О важности проклятий в жизни магов

— Привет. Перси открыл глаза, обнаруживая, что лежит в постели в объятиях Чарли. Тело было лёгким и томным. Они явно только что занимались сексом, вот только он почему-то ничего не помнил. А что он вообще помнил? Подняв голову, он посмотрел в любимые тёмные глаза, полные тревоги и затаённого ожидания, прислушался к своим внутренним ощущениям, поцеловал брата в плечо и обнял покрепче. — Привет. Насколько я понимаю, другого выхода просто не оставалось. Верно? — хрипло спросил он. Чарли помрачнел ещё больше. — Всё было настолько плохо? — Что ты помнишь? — После того, как ушёл с Дариэлой? Демон оказался буйным, и Звезда вместе со Стрелой погибли почти сразу. Слон... Не помню точно, что произошло, но Слон выбыл из сражения очень быстро Остались мы с Дариэлой и демон. Она боевик, а не специалист по рунам, сильный боевик, умелый, но руны в последний раз изучала ещё в школе, и их начертание мне пришлось взять на себя. Я и взял, параллельно отчитывая демона, а потом что-то громыхнуло, и наступила темнота. Больше я ничего не помню до этого момента. Сколько времени прошло? — Почти двое суток. Перси опустил голову Чарли на грудь и виновато посопел, а потом шепнул: — Прости. Я не хотел, чтобы так всё вышло. Я и правда не собирался подставляться под удар, ведь им нужен был только чтец, чтобы держать демона в рамках пентаграммы. — Я знаю, Перси, но легче мне от этого знания не было. Тебя привели домой почти невменяемого и стремящегося к саморазрушению. Я не знаю, что ты там с собой сделал, но твоя протёкшая крыша должна была привести к самоубийству, без вариантов. В общем я вызвал Билла и послал того за Роном и мамой. Погоди, не возмущайся, я всё правильно сделал: маме нужно было увидеть тебя, чтобы понять, что время больше не терпит, и у нас нет другого варианта, кроме брака, чтобы принять этот факт. Короче, проклинать нас не будут. Хоть ни мама, ни отец, ни Билл с нашим браком так и не смирились. А ещё я люблю тебя, Перси, и мы теперь просто обречены жить долго и счастливо. Перси вздохнул. — Поверить не могу, что ты пригласил в свидетели маму. Но знаешь, что обиднее всего? Что я совершенно не помню консумацию нашего брака. Чувствую, что она прошла явно неплохо, а помнить не помню. Обидно, что лишение анальной девственности прошло мимо меня и моей памяти. Чарли прижал к себе Перси, уткнулся лицом в волосы и рассмеялся, явно не ожидая именно такой реакции на новость об их браке. Он что, думал, что Перси будет скандалить, говорить, что он не давал осознанного согласия на столь важный шаг? Ну, не давал и не мог дать в том состоянии помутнения сознания, в котором, со слов Чарли, он находился, и что? Умирать из-за этого? Умирать не хотелось. Особенно теперь, когда проклятие было нейтрализовано, и всё, от чего он так долго бегал, уже произошло, когда можно просто жить, не боясь сумасшествия. Жить и хотелось. А ещё любить и быть любимым. — Ты кошмарен. Если хочешь, мы можем повторить, и не раз. Просто давай не сегодня, хорошо? Пожалей свою до сегодняшней ночи девственную задницу. — Пожалуй, я доверюсь твоему опыту, — усмехнулся Перси, поцеловал Чарли в шею и замер. — Постой, так сегодня же Новый год, если я ничего не путаю. — Он самый. Первое января, около трёх часов ночи, — согласился Чарли и зевнул во весь рот. — Выспался, что ли? Есть пожелания? — Пойдём вниз к камину? Я открою бутылку игристого, разожгу огонь и достану из чулана гитару. Посидим до утра под песни, вино и поцелуи. Как тебе план? — Не думал, что ты настолько романтик, но звучит очень вдохновляюще. Что я ещё о тебе не знаю? Насмешливо прищурившись, Перси чмокнул Чарли в нос и ласково погладил по небритой щеке. — Я уже, по-моему, отвечал на этот вопрос — многое. Пусть оно так и остаётся. Тебе же скучно со мной будет, если я стану абсолютно предсказуем. Встаём? — Встаём, — согласился