Последнее желание

– Пообещай мне кое-что ещë, Дазай... – Уже через силу проговаривая слова, шепчет Сакуноске, держась онемевшими пальцами за волосы друга. Осаму с трудом сдерживает слëзы, да и вообще жгучее желание разрыдаться, придерживая его тело и прижимая к себе. Друга уже не спасти, его смерть была предопределена ещë в тот момент, когда он лицом к лицу впервые встретился с Джидом, помогая сбежать юному ещë зелëному Акутагаве. – Позаботься о сиротах вместо меня... – Ч-что? О чëм ты, Одасаку?.. – Парень вздрагивает от удивления и внимательно смотрит в полуприкрытые глаза умирающего товарища, не веря услышанному. – Но они же... – Нет... Джид обманул меня... Те погибшие в автобусе дети были всего-лишь переодетыми куклами... Он сознался в этом после того, как мы совершили... Решающий выстрел... – Сакуноске постепенно теряет силы говорить, последние слова звучат ещë тише, настолько, что Дазай опускает голову ниже, касаясь носом носа друга, заглядывая более внимательно в помутневшие из-за подступающей смерти глаза. С его щеки скатывается слеза, падая на побледневшую щетинистую щëку погибающего мафиози. – Найди и позаботься о них... Прошу... – Это было последнее, что прошептал Сакуноске пересохшими губами, закрывая глаза. Хватка на волосах Дазая почти сразу же ослабляется и руки падают вниз, одна из них с глухим стуком ударяется о пол, за эти минуты прощального разговора окрасившийся его кровью. – Одасаку... – Жалобно зовëт Осаму, чуть встряхивая испустившего в эту секунду последний выдох друга. – Одасаку! – Да именно друга. Ничем не примечательного на первый взгляд простого исполнителя Портовой Мафии, не убивающего людей, любящего детей, уплетающего за обе щëки карри и мечтающего закончить уже несколько раз перечитанный роман. Именно друга, человека, который первый и единственный, кто смог понять истинные чувства, мысли и переживания мечтающего покинуть этот мир юного члена исполнительного коммитета Портовой Мафии. Он единственный, кто разглядел самую душу «демонического вундеркинда», прикрытую показной, немного нелепой и кажущейся на первый взгляд простой маской шута.       «Надо найти детей...» – Думает Осаму, оторвавшись от мëртвого уже похолодевшего тела и мутным из-за слëз взглядом оглядывает просторный зал заброшенного здания с произошедшей здесь битвой. Эта битва решила всë, поставила точку везде, в том числе и на прошлой жизни юноши. Он решителен теперь начать новую жизнь «в свете», после того, как надëт бедных сирот.       Но искать ему долго и не приходится. В этом же наполненном мраком и смутной печалью месте за закрытыми дверями и находятся те самые горячо любимые Одасаку дети: четыре мальчика и одна девочка. Дазай поджимает губы, наблюдая, как они бездвижно лежат общей кучей на полу у старого подгнившего шкафа, грязные, потрëпанные, с подсохшими на щеках дорожками слëз, а волосы Сакуры, которые только этим утром были заплетены в хвостики заботливыми руками Оды, растрепавшиеся вытирают грязный пол. – С днëм рождения, ребятишки... – Многозначительно произносит он, осторожно погладив одного из детей по голове. Мальчик лохматый и хулиганство на вид чуть морщится и приоткрывает глаза, фокусируя расплывчатый взгляд на взрослом, а Дазай на мгновение теряет воздух от того, насколько он похож. Говорят, дети становятся похожи на своих усыновителей спустя некоторое время, но неужели это правда? – Э-эй, ты кто такой?! – Мальчишка отклоняется назад и шипит словно испуганный котëнок, пытающийся казаться взрослым львом. Он недоверчиво разглядывает взрослого перед собой и небрежно пытается подтянуть