Говорить вслух

— Да, да, блять, подожди секунду, я открою почту, — Нам-гю зажимает телефон плечом, падает на стул и открывает их общий ноутбук. Сразу замечает темные вкладки с порно-сайтами, но концентрируется на другом, — Сколько они хотят? Сука, даже не думай. Мы не толкнем и половину товара, а в ноль я работать не буду, — он щелкает на неприметную иконку неизвестного браузера, — Именно так им и передай. Эти мудаки против нас не пойдут, я сейчас смотрю на отчет, где наш клуб делает им семьдесят процентов выручки, — отрывается на секунду от телефона, прислушиваясь к копошениям из спальни, — Я буду через полчаса. Может сорок минут. Если что сам им напихаю по самые гланды, — Нам-гю старается говорить тише, потому что Су-бон явно не может спать под его крики, — Да, все. Жди. Он откидывает телефон на стол и все-таки возвращается к тому, что интересовало его больше всего. Быстро проматывает каждый открытый сайт, и странное чувство поднимается из глубины, когда он понимает общую тематику всех видео. — Кому напихаешь, котенок? — Су-бон заспанный, зевает, прежде чем быстро поцеловать Нам-гю, который за секунду до этого успел закрыть ноутбук, в макушку. — Хочу, чтобы ты мне, — голос неосознанно становится выше, тело расслабляется, а его самого начинает клонить в сон, пока ноги наоборот приходится свести посильнее. Су-бон собственнически ведет ладонью по его шее, заставляя вскинуть голову, и гладит кадык. Опускает руку ниже на уровень ключиц, но снова поднимает ее чуть выше и наклоняется к его уху. — Вот здесь был бы мой член, — легкой щекоткой проводит пальцами до его губ, надавливая, чтобы приоткрыть, но в итоге доходит до его глаз, из-за чего ресницы быстро дергаются, — А здесь текли бы слезы. Нам-гю выдыхает и резко дергает его за цепочку, так что Су-бону приходится опереться руками на стол, чтобы не потерять равновесие. Воздух электризуется, легкие начинают гореть, будто стометровку пробежали. Су-бон улыбается по страшному, когда из глаз вся жизнь пропадает и только животная ярость и азарт плещутся где-то на дне зрачков. Нам-гю этого не боится, дует губы и хлопает ресницами довольный своей выходкой. Су-бон целует его быстро, отрывается и ерошит волосы, а потом приглаживает так, как хочется. Знает, что Нам-гю по дороге сам поправит, как нужно. — Опоздаешь, — Су-бон светит экраном телефона, указывая на время. Нам-гю фокусирует взгляд и сразу же хмурится. — Сука, — выхватывает мобильник из чужих рук и чуть не бьет локтем по носу Су-бона, спешно вставая. Откидывает его руку и быстро оказывается рядом, вцепляясь в ухо, — Вернусь, договорим. — Обязательно, — Су-бон определенный кайф от этого рабочего тона испытывает. Слишком нравится, каким ласковым становится Нам-гю рядом с ним, а в такие моменты особенно заметно, что удалось заполучить. Он кричит из коридора: «скоро вернусь» и закрывает за собой дверь. Ветер бьет в лицо, уничтожая все «искусство» Су-бона, собранное на волосах, и даже сигарету сложно поджечь, потому что пепел тут же падает. Нам-гю бросает эту затею и ловит такси, чтобы не терять больше времени. До клуба от их дома минут пятнадцать — есть время подумать. И Нам-гю думает. Замечает в отражении тонированного окна, как по щекам ползут красные пятна, когда он слегка касается этой странной мысли о предпочтениях Су-бона. Переживать не о чем, он никогда не поднимал эту тему вслух и даже не намекал, что хочет от Нам-гю чего-то подобного. Он кусает палец, открывая телефон. Вводит в поисковую строку, как оно есть — «уро-порно», и чувствует себя девственником из церковно-приходской