Чарли. — А тебе со мной не скучно? — С чего бы это? — Ну как же? Ты же обо мне абсолютно всё знаешь. — Знаешь, есть такие люди, которым надо всё контролировать — они по-другому жить просто не могут. Упаси Мерлин с такими жить — задушат своим контролем. Мне же не надо ничего контролировать, и меня тоже контролировать не надо. Я хотел другого — мне надо знать. Знать даже не где ты и с кем ты, а знать тебя самого, то, что составляет твою личность. Все твои любовники, так или иначе, повлияли на тебя, и благодаря их письмам я знаю о твоих границах, которые нельзя переступать. Не о всех, конечно, но они сделали процесс нашей притирки друг к другу легче, за что я благодарен им, хоть подчас и ревную тебя к твоему прошлому. Впрочем, прошлое есть у нас обоих. И мне не грозит скука. Не с тобой, Чарли — ты слишком непредсказуем, чтобы позволить мне заскучать. — Это хорошо? — Очень. А теперь поднимай свою ленивую задницу с постели. — Кстати, о задницах, — ухмыльнулся Чарли. — Садись сегодня аккуратнее, иначе тебе вряд ли понравится этот опыт. И предвосхищая твой вопрос — так будет далеко не всегда, но сегодня тебе всё же стоит быть бережнее с собой. — Опять исходишь из собственного опыта? — Я думаю, что ты и так знаешь обо мне слишком много не очень хорошего, Перси, поэтому позволь мне не отвечать на этот вопрос. А гитара откуда? — Друг подарил. — Друг? Перси рассмеялся ревности, слышать которую было странно. Мужчин у него до Чарли не было. — Да, друг. Правда, играть на ней я так и не научился — не до того как-то было: вначале Министерство и амбиции отнимали всё время, потом борьба с Волдемортом и... Да ты сам всё знаешь! Да и большого желания осваивать ещё один музыкальный инструмент не было, если честно. Я же перфекционист, мне надо быть или лучшим во всём или совсем не браться. — Хочешь, научу? Поцеловав Чарли в губы, Перси откатился к краю кровати, садясь и прислушиваясь к собственным ощущениям. Непривычно, но не смертельно — боли не было, только тянущее ощущение в районе поясницы и чувство, что в заднице побывал посторонний предмет. Он ухмыльнулся собственным ассоциациям, поднялся на ноги и, обернувшись, посмотрел на... Кого? Брата? Мужа? Любовника? Или просто родного человека без всех этих ярлыков? — Ты определённо хорошо подготовил меня к принятию, Чарли. У меня всё лучше, чем я представлял, когда думал о себе снизу. Ты же не думал, что я настолько ограничен в предпочтениях, что даже мысли не допускал о таком? — Упаси Мерлин! Я опасался, скорее, другого, — заявил Чарли, тоже вставая. — Нам надо заменить простыни и свести с тебя засосы. Тут я и в самом деле перестарался. Перси удивлённо поднял бровь, подошёл к шкафу, открыл дверцу и в тусклом свете двух ночников полюбовался на собственное отражение, покрытое отметинами в самых неожиданных местах. Синяков было много: на тонкой бледной коже Перси всегда легко появлялись синяки, и поставить засос оказалось тоже достаточно легко. — Выглядит возбуждающе, — задумчиво протянул Перси, проводя пальцами по отметинам на шее и груди. Чарли подавился словами. — Ты... Что?.. — Я не буду сводить засосы и надеюсь в скором будущем отметить тебя. Чарли, а как ты думаешь, если Драко дать возможность решить проблему с наследником без привлечения посторонних женщин — он за неё ухватится или пошлёт меня куда подальше? — нахмурившись, спросил Перси, доставая трусы. Чарли подошёл к нему и обнял, прижавшись грудью к спине и вглядываясь в их отражение. — О чём ты говоришь? — О зелье временной смены пола. Раньше, до разделения мира на магическую и не-магическую части, это зелье использовали, чтобы зачать ребёнка — в основном женщины. Ну и для унижения тоже. Это уже чаще применяли к мужчинам-преступникам. Хотя, были и исключения в виде мужских пар. Потом Британию накрыла череда гонений и запретов, появилось понятие «содомский грех», за