Будущее без проклятий (Как беззаботно) (нет)

Равнины Восточного Фонтейна, раннее утро Хиличурлы булькают и блеют что-то нечленораздельное вокруг кое-как сложенного костра, слоняясь без всякой цели, будто вовсе не замечая ничего вокруг. Здоровенные лавачурлы с топорами лениво разлеглись поодаль — словно только и ждут, когда кто-нибудь сунется в лагерь. «ГАВ! ГАВ!» «АУУУУ!» Рычание разъярённых псов привлекает внимание чудовищ. Обернувшись к невысокому холму, нависающему над лагерем, они обнаруживают пару псов — чёрного и белого, — скалящих на них зубы. От обычных собак этих отличает одна бросающаяся в глаза деталь: алая отметина на лбу. Дождавшись, когда всё внимание монстров будет приковано к ним, псы взвывают ещё раз и бросаются в атаку. Ринувшись вперёд без малейших колебаний, монстры не замечают тени, мелькнувшей у них над головами. Пока воздушная атака не началась, псы вьются и уворачиваются от неуклюжих выпадов, которыми чудовища пытаются их достать. А когда зов хозяина приказывает им отступить, они в одно мгновение разбегаются в стороны. «[НУЭ]!» СКРАААУУУ Монстры замечают треск электричества, когда уже слишком поздно. Огромная оранжевая сова проносится сквозь дезориентированную толпу, нанося удар за ударом и пронзая всех разрядами: мышцы чудовищ сводит судорогой, и они больше не в силах пошевелиться. Когда птица наконец вновь взмывает в воздух, она тут же растворяется в массе чёрной жидкости, исчезающей за считаные мгновения. Теперь, когда монстры беспомощны, хозяин зверей выходит на открытое место. Подросток с торчащими чёрными волосами, одетый в наглухо чёрную форму, складывает ладони в фигуру театра теней и выкрикивает ещё одну команду. «[ТОТАЛЬНОСТЬ]!» Псы, атаковавшие до этого, стремглав несутся друг на друга лоб в лоб. Столкнувшись, они взрываются той же чёрной жидкостью, что и птица чуть раньше. Жидкость сливается воедино и растекается по земле лужей. Из лужи тьмы вырывается массивная костистая лапа с когтями размером с кинжалы, а следом за ней — вторая. Существо, поднявшееся из этой лужи, обратило бы в бегство даже взрослых медведей. Хозяин не удостаивает чудовище напутствием: повинуясь безмолвной команде, зверь с рыком бросается на парализованных, беспомощных хиличурлов. Когда зверь превращает монстров в кровавые лужи и ошмётки плоти, призыватель развеивает его обратно в тёмную лужу. Обернувшись, он снова складывает руки в фигуру театра теней, и появляется давешняя птица. Она на добрый фут выше человека, так что ей не составляет труда подхватить своего призывателя за плечи и взмыть в небо. По пути к столице региона его разум снова проваливается в воспоминания, которые он предпочёл бы считать всего лишь кошмарами. Выдумками воспалённого рассудка. Но, как и прошлой ночью, он сомневается, что сегодня ему удастся уснуть. Кур-де-Фонтейн, Гильдия искателей приключений — Поздравляю с выполнением взятых поручений, месье! Вот ваша награда. — Катерина, секретарь гильдии, протягивает небольшой мешочек моры вернувшемуся с победой мужчине. Тот не выказывает особой радости по поводу выполненного задания и уж тем более не отвечает на её любезность. Он получил то, за чем пришёл, — и ничего больше. Откланявшись, он устало бредёт к библиотеке, в которой проводит большую часть своих дней с самого прибытия в Фонтейн. Последние два месяца он прочёсывает все книги по истории, какие только есть в публичной библиотеке, отчаянно надеясь наткнуться хотя бы на крошечную зацепку, способную привести его к ответам. Пока ему не везло, и такими темпами лучше не станет. Исторические книги, похоже, не заглядывают настолько далеко в прошлое. Впрочем, ничего удивительного. Фонтейн — край Справедливости, а не Знаний. Можно смело предположить, что в Сумеру шансов отыскать нужные ему сведения куда больше. По крайней мере, он на это надеется. — Господин Фусигуро! — окликает его голос за спиной. Обернувшись, он замечает дуэт фокусников, с которыми уже пересекался раньше. Не имея ни малейшего желания менять планы на день, названный Фусигуро лишь вяло