О важности проклятий в жизни магов

Проснулся Перси с устойчивым ощущением, что что-то не так, и удивился, когда понял, что этим «чем-то» была пустующая половина кровати с той стороны, где всегда спал Чарли. Когда он настолько привык засыпать и просыпаться в объятиях брата, что без него рядом постель стала казаться пустой? И какие ещё перемены в своей жизни он не заметил? Протянув руку, Перси погладил ещё тёплые простыни — Чарли исчез из их постели совсем недавно, — подавил желание перекатиться и уткнуться носом в подушку, вместо этого потянулся, включил свет и взял книгу с тумбочки. Чтиво обещало быть познавательным со всех сторон, потому что глубокому изучению гей-секс он не подвергал из упрямства и какого-то необъяснимого суеверного страха поверить, что их отношения работают, и облажаться. У них с Чарли была одинаковая фигня с отношениями, хоть и по разным причинам, и Перси до сих пор не мог с чистым сердцем заявить, что у них всё в порядке, не ожидая очередного пиздеца со стороны вселенной. Пиздеца, который всегда наступал. Рано или поздно. Да, облажаться в сексе, выставив себя неопытным идиотом, его, в отличие от многих, пугало меньше, чем поверить в себя и принять их отношения, как данность. А ещё, Перси не привык чувствовать себя любимым. Нет, Чарли не говорил ему громких слов, не признавался в любви, но после случая с Шахерезадой его любовь сквозила в каждом жесте заботы,странно, что Перси не заметил этого раньше. — Мы не будем устраивать секс-марафоны и соблюдать чёткую последовательность практик, описанных в твоей книге, — напряжённым голосом категорично заявил Чарли, вошедший в спальню, стоило только Перси отбросить в сторону мысли и углубиться в чтение. Книга была довольно интересной, хоть временами и настолько абсурдной, что хотелось спросить: «какой идиот ЭТО писал? Он хоть вообще знаком с нормальной человеческой анатомией?» — Не будем, — легко согласился Перси, кладя книгу обратно на тумбочку, и улыбнулся. — Иди ко мне. Знаешь, что я заметил утром? Во-первых, как же приятно владеть собственным голосом, иметь возможность просто говорить. А во-вторых, мне неуютно в постели без тебя. И засыпать, и просыпаться. Никогда не думал, что однажды скажу что-то подобное. Чарли рассмеялся, залез обратно в постель и поцеловал брата. Страстно и требовательно, всеми своими действиями показывая, что отступать не намерен. Не на этот раз. Перси погладил сильную спину, красивые рельефные руки, позволяя себя целовать так, как хочется Чарли, а потом обвил того руками и ногами, перевернул и, оказавшись сверху, с вызовом посмотрел в родные карие глаза. Чарли улыбнулся, стянул с Перси майку и слегка запрокинул голову, давая лучший доступ к шее, к которой тот прижался ртом, целуя, прикусывая и зализывая. — Хочу тебя внутри. Если вдруг тебе нужна предельная ясность моих желаний. — Нужна. К слову о ясности. Я собираюсь дать тебе небольшой урок терпения, но хочу, чтобы ты знал, что в любой — слышишь меня? Абсолютно любой! — момент можешь отказаться от него. И если тебе что-то не понравится, что-то окажется неприемлемым — ты мне тут же скажешь. Как и я скажу тебе. Слышишь меня, Чарли? Не терпеть — говорить. И слушать. На будущее. — Перси, давай хоть сейчас ты не будешь задницей и просто займёшься делом? — Руки подними и возьмись за изголовье кровати. Молодец. Я тебя привяжу. Что ты там говорил о деле? — усмехнулся Перси, завязал узел на верёвке и поцеловал Чарли в губы, неожиданно ощущая себя почти всемогущим. Это и есть любовь? Или как называется тёплое чувство внутри живота, требующее утопить великолепного мужчину под ним в нежности и ласке? Перси спустился с губ на шею, грудь, рёбра, живот, лаская ртом и руками каждый дюйм кожи и составляя у себя в голове карту чувствительных местечек Чарли. Неспешно, последовательно и очень внимательно, отслеживая реакции на свои действия и каталогизируя их. О, да! Он