётся воспользоваться проверенным методом. Она достала кожаный ремень — чёрный, гладкий, с серебристой пряжкой — и медленно провела им по руке, разминая его, словно проверяя на прочность. — Ты ведь знаешь, сладкая, что я не оставлю тебе ни единого шанса. Шоу сглотнула, её дыхание стало ещё более прерывистым, но она не могла не бросить вызов: — Покажи мне. Рут медленно подошла обратно к Шоу, держа ремень в руках, и, глядя прямо в глаза, резко притянула её за волосы, заставляя запрокинуть голову. — О, я покажу. И ты запомнишь это на всю жизнь. Шоу, не выдержав напряжения, еле слышно прошептала: — Рут... Рут тихо усмехнулась, её голос был полон жгучего обещания: — Сегодня я выбью из тебя все сомнения. Ты будешь кричать только моё имя. R.G. Tower. Комната Рут и Шоу. Утро. Солнечные лучи едва пробиваются сквозь неплотно зашторенные окна, лениво скользят по комнате, освещая настоящий хаос, который царит после бурной ночи. Кровать, раньше идеально застеленная, теперь будто пережила землетрясение. Подушки валяются на полу, простыни смяты и частично свисают на пол, изголовье кровати лежит рядом с самой кроватью. На полу рядом валяется чёрный кожаный ремень с серебристой пряжкой — символ недавнего противостояния и страсти. Рядом с тумбой разбита ваза — её осколки хаотично разбросаны по полу. На рабочем столе — полный бардак: документы раскинуты повсюду, несколько листов помяты, а компьютер сдвинут на край, едва не падая. Со стола сброшены все вещи, дверца шкафа висит на последнем издыхании, словно ещё одно резкое движение — и она окончательно оторвётся. На полу перед шкафом — обломки стекла и упавшее зеркало, над комодом его больше нет — лишь осколки напоминают о том, что когда-то оно висело здесь целым и невредимым. Рут лежит лицом вниз, едва прикрытая смятым краем простыни. Её тёмно-русые волосы разметались по подушке. На теле почти нет синяков, но вдоль спины видны длинные, глубокие царапины, оставленные Шоу. На шее несколько ярких укусов, свидетельствующих о жестокой страсти. Шоу уже проснулась и с трудом приподнялась на локте. Её тело гудит от боли, но она едва сдерживает ухмылку. По всему телу — яркие отметины: укусы, засосы, синяки, следы от ремня. На запястьях темнеют следы от шарфа — она пыталась вырваться, но Рут ещё раз крепко связала её. Вспоминая вчерашнюю ночь, Шоу не может удержать короткого смешка — по ощущениям ей ломит абсолютно всё. Она медленно садится, морщась от боли ягодиц и плеч, оглядывается на спину Рут и замечает царапины. Тонкие, аккуратные линии красного цвета, пересекающие кожу. Шоу чуть щурится, будто оценивая художественное произведение, и решает, что не может оставить такую композицию незавершённой. — Теперь справедливо, — шепчет она, довольно ухмыляясь, и легко целует Рут в висок. Подхватив свои вещи, Шоу направляется к выходу, в проеме которого валяется дверь. Она надевает лишь свободную майку и тянет на себя спортивные штаны, чтобы хоть как-то прикрыться. По дороге к душевой на этаж ниже она слышит голоса команды и ощущает чарующий запах свежесваренного кофе. В просторной кухне-гостиной, совмещенной с зоной отдыха за большим деревянным столом сидят Лейла, Лис и Фаско. Финч что-то тихо обсуждает с Юлианом у мониторов, но краем уха тоже ловит разговор. Беар, лениво развалившись на ковре у дивана, наблюдает за утренним движением с бдительным спокойствием. Когда Шоу проходит мимо гостиной, разговоры мгновенно затихают. Финч, сидя за ноутбуком, удивлённо поднимает взгляд, Лейла еле сдерживает смешок, Лис ухмыляется, а Фаско, попивая кофе, не выдерживает и прыскает в кружку. — Ну, доброе утро, миссис Гроувс, — саркастично произносит Лис. — Что, решили устроить реконструкцию сражения прямо в спальне? Фаско добавляет с усмешкой: — Надо было предупреждать, что у вас там спецоперация. Мы-то думали, что кого-то убивают. Лейла, стараясь выглядеть серьёзной, но не выдерживая: — Самин, может, в следующий раз предупредишь, чтобы мы надели беруши? Финч морщится, стараясь не смотреть на Шоу: — Я думал, что лифт упал... Шоу бросает на них короткий взгляд и молча идёт дальше, всем своим видом показывая, что она не в настроении для разговоров. Лис не может удержаться: — Хочешь кофе? А то тебе явно требуется подкрепление после такой ночи. Шоу, не оборачиваясь: — Заткнись, Лис. Услышав этот ответ, вся команда вновь заливается смехом. Шоу быстро проходит в ванную комнату, бросая вещи на пол, и включает холодную воду, чтобы хоть немного прийти в себя. Но на лице появляется лёгкая ухмылка — несмотря на утреннюю боль, она знает, что ночь того стоила. Кухня R.G. Tower. За широким столом собралась почти вся команда. На столе — свежезаваренный кофе, подносы с яичницей, тостами и салатом. Лейла неспешно наливает себе ещё одну чашку, Лис загружает в тостер новые ломтики хлеба, а Финч, сосредоточенно изучая планшет, всё равно не может скрыть лёгкого покраснения. Фаско на удивление бодр — вероятно, кофе уже сделал своё дело. Лис бросает взгляд в сторону ванной комнаты, откуда доносится шум воды, и хмыкает: — Ну, признаться, вчерашняя ночь побила все рекорды по разрушениям. Я всё понимаю — бурная любовь и всё такое, но у нас теперь нет двери в комнату. Фаско, подмигнув: — Ага, и зеркала тоже. И половина мебели разлетелась к чертям. Я видел осколки вазы и оторванное изголовье утром, когда проходил мимо их ринга. Лейла добавляет с серьёзным видом: — Не забудьте про шкаф. Я уверена, что ему требуется капитальный ремонт. Финч сдержанно поднимает взгляд от планшета: — Если честно, я думал, что они там проводят тренировку по самообороне. Сначала треск, потом крики... Я уже почти вызвал полицию. Лис заливается смехом: — Ну, можно сказать, что они действительно оборонялись. Правда, не