Тихий вопль

«Пишу я Вам это с опаской. Никому и никогда я не рассказывал о своих снах в столь интимных подробностях — это казалось неуместным и неправильным. Да и кому в целом мире есть дело до страшилок, что приходят по ночам? Но я решил рискнуть… Сознание мое распирает от нагнетающей обстановки. Сны становятся все более и более реалистичными. Я стал отчетливее ощущать прикосновения. Иногда мне кажется, что это не просто образы моего сознания. Кажется, что я натурально телепортируюсь в другую вселенную и живу короткую ночную жизнь там. И в том, другом мире, свои правила и законы, которые по-своему правильны. Хотя для нашей вселенной это, несомненно, дикость. Мне бы так хотелось верить в это… И ведь это всего лишь ночные образы, что таятся в моей голове. Не думаю, что это что-то сверхсекретное… В любом случае… не подумайте ничего плохого обо мне. Я не болтун. Темнота. Тишина. Я чувствую дрожь по всему телу даже сквозь пелену сна. И я предчувствовал его. Снова это знакомое чувство раз за разом окутывает меня. Я знаю этот сон наизусть. Клянусь, я видел его сотни раз, но, словно надоевшую новогоднюю комедию, пересматриваю вновь и вновь. Просто не могу заставить себя открыть глаза и спугнуть кошмар. Вообще… можно ли повергнуть в ужас то, что создано ужасать? Наверное, нет, оттого и я никогда не мог просто взять и перестать смотреть (или перестать видеть?). Я знаю, возможно, глупо звучит все это… Как-то неестественно и притворственно. Наверняка Вы подумаете, что я выдумал это, чтобы восхитить Вас (было бы чему восхищаться) или привлечь внимание, однако все это правда. Так было на самом деле. Так происходит наяву в моей личной неяви. Я вижу все от первого лица, собственными глазами, будто бы играю в компьютерную игру. Все вокруг в тумане. Кажется, это поздняя ночь или раннее утро. Шепот, будто бы кто-то что-то яростно обсуждает за моей спиной, однако, как бы я не оборачивался, никого так и не разглядел. Кто-то держит меня за руку. Я чувствую это, но вновь, будто слепец, не вижу ничего, кроме белесой пелены тумана и серо-черного пространства. Возможно, Вам покажется, что я был на болоте и сейчас мне привидятся какие-нибудь мерзкие существа, что загоняют меня в угол и резко нападают, но все отнюдь не так. Я бы и рад был встретиться с несуществующими тварями. Даже они приятнее людей. Невидимая рука тянет меня вглубь тумана. Все тело покрывается мурашками от пробирающегося под кожу ветра. Он усиливается. С каждым шагом гул воздушных потоков становится все громче и громче, я уже не слышу никакого шепота, а постепенно и звуки собственных шагов перестают доноситься из-под ног. Я прикрываю лицо руками, чтобы пепел не попадал в глаза. Паника окутывает разум и тело, я не понимаю, что делать, куда идти, как скрыться от бушующего ветра и всей этой пыли. Туман сменяется дымом. Кашель вырывается из груди; глаза слезятся или я плачу — уже никак не разобрать. Чем ближе я подхожу к этому, тем острее ощущаю жар. Лицо и руки обжигает что-то неизвестное, что ждет меня впереди. Я чувствую, будто кожа моя сыпется, будто бы превращается в пепел и является этому миру в виде серого песка, распадаясь на тысячи мелких частичек. Ноги подкашиваются. У меня будто бы не остаётся ни одного шанса на то, чтобы выжить. Будто бы этот тупой кошмар станет последним, что я увижу в своей жизни. Да и что это была за жизнь вообще? Жить под указкой отца, боясь одного лишь его сурового взгляда? Или слепое следование несуществующей мечте, которую я придумал лишь для того, чтобы бытие поинтереснее казалось? Забавно. Все эти мысли приходят в мою голову каждый чертов раз, как этот блядский кошмар является в ночи. Все это я думаю, пока иду в темноте под вой ветра, чувствуя, как буквально рассыпаюсь с каждым новым шагом. Я медленно сливаюсь с этим миром. Становлюсь его частью. Сколько я так иду уже? Сутки? Двое? Вечность кажется секундой по сравнению с длительностью