школы, который впервые сталкивается с сексом и собственным возбуждением. У него тоже хватает фетишей, но это кажется чем-то действительно странным. А без поддержки Су-бона в этом вопросе фантазии выходят за рамки разумного. Стоять на коленях перед ним в их ванной, абсолютно голым, обязательно чистым везде, смотреть снизу вверх, сжимая в кулаки подрагивающие от предвкушения пальцы, ловить ответный полный власти и молчаливого манифеста «ты мой» взгляд, жаться от желания быть ближе и быть помеченным в худшем смысле этого слова. Нам-гю закрывает рот рукой. Чувствует себя странно, старается вытеснить всю грязь из головы мыслями о работе, но только распаляет себя сильнее. Нужно развернуть это такси обратно и разобраться с желаниями в ближайшие полчаса. Но бесстыдства ему на это не хватает. Нам-гю отдает нужную сумму таксисту и вылезает из машины. Быстро набирает сообщение Су-бону: «вернусь очень злым». Одна галочка тут же сменяется двумя, и через секунду они становятся цветными, а ниже его слов появляются три бегающие точки. «понял котенок» Он выдыхает удовлетворенный всего одним словом. Рядом с Су-боном разыгрывать грозное начальство было сложно. Он давил чем-то внутренним, скрытым за остатками разума — страшным. Такого даже в Нам-гю не было, хоть он и пытался это наращивать. У Су-бона глаза убийцы, который просто не успел еще добраться до первой жертвы. И Нам-гю это любит. Потому что Су-бон с ним не играет — не пытается напугать, чтобы подчинить, позволяет самовольства, после которых Нам-гю только еще раз убеждается в его силе. Зовет его котенком, и, будучи взрослым, состоявшимся мужчиной, он действительно готов мяукать в чужое ухо, находя в этом собственную свободу.

***

Выходит из клуба еще более взвинченным, чем надеялся. Только яд с зубов не капает. В голове бегут цифры вперемешку с проклятиями, кажется, даже глаз дергается. Снова ловит такси и сжимает ногу сквозь ткань джинсов, когда им приходится остановиться на светофоре. Если он через пять минут не откажется дома, то вскроет кому-то череп. Кидает деньги на заднее сидение и хлопает дверью, вываливаясь на улицу. Мельтешит, пока вытаскивает сигарету из пачки, и снова не может нормально поджечь — щелкает зажигалкой, но огонь потухает у самого кончика. Выкидывает под ноги и проезжается носком ботинка по асфальту, рассыпая табак. Поднимает взгляд и видит Су-бона, который стоит в проеме и придерживает дверь. Нам-гю стряхивает с себя невидимую пыль и мнется на одном месте. Сразу вспоминает свою утреннюю поездку и поисковые запросы. Не сдается, Су-бону приходится отклеиться от двери, чтобы наконец-то утащить его домой, отогреть и приласкать. Нам-гю все равно до конца разжаться не может, натянут струной так, что сейчас лопнет от любого неверного движения. Закрывается в ванной и скидывает с себя всю одежду. Реакция такая, словно это не он сам в своей голове все решил, расписал план и приступает к выполнению первого пункта, когда Су-бон даже не намекал ему на подобное. А он все равно оставляет за собой мысль, что он не хозяин положения. Су-бон настойчиво стучит в дверь, когда слышит из за нее стоны. Нам-гю на секунду отвлекается, растягивает губы в улыбке и толкает пальцы в себя глубже. — Субо-он, — отражается эхом от стен, отделанных плиткой, и Нам-гю подрагивает, потому что стук становится еще яростнее. Прикрывает глаза, стараясь толкаться внутрь с той же скоростью, с которой Су-бон колотит по двери, но сбивает ритм каждую десятую секунду, надрывая горло. Засматривается на собственный член, покачивающийся от каждой фрикции, а