машет рукой и продолжает путь. Ничуть его не удивив, за спиной вскоре раздаётся топот догоняющих шагов. — Господин Фусигуро, я хотел с вами поговорить, ну не уходите же! — Лини, эксцентричный фокусник, каким-то образом вплётший себя и своих родных в его повседневную жизнь, как всегда, полон энтузиазма. Честно говоря, его манера держаться казалась бы приятно знакомой, если бы не свербящее ощущение, что он вечно что-то скрывает. — Да, здравствуйте, Лини, Линетт. Я как раз собирался провести день в библиотеке. Вы что-то хотели? — Этот ритуал они разыгрывают на удивление часто. Лини заводит разговор, до которого Фусигуро нет особого дела. Фусигуро торопится перейти к сути встречи, Лини выболтает о пустяках и время от времени показывает какой-нибудь фокус, а причину их визита в итоге объясняет его сестра. — Что ж, дорогой друг, известно ли вам, какой сегодня день? — Лини обмахивается веером из карт ручной работы под палящим фонтейнским солнцем. — Нет. У вас намечается что-то грандиозное? — Сегодня наше большое выступление в опере «Эпиклеза». Посмотреть придёт месье Нёвиллет. — Линетт отвечает за брата, не дав тому разразиться очередной порцией фокусов и цветистых речей. — Э, Линетт?! Я сам хотел ему рассказать! — Обиженно-преданное выражение на лице Лини вызывает у его сестры тень ухмылки. Покачав головой с беззлобной досадой, Линей возвращается к делу. — Ах, впрочем, неважно. Она права! Наше магическое шоу пройдёт на большой сцене, поэтому мы решили лично прийти к вам и предложить билет на сегодняшнее представление! — Лини снимает шляпу и протягивает её Линетт. Та запускает внутрь руку и достаёт самый настоящий билет на то самое шоу, предлагая его Фусигуро. Усталость от прожитого дня вкупе с выгоранием последних двух месяцев играет немалую роль в решении Мэгуми. — …Я подумаю. — Мэгуми берёт билет, кивает и возвращается на прежний маршрут. Лини провожает его взглядом с нечитаемым выражением, спрятанным за улыбкой, а Линетт лишь надеется, что попытки брата завести дружбу не помешают их миссии. — Лини. — Да, дорогая сестрица? Я просто уверен: он придёт — и тогда мы сразим его нашим талантом. — Лини. Не забывай, о чём просил нас Отец. — От её слов улыбка Лини даёт трещину. Мгновение его рот беззвучно открывается и закрывается, как у рыбы, прежде чем он берёт себя в руки. — Я знаю, Линетт. Я не забыл. — Вслух это не прозвучало, но и Лини, и Линетт гадают: что же такого сделал Фусигуро, чтобы привлечь внимание самого Отца? — Идём, нам пора в оперу — заканчивать приготовления. — Линетт и Лини молча направляются к станции аквабуса. Публичная библиотека Фонтейна, два часа спустя после приглашения Лини — Господин Фусигуро, простите, что отвлекаю вас от чтения, но жандармы и жандармеки прибыли изучить старые записи для расследования. Вам придётся уйти, пока они работают. «Тц. Везёт как утопленнику». Вздохнув, Мэгуми поднимается и собирает недочитанные книги, чтобы оформить их на стойке у входа. Проходя мимо входящих жандармов и мехов, Мэгуми задаётся вопросом: с чего вообще правительству хранить материалы уголовных дел и расследований в публичных библиотеках? Для удобства адвокатов, может быть? Или просто чтобы люди читали их, как романы? Судя по всему, что он видел и слышал, любой процесс, не являющийся откровенным, неопровержимым убийством, служит скорее развлечением, нежели настоящим правосудием. Хигурума возненавидел бы это место — даже если бы и мог вершить здесь правосудие. Оформив книги, которые хочет дочитать, он выходит из библиотеки и, ускользнув от посторонних глаз, заходит за здание. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он сбрасывает книги в собственную тень. Лишний вес, давящий на всё тело, неприятен, но терпим. Выйдя из тени здания, Мэгуми окидывает взглядом город Фонтейн, безучастно уставившись в небо. Каждый день с тех пор, как он очнулся в Фонтейне, он без устали ищет ответы. Перерывает каждую книгу, в которой может отыскаться хоть какая-то зацепка, отчаянно пытаясь выяснить, что произошло после того, как его убили вместе с Сукуной. Мэгуми не винит ни Итадори, ни Хигуруму за то, что они сделали. Он поступил бы точно так же, окажись Итадори на его месте, — как бы сильно он это ни ненавидел. Вот только шрамы, появившиеся у него над глазами, иногда чешутся. Мысли об Итадори напоминают Мэгуми о Лини и его приглашении. Достав билет из кармана, он проверяет время начала представления. «Хм, места в первом ряду. И начало примерно через час». Наверняка билет можно было бы загнать за приличную цену, но, как бы ему ни хотелось финансовой стабильности, плюнуть на щедрость Лини было бы неправильно. Будь проклят Итадори за то, что приучил его чаще думать сердцем. Потянувшись, Мэгуми отправляется в путь к станции аквабуса, надеясь, что тот ещё не отчалил. Пробираясь по улицам к лифту, Мэгуми умудряется устоять перед соблазнами фонтейнской кухни и требованиями собственного желудка. Добравшись до нужного уровня и сойдя с лифта, он понимает, что придётся поторопиться, пока аквабус не покинул причал. Бодрой трусцой Мэгуми разгоняется и запрыгивает на заднюю лестницу аквабуса, прежде чем тот успевает ускользнуть. Поднявшись по ступеням, он занимает свободное место подальше от остальных и закрывает глаза — в надежде очистить голову от терзающих его проблем и спокойно насладиться солнцем и поездкой. — О-ох, а нельзя ли как-нибудь заставить этот аквабус плыть быстрее? Шоу Лини начнётся меньше чем через час! — раздаётся писклявый голосок. Открыв глаза, Мэгуми косится влево и видит светловолосую девушку в странном мерцающем одеянии, утешающую парящую рядом с ней фею. Мэгуми снова закрывает глаза, надеясь избежать какого-либо контакта со странной парочкой. Ему удаётся не вслушиваться в их разговор до самого конца поездки, и не успевает он опомниться, как прибывает на станцию «Маркотт» — середину пути между Кур-де-Фонтейн и оперой. Когда гид аквабуса объявляет об окончании маршрута, Мэгуми с потягиванием встаёт и без лишней помпы спрыгивает на берег. До оперы ведёт живописная дорога — он был бы не прочь ходить по ней почаще, хотя бы ради того, чтобы занять голову видами. Одна беда: парящая фея светловолосой дамы без труда забивает ему уши своим писклявым голоском. Только теперь он жалеет, что не вложил немного моры в затычки для ушей. Добравшись до оперы, Мэгуми обнаруживает, что голос феи стал тише. Не понимая причины, он решает не задаваться лишними вопросами и с благодарностью принимает передышку. Мэгуми входит внутрь, и его шаги эхом разносятся по почти пустому вестибюлю. — Господин Фусигуро! Вы всё-таки пришли! — Звонкий голос Лини разносится громче шагов Мэгуми, а следом слышится шорох ткани по мрамору. Взглянув в сторону лестницы, он наблюдает, как Лини с широченной улыбкой съезжает вниз по перилам. — Я так рад, что вы пришли! А то я уже переживал, что в зале останется пустовать кресло. — Всё в порядке. Я слишком рано? — Вовсе нет, вы третий по счёту. Зал прямо за теми дверями, и, полагаю, вы уже заметили, что у вас место в первом ряду. Шоу начнётся примерно через полчаса — мы, по сути, ждём только последних VIP-гостей, и можно будет начинать. Так что проходите и устраивайтесь поудобнее. — Дослушав объяснения Лини, Мэгуми проходит дальше. Оглядывая огромный зал, в котором пройдёт представление, Мэгуми задумывается: насколько же хороши Лини с Линетт как фокусники, раз собирают такую публику в столь роскошном месте? Снова сверившись с билетом, он проходит к первым рядам и усаживается в нескольких креслах от мужчины с бледными волосами и голубыми прядями. Раз он здесь, в первом ряду, значит, он один из VIP-гостей. Но Лини сказал, что Мэгуми пришёл третьим и что они ждут четвёртого. Так кто же тогда первый VIP-гость? — Так, судя по билетам, наши места вон там. Идём! — Ненавистный писклявый голосок объявляется снова, но Мэгуми лишь смотрит прямо перед собой, надеясь, что места, о которых говорит фея, окажутся не рядом с ним. Верная себе, удача и не думает поворачиваться к нему лицом, так что вскоре он снова сидит бок о бок со светловолосой дамой и