Повелитель драконов

***

      Драко стоял посреди Лондона, всматриваясь вдаль пустых улиц. Сердце тревожно билось в груди, а мысли вновь и вновь возвращались к одному человеку - Гермионе Грейнджер. Сколько лет прошло с тех пор, как они были вместе? Десять. Ощущалось как вечность.       Ему казалось, будто он вернулся домой лишь ради нее одной. Каждый уголок города напоминал о счастливых моментах прошлого. Но стоило сделать первый шаг навстречу...Она отвернулась, окинув равнодушным взглядом.       — Почему же так больно снова видеть тебя, зная, что ты меня больше не хочешь знать?       Она избегала встреч, ловко скрывалась в толпе невыразимцев. Ее взгляд теперь был холоден и далек, словно они вообще никогда не знали друг друга так близко.       Драко спасался теплыми воспоминаниями из их прошлого. Теми, где ее глаза лучились любовью к нему, где она пальчиками пробегалась по его острой скуле и называла его красивым. Где она призналась, что его глаза понравились ей еще с той далекой первой встречи в Хогвартс Экспрессе.       Десятилетие он спасался воспоминаниями их любви.       — Гермиона. — тихо произносил он ее имя, сжимая пальцы в кулак.       Это было трудно признать, но он понимал: прошлое ускользнуло, и вернуть его уже невозможно. Но принимать новый, холодный и одинокий мир, пропитанный тяжёлыми мыслями, он не собирался, не мог смириться с этим. Его глупое, упрямое сердце по-прежнему верило, что судьба однажды подарит ему шанс. Шанс всё объяснить, что он сможет вымолить прощение.       Он хотел доказать ей, что стал другим — лучше, сильнее, мудрее. Он уже не тот трусливый мальчишка в плену страха и сомнений. Что ему давно не важен статус, ни наследие, ни фамилия — лишь он сам, без масок и предрассудков.

***

      Аппатировав в мэнор, он направился в свою комнату, по пути обновляя чары немоты на портретах предков.       Драко, как любил выражаться его отец, "по-плебейски" растянулся поперек кровати, с безразличием уставившись в потолок.       Время тянулось медленно, а с ним и тяжесть воспоминаний, которые будто каменным грузом давили на грудь. Мысли обыденно прокрадывались в его голову: возможно, стоит вернуться в свою квартиру в Лондоне, как только мать освоится и он сам убедится, что Люциус не стал сумасшедшим после десятилетия в Азкабане.       Отец... уже не тот Лорд Малфой. Старик перед ним иссох, как будто с каждым годом терял не только силу, но и былое величие. Глаза - тусклые, лишенные того холодного блеска, который когда-то был непреложной частью его характера. Драко пытался вспомнить, когда именно этот блеск погас.       Он помнил Люциуса разным: строгим и властным, ловким и умным, неумолимым и гордым в своей ярости, и в то же время - уязвимым подле Нарциссы, потерянным и подавленным в последние дни войны, растерянным на суде. Но это… потухшее, безжизненное существо перед ним – было чуждым.       Драко все еще помнил, как восхищался отцом в детстве, как пытался подражать ему, как боялся его в подростковом возрасте, как ненавидел на грани восемнадцати лет, когда все идеалы рухнули. Если бы кто-то спросил его, что он ощущает, находясь рядом с этим человеком, возможно, он бы ответил — обиду. Больную и глубокую, отравляющую каждую клетку тела.       За те двойные стандарты, за хитрые маневры, за все те идеалы, которые ему навязывали, за слезы матери, за все те годы, когда он был мальчишкой, а отец — авторитетом. За отсутствие поддержки, когда он особенно сильно нуждался в Отце.       За все, что привело их в этот ад — за войну, в которую они оба вляпались по его вине. За то, что их жизнь стала лишь чередой разрушений.