ближе к себе названных братьев и сестру, в попытке защитить, что выходит не очень хорошо из-за неудобного положения на полу и того, что все они достаточно тяжëлые. – Прости, если я тебя испугал, но нам надо идти. Одасаку сказал... – Одасаку?! – Оживляется второй мальчик приподнимаясь на локтях и заинтересованно смотрит на Дазая. Мафиози в свою очередь начинает жалеть, что упомянул его имя, однако, если так подумать, может оно и к лучшему. Путь к выходу из этого места всë равно лежит через тот злополучный зал, они в любом случае увидят Сакуноске. – Где!? Где Одасаку?! – Идëм, ребята. Здесь нам оставаться нельзя. – Подгоняет Осаму каждого поднимая на ноги и ведëт за собой. Ему хочется верить, что сейчас он откроет дверь и там, на полу, не будет Сакуноске, что смерть его лишь мираж, однако, стоило выйти в зал, в глаза сразу бросается погибший товарищ и лежащий неподалëку от него чëртов Джид. – Одасаку! – девочка срывается с места самая первая, бежит прямо к нему и бухается на колени, придавливая случайно ногами светлое пальто опекуна. – Одасаку, это я! Папа! – Кричит она, наивно верит, что с ним всë хорошо, ручонками толкает мужское тело в попытке разбудить мужчину, а когда поднимает ладошку и замечает на ней кровь взвизгивает. – Э-эй, Коске! – Сакура, отойди! – Коске слегка толкает еë в сторону, залезая сверху на Одасаку и маленькие горячие ладошки кладëт на мертвенно-бледные щетинистые щëки. – Э-эй! Одасаку! Вставай, давай в мафию играть! – Он настойчиво, но несильно тянет опекуна за короткую чëлку тëмно-рыжих волос, улыбается недоверчиво и с задором, думая, что мужчина притворяется, но сколько бы он не баловался, Ода даже пальцем не шевелит. – Одасаку больше не проснëтся. – Наконец выдавливает из себя горькую правду юноша, подбирая с пола ранее скинутый с плеч чëрный плащ, он чувствует, как непрошеные слëзы начинают пощипывать уголки глаз. – Ему поручено задание в Раю. – Оглушающее молчание разрывает тишину повисшую в зале. Дазай предпочëл бы этой тишине визгливые крики детей со словами «не правда», «ты врëшь» и тому подобное, но они молчат как воды в рот набравши вперив изучающие не верящие взгляды в тело мужчины. – Потому что... Потому что свою миссию здесь он завершил... Он защитил вас. – Получается он не умер, а просто пошëл в Рай защищать других детей без пап и мам? – Наконец шепчет один из детей, дëргая Осаму за край чëрного пиджака. Он кажется самым тихим и доверчивых из всех. Своим вопросом он привлекает к себе внимание братьев и сестры, все выжидающе смотрят на юношу. А Дазаю тяжело. Ему хотелось бы закричать, разреветься как пятилетний мальчишка и убежать прочь, но он сдерживает этот порыв, сглатывая невероятно большой и тяжёлый в этот раз ком застрявший в горле и садится на корточки, чтобы поровняться с пятернëй в росте. – Да... И пусть он не сможет прийти к вам как раньше... Он всë равно будет навещать вас. В виде кота или божьей коровки, а может в виде ветра? Кто знает, кем он представится, чтобы прийти к вам, но он обязательно будет навещать. – Слова вырвались сами собой, чего Осаму и сам не ожидал от себя услышать.       Будет навещать в чьëм-либо образе? Что за чушь он только что сморозил? Однако сказано это было так легко и без раздумий, словно это данность, словно другого говорить и не нужно было. А дети ведь верят. Они смотрят на него с кислыми лицами, со слезами, текущими по щекам и опадающими на пол под ногами, сжимаются и сбиваются кучей. Они оплакивают Одасаку, но искренне верят в правдивость слов, сказанных взрослым. – Я пообещал ему кое-что, пока он ещë был здесь... Пообещал ему, что позабочусь о вас. Согласны ли вы, чтобы я забрал вас к себе? Конечно, я не смогу заменить для вас Одасаку, но он будет спокоен, если мы будем вместе.       