дороги моей на пути к Аду. Больше не могу… Я падаю на колени, а вместе со мной опускается дым: сначала к земле, а затем рассеивается по сторонам, исчезая за горизонтом. Тишина. Ночью я не слышу ничего. Даже собственное дыхание пропало, сердцебиение улетучилось куда-то следом за дымом. Руки уже ничто не обжигает, а дышать резко становится легко. Неужели нужно было просто сдаться? Не мучиться, не пытаться преодолеть, а просто оставить бессмысленные попытки и поддаться шепоту? Ведь не стоит лезть туда, где тебе не место. Но дыма-то без огня не бывает. Огромные столбы языков пламени охватывают все вокруг… Весь мир пылает! Я ошибался? Это расплата за трусость и слабость или за то, что я так долго шел против ветра? Все вокруг озаряется ярко-красным светом. Жарко, душно, страшно. Кожа начинает гореть, волосы опаляются, но… всего этого я уже не чувствую. Я вижу женщину... Она не горит, но ей больно: кожу облизывают языки пламени. Пахнет жженой плотью, воздуха для меня почти не осталось. Все, о чем я могу думать, это то, как она там, вдалеке, пытается кричать, но изо рта ее не выходит ни звука. За мгновение лишь тело ее, искривившееся в обезумевшем оре, оказывается прямо передо мной. У моего лица. И крик ее вырывается из глотки, и уши мои... Мои уши просто не могут выдержать этого вопля. Она истошно кричит, а затем тихо шепчет что-то вроде «Мой маленький вороненок… Мы приютим его». И проснуться я смогу только в тот момент, когда, не выдержав обезображенной картины, закрою глаза. Лишь в тот момент я просыпаюсь в реальности. Вот… вот, что мне снится почти каждую ночь на протяжении всей жизни. Либо не снится ничего, либо этот кошмар мучает сознание мое ночами. Безликий Путник, это не для жалости я Вам рассказываю. Просто тяжко скрывать то, что пытает мое нутро. Простите, если напугал. Надеюсь, это не покажется Вам отвратительным.» Тэхен жмет кнопку «Отправить» и в следующее мгновение начинает сожалеть о содеянном. Не стоило рассказывать все так подробно… Слишком уж сильно он открылся. Вот уже как неделю Юнги и Тэхен списываются. Сначала рассказывали друг другу о том, как прошли последние три года. Юнги поделился своими впечатлениями о работе барменом, а Тэхен — об учебе в институте. На первый взгляд казалось, что это банальные диалоги для галочки, но на самом деле интерес был большой и неприкрытый с обеих сторон. Юнги было приятно, что у него есть такой преданный читель, который доверяет ему. Он даже и не знал, что простого анонима из интернета можно помнить так долго… Казалось, у Тэ должны были появиться новые заботы и впечатления, и в таком случае Безликий Путник остался бы просто приятным знакомством из детства. Но вот оно как обернулось. Для Тэхена Юнги значил намного больше, чем даже сам Юнги значил для себя. Поэтому узнавать что-то новое о своем уже повзрослевшем преданном фанате было интересно. Даже то, как Тэхен пишет, какими словами и оборотами пользуется, сильно отличалось от того, что было семь лет назад. Этой предоставленной возможностью наблюдать, как человек растет буквально на глазах, Юнги очень дорожил. Поэтому отвечал искренне. Тэхен, хоть и пытался скрыть прежний восторг от любимого автора, все равно в душе визжал, как девчонка, от каждого нового сообщения. Он чувствовал, что все это не зря. Сначала ему просто хотелось в это верить: в красивую историю, которая бывает разве что в книгах и фильмах; но сейчас он действительно чувствовал, что что-то поменялось. Возможно, дело было в том, что Тэхен повзрослел и Юнги уже не боялся рассказывать ему про то, какие вкусные коктейли он делает на работе, какие любит сигареты и как тяжело было справляться в академии, в которой учился на профайлера. Конечно, всех этих диалогов все еще было недостаточно для того, чтобы они полностью поняли друг друга и узнали нечто сокровенное, но все же, Безликий Путник и преданный читатель, очевидно, стали ближе. Намного ближе.