***

      — Ты Малфой. Соответствуй!       — Ты Малфой - это привилегия!       — Не пристало водить дружбу с сомнительным отпрыском Забини. Обрати внимание на юного мистера Гойла.       — Ты Малфой, сын! Тебя не могла обойти какая-то грязнокровка!       — Поттер опасен! Он лжец! Мальчишка жаден до славы.       — Уизли, жалкие оборванцы-предатели крови!       — Ты должен повиноваться, Драко! Темный Лорд оказывает нам честь.       Ему сложно было признаться даже самому себе, но он ненавидел отца за отсутствие.       Когда Люциус отворил двери Мэнора перед Темным Лордом, словно подчиняясь какому-то неизбежному, но неизбывному злу, он нарушил не только его мир, но и весь уклад их жизни. Пожиратели, как темные тени, вошли в их дом, а сама атмосфера мгновенно наполнилась угрозой и насилием. Драко ощущал, как земля под ногами сотрясается - его мир с каждым днём терял свою прочность.       Он больше не видел в отце опору и поддержку, защиту отделяющую их с матерью от всех проблем.       Когда Темный Лорд, с холодной усмешкой на губах, отправил юного Малфоя на неминуемую смерть, приказав убить величайшего волшебника всех времен — Дамблдора, как наказание за ошибку его отца в Отделе тайн, Люциус молчал. Он лишь низко склонил голову, словно под тяжестью невидимой кары, и оставался тишине. Его взгляд был пуст. Он знал, что его Повелитель отправляет зеленого мальчишку на задание, которое заведомо обречено на провал.       Но не молчала Нарцисса. На свой страх и риск она умоляла.       — Он ведь всего лишь ребенок, мой Лорд!       — Он еще мальчик, пощадите!       Волан-де-морт нашел ее мольбы оскорбительными.       В эту же ночь Темный Лорд отправил Люциуса из мэнора на сомнительное задание, а сопротивлявшуюся Нарциссу выволокли из покоев оборотни. Драко помнил, как бросился к ней и получил свой первый Круцио от Повелителя.       Признаться, единственное, за что он всегда будет благодарен сумасшедшей Белатриссе, — она вступилась за сестру, отстояв её честь.       Не для кого не секрет - оборотни падки на женщин. Они насиловали всех без разбора, порой прямо в процессе пожирая плоть жертв. Юного Драко вывернуло под ноги Снейпу, когда он впервые увидел развлечения Сивого.       Отец, конечно, узнал о случившемся едва успев вернуться.       Лорд сообщил ему об этом за завтраком, в общей гостиной, не скрывая любопытства, наблюдал, как все краски стремительно исчезают с лица блондина. И этот взгляд, как будто изнутри, медленно выжигающий его лицо, был тем самым подтверждением - всё потеряно.       Мать, впрочем, не подала виду, но в её движениях чувствовалась некая вязкость, как будто каждый шаг давался с трудом. Она надела свое традиционно закрытое платье. Манжеты платья прикрывали кожу, но Драко знал — на её руках просвечивали синяки — отпечатки боли.       — Твоя жена должна знать свое место, мой скользкий друг, — проговорил Лорд с таким холодом в голосе, что от этих слов в комнате потемнело. — Если ты не справляешься с её воспитанием, Фенрир любезно предложит свою помощь.       — Да, мой Лорд, — ответил он, едва сдерживая дрожь в голосе, словно эти слова были последним издыханием его воли.       Глаза матери потухли. Для Драко в то же мгновенье фигура отца в лице Люциуса Малфоя умерла. Он больше не был тем, кто мог бы быть примером, опорой, защитой.       Люциус Малфой стал символом сломленного идеала, с которым Драко больше не мог примириться.

***

      Тихий треск заставил Драко резко вскинуть голову. В дверях появился маленький домовик с письмом.       — Хозяин Драко, — тихо произнесла Тинки, протягивая письмо с тем трогательным, почти неуловимым почтением, которое обычно можно было встретить лишь в старинных сказках, — Тинки была в совятне, вам доставили сегодня.       — Спасибо, Тинки, — сказал Драко, едва заметно приподнимая уголки губ, когда взгляд его остановился на изысканно отделанном кружевном воротничке и лёгком, почти невесомом платье, словно сотканном из облаков. — Ты очень хорошо выглядишь.       Домовик застыла на мгновение, её большие, как у ребёнка, глаза наполнились смущением.       — Хозяйка Нарцисса так добра к Тинки, — сказала она, её голос стал чуть тише — Она купила Тинки много тканей, и Тинки сшила это платье.       Тинки легонько провела ладонями по ткани, словно любуясь каждым стежком, после чего сделала крохотный поклон, почти не касаясь пола.       — Тинки не будет отвлекать молодого господина, — произнесла она с искренним уважением. И с тем же тихим шорохом исчезла, оставив Драко наедине с его мыслями.       Все домовые эльфы, когда-то порабощенные волей своих хозяев, теперь были освобождены, и жили, следуя собственной воле. Они заключали трудовые договоры, имели фиксированные часы работы и даже отпуск, как обычные люди.       Несмотря на все эти новшества, большинство домовиков остались с Нарциссой, не желая покидать её и отказываясь от новой свободы. Ведь в её доме они были окружены заботой и любовью, а Нарцисса щедро одаривала своих верных слуг - ткани для платьев, украшения, которые они с гордостью носили. На каждом эльфе мэнора теперь можно было увидеть изысканные наряды, на некоторых - броши и браслеты, словно эти маленькие существа стали частью сказочной аристократии.       И всё это было так, как когда-то мечтала Грейнджер.       Драко раздраженно втянул воздух, опуская взгляд на письмо с печатью Министерства Магии Британии.

Мистер Малфой, вынуждена отклонить Ваше прошение.

С уважением, Гермиона Грейнджер.