её феей с аквабуса. Краем глаза Мэгуми замечает, как те молча поглядывают то на него, то на второго мужчину. Вокруг сгущается неловкая тишина. — Эээ… хех?.. — Фея, похоже, хочет нарушить молчание, но никак не может подобрать слов, чтобы завязать разговор. Надеясь донести послание без слов, Мэгуми опускает руку в собственную тень и выуживает книгу, которую читал в библиотеке, с лёгким щегольством открывая её на странице, где остановился, — в расчёте на то, что они поймут невысказанную просьбу оставить его в покое. — Эм, Люмин? Может, нам стоит завязать разговор с этими двумя? А то как-то неловко — мы тут единственные во всём зале. — Фея делится предложением со своей спутницей. — Ну, тогда вперёд, Паймон. — Люмин слегка усмехается и незаметно показывает Паймон большой палец. — Э?! Ну конечно, ты свалила всё на Паймон! — шёпотом кричит Паймон на Люмин. — Прошу прощения, я вовсе не хотел смущать вас. Мне искренне жаль. Я буду совершенно не против побеседовать, если вам угодно. — От монотонного приглашения мужчины Паймон заливается краской, осознав, что он слышал всё, что она говорила. — А вы, милостивый государь? Не желаете ли тоже побеседовать? — Мэгуми подавляет вспышку раздражения, вызванную этим человеком. Похоже, тот просто не силён в общении — не повод отвечать грубостью. — Я, пожалуй, воздержусь, спасибо. — Стой, Паймон тебя помнит! Ты тот парень, который плыл с нами на аквабусе! Раз ты пришёл так рано, да ещё и в первый ряд, — выходит, ты тоже друг Лини? — От вопроса феи раздражение в нём закипает сильнее. Он вообще не хотел ни с кем общаться, а сюда пришёл лишь потому, что заняться всё равно было нечем. Прежде чем он успевает выдать ответ, который наверняка прозвучал бы грубее, чем ему хотелось бы, по паркету раздаётся цокот каблуков — он приближается и замирает прямо перед Мэгуми. Подняв взгляд на новоприбывшую, Мэгуми видит перед собой лицо, всем своим видом напоминающее Маки. Строгая, не терпящая глупостей — и, скорее всего, не без оснований. — Прошу прощения, месье, но леди Фурина желает поговорить с вами в своей ложе. Пожалуйста, следуйте за мной. «Кто?» Мэгуми не знает, о ком говорит эта женщина, но, насколько он может судить, это отличный предлог сбежать из разговора, в который его чуть было не втянули. Поднявшись, Мэгуми проводит рукой по волосам — в надежде, что этого нехитрого отвлекающего манёвра хватит, чтобы никто не заметил, как он роняет книгу в собственную тень. Следуя за женщиной, Мэгуми слушает затихающий разговор, вспыхнувший после его ухода. — Погоди, Гидро Архонт хочет лично поговорить вот с этим парнем? Да кто он вообще такой?! — Голос Паймон звучит всё дальше и дальше, пока Мэгуми и дама выходят через двери справа от главной сцены. — Да, хороший вопрос… — вполголоса произносит мужчина, покосившись на свою начальницу в VIP-ложе — та выглядит чрезвычайно довольной собой. Ложа Фурины, за три минуты до появления Мэгуми — вздох Клоринда, мне ску-у-учно. Когда уже начнётся шоу? — Любимая звезда Фонтейна и Гидро Архонт, Фурина, ноет, обращаясь к своему телохранителю. Её излюбленная мишень для расспросов в данный момент сидит в зрительном зале, вне пределов досягаемости. Из-за его выбора места именно Клоринде выпало выслушивать ежедневные жалобы леди Фурины. — Согласно афишам, до начала представления осталось чуть больше получаса, миледи. — Ответ Клоринды на время успокаивает леди Фурину, но Клоринда занимается этой работой достаточно давно, чтобы знать: пройдёт всего пара минут, и всё начнётся заново. Фурина испускает ещё один вздох — ей скучно и, по правде говоря, всё осточертело. Мероприятия и судебные процессы вроде этого привносят в её жизнь толику азарта, но она знает: это ненадолго. Столько всего, о чём ей приходится заботиться и во что приходится верить, — и за годы своего пребывания в роли «Гидро Архонта» она вымоталась до предела. Она не желала бы ничего сильнее, чем один день — да хотя бы час! — без ужаса Пророчества, нависшего над её головой. Скрип открывающейся двери оперного зала притягивает