потом фокусирует все внимание на ощущениях. У Су-бона рука больше. Пальцы сильнее. Особенно, когда на язык давит, практически вжимает в кровать, стол, пол, дерево все тело сразу. Будто стоит его пальцам оказаться внутри, и Нам-гю больше не может двинуться. И никогда не хочет. — Сука-а, — мелодично, высоко, громко. Нам-гю все-таки симулирует — не может сам себя довести до того, что с ним обычно делает Су-бон. Дверь открыта. Ждет, когда он догадается. Слетит с катушек, чтобы дернуть ее, а не услужливо стучаться, пока не впустят. Ноги затекают, две минуты и Нам-гю упадет, но вынужден терпеть, сдерживая дрожь в теле. — Это невозможно, — скулит себе под нос, потому что голова кружится, а в глазах темнеет. Нам-гю вытаскивает пальцы, слепо машет испачканной рукой за спиной, стараясь найти за что бы удержаться, но там только гладкая стенка душевой кабины. Дверь наконец-то открывается, Нам-гю вздрагивает от громкого хлопка, ловит расфокусированным взглядом Су-бона и стекает расслаблено на пол, слегка ударяясь коленями. Красная головка сочится смазкой, мышцу левой ноги сводит прям под кожей, и он чувствует каждую отдающую болью пульсацию, но взгляд устремлен только в одну точку. Четкий рельеф вставшего члена под натянутой тканью шортов. Нам-гю улыбается. Облизывает губы, на которых еле заметная улыбка — когда уголки приподняты вверх, и опирается на руки перед собой, от чего колени разъезжаются еще сильнее. — Че за представление? — с особой нежностью Су-бон грубо хватает его за волосы, когда подходит ближе, — Последние мозги выжег? Не отвечает. Смотрит снизу вверх, прижимается щекой к паху, но только на секунду, потому что Су-бон тут же дергает обратно. — Или нормально отвечаешь, или делаю, что захочу, — он отпускает волосы, чтобы теперь сжать щеки и надавить на них, заставляя открыть рот, — Ты забыл на нужную вкладку переключить, котенок. Нам-гю чертыхается. Не потому что попался, а потому что снова в глазах Су-бона ему подмигивает дьявол. И сейчас это вдруг пугает, пальцы на лице давят все сильнее, от впивающихся ногтей жжет кожу, а в ответ ему не улыбаются как обычно. Сейчас Су-бон только смотрит. Пожирает. — Ну, — ведет палец по подбородку и кладет на зубы, а потом наклоняется, — Самый умный? Думал, поведусь на это? Нам-гю моргает, стараясь отодвинуться подальше, чтобы хоть немного очертить границы шутки, но за спиной только душевая. А перед ним Су-бон, который, кажется, совсем не оценил развернувшийся перфоманс. Словно Нам-гю зашел слишком далеко, хотя он уверен, что ничего такого не сделал. — Залез, куда не просили, — отвечает на немой вопрос Су-бон, проталкивая палец все дальше в рот, — сыграл бедную, блеющую овечку, — утыкается им в горло и резко нажимает, из-за чего Нам-гю заходится кашлем, — а теперь решил скинуть ответственность на меня. Удобно. Рот наполняется слюной, когда рука пропадает с лица, и Нам-гю даже успокаивается на короткий миг, но чужая ладонь яростно хватает за горло. Су-бон тянет его вверх, вдоль по стенке душевой, и сейчас он сильнее — руки Нам-гю отрываются от пола, и он старается держаться на ногах из последних сил. Легкие горят, а дышать не получается совсем. Перед глазами рябь, все чувства концентрируются только в подрагивающем пальце правой руки. Су-бон ждет, пока глаза у того не начнут закатываться, и только тогда отпускает, роняя безвольное тело. Нам-гю подтягивается на руках, но снова падает и поднимает взгляд на Су-бона. Улыбается. Пихает его ногой под подбородок, заставляя поднять голову выше. — Все правильно делаю? — издевается и не скрывает