от угрозы, а друг от друга. Фаско, облокотившись на стол: — И кто бы мог подумать, что Шоу может быть такой... активной в постели. Обычно она больше молчит и стреляет. Лейла с лукавой улыбкой: — Кажется, Рут может найти подход даже к самой несговорчивой персоне. Фаско не сдерживается: — Надо бы табличку на дверь повесить: "Опасно для жизни". Лейла, потягивая кофе: — И указывать уровень риска: "Вероятность убийства — 100%". Фаско, откинувшись на спинку стула: — Скажу честно — когда дверь рухнула, я уже представлял, что там кого-то пристрелили. Но, когда увидел эти счастливые рожи в полотенцах... Лис смеётся: — Да ладно, Лайонел, признайся, ты даже немного обрадовался, что не увидел труп. В этот момент шум воды стихает, и Шоу выходит из ванной, накинув на плечи чистое полотенце и уже выглядит чуть более собранной. Она только краем глаза замечает ухмылки команды, но решает сделать вид, что ничего не видит. Фаско не удерживается: — Доброе утро, Самин. Как чувствует себя победительница ночного побоища? Шоу бросает на него холодный взгляд: — Заткнись. Лис хмыкает: — Смотри, чтобы Рут тебя снова не связала — на этот раз не уверена, что кровать выживет. Шоу, откинув мокрые волосы назад: — Лис, если ты скажешь ещё одно слово — ты лично будешь восстанавливать изголовье. Финч, стараясь смягчить ситуацию: — Мы просто рады, что все живы и невредимы. Лейла не удерживается: — Но в следующий раз постарайтесь не оставить после себя хаос. Всё-таки у нас база, а не комната для боёв без правил. Шоу скептически поднимает бровь: — Я скажу Рут, чтобы она была... помягче. Фаско со смехом: — Ох, Шоу, кто бы говорил о мягкости после того, как ты выломала изголовье. Шоу, хмурясь: — Я не ломала изголовье — оно само сломалось. Лис, притворно серьёзно: — Ну конечно, само. Как и дверца душа. И зеркало. И шкаф. Шоу бросает на Лис многозначительный взгляд: — Может, тебе лучше заняться завтраком, а не комментировать то, в чём ты ничего не понимаешь. Лис не унимается: — Ну, судя по звукам, ты там тоже ничего не понимала. Шоу подходит ближе к столу и тихо роняет: — Я вас всех пристрелю. Лейла смеётся: — Успокойся, Шоу. Мы просто рады, что у вас всё... хорошо. Фаско, с серьёзным видом: — И в следующий раз — просто предупреждайте. Хотя бы нас. Чтобы мы знали, когда у вас... учения. Шоу усмехается, но ничего не отвечает. На ней только чёрная майка, не скрывающая многочисленных следов вчерашнего "наказания". Лейла, заметив, как её дочь с невыспавшим и слегка помятым лицом пытается понять, как работает новая кофемашина Рут, слегка приподняла бровь. Фаско, проглотив кусок тоста, ухмыльнулся: — Шоу, милая, я всё понимаю, но не слишком ли много заботы для социопата? Кофе утром? Для Рут? Шоу злобно покосилась на него: — Заткнись, Лайонел. Если хочешь кофе — сделай себе сам. Лис, покусывая яблоко, не сдержала улыбки: — Подожди-подожди. Так это ты готовишь кофе? Для неё? Не иначе как подвиг. Шоу резко открыла шкафчик в поисках нужной кружки: — Если вы не заткнётесь, этот кофе окажется на вас. Финч, оторвавшись от экрана, осторожно прокомментировал: — Никогда не думал, что Самин Шоу будет готовить кому-то кофе. Причём добровольно. Лейла, сложив руки на груди и не скрывая довольной улыбки: — Должна сказать, Самин, это... удивительно. Я думала, что ты не создана для таких жестов. Но знаешь, приятно видеть, что у тебя всё-таки есть кто-то, о ком ты заботишься. Шоу буркнула: — Просто хочу, чтобы она не ныла потом, что кофе отвратительный. Лейла, внимательно разглядывая следы на шее и плечах дочери: — Самин, ты в порядке? Выглядит так, будто тебя вчера пытались убить. Шоу поджала губы, бросив взгляд на Лейлу: — Мам, всё нормально. Я жива и бодра. Лис тихо шепнула Фаско: — Ага, "бодра" после того, как сломала изголовье кровати и выбила дверцу душа. Фаско, сдерживая смех: — Ты вообще уверена, что Рут — человек? Может, у неё там встроенный режим "доминатор"? Шоу не удержалась от короткого смешка, но тут Рут медленно спустилась по широкой мраморной лестнице, направляясь в сторону кухни. Её длинная белая рубашка оверсайз слегка спадала с одного плеча, обнажая шею, на которой ярко выделялся синяк. Под рубашкой виднелись короткие шорты, но из-за длины рубашки их почти не было видно. Когда она подошла ближе, то услышала, как кто-то из команды весело обсуждает вечернюю ситуацию. Она сразу обратила внимание на Шоу, которая всё ещё стояла у плиты и готовила кофе. Засосы и укусы на её шее и ключицах не оставляли простора для воображения. Майка совершенно не скрывала последствий ночи, а синяки на запястьях особенно бросались в глаза. Финч первый заметил Рут и приветственно кивнул. Лейла чуть напряглась, но заметно успокоилась, увидев Рут живой и бодрой после ночи с Шоу. Лис с довольной ухмылкой проводила Рут взглядом, но в её глазах мелькнула тень удивления, когда она заметила на шее Рут что-то необычное. — О, доброе утро, миссис Гроувс, — Лис не удержалась от саркастичного тона. — Ты в курсе, что тебя пометили как собственность? Рут удивлённо приподняла бровь: — Что ты несёшь, Лис? Лис, не сдерживая смех, подошла к Рут и аккуратно прикоснулась к её шее пальцем: — Вот это... надпись "Шоу". Ещё на спине и на... эм... — Лис подавила смешок. — На бедре. Рут резко выпрямилась и перевела взгляд на Шоу, которая замерла у плиты с чашкой кофе в руках и невинно хлопала глазами. — Самин, — Рут тихо, но с явной угрозой в голосе. — Ты что-то хочешь мне сказать? Шоу, нервно сглотнув, ответила: — Ну... Ты же сама сказала, что я должна дать понять копии, кто настоящая жена... Так что я решила пометить территорию. Фаско фыркнул, прикрыв рот рукой: — Знаешь, Шоу, я не думал, что ты настолько собственница. Даже на своей собаке я бы не