всегда был внимательным к самым незначительным, на первый взгляд, деталям, которые в итоге оказывались важными. Пусть и не всегда. Чарли взвыл, когда он запустил язык в пупок, а потом прикусил кожу внизу живота рядом со стоящим колом членом. — Трусы. Сними их. Немедленно. Стащив с задницы трусы цвета гриффиндорского флага, Перси швырнул их куда-то вглубь спальни, положил правую ногу брата себе на плечо и прижался губами к внутренней стороне бедра, ставя первый засос. Чарли выгнуло дугой, и он почти кончил. И кончил бы, если бы Перси безжалостно не пережал член, отложив наступление оргазма. — Рано. Ты кончишь тогда, когда я тебе разрешу. Ты такой красивый, распалённый, жаждущий, такой мой. Как тебя растягивать? Чарли? Вернись ко мне, — Чарли вопросительно посмотрел на него расфокусированным взглядом. — Как тебя растягивать? — Надо было... Черт! Перси... Я мастурбировал. Двух пальцев будет достаточно. Не затягивай сильно. Нахуй все твои уроки терпения! Перси вонзил зубы в бедро рядом с пахом, взял в рот яичко, пососал, вслушиваясь в мат Чарли, и насмешливо посмотрел на брата, готового то ли изнасиловать его, то ли убить. Хотелось узнать, сорвётся ли он, если засунуть язык ему в задницу, или нет. Столько всего хотелось попробовать, но вряд ли стоит начинать сексуальную жизнь со столь явных излишеств, пусть даже Перси и сложно до конца поверить, что у них будет время на то, чтобы перепробовать всё. Будет время. Если никто из них не умрёт раньше. Не думать! Перси успокаивающе погладил Чарли по бёдрам, подтянулся выше, поцеловал в шею и взял смазку с тумбы. Стоит немного притормозить и не превращать подготовку к сексу в элемент сексуальной пытки. Не сейчас, когда Чарли недавно явно вспомнил Корнелиу и испугался, что их секс будет похож на тот. Уроки терпения придётся отложить до следующего раза, и лучше всего, если в качестве ученика будет он, а не Чарли, потому что он тоже терпением не блещет. Чарли хотелось засадить до звона в ушах. Стоило представить, как он войдёт в это прекрасное мускулистое тело, как его обладатель будет подаваться навстречу толчкам — и всё, крышу сносило. Ему придётся сильно постараться, чтобы не кончить сразу же. Распределив смазку по пальцам, он ввёл в Чарли один, смазывая стенки, и почти тут же добавил второй, растягивая и мысленно соглашаясь, что того не нужно тщательно и долго готовить к принятию — он и в самом деле практиковал анальную мастурбацию. Перси тряхнул головой, запрещая себе представлять это в подробностях и картинках, ввёл-таки третий палец, легко массируя простату, и тут же вытащил, смазывая себя. А потом вошёл плавно и до конца, замер на несколько мгновений, целуя Чарли в искусанные губы, чтобы дать ему привыкнуть, и получил пяткой по ягодице вместе с требованием двигаться. Немедленно. И Перси задвигался. Сильно, размеренно, стараясь входить под определённым углом, срываясь во всё более быстрый, рваный темп. На попытку подрочить его член, Чарли протестующе замычал и кончил, когда Перси укусил его словно для этих целей подставленную шею, утягивая за собой в оргазм. Сильный, яркий, вышибающий дух. Такого чистого удовольствия Перси не получал никогда. Придя в себя, Перси с благодарностью поцеловал Чарли в грудь, отвязал его руки от изголовья кровати и откатился в сторону, виновато глядя, как тот растирает покрасневшие, натертые запястья. — Перестань выдумывать очередную хрень, — потребовал Чарли, протягивая руку за влажными салфетками, чтобы привести себя в порядок. — Мне было хорошо. Особенно хорошо для первого раза... — ...