В разорванной футболке холодно, Нам Гю покрывается мурашками, и от Су Бона это не уходит. Он кладет руку ему на талию, и Нам Гю вздрагивает от горячей ладони. Су Бон пахнет животным сексом. Не мясом, но чем-то кровавым, из самой его сути, внутренностей. Он ведет ладонью ниже, и Нам Гю хватает его за предплечье.

— Ты посмотри на себя, — Су-бон утирает скатывающуюся слезу и тут же облизывает палец, — Придется умыться, — Нам-гю не сразу понимает о чем речь, но когда доходит, пальцы на ногах поджимаются.

На футболке расползаются небольшие мокрые пятна. И между ног становится тоже влажно. В Нам-гю борются остатки гордости и желание пустить все на самотек, доверяясь Су-бону.

Су-бон смотрит на него, как на больного, но отказывать не собирается. Потому что задавить Нам-гю своим огромным, звериным телом хотелось примерно с первого дня их знакомства. Загвоздка была только в том, что Су-бон прекрасно понимает, что остается человеком — просто другой формы, а вот Нам-гю будет видеть перед собой знакомый образ домашнего животного.