этого, — Как ресницами хлопаешь, — садится, чтобы лица оказались близко друг к другу, но все равно смотрит сверху. Нам-гю откашливается еще раз, наконец-то не твердо опирается на руки и смотрит слезящимися глазами, собирается что-то сказать, — Поздно, — Су-бон пропихиват пальца в приоткрытый рот, — Говорить уже поздно. Встает, громко, раздраженно выдыхая, и стягивает шорты, ударяя резинкой по коже прямо под яйцами. Нам-гю вздрагивает от звука, почти физически ощущая жгучую боль, которою сейчас должен был испытать Су-бон. Головка блестит от размазавшегося предэякулята. Нам-гю сглатывает вязкую слюну, не хочет поднимать глаза выше — сейчас от Су-бона страшно. — Смотри, — Нам-гю смаргивает слезы, заправляя выбившиеся волосы за ухо, — Давай, котенок, — Су-бон подцепляет его подбородок двумя пальцами и держит, чтобы не опустил глаза обратно. Сплевывает на свободную ладонь и растирает слюну по члену. Ведет головкой по приоткрытым губам, улыбается, когда Нам-гю начинает задушенно дышать. Хватает его за волосы грязной рукой и насаживает ртом на член до упора. Нам-гю кашляет, пачкая слюной все лицо. Член упирается в горло, трется о гладкие стенки, уголки губ растягиваются, дышать носом из-за паники не получается. Су-бон отнимает его голову только на половину длины и снова толкается так, что у Нам-гю разъезжаются ноги. Освобождает чужой рот и отвешивает легкую пощечину, от чего Нам-гю теряется в пространстве еще сильнее. — Готов? — Нам-гю вскидывает брови, пытаясь разглядеть что-то во взгляде Су-бона. И он видит, что ответа от него не ждут — это не вопрос, а предупреждение. Он опирается на чужие бедра, пока желудок словно приклеивается к позвоночнику, — Ну, повеселее! Су-бон хлопает членом по его щеке, а потом утыкает носом в яйца, пропуская отдельные пряди волос через пальцы. Знает, как Нам-гю не любит ощущение чего-то инородного на волосах, и пользуется этим. Наматывает их неаккуратно на член, но все равно следит, чтобы не рвать. Трется, шипит, потому что отдельные волоски царапают тонкую кожу, прикрывает глаза, заслушиваясь хныканьем снизу. — Су-бон, — невнятное мычание отдается вибрацией по телу. Нам-гю просто физически ощущает, как волосы становятся липкими, грязными, хочется их помыть. И Су-бон это тоже чувствует. Аккуратно распутывает собравшиеся колтуны и позволяет Нам-гю самому отодвинуться насколько необходимо. Далеко не выйдет — сзади все еще препятствие. — Ты посмотри на себя, — Су-бон утирает скатывающуюся слезу и тут же облизывает палец, — Придется умыться, — Нам-гю не сразу понимает о чем речь, но когда доходит, пальцы на ногах поджимаются. Су-бон направляет член ниже его лица, на грудь, и подходит вплотную, зажимая между душевой и своим телом. Нам-гю прикусывает щеку, когда теплая жидкость начинает стекать по телу. Струи щекочут живот, от чего он рефлекторно втягивается, а ноги хочется свести. Потому что между ними становится твердо. Су-бон быстро это замечает. Последние крупицы совести покидают голову — теперь урина оказывается и на лице Нам-гю. Он закрывает глаза. Борется с переполняющим его стыдом, отвращением и, самое главное, возбуждением. Все это течет в крови раскаленным железом, практически делает больно. Он поднимает взгляд, смаргивая капли с ресниц, и смотрит на Су-бона. Покрасневший, без самодовольной улыбки, с поволокой в глазах, глубоко дышит, раздувая ноздри, завороженный развернувшийся картиной. Нам-гю щипает себя за бедро и открывает рот, тут же чувствуя солоноватый привкус на языке. Су-бон выжимает себя до капли и закрывает свой рот рукой, чтобы не застонать