Который никогда не бывает идеальным? — нежно улыбнулся Перси, стараясь задавить в себе чувство вины за оставленные им на теле брата метки, теперь наливающиеся цветом. А ещё нелепое собственничество и гордость, что этот прекрасный мужчина, лежащий рядом, его. Смешно! Столько лет Перси старательно давил в себе жадного собственника по отношению к Чарли, собственника, который впервые проснулся в нём на второй год после проклятия, чтобы, в конце концов, он победил. — Ты прав. Но у нас с тобой есть все шансы достичь идеала. — Буду стараться как можно лучше. Чарли пихнул его в бок, закутал их обоих в одеяло и возмущённо прошипел: — Перси, прекрати издеваться! Твой перфекционизм по-настоящему страшная штука, поэтому сразу можешь засунуть его себе в жопу. Давай будем просто жить, а? Перси рассмеялся. Чарли мог так сильно не напрягаться, потому что он знал о той травмирующей истории с любовником-перфекционистом. Корнелиу затрахал даже его своими длинными пространными письмами, объясняющими, почему им с Чарли стоило быть вместе, и просьбами повлиять на брата. Перси на тот момент было семнадцать, и он всё ещё был девственником, вынужденным читать подробные послания о сексуальной жизни Чарли; если письма Корнелиу не вскрывались или возникало желание их уничтожить тем или иным способом, то их содержание зачитывалось вслух красивым мужским голосом с томными придыханиями, от которых хотелось провалиться к центру земли. Это была ещё и его травма, а не только Чарли. — Будем. Если бы ты только знал, как сильно он меня достал за тот год! — Кто? — подозрительно прищурился Чарли. — Корнелиу твой. Ты зачем с ним после расставания снова сошёлся? Неужели надеялся, что он изменится? Хотя он красивый парень, и одарённый щедро. Я после вашего второго расставания целую пачку его колдофото получил, так сказать, в натуральном виде, и предложение интимного характера. Пришлось не единожды писать, что я натурал и у меня есть девушка, ну и за Пенелопой усерднее ухаживать. Правда, оглядываясь назад, я не уверен, а была ли она вообще рада моему вниманию... Но девственности она меня все-таки лишила после второго экзамена. В благодарность за помощь в учёбе и чтобы поводок покороче сделать. А в июле твой парень перестал мне писать. Утешился, видно. Чарли? Эй, ты там живой? Чарли отнял руки от лица и со стыдом посмотрел на Перси. Тот хмыкнул, приподнялся на локте и осыпал короткими поцелуями его щёки, лоб, нос, губы, запутываясь пальцами в волосах. Чарли положил голову брату на плечо и прошептал: — Прости, я не знал, что всё было настолько ужасно. Если бы я знал, то никогда бы не... — И нас бы тоже в таком случае не было. Посчитал бы вместо тебя наименее подходящим для отношений, скажем, Люциуса Малфоя. Нет, с точки зрения Билла, может, это и было бы неплохо, но я как-то сроднился с тобой за эти годы и мне совсем не хочется отменять нас. Таких неправильных и сложных. Нужно менять простыню? — Да, если не хочешь спать в луже собственной спермы. Из меня вытекло. — И ты в этой луже лежишь. Двигайся, давай. Чарли, а тебе на работу не надо? — Нет, — отрицательно покачал головой Чарли, сдвигаясь влево. — У меня ещё пара выходных. Обойдётся Хогвартс без своего лесника. Тем более, что мне всё равно скоро работу искать придётся: когда мы вступим в брак, к детям меня на пушечный выстрел не подпустят, Билл прав. И не вздумай говорить ту хрень, которая крутится у тебя на языке! — Хорошо, не буду, — вздохнул Перси, перебирая волосы Чарли и массируя кожу головы. — Время всё расставит по своим местам. А нам с тобой лучше подниматься, если мы не хотим, чтобы мама застукала нас в постели. Ну, или Билл. И сведи засосы: я, кажется, был немного несдержанным. — Нормально. Но засосы я сводить не буду — не хочу, чтобы тебя от меня тошнило. Перси погладил Чарли по плечам и поцеловал, чувствуя себя влюблённым сопливым малолеткой, впервые в жизни добравшимся до желанного человека и оттого не желающим держаться в рамках приличия. Он фыркнул. Чарли бы сказал, что он снова дурью мается, находя проблемы там, где их нет. — Это обещание? — Давно надо было совратить тебя, а не ждать, пока ты сам созреешь до секса. — И тогда секса у нас ещё годы не было бы. Ты же меня знаешь. Спасибо, что не стал