      Знакомый витиеватый почерк расплылся перед глазами, заставляя его смежить веки и устало сжать переносицу, будто отдав дань той безнадежной борьбе, которую он вел уже несколько месяцев.       Он отправил ей первое неофициальное письмо с просьбой о встрече, но получил лишь холодный лаконичный отказ. Все последующие личные письма возвращались к нему, не распечатанные, как несущественные послания. Он не сдавался. Отослал десяток писем напрямую в Министерство, но она, как всегда, оставалась неприступной, отклоняя все официальные прошения с той же безжалостной решимостью, что и прежде.       Она сводила его с ума.       С момента их первой встречи прошло несколько месяцев, но он так и не смог поймать Грейнджер для хоть какого-нибудь разговора - она ускользала, как тень, оставляя его с горьким ощущением того, что все ее движения точно выверены, а жизнь - тщательно спланирована.       Она, как призрак, скользила через камин, окруженная группой подчиненных-невыразимцев, координируя их действия с хладнокровием опытного полководца. Затем, так же стремительно, спускалась в подвалы к Забини. Итальянец приходил в мэнор ни свет ни заря, и его постоянное присутствие рядом с Грейнджер оставляло Драко с ощущением, что он всегда был на шаг позади, за пределами ее мира.       Во время ее обеденного перерыва, если таковой, конечно, был, Нарцисса перехватывала их с Блейзом, и пока он поглощал малиновые слойки, женщины обменивались словами, полными скрытых смыслов и недосказанных фраз.       Драко, как тень на фоне, сидел в стороне, наблюдая за ними, как за неспешным спектаклем, в котором ему не отведено роли.

***

      — Что Вы думаете о дефицитном расходовании при спаде экономики?       — Полагаю, это допустимо, когда средства идут на благо общества: инфраструктуру, экономику, образование, науку.

***

      — Я знаю, в Вашем роду были вейлы. Уверена, Флер Уизли будет рада присутствовать на Рождественском приеме.       — Флер Делакур? О, конечно, мы виделись не так давно во Франции.

***

      — Гриммуар?       — Темный Гриммуар - часть наследия Блэков.       — Ах, Гермиона, Вы ведь не думаете, что он и в правду сохранился?       — Он был изъят с площади Гриммо. Ваша прабабушка лично внесла в него родовые проклятия Блэков.

***

      Драко уже начал беспокоиться, что надышался парами зелий и его настигли галлюцинации, в которых его мать и Гермиона Грейнджер общались словно старые знакомые.       Головной боли добавлял переезд главного офиса компании в Лондон. Сегодня он впервые за месяц мог позволить себе просто полежать и выдохнуть. Выходной.       Он старался быть деликатным, терпеливым, держать эмоции под контролем. Но на этот раз его выдержка была на пределе.       Настал момент для решительных действий.       Как бы он ни пытался игнорировать свои чувства, он знал, что не сможет больше оставаться в этом состоянии. Он должен был поговорить с Грейнджер. Да, с той самой Грейнджер, чье присутствие, казалось, пропитывает весь его дом. Она была всегда рядом, но так далеко… Он был поглощен ею, одержим, а мысль о том, что она находится в шаге от него, но он не может приблизиться, была как горький яд.       Головокружение от этих противоречий не отпускало его, блондинистые волосы рассыпались по подушке, когда он наконец закрыл глаза, поглощенный этим безумным состоянием.