её взгляд, и при виде вошедшего она невольно вглядывается ещё раз, не веря глазам. Она знает этого парня. Эти торчащие волосы, это лицо — каменное даже больше, чем у Нёвиллета; изменилась только одежда. Она куда темнее той, что была на нём, насколько она помнит, в прошлый раз. Фурина смотрит ему под ноги и за спину, надеясь увидеть знакомую картину: чёрного и белого псов, трусящих следом. Мужчина направляется к местам рядом с Нёвиллетом, из чего Фурина заключает, что он каким-то образом свёл дружбу с Лини и его компанией. Место в первом ряду — не та вещь, которую легко раздобыть. Фурина пытается припомнить псов, которых он призвал, когда на неё напала та фигура в капюшоне. Было довольно темно, и, может, они куда-то отбежали, но первые же слова, которые она вообще от него услышала, заставили их стремглав примчаться обратно. Она помнит, как он прокричал их тем хриплым голосом — голосом, которым, похоже, очень давно не пользовались. Она ведь так и не сказала ему настоящего «спасибо» после того, как нападавший сбежал, — а значит, сейчас самое подходящее время! И ровно в тот момент, когда Фурина об этом подумала, в зал вошла Путешественница со своей маленькой феей. Неудивительно — ведь именно с Лини и его сестрой она путешествовала, когда устроила своё грандиозное появление на станции Ромаритайм. Они усаживаются на места между Нёвиллетом и её таинственным спасителем. — Клоринда! Вон тот мужчина внизу, с торчащими волосами, — приведи его ко мне! — Снова повернувшись к таинственному незнакомцу, она замечает, что тот принялся читать книгу. Проблема в том, что при нём, кажется, нет никакой сумки. Где же он её держал? И книга ведь отнюдь не маленькая — том довольно увесистый. Пока Фурина гадает, что же такое читает Мэгуми, Клоринда и Мэгуми поднимаются по лестнице к личной ложе Фурины. У самой двери Клоринда резко разворачивается. Мэгуми останавливается как вкопанный и ждёт, что она скажет. — Прежде чем мы войдём, мои обязанности телохранителя леди Фурины требуют спросить: откуда именно вы её знаете? Почему она хочет видеть вас лично? И что вы намерены делать с ней в дальнейшем? — Слова Клоринды резки и колючи — почти достаточно, чтобы заставить Мэгуми отступить на шаг. Но после всего, через что он прошёл, после всех чудовищных сил злобы, что угрожали ему прежде, страха в нём почти не осталось. — Я понятия не имею, кто такая «леди Фурина», без понятия, откуда она знает меня, а раз я с ней не знаком, то, скорее всего, ничего и не планирую. — Чётко и по существу; этого ей должно хватить. Клоринда лишь смотрит на него с подозрением и неприязнью, пытаясь оценить, насколько он опасен. У неприметного мужчины перед ней, похоже, нет Глаза Бога; черты его лица жёсткие и неприветливые, но враждебности он пока не проявил. Она решает повременить с выводами — и, вероятно, расспросит леди Фурину после их встречи. Повернувшись к двери, она выпрямляется и стучит. — Леди Фурина, я привела вашего гостя. — О-о, входите, входите! — Взволнованный голос кажется Мэгуми знакомым, но он никак не может вспомнить, откуда его знает. Клоринда открывает дверь и отступает в сторону, пропуская Мэгуми. Он входит в ложу, и Клоринда затворяет за собой дверь. — Проходите же, присаживайтесь, милостивый государь! — Мэгуми нерешительно подчиняется: он всё ещё чувствует спиной взгляд Клоринды, и, если он не ошибается, кто-то ещё буравит его глазами. Он делает шаг вперёд, скользнув взглядом по величественному деревянному трону. Угольно-чёрные глаза встречаются с гетерохромными — цвета океанской синевы и нежной голубизны — глазами со зрачками в форме капель. Мэгуми знает, где видел этого человека. Ночь, когда его выписали из больницы, поставившей его на ноги. Его блуждания по центральному парку Фонтейна. Мяуканье кошки и воркование девушки. Знакомый образ: белые волосы и невозможно синие глаза. Нападение неизвестного врага. И то мгновение, когда он сумел выкрикнуть два слова, которые, как ему казалось, у него уже никогда не хватит воли произнести вновь. «[БОЖЕСТВЕННЫЕ ПСЫ]!»