в голос при виде Нам-гю, сплевывающего себе под ноги такую мерзость. — Пиздец, — на выдохе, потому что ничего внятнее Су-бон сказать не в силах. Нам-гю весь мокрый, грязный рассматривает скопившуюся под ним лужу. Член дергается, на головке появляется новая капля смазки, и он собирает ее пальцем, размазывая вниз. Только на секунду вскидывает глаза, чтобы поймать Су-бона, но в итоге только пойман сам. Ладонь тисками сжимает волосы на затылке, запрокидывая его голову, а чужой член снова упирается в губы. Нам-гю дует на него, орган начинает подрагивать, а Су-бона потряхивать. Слизывает капли предэякулята, не задумываясь, что происходило минуту назад, и берет головку в рот. Соскальзывает ей за щеку и выводит языком какие-то странные узоры. Су-бон прикрывает глаза, давая им несколько секунд передышки. Наслаждается теплом рта, влажной узостью, короткими вздохами. И дальше не выдерживает. Проезжается яростно членом, будто надеясь порвать щеку Нам-гю, берет себя за основание и меняет угол, чтобы упереться в горло. Нам-гю успевает зажаться, из-за чего удар по горлу ощущается еще сильнее, снова вызывая кашель, но теперь он старается дышать, несмотря на тяжесть на языке. — Помнишь, о чем просил утром? — Нам-гю быстро моргает, то ли соглашаясь, то ли делая вид, что не понимает о чем речь, но Су-бон на это только улыбается, — Помнишь, котенок. Нам-гю облокачивается спиной на стенку, Су-бон разжимает кулак, придерживая его голову теперь ладонью. Глубокий вдох и выдох, и член проскальзывает еще глубже в глотку. Нам-гю тут же царапает бедро Су-бона, но того уже ничего не волнует. Он двигает быстро бедрами, вдалбливает Нам-гю в стенку, и глаза закатываются. Потому что каждый удар отдается инерцией в руку, а в голове только одно желание — трахать чужой рот так, чтобы раздробилась каждая косточка в собственной ладони. Нам-гю стонет, лицо покрывается мерзкой пленкой от слюны, по спине катится пот от нарастающей в ванной духоты, волосы слипаются еще сильнее. Он теряет счет времени, только дребезжание душевой кабины отражается эхом в ушах. Су-бон совсем по-звериному порыкивает в унисон с еле слышным мычанием Нам-гю. Прижимает его голову, утыкая носом в пах, без возможности отодвинуться. — Сука, тебя все должны сейчас видеть. Член начинает пульсировать на языке, Нам-гю сводит брови, зажмуриваясь, но сдержать слезы не получается. Горло горит, словно туда сейчас ставят клеймо, а Су-бон слегка давит на кадык, заставляя Нам-гю распахнуть глаза, панически моргая и закашливаясь. Вибрация идет от головки до самых яиц. Су-бон кончает, постепенно вытаскивая член изо рта, и последние капли спермы остаются у Нам-гю на языке, который он вытаскивает, чтобы отдышаться. Капля белой вязкой жидкости падает на пол. Нам-гю поднимает на него обиженный взгляд и глотает остатки, облизывая губы. Су-бон словно приходит в себя, видя надутые губы. Подхватывает Нам-гю, прижимая к себе, и трется как об плюшевую игрушку. — Какой же ты мерзкий, дай хоть помыться, — Нам-гю пытается оттолкнуть его, но руки не слушаются даже наполовину. — Сейчас вместе помоемся, — Су-бон целует его в губы, — Ты без рук кончил. — Да, я ведь, блять, не заметил, — взвинченный, язвит чисто из принципа, но чужая ладонь гладит по ягодице, и он млеет. Обвивает крепко шею, — Ты чудовище, в курсе? Просто монстр. — Of course, — тянет Су-бон, заваливаясь в душевую кабину, — Просто надо вслух говорить. — Вслух говорить, — передразнивает Нам-гю, взъерошивая фиолетовые волосы, — Хочу помыться, поесть и в кровать. — Слушаюсь, — улыбается Су-бон и включает воду.