***

      Чёртово Министерство, как и следовало ожидать, не было благосклонно к Драко. Он слишком наивно надеялся, что попасть на аудиенцию к Грейнджер будет несложно.       — К мисс Грейнджер? — охранник лениво уточнил, окидывая блондина странным взглядом, который, казалось, пытался оценить каждую его деталь.       — Именно так я и сказал, — скрипнув зубами, третий раз повторил Драко.       — По какому делу?       — Личному.       — Хм.       С каждым словом раздражение в Драко нарастало, готовое вырваться наружу. Он взглянул на охранника, его взгляд скользнул по неуклюжему мужчине с рыжими торчащими волосами, словно тот только что вылез из-под одеяла. Вспомнился Уизли, что добавило раздражения.       Глаза Малфоя сверкали, а выражение лица было ледяным.       — Какие-то проблемы? — зловеще поинтересовался он.       — Мисс Грейнджер не принимает посетителей. Вы можете направить в её отдел официальное прошение, и вам ответят в течение недели.       Драко сделал глубокий вздох, ощущая, как его челюсти напряженно сжимаются. Повсюду сновали волшебники и ведьмы, подглядывая и шепча друг другу, недоуменно поглядывая на неожиданного посетителя.       — Вы не поняли...       — Драко! — перебил его знакомый задорный голос — Какая встреча, ты что тут делаешь? — Блейз Забини шагал к ним с вальяжной походкой — Ах, я совсем забыл отдать тебе документы. Грейнджер меня убьёт, если узнает! — с фальшивой тревогой в голосе он резко обернулся сияя той самой беззаботной улыбкой, кивнул охраннику — Джессоб!       — Мистер Забини, здравствуйте, — рыжий пожал руку с дружелюбной улыбкой. Но его взгляд скользнул к Драко, и он слегка смутился — Он… Мистер Малфой с вами?       — Да-да, Джессоб, никаких проблем, — с хитрым прищуром кивнул Блейз, наклоняясь чуть ближе к охраннику в жесте, который выдавал игривую тайну — Пытаюсь спастись от гнева начальницы в последний момент.       Охранник, к удивлению Драко, улыбнулся ему с пониманием и, быстро зарегистрировав их волшебные палочки, жестом пригласил пройти.       — Всё в порядке, мистер Забини, проходите.       Перекинув черную мантию с алой подкладкой через предплечье, друг вышагивал по коридорам Министерства, как победитель, уверенно приветствуя мимо проходящих сотрудников. Его шаг был легким, почти плавным, словно он не ходил, а скользил по мраморным плитам.       Ведьмам Забини улыбался особенно учтиво, с этим знакомым, загадочным блеском в глазах, что заставлял их сердца биться чуть быстрее. Несколько из них смущенно улыбались в ответ, хихикая.       Стоило взгляду одной из ведьм упасть на идущего позади Малфоя, как воздух вокруг сразу же изменился. Его лицо не выражало ничего, кроме равнодушия. В отличие от забавного, улыбчивого итальянца, Малфой выглядел как каменная статуя, но с каким-то внутренним огнем, едва скрытым под его ледяным взглядом. Ведьмы тут же подбирались, словно бы ощупывая его невидимыми пальцами, их лица становились немного настороженными, а взгляды — любопытными и даже почтительными. Его образ будто олицетворял для них некую запретную роскошь.       — Ты здесь даже не работаешь, но эти прекрасные дамы все равно заинтересованы тобой больше, — возмутился Блейз — Годы идут, а ничего не меняется. Чертовы вейлы-Малфои.       — Прекращай ворчать. Пора бы смириться с положением вещей, — высокомерно заявил Драко, картинно поправляя волосы, как будто они не были самыми идеальными с самого начала. — Я неотразим.       Блейз пристально оглядел блондина, его взгляд скользил по подтянутой, жилистой фигуре, не упуская ни одной детали: широкие плечи, мощная грудь, которая плавно переходила в рельефный пресс - все это великолепие заключалось в черной водолазке из темного кашемира, словно подчеркивая каждую линию его тела. Бедра ловца - эту фразу Блейз запомнил еще со времен матчей по квиддичу. Длинные ноги в темно-синих брюках, сшитых на заказ, казались столь идеальными, что Малфой мог бы стать звездой Ведьмополитена, если бы только захотел сделать карьеру в модельном бизнесе.       Кожаный ремень с изысканной серебряной пряжкой невольно притягивал взгляд к паху, и Блейз невольно вспомнил Джемму - маглорожденную ведьму-целительницу разума, с которой у него когда-то были страстные отношения. Она наверняка отметила бы его сексуальность и безупречную игру с акцентами.       Блейз заприметил изменения, произошедшие с чертами лица Малфоя.       Высокие скулы, четко очерченные, выдавали мужественность, а челюсти стали более выраженными, словно олицетворяли ту жесткость, которая всегда была присуща этому человеку. Пронзительные стального цвета глаза все еще казались немного неестественными, взгляд сквозил высокомерием.       Образ завершала бледная кожа и платиновые волосы, чуть короче на висках с уложенной в небрежный беспорядок челкой, что, нужно признать, смотрелось чертовски стильно. Небольшие шрамы, тянущиеся по коже, тоже стали частью его образа, как молчаливое свидетельство о прошлом, которое он не спешил раскрывать.       