который было своё наказание, религия оказала влияние и на магов, и зелье неофициально стало запрещённым. Официального запрета на использование его так и не появилось даже в самые жуткие дни гонения магов, но он был и не нужен — как только гомосексуализм стал порицаемым в обществе явлением, зелье смены пола перешло из разряда реально существовавших в разряд мифов и легенд. Его стали упоминать в тёмномагических книгах, которые со временем изымались и уничтожались, и рецепт потерялся. Для обычных магов. Инквизиция же тщательно бережёт все магические знания. К тому же она довольно часто ставила эксперименты на преступниках, пополняя свои ряды сильными магами, которых рожали мужчины. Почти перед каждым осуждённым на смерть ставили выбор — костёр и пытки или вынашивание детей до конца своих дней. Многие выбирали смерть. Но не все, далеко не все. Человек слаб и боится смерти, и если ему дать надежду — он уцепится за неё всеми конечностями и зубами в придачу. Таким образом, ряды Инквизиции только за последние сто лет пополнились на две тысячи пятьсот три человека, которых родили осуждённые преступники. Знаешь, я тут подумал, что если бы Волдеморт не умер и его осудили, то, скорее всего, он выбрал бы именно этот путь — уж очень он боялся смерти. Смешно, правда? Интересно, какими бы были рождённые им дети? Так что ты думаешь о Драко? Стоит ли рассказать ему о таком потенциальном пути решения их с Роном проблемы, или дать им самим возможность попытаться найти то решение, к которому в нашем далеко не толерантном обществе отнесутся более лояльно. Чарли? Перси погладил мужа по рукам, с удивлением ощущая задницей его возбуждение. Что именно тому показалось возбуждающим? Он мог только надеяться, что не тёмный лорд с пузом. Дети? Своих детей Чарли не хотел никогда, хотя и неплохо ладил как с подростками, так и с младенцами, легко находя с ними общий язык. Из него наверняка получился бы хороший отец, не будь он стопроцентным геем и связан с родным братом. Перси о себе такого сказать не мог. Отец из него получился бы поистине кошмарным — с его перфекционизмом, максимализмом, способностью зацикливаться на мелочах и желанием быть во всём самым лучшим, к детям его подпускать точно нельзя. Может, это и к лучшему, что детей у него не будет. Не с их близким родством рожать детей, чтобы потом до конца дней разгребать проблемы. — Может, ну его к Мордреду твои вино, камин и песни? Встретим Новый год в постели. А вино откроем ближе к обеду и отметим официальное начало семейной жизни. Что скажешь? — Неплохой план. Чарли, а ты скажешь мне, что именно тебя возбудило? — спросил Перси, разворачиваясь в объятиях Чарли, и поцеловал того в кончик носа. — Я ведь говорил о совсем несексуальных вещах. — Ты говорил. Никогда не думал, что скажу такое, но после Шахерезады — чтоб ей пусто было, змеюке дохлой! — я соскучился по твоему занудству и стремлению всё объяснять. — Неожиданно. Это означает, что я получил карт-бланш на занудство, и ты меня в ближайшее время будешь слушать и получать удовольствие от звучания моего голоса? — съехидничал Перси и удивился, когда Чарли серьёзно кивнул. — У тебя очень красивый голос. — Ты серьёзно? — Вполне. Кстати, он немного изменился после всех этих твоих демонов и стал ещё и сексуальным. — Значит, встречи с демонами идут мне на пользу. Мне и моей сексуальной жизни. Означает ли это, что мне стоит стать чтецом Инквизиции? Только чтецом. — Перси, не вздумай даже! Я поседею раньше времени, если ты будешь встречаться с сущностями иного мира каждый день. — Тебе пойдёт седина. — Перси! Перси сжал в руках задницу Чарли, потёрся пахом о пах и провокационно улыбнулся. — Я. И я тебя люблю. Так что же делать с Драко? — Достань рецепт зелья и предложи ему, а там пусть сам решает, стоит ли ему в это ввязываться, или нет. А теперь пошли в постель. Немедленно. Хочу тебя. Сейчас.