написал "Фаско". Лейла, осматривая Рут, осторожно уточнила: — Самин, дорогая, ты как-то... очень настойчиво решила заявить права на жену. Шоу, стоявшая у плиты, почувствовала, как у неё подступает лёгкая паника, но быстро прикрыла её саркастичным тоном: — Я просто решила, что так безопаснее. Чтобы в следующий раз не спутать с копией. Рут медленно провела рукой по шее, нащупывая надпись, затем недоверчиво взглянула на Шоу: — Сладкая, ты серьёзно подписала меня? Шоу ухмыльнулась: — Не подписала, а отметила. Чтобы было понятно, чья ты. Рут, всё ещё не веря, что это реально произошло, прищурилась: — И чем ты это сделала? Шоу с лёгким вызовом посмотрела на неё: — Несмываемым маркером. Лис не выдержала и разразилась хохотом: — Гениально... Рут медленно поднялась и направилась к зеркалу в коридоре. Как только она увидела надпись на шее, её взгляд стал холодным и сосредоточенным. — Шоу... — медленно протянула Рут, поворачиваясь к жене, — ты это на полном серьёзе? Шоу, делая вид, что занята кофейником, буркнула: — Чтобы быть уверенной, что ты — это ты. Лейла едва сдержала улыбку: — Ну, это точно сработает. Теперь мы все знаем, кто настоящая. Рут провела рукой по волосам, слегка поправив рубашку: — Хорошо. Если ты решила оставить метку, то не удивляйся, если я тоже решу сделать что-то в ответ. Шоу, вскинув голову, фыркнула: — Неужели? Рут подошла к Шоу вплотную и тихо, но уверенно произнесла: — Сладкая, если ты хочешь, чтобы все знали, кто кому принадлежит, я могу сделать это куда более красноречиво. Шоу не отступила, хотя в её глазах мелькнул азарт: — Посмотрим. Лис тихо прокомментировала: — Ну всё, сейчас будет второй раунд. Лейла с улыбкой покачала головой: — Я рада, что у вас всё в порядке. Но всё-таки, Самин, ты могла бы выбрать более... изящный способ показать свои права. Лис, всё ещё смеясь, подытожила: — Теперь, когда копия появится, она точно запутается. Она ведь не в курсе, что теперь настоящая Рут подписана. Рут лишь ухмыльнулась, не отрывая взгляда от Шоу, и тихо сказала: — Знаешь, сладкая, я думаю, что за такую дерзость мне придётся наказать тебя ещё раз. Шоу, улыбнувшись, шёпотом ответила: — Только попробуй. Рут только слегка усмехнулась, глядя на жену с хитрой улыбкой: — Поверь, я не только попробую. Фаско, махнув рукой: — Самин, тебе видимо действительно кольца мало, раз ты так усердно метишь свою жену. Рут, усмехнувшись: — Видимо, так и есть. Кольцо она явно воспринимает недостаточно серьёзно, раз решила подписать меня несмываемым маркером. Шоу, немного смягчившись, буркнула: — Я не хотела путать. Рут, мягко коснувшись её губ: — Тогда в следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты вообще никого не перепутала. Лис, хитро подмигнув: — Ох, чую, будет новая волна "уточнения принадлежности". Фаско, шутливо подытожил: — Если они друг друга ещё раз пометят, то потом мы увидим не Рут и Шоу, а ходячие объявления "собственность Гроувс". Лейла тихо усмехнулась: — Лишь бы счастливы были. Рут наклонилась к Шоу и с чуть хриплым голосом сказала: — А ты и правда думаешь, что я не найду способа сделать так, чтобы ты всегда знала, кому принадлежишь? Шоу, глядя прямо в глаза Рут, с вызовом произнесла: — А ты попробуй. Рут ухмыльнулась: — О, поверь, сладкая, я сделаю так, чтобы ты больше никогда не сомневалась. В этот момент в кухню вошёл Херш с огромным, футуристическим оружием в руках — длинная гладкая рама с полупрозрачной плазменной обоймой, выглядящая одновременно элегантно и угрожающе. Фаско, увидев это, отскочил назад: — Ты что, обалдел? Это что за хрень? Херш спокойно отрапортовал: — Новая разработка, мэм. Легче, точнее и с двойным калибром. Заказано для специальных операций. Доставлено сегодня. Рут подошла к Хершу, прищурившись, оценивающе проводя рукой по корпусу оружия: — Углеродное волокно с усиленной защитной оболочкой? На сколько выстрелов рассчитан плазменный блок? Херш коротко кивнул: — Полторы тысячи без перезарядки. Поддерживает смену режимов в зависимости от плотности цели. Шоу не отрывала взгляда от оружия, её глаза горели жадным блеском: — Это... Это прекрасно, — Не скрывая восхищения, она подошла ближе, — Господи, дай потрогать... Лис ехидно заметила: — Шоу, у тебя слюна на пол капает. Не будь такой предсказуемой. Фаско тихо пробормотал: — Чёрт побери, это что, пушка из "Звёздных войн"? Херш, не смущаясь, поставил оружие на стойку: — Мэм, прикажете протестировать? Рут кивнула: — Да, после завтрака. Убедись, что заряжено правильно. И, кстати... — она чуть нахмурилась, — Нужно заменить мебель на нашем этаже. Помнишь, я заказывала новую неделю назад? Херш коротко кивнул перед тем, как покинуть комнату: — Да, мэм. Что-то конкретное поменять? Рут устало выдохнула: — Всё. Шоу, не отводя глаз от оружия, тихо пробормотала: — Можно мне его попробовать, когда Херш закончит проверку? Рут повернулась к ней с лукавой улыбкой: — Если будешь паинькой — может быть. Фаско, понимая, что утро становится ещё более странным, схватил бутерброд и тихо пробормотал: — Вот уж никогда не думал, что однажды буду завтракать в компании социопата, её мамы, суперсолдата и кибер-оружия. Херш вошёл в гостиную через 10 минут с той же непроницаемой миной на лице, но на этот раз в его руках не было оружия. — Мэм, у нас срочные новости. Рут повернулась к нему, чуть поморщившись — отголоски утренней усталости ещё не ушли: — Что-то серьёзное, Херш? — Сегодня у вас политический саммит по цифровому суверенитету. Организатор — Лэнгтон. Повестка дня — контроль над цифровыми платформами и их влияние на общественное мнение. Начало через три часа. В комнате воцарилась тишина. Лис замерла с чашкой кофе у рта. Шоу сузила глаза, мгновенно став собранной. — Лэнгтон организатор? И я узнаю