***

Утро (для всех — пять вечера) у Юнги не задалось. Поздняя смена в баре давала о себе знать темными кругами под глазами и замученным взглядом, что оценивающе смотрел на Юнги из зеркала. На самом деле, Юну было плевать на то, как он выглядит. Все равно работает он либо по ночам дома, либо по ночам в баре. Либо без людей, либо почти без света, что его абсолютно устраивало. А вот то, как он пах, не совсем. Поэтому, полчаса в душе Юнги провёл с удовольствием. Горячее кофе, пару сэндвичей, и вот Юнги, сгорбившись, сидит за компьютером, громко выбивая ритмы по клавиатуре, чтобы затем эти самые ритмы сливались в слова, в предложения, в главы и целые романы. В последние несколько лет Юн редко публиковал что-то. Он работал над большой книгой, которая, по его мнению, заслуживала мгновенной публикации на сайте, а не по частям. Ему хотелось выложить работу целиком в одночасье. Поэтому писал в стол, складируя главы в отдельной папке. Одна и та же песня играет на повторе уже в тридцатый раз. Юнги и забыл, что вообще что-то слушал на фоне — настолько сильно он погрузился в «писанину» (так он небрежно называл свое творчество). Но вся его концентрация в миг рассеивается, стоит звуку уведомления громко прозвучать в наушниках. Юнги вздрагивает и убирает руки от клавиатуры, затем уставше потирает ими глаза и открывает диалог с зефирным читателем. Юн улыбается. Утро перестало казаться таким уж неудачным. Но ненадолго… — Блять… Что это за хуйня? — дрожащим голосом шепчет Юнги, в который раз перематывая страницу вверх. На лице Юнги ужас. Глаза его выражают полное непонимание. Он перечитывает сообщение Тэхена уже в двадцатый раз, не веря собственным же навыкам чтения. Может быть, он резко разучился понимать язык? Нет, все правильно… — Бред, это полный бред, блять, — Юн хватается за голову, тревожно кусает губы. Глаза его бегают по комнате, затем вновь он перечитывает письмо уже вслух, чтобы точно не ошибиться. Это настолько невозможно, что кажется просто галлюцинацией в матричной системе. Воспоминания нахлынули. Срочно нужно было что-то предпринять. Юнги в панике хватается за телефон и отправляет сообщение Намджуну: «Привет. Через час в баре. Это срочно» — Блять, это пиздец как срочно, — сам себе бормочет Юнги. Быстро копирует сообщение Тэ, добавляет в отдельную папку на рабочем столе компьютера. Он всегда был параноиком, и сейчас это его паранойя взлетела до космических цифр — издержки профессии. Юнги закрывает все вкладки, а письмо юного фаната печатает на принтере, после удаляя файл на компьютере. Юнги резко открывает и закрывает ящики комода один за другим, ища то, о чем уже давным-давно предпочел бы забыть. Но сейчас это не просто совпадение. Это знак — в этом писатель был уверен. Дрожащими руками он держит помятую папку с немногочисленными листами. В них хаотичные заметки, которые пять лет назад многое изменили в жизни Юнги и Намджуна. Заметки, которые остались лишь как неприятные отголоски прошлого. На улице шел проливной дождь. Мрачные улочки Лостэрна заливало, на брусчатке неумолимо быстро образовались лужи-озера, с крыш стареньких домов стекали большие напоры воды. Кроссовки Юнги хлюпали, одежда промокла. Главное, что папка не намокла. Сейчас это важнее всего. Возле маленького бара, в окнах которого горел приглушенный теплый свет, был припаркован черный байк, накрытый сверху непромокаемым чехлом. Юнги открывает дверь заведения. Колокольчик звонко оповещает о