Дазай теперь стоит на коленях, внимательно рассматривая лицо каждого ребëнка перед ним. Они выглядят мрачными и недоверчивыми даже, изучающе разглядывая его, также стоя небольшой плотной кучкой в стороне и всë оглядываются, оглядываются и оглядываются на Одасаку, словно он сейчас встанет и подтвердит или опровергнет слова юного мафиози. Осаму опускает голову. Ну конечно они ему не доверяют. Кто он такой для них? Видели от силы всего раз, ну может два и то мельком, толком даже не поговорили и имени его не знают. – Мы будем как раньше все вместе? – Наконец робко спрашивает девочка делая шаг вперëд. Еë маленькая испачканная в крови Сакуноске ручонка в волнении крепко сжимает подол простого розового платьица, выбившиеся из причëски пряди волос облепляют мокрое от слëз лицо. – Да. Вы будете вместе. – Полушëпотом протягивает Осаму и дабы хоть немного снизить напряжение небрежно, даже как-то буднично накидывает на плечи плащ, стараясь не смотреть в детские лица. Выглядеть так спокойно, уверенно и обычно пожалуй он считает наилучшей тактикой, хотя, конечно, и сам совсем не готов к тому что предлагает. Он лишь старается исполнить последнее желание друга и сейчас его не волнует, насколько это может быть тяжело.       По факту он сейчас вообще не думает даже о том, есть ли у него возможность предоставить им пусть и небольшую, но комфортную жилплощадь. В ту небольшую кофейню, в которой раньше они жили под присмотром владельца вход уж точно воспрещëн, а из квартиры, предоставленной мафией его вещи уже вероятно выбросили на улицу после слов об уходе небрежно сказанных прямо боссу в лицо. Но сейчас в голове лишь мысли о том, как уговорить этих детей пойти с ним.       Сакура первая, кто откликается и позволяет себе поверить словам Осаму. Она выдавливает из себя подобие улыбки, несмотря на то, что улыбаться сейчас ей невероятно больно. Делая ещё несколько шагов навстречу, она протягивает руки и робко обхватывает ими шею мафиози, приложив голову к вздымающейся от тяжёлого дыхания груди. Похоже, она приняла предложение. Парень осторожно касается перебинтованной ладонью еë спины, а вторую руку поднять не успевает: один из мальчиков, лохматый, такой же грязный из-за недавних событий, очень скромный по своей натуре, цепляется за эту руку мëртвой хваткой и лбом прижимается к плечу, беззвучно глотая слëзы. Остальные подойти не решаются, однако из оставшихся в стороне троих ребят самым спокойным и серьëзным остаëтся только Коске. Он хмуро продолжает изучать внешний вид взрослого перед ним и судя по излишней строгости на нежном лице не собирается так просто его признавать. А ведь и правда, если припомнить, из всех пятерых, этот мальчик больше всех был привязан к Одасаку, да и друг много рассказывал о нëм. Как только речь заводилась об этих сиротах, мужчина пусть и не улыбался, но с особой нежностью в глазах говорил: «Всë как обычно. Этот затейник опять придумал для меня необычное приветствие...» – Эй, я так просто тебя не приму! – Произносит этот шалун более чем уверенно, тыкая в него указательным пальцем. Дазай выдавливает из себя улыбку, тихий смех срывается с его губ. – Ты не обязан это делать. – Ровно произносит он, удивляет мальчика, который ожидал другой реакции. – Скажу честно. Меня не волнует, как скоро ты примешь меня. Я просто буду заботиться о вас и всë, потому что Одасаку мой друг и он доверил вас мне. Я не могу пойти против его последнего желания.