о саммите за 3 часа до мероприятия? — уточнила Рут с прищуром. — Именно так, мэм. Участвуют высокопоставленные лица и представители технологических корпораций. Событие закрытого типа, но ваше присутствие подтверждено в списке приглашённых. Лис фыркнула: — Вот ведь гениально. Лэнгтон решил собрать политиков, чтобы обсуждать контроль над цифровыми платформами. С чего вдруг? Рут криво усмехнулась: — Он явно что-то задумал. Лэнгтон никогда не действует в лоб. Но если он хочет использовать этот саммит как платформу для удара по мне — это его ошибка. Шоу скептически скрестила руки на груди: — И ты собираешься туда пойти? — Конечно, — ответила Рут спокойно. — Если Лэнгтон что-то задумал, я должна быть там, чтобы это пресечь. Шоу насмешливо подняла бровь: — А если это ловушка? Рут на секунду посмотрела на неё, затем улыбнулась: — Ловушки — моя стихия. Если он думает, что я просто приду и сыграю по его правилам — он сильно меня недооценивает. Лис, присев на край стола: — Ну да, если что — у нас будет план Б. Фаско хмыкнул: — Я так понимаю, мы будем в резерве на случай, если там начнётся хаос? Рут кивнула: — Финч и Лис — вы поедете отдельно и будете следить за всем происходящим. Лейла, Херш и Фаско — со мной. Шоу... Шоу сделала шаг вперёд, не отводя взгляда: — Я тоже иду. Рут сдержанно улыбнулась: — Сладкая, ты будешь на виду. Лэнгтон уже знает твоё лицо. Шоу упрямо: — Мне плевать. Я иду с тобой. Рут сдалась, коротко кивнув: — Ладно. Только, пожалуйста, без допросов с пристрастиями на публике. Лис хихикнула: — Да-да, Шоу, попробуй хотя бы раз обойтись без драк. Лейла, не сдержав смешка, покачала головой: — Самин, ну ты и упрямая. Шоу бросила на неё взгляд: — Лэнгтон не знает, на кого нарвался. Лис, не удержавшись: — Зато он точно узнает, если вдруг наткнётся на автограф "Шоу" на шее Рут. Рут с лёгким раздражением потерла шею: — Да, сладкая, кстати, спасибо за твоё художественное творчество. Это очень вовремя. Шоу, ухмыльнувшись: — Обращайся, зато никто не запутается. Фаско усмехнулся: — А если б ещё татуировку набила, вообще вопросов не возникало бы. Рут насмешливо: — Ну да, ещё и QR-код для полной идентификации. Шоу хмыкнула, очевидно, уже представляя эту картину. Рут медленно подошла к Шоу, наклонилась и тихо сказала на ухо: — Так и скажи, что ты собственница. Шоу ухмыльнулась: — Я и не скрываю. Лис усмехнулась: — Слушайте, вам точно на саммит, а не на очередное бракосочетание? Лейла посмотрела на Рут: — Ты уверена, что хочешь идти туда в таком виде? Рут спокойно кивнула: — Да. Если Лэнгтон хочет устроить спектакль — я помогу ему сделать его незабываемым. Херш коротко кивнул: — Машина будет готова через час. — Ладно, собираемся. Сегодня будет жаркий день, — подвела итог Рут, направляясь к своей комнате, чтобы переодеться. Час спустя. В машине. Чёрный электрокар скользил по улицам, поглощая шум города. Внутри царила странная, плотная тишина — смесь предвкушения, напряжения и незаданных вопросов. За рулём — Херш, как всегда непроницаемый, взгляд приклеен к дороге. На переднем сиденье — Лейла, изящно сложив руки на коленях, смотрела в окно, но время от времени бросала взгляд назад, на троицу, сидящую сзади. Шоу сидела посередине — плотно, тепло прижавшись к Рут, словно инстинктивно защищая свою территорию. Та не возражала. По её глазам было видно: она уже в боевом режиме, в голове прорабатывает сценарии, шаги, угрозы, слабости Лэнгтона. Фаско, привычно развалившись, всё никак не мог унять свою болтливость: — А вы заметили, что на всех таких мероприятиях они любят поиграть в псевдоинтеллектуалов? Начнут сейчас: «Цифровая этика, цензура, когнитивный суверенитет...» А в перерывах пьют шампанское и нюхают кокс в туалетах. Лейла сдержанно хмыкнула: — Дипломатично, Лайонел. Очень. Шоу не ответила — всё ещё рассматривала профиль Рут, словно надеясь разгадать её мысли. Финч и Лис были на связи из другой машины, оба молчали, слушая эфир. Только лёгкое потрескивание в ухе напоминало о присутствии. — Рут, — наконец сказала Лейла, не оборачиваясь. — Этот Лэнгтон... Ты не слишком спокойна. Он что-то значит лично? Рут медленно оторвала взгляд от окна. — Значит. Был когда-то гением. Теперь только тень. Фаско вздрогнул: — Постой, а это не тот... как его... шепчущий старикан, что говорил про «новую цифровую эру» и «доступ к правде»? Рут усмехнулась уголком рта. — Тот самый. Шоу нахмурилась: — И ты сказала, что у вас... история? Рут наклонилась вперёд, локти на коленях, голос стал спокойным, почти ледяным — предвкушающим. — Семь лет назад. Я была моложе. Дерзкой. Беспощадной. И, как оказалось, чертовски правой. Она чуть откинулась назад, прикрыла глаза, словно прокручивала старую киноплёнку. Флешбек, Лиссабон. Конференция FutureTech19. Международный саммит по будущему кибербезопасности и цифрового управления. Место: Centro de Congressos de Lisboa. В зале — 1800 гостей: технократы, чиновники, главы спецслужб, аналитики, инвесторы. Видеотрансляция на 43 страны. На сцену выходит Дэвид Лэнгтон — советник при Госдепартаменте США, в дорогом синем костюме, с репутацией «будущего архитектора цифровой стабильности». Его доклад — «Digital Sovereignty and Behavioral Infrastructure» — был анонсирован как «визионерский». Он строил планы создания единой цифровой платформы с централизованным управлением, якобы, ради безопасности. На деле — алгоритмизированное моделирование поведения населения. Его слайды — сухие диаграммы. Слова — «оптимизация», «безопасность», «прослеживаемость», «превентивное реагирование». Он говорил о динамическом управлении социальными импульсами и поведенческой упреждаемости. Зал слушал, не моргая. Кто-то — с восхищением. Кто-то — с тревогой. И тут — её голос. Из