новом посетителе. — Привет, — быстро проговаривает запыхавшийся Юнги и садится напротив своего друга. На столе рядом с Намджуном кружка пива, а рядом с Юнги – стакан с виски. Они уже на протяжении многих лет, не сговариваясь, заказывают друг другу одно и тоже. Рядом с другом, на соседнем стуле лежат байкерский шлем и косуха, на них – капли дождя. Юнги отряхивает волосы от воды и достает из-за пазухи папку. Он держал ее там одной рукой, чтобы она не промокла. Лицо Намджуна моментально кривится. — Ну привет. Ты нахуя это с собой притащил? — Нам кивком указывает на папку. — Ты не поверишь, — начинает Юнги, но друг его тут же прерывает: — И не хочу верить, Юн. Я спрашиваю. Нахуя. Ты. Это. Взял? — в такт словам Намджун тычет пальцем в папку. — Блять, ты меня сегодня слушать собираешься или нет? Зачем вопросы задаешь, а ответить не даешь? — Юнги хмурится, а затем, глубоко вздохнув и глотнув виски, начинает рассказ. — Помнишь мальчика, который мне писал иногда? Ну, мелкого, с сайта. — Допустим, — вскидывая брови, говорит Намджун и делает пару больших глотков. — На, глянь. Внимательно читай. Это пиздец, — Юнги достает распечатанное письмо Тэхена и протягивает байкеру. Пару минут скучающие глаза Намджуна торопливо бегают по строчкам текста, с каждой секундой становясь все круглее. — Чего? — Намджун резко поднимает взгляд на друга. — Ну! Ну, я тебе о чем! Ни о чем не напоминает тебе? М? Например, о том, как мою мать и отца сожгли, — сквозь зубы проговаривает писатель. — Тихо, успокойся, — Намджун пододвигает стакан с виски поближе к Юнги. Лед звонко ударяется о стенки стакана, — Выпей и выдохни. Может, просто совпадения. У мальца явно с головой не в порядке что-то. — Какое, к черту, совпадение, Нам? Он… — Юнги выпивает, оглядывается по сторонам, наклоняется ближе к другу и говорит еще тише: — Он буквально описывает… Все то, что было. Шепот за спиной, тишина, огонь и «вороненок»… Вороненок, Нам. Только мама так называла меня. А фраза «Мы приютим его»? Мне было восемь, когда я нашел птицу-чертову, крыло у нее сломано было. И мама сказала, что мы вылечим его и он вновь летать сможет. Нормальные «совпадения»? — Хорошо, окей, предположим, что это действительно похоже. Ну и что? — А то, что все эти годы я был прав. Прав, Намджун. Не просто пожар это, не просто несчастный случай. Это первая реальная зацепка за столько лет, я просто не могу взять и выбросить ее в помойное ведро, будто это ничего не значит! — Юнги хотел было ударить по столу, но воздержался. Привлекать внимание он точно не хотел. — Вот что я тебе скажу, — Намджун брезгливо отодвигает папку подальше от себя, — Не надо лезть в это дерьмо. Ты же помнишь, чем все закончилось пять лет назад? Надо оно тебе снова? Ты и так не шикуешь, спрятался в берлоге своей, как медведь во время спячки. Работу потерял, хотя успешным профайлером стать мог. Мало тебе приключений в жизни, что ли? Или я. Я, что ли, хорошо живу? Участковым, конечно, ахуенно работать, пьяных бомжей по углам разнимать, ммм... О да, это именно то, о чем я мечтал. Успокойся, говорю, и забудь про все это. Мы и тогда ошиблись, и сейчас ты ошибаешься. Юнги хотел было что-то сказать для отпора, но замолчал. Друг был прав. Намджун нервно перебирал в пальцах край перчаток, которые никогда не снимал. Он говорил, что в них ему намного спокойнее, а Юн и не задавал вопросов. — Возможно, мне стоит с ним хотя бы встретиться? — С кем? С мальчишкой? — Намджун