пытаться этого делать, Чарли. Встаём? Надень что-нибудь с горлом. В тонком свитере ты будешь смотреться эффектно. Я думаю, что мне по-чёрному завидовали бы все женщины, если бы узнали, что ты мой. Ну, большая часть, точно. А меньшая часть возненавидела бы нас обоих. — Перси, ты немножко запутался в вероятностях: нас обязательно возненавидит бóльшая часть магов, когда узнают, что мы вместе. Нам вслед не плюнет разве что только ленивый, но мы обязательно с этим справимся. Слышишь меня? Справимся. Не сомневайся в этом. — Чарли, я... Внизу сработал камин, и послышался голос Билла, зовущий Перси. Значит, всё-таки мать их большого семейства, решив не рисковать возможностью не сдержаться и проклясть обоих, делегировала обязанности решать их проблему своему старшему сыну? Перси легко вскочил с кровати, подошёл к шкафу и принялся доставать одежду. Чарли вздохнул, когда в него полетели трусы, майка, штаны и чёрная шерстяная водолазка, и принялся одеваться. — Я, конечно, люблю нашего брата, но в последнее время он чересчур настойчив. Тебе так не кажется? У нас вполне могли быть свои планы на сегодня, и вообще... Носки брось. Перси заправил рубашку в брюки и кинул Чарли пару чёрных носков, вспомнив, какие носки тот носил сразу после вынужденного возвращения на родину. Мало того, что все они были или с летающими снитчами, или с дракончиками, так Чарли ещё и подбором цвета не заморачивался и вполне мог надеть красный носок с зелёным или голубым. Перси даже сводил как-то того к окулисту, чтобы проверить на дальтонизм. Дальтонизма обнаружено не было, да и зрение у Чарли было просто идеальным. Внизу послышались шаги — Билл поднимался по лестнице. Перси оглянулся на разворошенную кровать, которая даже ему, с его ужасным зрением, не оставляла сомнений, чем здесь занимались. А ещё в спальне витал запах секса. Ну и чёрт с ним! Билл сам виноват в том, что получит психологическую травму — он вполне мог бы остаться внизу и подождать, пока они к нему не спустятся. Подобрав двое трусов и майку с пола, Перси засунул их под одеяло и попробовал соблюсти правила приличия. — Заклинание примени. — Хрен тебе. Это его собственный выбор. Верно, брат? — ехидно осведомился у вошедшего в их спальню Билла Чарли, с неприкрытым интересом наблюдая, как меняется цвет кожи старшего брата. Перси подошёл к своей тумбе, нацепил на нос очки и успел полюбоваться на то, как лицо Билла стало пунцовым от смущения и злости. — К чему эта демонстрация? — Демонстрация, Билл? В самом деле? Ты хоть думаешь, о чём говоришь?! — возмущённо прошипел Чарли, прищурив глаза от злости. — Это не мы ворвались в вашу с Флёр спальню без предупреждения — и это после всех вчерашних, мать твою, разговоров! — чтобы потом обвинить вас в ненужной демонстрации ваших отношений! — Почему ты не на работе? — Потому что у меня выходной. И если ты... — Чарли, перестань. Полегче на поворотах, — попросил его Перси, обувший ботинки, и протянул обувь. — Лично мне надоела ваша манера общения ещё вчера. Что ты хотел, Билл? — Я вчера нашёл упоминания о жертвенном переносе проклятия. Перси отрицательно покачал головой. — Не работает. Жертва стремительно сходит с ума, а носитель проклятия сгорает в течение полугода. Шахерезада была коварной и обиженной женщиной, не собирающейся давать своему мужу и повелителю ни единого шанса избежать унижения. Возможно, и есть способ снять это проклятие помимо брака, но мне он не известен. Только магический брак, и никаких измен внутри треугольника. Замкнутого треугольника, потому что она не собиралась лишаться власти и спокойной, сытой жизни. Свободнее всего именно человек, к которому прóклятого привязало проклятие — у него остаётся полная свобода выбора при условии, что он игнорирует все усилия затащить себя под венец и ему плевать на все возможные последствия. У прóклявшего обычно больше свобод, чем у прóклятого участника этой драмы, но и его