зала. Холодный, идеальный, точный. — Простите, но вы собираетесь описать механизм диктатуры или оставим это за кадром? Свет упал на неё — Рут, тогда ещё не легенда. Ей было 25. На ней был чёрный костюм без рубашки, только шелковый топ и остро очерченный воротник пиджака. Она сидела в первом ряду, нога на ногу, с планшетом в руках. — Мисс Гроувс? — нахмурился модератор. — Учитывая, что половина моделей, представленных на слайдах мистера Лэнгтона, основаны на украденных исследованиях RootNet, думаю, у меня есть право голоса. Зал замер. Лэнгтон покраснел. Он пытался парировать. — Я использовал только открытые источники… — Открытые? Тогда почему ваша модель динамической оценки гражданства — дословная копия нашей архитектуры доступа с весовыми коэффициентами по психометрии? Разве не вы год назад просили встречу с моими аналитиками? И я вам отказала? Она вышла на сцену без приглашения. Модератор попытался вмешаться — и получил от Рут одну из тех легендарных фраз: — Если мы говорим о будущем цифрового мира, не стоит перебивать того, кто его строит. Она встала рядом с Лэнгтоном и включила собственную презентацию. Там были те же графики, только с пояснением — что на самом деле стоит за словами «безопасность» и «оптимизация»: контроль, рейтинг доверия, ограничение доступа к информации, моделирование поведения. — Это не будущее, — сказала она, — это цифровой концлагерь в футуристичной упаковке. Когда она закончила, публика аплодировала стоя. Даже те, кто пришёл послушать Лэнгтона. На следующий день Forbes назвал её «новым мозгом Европы», а Лэнгтона — «архитектором потерянного доверия». Этот момент стал поворотным: именно после FutureTech19 Рут начала получать международные предложения, её стали приглашать как независимого советника в ООН, а RootNet перешёл от частной инициативы к стратегическому щиту для целых стран. Настоящее. Машина Рут и Шоу. В салоне воцарилась звенящая тишина. — И ты просто... показала это всем? — прошептала Лейла. Рут чуть кивнула. — Я объяснила, что он на самом деле имел ввиду. Всё в рамках закона. И добавила: «Мистер Лэнгтон, вы потеряли не только цифровой суверенитет, но и лицо. Вернуть одно без другого уже не получится». Фаско уставился на неё: — Ты просто... раздавила его? — Он исчез на три года, — спокойно добавила Рут. — Я была удивлена, что он остался при Госдепартаменте США. Теперь он собирает конференцию. И, судя по всему, хочет реванш. Шоу улыбнулась. — И ты собираешься дать ему это? Рут посмотрела в глаза жене. — Нет. Я собираюсь напомнить ему, почему он исчез. Херш, не оборачиваясь, произнёс: — Мы на месте. Машина плавно свернула к закрытому подъезду современного комплекса — всё стекло, холод и охрана. Камеры уже ловили их лица. Рут поправила манжеты и посмотрела на команду. — Запомните: здесь каждый взгляд — оружие. Каждое слово — сигнал. И сегодня мы снова напомним Лэнгтону, кто действительно контролирует реальность. Двери открылись. Время играть. Окружающие затаили дыхание. Первыми вышли Лейла и Херш — безупречные, как строгая аристократическая формула: сдержанная элегантность и военная грация. Следом за ними появился Фаско, немного небритый, в привычном серо-коричневом костюме, который почему-то смотрелся даже уместно на фоне всей этой буржуазной театральности. Но, конечно, всё внимание было приковано к задней паре. Рут вышла первой — в идеальном чёрном брючном костюме с идеальной посадкой и мягким, почти неуловимым блеском ткани. На ней не было ничего лишнего, кроме одного — автографа на шее, жирного, уверенного, дерзкого, написанного несмываемым маркером рукой той, что шла следом. Шоу — в тёмно-синем платье с длинными рукавами, открытой спиной, но закрытым декольте и распущенными волосами, будто бы специально спущенными по плечам, чтобы прикрыть собственные следы бурной ночи. Но лицо её — холодное, неприступное и в то же время восхитительно сексуальное. Она шла медленно, в ритме Рут, с лёгкой насмешкой в глазах, как будто напоминала: эта женщина — моя. Рут внезапно остановилась прямо перед ступенями и, не обращая внимания на камеры, притянула Шоу к себе за талию. Их тела соприкоснулись плотно, интимно, вызывающе. В затаившейся тишине Рут, почти лениво, опустила губы к губам Шоу и поцеловала её — не спеша, намеренно, с тем самым высокомерным шиком, с которым она подаёт ходы в политической партии или расставляет ловушки в дипломатии. Шоу едва заметно улыбнулась в уголках губ, отвечая на поцелуй. И, будто бы случайно, подняла руку, чтобы откинуть с плеча Рут густую прядь тёмных волос… тем самым полностью обнажив надпись на её шее. Яркие, чёткие буквы: "Шоу" — чёрным по коже, как клеймо, как подпись на бесценной картине. Шёпот и щёлканье затворов камер слились в одно. Рут хищно усмехнулась. — Ну что ж, дорогие, — произнесла она негромко, но так, чтобы микрофоны точно уловили. — Игру можно считать начавшейся. Реакция прессы была мгновенной — как толчок домино в стеклянной галерее. Микрофоны потянулись вперёд, будто голодные собаки, и журналисты, как по команде, начали выкрикивать вопросы: — Миссис Гроувс, правда ли, что теперь вы официально вместе?! — Надпись на шее — это новый политический месседж или… личный контракт? — Самин Шоу, вас устраивает такой уровень публичности ваших… отношений? Рут только мягко усмехнулась, взгляд её был ленивым, почти бархатным, но в нём читалась сталь. — Устраивает ли Самин? — переспросила она почти мечтательно. — Думаю, судя по почерку, более чем, устраивает. Щёлк. Щёлк. Камеры вспыхнули, фиксируя, как Шоу, ни на секунду не изменившись в лице, медленно придвинулась ближе к Рут и с ледяным спокойствием обвела глазами журналистов. Один взгляд — и самые голосистые замолкли. — Если ещё один человек спросит про мою личную