саркастически хмыкает, — Ты совсем спятил, друг. У пацана и так хуйня какая-то в жизни происходит, ты еще ему углей подбросить хочешь, чтобы он вообще в жопе оказался типа? Все с головой в порядке? — Блять. Общайся нормально со мной. Я тебе не подружка, — Юнги бросает на Намджуна суровый взгляд. — Прости… — Намджун тяжко вздыхает и подпирает рукой лоб, — Да я просто не хочу, чтобы ты натворил невесть что. Мне же потом все это тоже разгребать придется. Мы обещали с тобой не лезть во все это… Юнги молчит. Как и всегда. Это его естественная реакция на любой источник раздражения или стресса уже много лет. Дождь за окном почти прекратился. Намджун что-то тихо бурчит себе под нос, а затем берет балаклаву и натягивает ее на лицо. Оставляет купюры на столе и встает, взяв в руки шлем. Накидывает кожанку. — Короче, просто забудь. И… я не знаю, сожги эту папку, что ли, — Байкер подмигивает остолбеневшему другу и направляется к выходу. Юнги провожает его взглядом. Намджун снимает чехол с мотоцикла и стряхивает его от капель дождя. Надев шлем, он заводит байк и, последний раз махнув другу, с шумом уезжает, оставив после себя горькое послевкусие правды. Юнги закатывает глаза и просит повторить виски. Нет, так просто все это нельзя оставлять. Писатель устремляет свой взгляд на закрытую папку, поверх которой лежит распечатанное письмо Тэхена. Юнги открывает ее, рассматривая вырезки из газет и многочисленные заметки, которые он делал вместе с другом… на одной из фотографий было бездыханное тело маленькой девочки. Юнги прикрыл глаза и захлопнул папку. Забыть нельзя написать.

***

— Оооо! Я так и знал, что тебя возьмут на этот концерт! — Чимин тормошит и обнимает Тэхена, — У тебя просто невероятные стихи! Неудивительно, что жюри в восторге были, — Тэхен механически улыбается Чимину. Мысли его заняты совершенно другим. — Да ну… Не преувеличивай. Просто никто больше из четверокурсников не согласился в этом учувствовать, а им хоть один нужен был. — Ну… ну и что? Это же не значит, что ты плох! — Чимин потягивается и плюхается в кресло. Дотягивается до сумки и достает продукты, раскладывая их на столе. Тэхен не мог действительно порадоваться победе в отборочном конкурсе, потому что боялся реакции Безликого Путника. Он торопливо открыл ноутбук и зашел на сайт. Сердце тревожно отстукивало ритм. Тэ нервно облизал губы и кликнул на окошко с диалогом. «Я прочитал твое письмо… Зефирка, у меня очень много вопросов. Как давно тебе снится этот кошмар? Это какое-то твое воспоминание? Сон просто ужасный… Очень страшный. Даже представить не могу, какого тебе видеть его каждую ночь и проживать все это вновь и вновь...» Улыбка озарилась на лице Тэ. Путник не отверг его и не посчитал, что Тэхен сумасшедший! Это ощущалось, как маленькая победа. Теперь и то, что он выиграл в конкурсе, чувствовалось намного ярче. Резко очень захотелось поделиться этим с Путником. И доверия сразу же стало намного больше. «Сколько себя помню снился… Нет, у меня в жизни никогда не было ничего подобного. Никто не умирал, никогда не сгорал… Даже представить не могу, откуда мое сознание берет подобные образы. Да и зачем… Не знаю. Знаете, сегодня я выиграл в конкурсе и меня выбрали как одного из участников летнего концерта в нашем институте! Через неделю я буду читать собственные стихи на сцене. Это так здорово)» — Через неделю… Стихи на сцене… —Опьяненный Юнги читает вслух. Хмыкает и бросает беглый взгляд на папку.