Весь его вид: от напряженных мышц до холодного блеска в глазах - создавал идеальный баланс между мужской силой и аристократической утонченностью.       Драко Малфой был холодным сексуальным ублюдком. Богатым холодным сексуальным ублюдком. Тогда как сам Блейз Забини был горячим темпераментным сексуальным ублюдком, пусть и не таким богатым, как выше упомянутый альбинос. Зато очень харизматичным.       — Итак, уверен, ты пришел явно не для того, что бы позвать меня на обед. — он насмешливо приподнял бровь.       Малфой прищурился.       — Да недавнего времени я не знал где ты работаешь, Блейз.       — Перестань, mio caro, я не мог рассказать никому, — итальянец вздохнул, театрально прижимая руку к груди, как будто только что пережил важнейшее откровение — Никому подразумевает никому, даже Драко Люциусу Малфою, — В его голосе проскользнула лёгкая ирония, и он с улыбкой добавил — Ты же сам понимаешь, у меня есть свои тайны.       — Значит, ты теперь важная птица? — усмехнулся блондин.       Ах, вот что еще можно внести в список "Почему все ведьмы текут от чертового Драко Малфоя". Низкий бархатный тембр, четкое чуть ленивое произношение слов с тянущими гласными, словно легкая издевка с налетом высокомерия.       Либо врожденное у всех Малфоев, либо Драко репетировал у зеркала часами. Блейз не знал что звучало более правдоподобно.       — Важная птица у нас Грейнджер, как ты уже понял. А я всего лишь ее лучший специалист, — подмигнул он — К тому же, самый симпатичный.       Драко весь подобрался. Забавная перемена.       — Кстати о Грейнджер...       — Ты не сможешь просто попасть в Отдел Тайн, Драко. Я не смогу тебя провести, доступ одобряет лично моя дражайшая начальница.       — Ты не мог бы, — Малфой задумался на мгновенье, словно взвешивая варианты — Оповестить ее о моем приходе? — видя скептический взгляд слизаринца, он исправился, предложив здравый обмен — Пара фунтов слоек.       — Забини нельзя купить. — оскорбился Блейз.       — Всегда можно убить. — парировал Малфой.       — Я могу оповестить Поттера о твоем приходе, — издевательски протянул итальянец, впрочем, сжалился — Ты выглядишь весьма жалко, — поделился он — С долей отчаяния. Мне нравится.       Смешок Малфоя был снисходительным.       — Спасибо, друг.       — Уверен, что услышав о твоем наверняка неожиданном визите, Гермиона обрадуется? Твой филин с заядлой периодичностью атаковал ее кабинет, а стол завален письмами со знакомым Малфоевским гербом. Полагаю, ответа ты не получил.       С каждой фразой блондин мрачнел. Пожалуй, любой мимо проходящий в ту же секунду доложил Главному Аврору, что назревает жесткое убийство Блейза Забини суровым Пожирателем.       — Какое тебе дело, Блейз? Не знал, что ты близко общаешься с Грейнджер.       Что ж, было весьма грубо и глупо ревновать Грейнджер к нему, но Забини находил это милым и уморительным. В большей степени уморительным.       — Мы работаем вместе много лет. Мы друзья. — сжалился он.       Следующую, судя по всему, язвительная реплика Малфоя так и не прозвучало. Он захлопнул рот так быстро, что Блейз восхитился. Впрочем, знакомый голос ту же прояснил внезапную молчаливость блондина.       — Блейз? — из темных теней коридора, словно появившись из самого воздуха, материализовалась Глава Отдела Тайн. Её скептический взгляд прошелся по Драко — Мистер Малфой.       — Отчет будет на твоем столе через пару минут и я сделаю лучший кофе в твоей жизни, capo preferito! — протараторил Забини, испаряясь в одной из стен министерства, под прожигающим взглядом Грейнджер.       Откупиться кофе за такую подставу? Пожалуй, не получится.       — Привет, — произнес Драко, чувствуя, как в горле комом застревает неловкость.       Черт, как все это тупо.       — Я полагаю, в детстве у вас был учитель по этикету? — вдруг произнесла Грейнджер.       — Эм... Да? — выдавил Драко, явно не рассчитывая на такой поворот.       Хотелось звучать уверенно, но, как говорится, что имеем. А имеем мы растерянное полу утвердительное "да" на элементарный вопрос.       — Тогда, Вы определенно осознаете свое навязчивое поведение, мистер Малфой.       Драко изогнул бровь, старательно игнорируя режущее слух официальное обращение.       Ах вот в чем дело. Тонко.       — Всегда был упрямым, — усмехнулся он, сдерживая раздражение — Послушай, я всего лишь хотел пригласить тебя выпить кофе, — в ответ на её скепсис он поспешил добавить — Просто кофе.       — Блейз варит прекрасный кофе.       Ебаный итальяшка.       Проскочила мысль, что не стоит так о друзьях. Впрочем, о мертвых либо хорошо, либо никак, а Забини очень даже жив.       — Я знаю небольшое кафе, хозяйка заведения готовит восхитительный вишневый пирог. — не сдавался Малфой.       Делает ставку на вишневый пирог. Приглашая девушку на кофе полагается на еду. Дожил.       В памяти всплыли те самые воспоминания времен Хогвартса, где он таскал ей вишневый пирог, подкупая Эльфов на кухне. Она наслаждалась десертом, а он наслаждался каждым мгновеньем с ней. Особое наслаждение обоим доставляли чувственные поцелуи с привкусом вишни.       — Веди.