свободы тоже замыкаются внутри проклятия, если оно подействовало. Правда, как и говорил Чарли, проклятие срабатывает далеко не всегда — если прóклятый совсем отмороженный на голову, то оно просто вызывает кратковременное помутнение разума от внезапной страсти, а потом развеивается. А ещё, когда прóклятый сходит с ума или умирает, проклятие перестает довлеть над остальными участниками. Это то, что есть, Билл. Я искал во всех источниках, до которых смог дотянуться, и они все сходятся на одном: проклятие можно перенести, только если прóклятый становится добровольным рабом, а прóклявший умирает. Или же брак, обычно триада. Мы с Чарли уникальны в данном случае. Жизнь в психиатрическом отделении госпиталя — это риск для многих, особенно, если маг владеет беспалочковой магией. Я собирался решать эту проблему сразу радикально. — Нет, — потрясённо выдохнул Чарли. Перси кивнул. — Нет. Больше не собираюсь. Мне стоило встретиться с Шахерезадой и выслушать тебя, чтобы решить, что за жизнь и разум стоит побороться и что брак далеко не самое страшное, что может случиться с нами обоими. Пойдёмте вниз, а? Я проголодался и хочу кофе. Вот только позавтракать Перси не удалось — только он поставил турку на плиту, как в дверь требовательно постучали. Условным стуком. Инквизиторы. Вздохнув, он выключил плиту и пошёл открывать дверь своей работе. — Они без тебя не справятся, что ли? — как-то безнадёжно спросил Чарли, поймав его за руку в холле. Перси улыбнулся брату и нежно погладил по щеке. — Я так не думаю. Они, скорее всего, просто не знают, что моя магия в минусе. Но не открыть дверь я не имею права — это моя работа, Чарли, и сейчас она требует внимания. Всё будет хорошо, не волнуйся. — Обычно после этих твоих слов всё идёт по пизде, — горько усмехнулся Чарли. — Не в этот раз. Чарли разжал пальцы и отступил, позволив Перси открыть дверь и впустить в их дом инквизиторов. Хорошо знакомых инквизиторов, с которыми к ним реально приходил пиздец. — Привет, Перси. Это необходимость, — с порога заявила вошедшая в дом Дариэла. На крыльце маячили Слон и Звезда, не собиравшиеся заходить. Звезду Перси не видел вот уже больше полугода, с тех самых пор, как она добровольно впустила в себя высшего демона. Странная компания. — Я в отпуске по состоянию здоровья, Дариэла. И я вряд ли чем-то смогу вам помочь, — нахмурился Перси. Кажется, Чарли всё-таки был прав насчёт пиздеца: где была Звезда, эта невысокая смешливая блондинка с глазами цвета летнего неба в пустыне, там всегда происходил пиздец. — Нам нужен чтец. — Я не знаю, насколько хватит моих голосовых связок. — Возьми с собой зелье. Магии в чистом виде не будет — только рунная, поэтому блевать тебе не придётся. О! А ещё мы купили для тебя кофе и сэндвич с тунцом, так что ценного сотрудника голодом никто морить не будет. Одевайся, Феникс. — На каком языке придётся читать? — деловито спросил Перси, запрещая себе виновато оглядываться на Чарли. Зелье, пальто, ботинки, шапка, шарф... — Латынь. Я подожду тебя во дворе. Мы подождём. Перси кивнул и всё-таки повернулся к явно сердитому на него Чарли. — Я... — Если ты пострадаешь там, на своей грёбанной работе — я заставлю тебя сильно об этом пожалеть. Слышишь меня? — Это решило бы многие проблемы, — ляпнул Перси. Вместо того, чтобы наорать на него, Чарли яростно выдохнул и влепил ему увесистую пощечину, от которой зазвенело в голове. — Прости. — Не смей, слышишь меня?! Не смей больше даже заикаться о таком! Проблемы мы как-нибудь решим вместе, а смерть необратима. Перси потёр полыхающую жаром и, наверняка, покрасневшую щеку, шагнул к брату, положил ладонь на затылок и нежно поцеловал в губы, а потом прижался лбом к его лбу и замер на долгое, разделённое на двоих, мгновение. — Я ничего не буду тебе обещать, Чарли. Я просто сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе домой. Живым. Это всё, что я могу. Чарли кивнул. — Иди.