жизнь, — прошипела она с улыбкой, не переставая смотреть в камеры, — лично узнает как ощущаются отметины на теле после наручников. — Достаточно, — твёрдо проговорила Лейла, встав между парами и прессой, как опытный адвокат в суде. — Присутствующие прибыли на международный саммит по вопросам цифрового суверенитета. А не для того, чтобы комментировать чьи-либо шеи. — Хотя, — не удержался Фаско, бубня себе под нос, — если бы у меня была такая шея, я бы тоже хвастался. Рут прижала Шоу ещё ближе и наклонилась к её уху, шепнув с лёгкой усмешкой: — А я ведь предупреждала, что игра будет громкой, сладкая. Шоу, не отводя глаз от журналистов, тихо ответила: — И это ты называешь началом? Снова вспышки. И, словно бы по последнему аккорду этого выхода, позади кто-то восторженно выкрикнул: — Кто автор надписи?! Это личный символ или провокация?! — Это клеймо, — спокойно бросила Шоу, ведя Рут за собой внутрь. — С гарантией качества. Высокие мраморные колонны фойе отбрасывали длинные тени, пока делегации стекались в зал. Мягкое гудение камер, низкий гул голосов и стук каблуков создавали напряжённую акустическую симфонию предстоящей дипломатической дуэли. Флаги, эмблемы, аккредитации, голографические дисплеи — всё было выстроено как на политическом показе мод, где каждая деталь несла код власти. Рут шла первой, уверенно, как хозяйка арены. Чёрный костюм подчёркивал всё, что должен подчёркивать, и скрывал всё, что Рут хотела скрыть. Почти всё. Автограф "Шоу" гордо и беззастенчиво красовался на её шее, несмотря на явно предпринятые попытки замаскировать его тональным кремом. Он проступал, как отпечаток страсти, как заявление: «Да, я владею своей жизнью. И своей слабостью». Шоу шла рядом, в своём тёмно-синем платье с распущенными волосами. В глазах — то самое выражение: «Попробуйте заговорить со мной — и вы пожалеете». Фаско, вечно чуждый таким мероприятиям, недовольно натягивал пиджак и шептал Лейле: — Дай угадаю. В зале нельзя материться и стрелять в потолок? Лейла, строгая и безупречная, как сама юридическая этика, прошептала в ответ: — Желательно. Хотя если кто-то ещё спросит Рут, откуда у неё на шее именная татуировка маркером — возможно, придётся вызывать пресс-секретаря. Зал был полон: президиумы, цифровые табло, зоны прессы. Лэнгтон уже прибыл. Белоснежная рубашка, жесткая линия подбородка, аккуратный галстук, хищный взгляд. Он вёл себя как идеальный дипломат: вежлив, собран, с едва заметной улыбкой. Но Рут заметила. Улыбка была выученной. Под ней дымилась старая ненависть. Как будто он до сих пор чувствовал привкус той пощёчины, которую она нанесла ему семь лет назад. В конференц-зале участники рассаживались по секторам. Голограммы мировых лидеров мелькали на огромных экранах. Тема дня — «Контроль над цифровыми платформами и их влияние на общественное мнение.». Рут сидела в центре делегации, за стеклянным столом, положив одну ногу на другую. Когда камера проехалась по участникам, кто-то из зала шепнул: — Это... надпись на её шее? Это же... — Да. "Шоу". Несмываемо, — улыбнулась, находившаяся рядом, Лис, тихо, почти с гордостью. Шоу смотрела на всех спокойно. Но когда один из журналистов перед включением трансляции всё же осмелился спросить: — Миссис Гроувс, вы знали, что на официальном мероприятии такие проявления личной жизни могут быть расценены как нарушение протокола? Рут медленно повернула голову, откинула волосы, глядя прямо в объектив: — Это не проявление. Это идентификация. И включилась прямая трансляция. Первый зал. Панельная сессия. На трибуне — флаг ООН, эмблемы крупных платформ, цифровой водяной знак саммита, вращающийся на фоне. В зале — делегации 36 стран, частные представители IT-гигантов, аналитики, военные, журналисты. Политический карнавал высшей лиги. Лэнгтон открывает сессию. Его речь — идеально выстроенный спич, с гладкими фразами и тонкими, почти незаметными уколами. — …мы должны помнить, что влияние платформ не должно подменять собой влияние государства. Платформа может быть инструментом, но не субъектом. Мы здесь, чтобы напомнить об этом. И… восстановить контроль. Кто-то кивает. Кто-то вежливо улыбается. Кто-то пишет в «Нью-Йорк Таймс». Потом — взгляд на Рут. Камера фокусируется на её лице, она не улыбается. Лишь скользит ногтем по краю бокала с водой. Ждёт. Модератор: — Миссис Гроувс, вы возглавляете платформу, которая, по неофициальным данным, влияет на более чем 400 миллионов человек ежедневно. Есть мнение, что вы уже перешли черту. Что вы скажете? Рут медленно поднимается. Пауза. Тишина. Зал ждёт. Она идёт к трибуне, не смотря на Лэнгтона. Встаёт. Тонкий микрофон — почти как гарнитура пилота. И только тогда она говорит: — Влияние — это побочный эффект доверия. А доверие — это побочный эффект правды. В отличие от многих, я не скрываю, кто я. Я не прячусь за аватарами, псевдонимами и сенаторами-призраками. Шум в зале. Шоу поправляет волосы. Лис делает скрин с экрана. — Я не верю в цифровой суверенитет, если его продвигают те, кто всю жизнь строил карьеру на лжи, манипуляциях и подменах. Люди не идиоты. И они это понимают. В этот момент Рут слегка поворачивает голову. Камера снова фиксирует надпись на её шее. Лэнгтон сжимает губы. — Да, на моей шее надпись. Это не стилистическая ошибка. Это правда. Такая же, как и отсутствие моего контроля над системой. И пока я ее защищаю — вы не покупаете правду. Пауза. В зале — аплодисменты. Не шумные, но уверенные. Лэнгтон улыбается, но взгляд у него стеклянный. Локация: закрытая лаунж-зона для делегатов уровня «чрезвычайно важные». На фоне — стекло от пола до потолка, панорама города, мягкий гул разговоров. Флэт у глинтвейна, всполохи пресс-фонарей сквозь матовое стекло. Рут стоит у окна, спиной к залу. Чёрный