***

      Колокольчик над дверью кафе звякнул мягким, почти незаметным звуком, когда Малфой галантно открыл перед ней дверь, позволяя войти.       — О, Гермиона! — за стойкой, в тусклом свете ламп, дружелюбно улыбался молодой парень. — Тебя давно не было, мама начала беспокоиться. Надеюсь, в этот уикенд все в силе?       — Привет, Ганс, — в ответ её губы слегка приподнялись, мягкая улыбка растянулась на лице — Передай мои извинения Люси, работа сводит с ума. Мы обязательно придем на открытие. Всё что угодно ради кексов, — весело закончила она.       Грейнджер сняла пальто, повесив его на крючок, полностью игнорируя джентельменские порывы блондина.       — Тебе как обычно? — Грейнджер направилась к столику у панорамного окна, кивая — А вам, сэр?       Драко оторвал взгляд от её движений, окинув меню. В воздухе было что-то странно уютное, смесь запаха свежеиспечённого хлеба и какао, как будто время замедлилось, и не было никакой спешки. Он вздохнул и тихо ответил.       — Черный чай с молоком, мед и цитрусовый крамбл.       Ганс кивнул и исчез в открывшейся за дверью кухни, а кафе вновь утонуло в тишине. Драко устроился напротив, его взгляд был сосредоточен на Гермионе, когда он заметил её слегка вздернутую бровь.       — Ностальгия в глаз попала, — усмешка с оттенком сарказма. — Я явно выставил себя дураком, восхваляя это кафе.       И действительно, всю не долгую дорогу он рассказывал о выпечке, атмосфере и теплоте этого уголка, ощущая в себе странное беспокойство, смешанное с ностальгией.       — Не стоит винить себя, у Люси лучшие пироги в Британии, не говоря уже о сконах, — сказала она и уголок губы дернулся в улыбке.       — Кхм, — Драко только покачал головой, наслаждаясь моментом, и за окном снова мелькнули прохожие, торопясь по своим делам, но в этом маленьком кафе время казалось остановившимся.       Драко впился взглядом в сидящую напротив девушку, впитывая ее образ.       Стройная и изящная фигура, с мягко очерченной талией и гармоничными пропорциями. Изумрудная водолазка подчёркивает линию шеи и аккуратные плечи, а облегающие чёрные брюки акцентируют внимание на длинных, стройных ногах и плавных изгибах бёдер.       Движения девушки лёгкие — в ней чувствуется внутренняя грация и уверенность в себе. Весь образ словно создан для того, чтобы притягивать взгляды: не кричаще, а с тонким чувством стиля и собственного достоинства. Так, как умела только Гермиона Грейнджер.       Парень принес заказ и Малфой машинально кивнул.       — Какова цель нашей встречи, мистер Малфой? — голос Гермионы звучит твёрдо, как всегда, но в нём сквозит едва уловимая усталость.       — Ты бы знала, открыв хотя бы одно моё письмо, — не сдерживается Драко — Я хотел поговорить с тобой.       Гермиона медленно отпивает чай, не сводя с него взгляда. В её жестах есть некая отчужденность вперемешку с интересом.       — Что ж, вот мы здесь, вся во внимании, — произносит она, а в её тоне появляется едва заметная издёвка, как будто она с наслаждением играет с его нервами, чувствуя, как его взгляд сжигает её.       — Я будто общаюсь с женской версией Снейпа, — кривится Драко, стараясь скрыть усмешку. Через мгновение его голос становится серьёзнее, а выражение лица более напряжённым. — Это комплимент.       — Несомненно, — отвечает она с лёгким оттенком сарказма.       Полкружки чая, великолепный десерт и десятиминутное молчание, когда каждый из них наблюдает за другом, но не решается заговорить. Между ними витает тягучая тишина. Наконец, Драко решается.       — Я хотел извиниться за то, что произошло возле зала суда, в тот день я...       Гермиона, не взглянув на него, делает лёгкий жест рукой, перебивая.       — Мне не интересен подобный разговор, мистер Малфой.       Драко взрывается.       — Прекрати! Мистер Малфой? Серьёзно? Я знаю, я обложался, прошли годы, ты вправе меня ненавидеть, но прошу, не веди себя так, будто мы чужие. Ты называешь по имени даже мою мать, чего я до сих пор не понимаю, — она хмыкает. — Будь добра, отбрось этот официоз со мной. Пожалуйста.       — Какая пламенная речь, — тянет она, и в её голосе скользит что-то насмешливое, с лёгким оттенком скуки. — У тебя, как всегда, сложилось неверное впечатление. Я вовсе не ненавижу тебя. Я скорее отношусь к тебе с равнодушием, потому что, по прошествии десяти лет, мы стали чужими. Я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Это новая реальность, Малфой.       Гермиона снова права. Она всегда была права. Его лицо становится напряжённым, а сердце болит, точно кто-то пронзил его ножом.       — Справедливо, — кивает, словно пытаясь принять её слова. — Я бы хотел узнать тебя снова. Мы могли бы просто... попробовать? — в голосе звучит слабая надежда.       — Нет.       Раньше она обожала черный чай с лимоном, обязательно с добавлением мяты. На вопрос о ее специфических вкусах, она всегда отвечала, что мятная свежесть одна из составляющих ее амортенции. И лишь однажды призналась, что мята ассоциируется с ним, с их поцелуями. Что дыхание Малфоя всегда свежее, а его вкус мятный после фирменных освежающих чар.       Он пробует еще раз.       — Я не собираюсь падать на колено и делать тебе предложение...       — Это было бы весьма лицемерно, — вставляет ведьма, кидая красноречивый взгляд на его фамильный перстень — Учитывая наличие у тебя невесты, комнату которой мои ребята прямо сейчас очищают от проклятий.       Ее выразительные большие глаза встречаются с его холодными, проникают в самую душу. Она смотрит совсем не долго, но пристально, расставляя акценты.       — Блять, — рычит блондин, прикрывая глаза — Этот разговор просто... Блять! — Астория не моя невеста, это...       — Малфой, давай ближе к сути, — комментирует она его срыв, цепляя кусочек пирога. — Этот пирог восхитителен и только поэтому я все еще здесь.       — Астория не моя невеста, — повторяет он с отчаянием. — Все эти годы я ждал возвращения отца из Азкабана, чтобы расторгнуть этот проклятый контракт. Ты ведь знаешь, как работает магия крови, — он ожидает её кивка и продолжает — Как Глава Рода, только он может завершить этот фарс. Ничего не скажешь?       — Разрываюсь между сочувствием и поздравлением, — сухой ответ, она аккуратным жестом прикладывает к губам салфетку, оставляя не белоснежном материале отпечаток помады.       — Поздравления были бы уместны, — он говорит решительно. — Как только Астория прибудет в Британию, отец разорвет контракт, и я буду свободен.       — Поздравляю.       — У меня никогда ничего с ней не было. Я клянусь.       Не смотря на серьезную тему разговора и напряжение во всем его теле, она усмехается искренне, пожалуй, впервые за весь разговор.       — Ах, Малфой, годы идут, а ты все тот же. Даже если опустить тот факт, что твое "клянусь" не дороже галеона, — он вздрагивает — Я не могу взять в толк зачем мне эта информация?       — Грейнджер, — он выдыхает, чувствуя, как его терпение уже на пределе — Я пытался извиниться, с самого начала, но вместо этого у меня выходит какой-то бред.       Он чувствует, как его злость и растерянность сплетаются в единую паутину.       Гермиона вскидывает руку, кидая знак парню за стойкой.       — Я оплачу! — рефлекторно, почти оскорбленно.       Она закатывает глаза, явно забавляясь.       — Они записывают на мой счёт, не стоит. Увидимся, Ганс!

***

      Пальто мягко струится по ее фигуре, слегка колышется при каждом шаге, создавая ощущение лёгкой кинематографичности. Аккуратно накинутый тонкий шарф подчёркивают изящество шеи.       Он рядом — в полушаге, молчит, бездумно идя за ней.       Пасмурный осенний день окутывает город мягким серым светом, а лёгкий ветер играет опавшими листьями, скользя по мокрому асфальту. На этом фоне Грейнджер выглядит особенно выразительно — как будто сама осень нашла себе человеческий облик.       — Предлагаю пройтись и ты сможешь разразиться своей отрепетированной речью.       — Ты выслушаешь и попробуешь не перебивать или мне сразу кинуть в тебя Silencio?— уточняет он.       — Туше.       — Я представлял нашу встречу сотню раз и ни одна из них не была такой неловкой, — признание дается на удивление легко — Не было ни дня, что бы я не сожалел о случившемся, по правде говоря, мое сожаление потекло по венам через пару минут, после нашего последнего разговора. Я рванул за тобой, но авроры сочли мой порыв за попытку бегства и резво уложили меня мордой в пол, — он мрачно усмехается — А я смотрел на удивленного Поттера, когда ты скрылась за поворотом.       Они останавливаются возле лавочки и взгляд Драко обращается к девушке в ожидании, но она остаётся собранной, невозмутимой. Он расценивает это, как поощрение к продолжению.       — Я знаю, это просто жалкое оправдание, но в тот день я струсил, — голос тихий, почти шёпот, с оттенком стыда. — Мне было всего восемнадцать - юный, надломленный, и до ужаса трусливый. Мудак, если уж быть честным, — резкий выпад, горькая усмешка, глаза вспыхивают раздражением — В тот момент, когда ты сделала шаг мне навстречу, я живо представил себе всё: гнев отца, растерянность матери, и ту лавину дерьма, которая обрушится на меня - за связь с тобой. И ещё большую, что досталась бы тебе - за связь с Пожирателем Смерти. С Малфоем. С клеймом на руке.       Его глаза закрываются на мгновение, словно переживая то болезненное мгновенье снова и снова.       — Ссылка на десятилетие. Не Азкабан - я жив только потому, что ты сражалась за меня. Ты. Поттер. Уизли. Кингсли. Я знаю, ты уговаривала всех. Ты поставила свою репутацию, свое имя на кон. Ты, которая когда-то мечтала стать Министром, стояла в суде и называла меня жертвой обстоятельств. — его восхищение с примесью благодарности почти заставляет неловко отвернуться.       — После приговора я испугался. Боялся услышать, что ты нужна другим — Поттеру, Уизли, ордену, магическому сообществу, в конце концов. Все твои друзья - здесь. Твоя жизнь - здесь. А у меня не было ничего. Ни будущего. Ни дома. Ни смелости, — признается он. — Я не хотел слышать твой отказ. Даже если бы он был оправданным. Я не выдержал бы. Ты уже сделала для меня слишком много. Я не мог - не имел права - просить большего. И всё же, часть меня жаждала этого.       Драко стыдливо отводит взгляд.       — Вот почему я сбежал. Убедил себя, что так будет лучше. Что мы слишком разные. Что на пепелище войны мы не сможем выжить вдвоём. Что ты заслуживаешь большего. Люциус тогда буквально протянул мне билет в простую, бесцветную, но безопасную жизнь, — горькая ирония — Далёкую от Британии. С чистокровной мисс Гринграсс - юной, влюблённой, наивной.       Ветер треплет ее аккуратные локоны. Гермиона прекрасна настолько, что ему физически больно.       — Я был трусом. Но я тебя помнил. Всегда.       Она смотрела на него какое-то время. Молчала.       — Я понимаю. Правда. В тот момент мне, конечно, казалось, что мир рухнул. Наверное, так и было - наш мир рухнул под гнётом реальности.       Улыбка вышла грустной, чуть усталой, без упрека.       — Смотря на это с холодной головой… Я понимаю и принимаю твой выбор. Он был… в высшей степени практичным. Ты защищал себя. Это не преступление.       Он опустил взгляд. Руки сжались в кулаки, но голос остался ровным.       — Я должен был защищать нас. А я защищал только себя. Моя гордость… моя трусость... Я позволил себе отказаться от тебя - на мгновение. И уже десятилетие расплачиваюсь за это.       Тишина между ними была плотной, но не враждебной.       — Я понимаю, всё это в прошлом. Мы оба выросли. Изменились. Я не прошу вернуть то, что было. Но я бы хотел… узнать тебя вновь. Такой, какая ты сейчас.       — Хочешь дружить со мной, Малфой? — её голос лёгкий, почти игривый, с оттенком серьезности.       Блондин криво улыбнулся уголком губ.       — Когда-то ты стала мне другом. Я бы хотел попробовать снова. На этот раз обещаю не быть таким мерзким мудаком.       Легкий смешок срывается с губ, она чуть наклонив голову окидывает его взглядом.       — Забавно.       — Прости?       — Ты всегда был королевой драмы! — с улыбкой сказала она.       — Я определённо заслужил, — на мгновение его лицо смягчилось — Но что тебя так веселит?       На ее лице мелькает минутная борьба, будто последующие слова он, Драко, не должен был услышать никогда.       — Я узнала твой приговор ещё до его оглашения. Визенгамот хотел отправить тебя в Азкабан на три года с пожизненными следящими чарами, как у твоего отца. Мы с Гарри умоляли Кингсли повлиять на решение, и был найден компромисс - ссылка.       — Что? Голос его впервые звучит хрипло и задушено.       — За час до того, как ты красноречиво объяснил мне свой выбор, я сказала Гарри и Рону, что поеду с тобой. — последний гвоздь в крышку его гроба был забит.       Голова закружилась. Он начал терять контроль.       Плечи судорожно вздрагивали, грудная клетка будто пыталась вырваться изнутри. Он хватал воздух, но тот будто отказывался заходить в лёгкие.       — Ебаный Салазар... Грейнджер... Я... Просто я...       Ведьма среагировала как и подобает невыразимцу - молниеносно.       — Дыши, Малфой! Малфой! Смотри на меня! — пальцы обхватили челюсть, мягко направляя — Какого цвета мои глаза?       — Янтарные, — прошептал он, всматриваясь в золотистые крапинки.       — Отлично, — мягко сказала она, не отпуская его — Что ты видишь?       Он сглотнул. Губы дрожали. Зрачки расширены, но дыхание начало выравниваться.       — Веснушки. Пятнадцать.       — Что?       Он моргнул и впервые хрипло усмехнулся. Не издевательски, не нервно, а искренне.       — Пятнадцать тусклых веснушек, — повторил он — Ты всегда щуришься, когда пытаешься сосредоточиться, и они становятся более заметными.       Он медленно выдохнул, и напряжение в плечах ослабло. Одна его рука крепко обхватывала женскую талию, в то время, как вторая устремилась вверх, зажимая меж пальцев волнистый локон.       — Твои волосы, такие же мягкие. Тебе очень идет, — голос стал ниже, теплее — Хотя я скучаю по твоим кудряшкам.       Она всматривалась в его глаза изучая, не отступала.       — Вижу, тебе лучше.       — И я безумно скучаю по тебе, Гермиона.       Он сказал это почти шёпотом, как исповедь. В её глазах сверкнула настороженность.       — Малфой...       Он наклонился ближе, почти не дыша.       — Дай нам шанс узнать друг друга заново. Прошу.       Гермиона подняла брови и, словно рефлекторно, слегка передразнила его.       — Янтарные... Большинство людей сказали бы «карие».       Он хотел ответить - возможно, что-то колкое, возможно, что-то нежное - но тут в тишине раздался знакомый вжик. Брошь Министерства Магии, прикреплённая к её водолазке, дрогнула, подавая вибрационный сигнал.       Вздох. Реальность вернулась.       — Мне нужно идти, — сказала она, убирая руки — Увидимся, Малфой.       Она отпустила его, и шаг её был твёрдым, как всегда. Но, обернувшись уже у поворота, ведьма заметила, что он всё ещё стоял на том же месте, глядя ей вслед - с лёгкой, почти невидимой надеждой в глазах.       Техника заземления сработала, как и прежде. В конце концов, их странная дружба в далеком Хогвартсе началась так же - с его неожиданной панической атаки.

***