костюм струится по телу как шелк с клинком внутри. В одной руке — бокал чёрного кофе, в другой — тактильная карта с обновлениями по саммиту от Финча. Фаско шепчет Лейле: — Ну всё, она опять подожгла мир. Лейла, не поднимая глаз от планшета: — Зато красиво. Кстати, я пересмотрю пункт о клевете. Нам он сегодня может понадобиться. Лэнгтон, подходя к Рут: — Вы не изменились. Рут, не оборачиваясь: — А вы не эволюционировали. — Миссис Гроувс. — Он не улыбается. Но тон мягкий. Обманчиво. — Сенатор, — отвечает она. — Ваша речь… впечатлила многих. — Не «всех»? — Я предпочитаю не быть частью стада. Рут медленно поворачивается к нему. Взгляд — как лезвие скальпеля. На её шее всё ещё отчётливо видно “Шоу”. Лэнгтон с трудом не комментирует это. Она это видит. Ему — неловко. Ей — нет. — Вы когда-то были частью другого стада, — говорит Рут. — Помните, семь лет назад, Лиссабон, «FutureTech19»? Он замирает. — Вы вышли с докладом о цифровом контроле над популяцией. — Я не использовал таких формулировок, — напряжённо. — Но именно это имели в виду. Я просто... перевела ваши графики в человеческий язык. На сцене. Перед камерами. На четырнадцати языках. — Вы подставили меня. — Я расшифровала вас. Мир оценил. Он молчит. Та сцена и правда вошла в историю — как момент, когда молодой технологический эксперт в прямом эфире разрушила амбиции старого мира, обозвав весь его план «паноптической утопией для тех, кто сам боится быть увиденным». — RootNet, — добавляет она после паузы, — не следит. Она защищает. Мы не слушаем граждан. Мы охраняем сеть от таких, как вы. — Вы строите империю. — Я уже империя. Лэнгтон приближается. Едва. Рут делает полшага навстречу. Два титана. Один — с позолоченным прошлым. Вторая — с оружием будущего. — Вам не удержать всё, — шепчет он. — Вы одна. У вас нет государства. — А у вас — нет доступа к RootNet. Даже с международной повесткой. Он отступает. Рут оборачивается обратно к окну. — Удачного саммита, — бросает она. — Я, пожалуй, подышу свободным интернетом. Локация: Приватный брифинг-зал. Помещение тихое, обшито чёрным деревом, воздух пахнет кожей и кофеином. На столе — проекция саммита, пульсирующая линиями дипломатических решений и слабых мест оппонентов. Рут сидит на высоком стуле у круглого командного стола. На ней всё тот же костюм, но теперь без пиджака. Шея обнажена, надпись «Шоу» всё ещё бросает вызов не только приличию, но и глобальной политике. Шоу стоит у стены, скрестив руки. Волосы распущены, платье слегка помято. На губах — тень усмешки. Она знает, что вся планета уже обсуждает их с Рут, и это её устраивает. Лейла деловито листает досье на планшете. — Организаторы саммита не ожидали, что ты вытащишь тему паноптики. И уж точно не ждали, что Лэнгтон поплывёт на публике, — говорит она. — Он не поплыл, — поправляет Фаско из-за кофемашины, — он потонул. Сразу после того, как увидел на шее Рут имя её личной катастрофы. Рут поднимает бровь: — Шоу — это имя нового геополитического курса. Эстетичного, опасного и неизбежного. Шоу не выдерживает и фыркает: — Приятно быть частью манифеста. Лис, откинувшись на диван, смеётся: — Давайте честно. Всё, что вы сделали, — это вышли из машины, поцеловались, и устроили дипломатический дефибриллятор. Старики в кулуарах до сих пор подбирают челюсти. — Особенно после того, как Шоу "случайно" оголила твою шею, — вставляет Финч. — Это было театрально. И, увы, чертовски эффективно. Рут хищно улыбается: — У нас не было времени на кампанию. Поэтому мы вышли в эфир с телом. Херш входит, в руках — тонкий металлический кейс. — Всё готово к выступлению. Подтвердили прямой эфир в тринадцати странах. Лэнгтон собирается занять кресло модератора. — Хорошо, — коротко говорит Рут. — Тогда мы поднимем тему нейросетевого суверенитета. Пусть думают, что всё ещё могут контролировать реальность через кластеры данных. Шоу поворачивается к ней: — А ты не боишься, что он ударит публично? — Только если захочет снова проиграть. На этот раз — перед планетой. Финч щёлкает информационным графом: — Прямая трансляция через RootNet активирована. Зал защищён. Все данные выводятся на закрытые каналы. Но... Он замолкает. — Но что? — спрашивает Лейла, не поднимая глаз. — Лэнгтон не приглашал прессу. Их аккредитовала третья сторона. Камеры работают не только в прямом, но и в приватном режиме. У кого-то альтернативный брифинг. Рут медленно встаёт. Подходит к экрану, поворачивается к команде. В голосе — холодная концентрация: — Проверить источник. Проследить поток. Удостовериться, что это не подготовка к шантажу или сливу. Я не хочу, чтобы запись из кулуаров использовалась против нас — особенно та, где Шоу мило поправляет мои волосы. Шоу не сдерживает смех: — Я не была милой. Рут смотрит на неё. Долго. Глубоко. — Для публики ты была идеальной, сладкая. А ночью — преступлением, которое я бы совершила снова. Фаско поднимает руки: — Так, стоп. Можете оставить роман на потом? Нам ещё страну защищать. Рут поворачивается к зеркальной стене, поправляет волосы и смотрит на себя. Надпись всё ещё видна. Она уже не пытается её скрыть. — Пусть запомнят. В этом мире искажения — маркер истины важнее, чем клятва. Голограммы светятся в воздухе: схемы потоков данных, маршруты каналов, IP-тени. Финч перемещает пальцем слои, словно дирижёр цифрового оркестра. Лис рядом, молчит, но взгляд — острый, как хирургический скальпель. — Вот, — тихо говорит Финч, приближая фрагмент трафика. — Здесь вшито стороннее шифрование. Маршрут уводит за пределы хоста, на закрытый репозиторий. Рут, стоящая у высокого терминала, отзывается безэмоционально: — Кто? — Прямого имени нет. Но никнейм, фигурирующий в подписи ключа — Capellanus. Рут моргает медленно. Лейла поднимает глаза от планшета: — Латынь. «Капеллан». Служитель. Или… тот, кто отпевает. — Или — прячется под личиной морали, — добавляет Шоу тихо. Финч продолжает: — Он использует анонимную сеть. Но один из промежуточных серверов… был зарегистрирован через прокси, привязанный к старому контракту Langton CyberDefense. Архивный. Почти заброшенный. Но не удалённый. Лис хмыкает: — Ошибся на одном шаге. Типичная гордыня старого кодера. Фаско, ковыряясь в своём телефоне, внезапно замирает. — Эй… — поднимает он глаза. — А кто авторизовал новую запись в пресс-зале на вечернюю панель? — Мы не ставили. Только прямая речь Рут и защита по RootNet, — отвечает Финч. Фаско поворачивает экран к команде. На нём — кадр с камеры технического контроля. Женская фигура стоит перед зеркалом в гримёрке. Камера захватывает только частично, но достаточно, чтобы рассмотреть важное: руку ассистента, аккуратно прижимающую трафарет к шее женщины… и маркер, выводящий слово SHAW — и дальше уходит за край кадра. Шоу сжимает челюсть. — Это копия, — говорит она глухо. — Они готовят AG-а для выступления, а нас отвлекают прямым эфиром — резюмирует Рут. — Пытаются создать иллюзию… лояльности. Или посеять сомнение. От имени RootNet. — И, если она выйдет от твоего имени… — добавляет Шоу, не отрывая взгляда от экрана. — Тогда ты должна это контролировать, — заключает Рут. В голосе нет сомнений. В воздухе — напряжение, в голосах — металл. Финч разворачивает плоскую тактильную панель, поверх неё всплывает проекция зала: распределение сидящих, режим трансляции, тайминг. Над всем этим, почти незаметно, сигнал второго потока, отвлекающий эфир, который Лэнгтон развернул как дымовую завесу. — Он отвёл нам сцену на 22:00, — говорит Лис, глядя в тактильное окно. — Всё красиво: RootNet, нейросуверенитет, большая цифровая речь Рут. Только это не она. — Это AG-a, — подтверждает Финч. — Система подтвердила биоскан, но в фоновом слое голос совпадает только на 89%. Не Рут. Фаско, растянувшийся в кресле, криво усмехается: — Значит, вся эта хрень с прямым эфиром — просто фейерверк, пока клон выходит под фанфары? Шоу, сидящая в углу с холодным лицом, кивает. — Он хочет, чтобы мир аплодировал ей. А не Рут. — Но это не сработает, — Рут говорит это спокойно, с ледяной чёткостью. — Потому что у меня есть ты. Шоу поднимает взгляд. Их глаза встречаются. — Второй раз, — произносит Рут. — Отвлечёшь её, как тогда. Она всё ещё верит, что ты спутала её со мной. — Ты уверена, что она поведётся? — спрашивает Лейла. — У неё уже был инцидент с Шоу в машине. AG-a может сорваться. — Пусть сорвётся, — отвечает Рут. — Но не на сцене. Шоу встаёт. Глубоко вдыхает. — Скажи прямо. Я должна отвлечь её или остановить? — Ты должна… сломать иллюзию, — шепчет Рут, подходя ближе. — Дать понять, что она — не я. Что ты не выберешь её. Даже под гипнозом. Мы допустили ошибку, когда дали ей понять, что меня можно заменить. Теперь она здесь. Лис смотрит на них с каменным лицом, затем шепчет: — 28 минут до выхода. Пора запускать параллельный протокол. AG-a уже вышла из гримёрки. Финч смотрит в проекцию: — И кто бы сомневался. Камеры отключались на 6 минут. Именно столько нужно, чтобы нанести надпись на шею. Шоу берёт из рук Лейлы наушник, надевает его. Зеркальный образ Рут в её глазах — холодный, уверенный. И сексуальный. — Я не выживу, если она снова на тебя прыгнет. — усмехается Фаско. — Нам ещё надо выяснить, кто за этим стоит. — Она не прыгнет, — роняет Шоу. — Теперь я знаю, где у неё слабые места. Рут улыбается хищно, почти не заметно: — Только не перепутай, сладкая, где слабые — у неё, а где — у меня. Финч поднимает голову от панели: — Время до начала — 27 минут. Нам нужно решить, кто и когда будет на сцене. Если AG-а готовят — Лэнгтон играет в двойное дно. Рут подходит ближе. Молча, сдержанно. Её пальцы касаются проекции "Capellanus", висящей в воздухе. — Лэнгтон шепчет с тенью. Мы ответим громко. И с огнём. 25 минут до выхода. Шоу стояла перед зеркалом в уборной, выпрямив плечи. Платье — строгое, глубокого тёмно-синего оттенка, плотно облегающее фигуру, с длинными рукавами и высоким воротом. Оно идеально скрывало следы вчерашнего «наказания», но не могло стереть воспоминания. Волосы — распущены, свободно спадали на плечи. Лицо, как всегда, непроницаемо, но в глазах — та самая искра, за которую Рут готова была сжечь весь мир. Рут подошла сзади, не издав ни звука, и на мгновение задержалась, будто что-то внутри неё ещё боролось. Потом шагнула ближе. Пальцы легко скользнули по талии Шоу, проскользнули по бедру — почти не касаясь ткани, но достаточно, чтобы сердце пропустило удар. — Только на этот раз, сладкая, — прошептала Рут у самого уха, — ты идёшь рядом с ней под контролем. Моим контролем. — Я в курсе, — спокойно ответила Шоу, глядя на отражение. — Никто никого больше не перепутает. Рут ухмыльнулась. В следующую секунду её пальцы уже крепко зажали челюсть Шоу, и она резко, яростно впилась в её губы, оставляя след — не просто от поцелуя, от укуса. Вкус крови на мгновение прорвался сквозь всё остальное. Губы Шоу приоткрылись от неожиданности, но она не отстранилась. — Если вдруг ты снова решишь поиграть в амнезию и позволишь той… реплике... подползти к тебе ближе, — прошипела Рут, — вспомни, кто оставил этот след. Это будет только начало. Поняла, сладкая? Шоу провела языком по губе, почувствовав пульсирующую боль — и желание. — Поняла, миссис Гроувс, — выдохнула она с лёгкой усмешкой. — До крови — это уже аргумент. Рут ещё на секунду задержала взгляд. Та самая ревность, тёмная и яростная, пульсировала в её зрачках. Ей хотелось закрыть Шоу в башне, запереть от мира — но выбора не было. — Под наблюдением. Под моей фамилией. С моими отметинами. — Рут выровнялась. — Пошли. У нас игра.