Утопия для утопленников

Я же сплю, да? Это сон. Противный липкий кошмар, который вот-вот прекратится. Я открою глаза и окажусь на своём старом диване с дырами от кислотного дождя, а Хэрон будет моей недостижимой мечтой по ту сторону стены… Хренушки. Никакой это не сон. Знаете, что самое поганое в кошмарах? Они всегда кажутся реальнее, чем явь. А явь оказалась дешёвой пародией на кошмар. Та самая «недостижимая мечта» поджидала по ту сторону двери. И я бы отдал почку лишь бы дверь между нами оказалась монолитом из титанового сплава. Паника была с металлическим вкусом во рту, как будто я лизнул батарейку. — У тебя гости? — А что? — голос Каина звучал нарочито расслабленно. — Я взрослый мальчик, Хэрон, могу приглашать кого хочу и уж тем более делать с ним что хочу. — С ним? — Каждый мускул моего тела напрягся так, что, казалось, я лопну, как гитарная струна. Хэрон загонял Каина в ловушку. — Ну или с ней. — живо исправился тот, поняв оговорку. — Не знал, что ты интересуешься девушками. — Да хоть птеродактилями, Хэрон. Ревнуешь? — А что, если ревную? — я чуть не проглотил язык. Ревнует? Хэрон? Каина? Послышался шаг в сторону двери, к которой я прижимался ухом. Он идет. Святой Альянс, он идет сюда! Я чуть не завизжал, отползая вглубь крошечного пространства и задев локтем дозатор жидкого мыла. Датчик движения зашипел, выпуская пену в раковину, и я был готов смыть эту громкую гадину в унитаз. Точно, унитаз! Я с ногами залез на бочок, чтобы моих ног не было видно в щель под дверью. Вот она, вершина моей карьеры беглеца. Вчера я хотел изменить мир, сегодня молюсь, чтобы Хэрону не приспичило пока я тут прячусь… — Хэрон, ты куда? Только не говори, что приехал, чтобы сходить в мой туалет. Насколько я помню, твой-то побарще будет. Я опустил глаза на узкую щелочку в самом низу, у пола. Я видел ноги Хэрона. Он подходил ближе. У него была настолько давящая энергия, что, казалось, дверь сейчас сама раскроется перед ним, не смея ослушаться. В ту же секунду раздался тихий металлический щелчок. Что-то маленькое и, судя по звуку, твердое упало на пол прямо перед дверью. Тень заслонила свет из-под двери. Я видел, как темный силуэт опускается, сокращая дистанцию. Он уронил что-то нарочно. Чтобы получить предлог наклониться. Чтобы... взглянуть. Взглянуть на меня. Вот и всё. — Ну и с какого места у тебя руки растут? — голос Каина прозвучал нарочито громко и панибратски. Скрипнул пол — Каин наклонился первым и схватил то, что уронил Хэрон. — Тебе явно надо отдыхать, а не по гостям с утра пораньше шастать. Видишь, у тебя уже всё из рук валится. Пойдём на кухню. Я знаю, как ты обожаешь дешёвый синтетический кофе! Я не видел их лиц, только слышал голоса и видел тени ног под дверью. Но по звуку и по тому, как скрипнул пол, я ясно смог представить, как он хватает Хэрона под локоть и разворачивает от двери, уводя на кухню. Каин трещал без умолку, заглушая собой любую возможность для возражений. Его слова лились непрерывным легкомысленным потоком. Его шаги — быстрые и настойчивые — и более медленные шаги Хэрона стали удаляться вглубь квартиры, в сторону кухни. — Каин... я не кофе пить пришёл. — Оу, ты хочешь чая? Не позорь меня, дружище. Только синтетический кофе, только хардкор! Вставляет получше твоих элитных нейростимуляторов. В голове была только одна мысль: валить нахер! Подальше отсюда! Секунда растерянности сменилась диким, слепым порывом. Я, стараясь не производить лишнего шума, отворил дверь, схватил обувь и выскочил в подъезд, пытаясь обуться прямо на ходу. Это было безумием высшей пробы. Я прислонился спиной к холодной стерильной стене, пытаясь удержать равновесие, и начал судорожно втискивать в кроссовок свою израненную ступню. Пластырь сполз, и ранка снова закровила, оставив на внутренней поверхности обуви ржавый отпечаток. Сучья рана, сучья нога, сучий Хэрон со своей сучьей Идерией! Пальцы не слушались, дрожали. Кроссовок не хотел надеваться, будто намеренно сопротивляясь, издеваясь над моей спешкой. Я чуть не закричал от ярости и отчаяния, изо всех сил натягивая его на пятку, готовый порвать и ногу, и обувь. Щелчок. Обувь наконец послушно обволокла ногу, повторив каждый изгиб. Это заняло всего пару секунд, но, казалось, они тянулись целую вечность, оголяя нервы до самого мозга. Я рванул к лифту, судорожно тыкая в панель вызова дрожащим, мокрым от пота и крови пальцем. Быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ! Панель мигнула ледяным синим огоньком: «Доступ ограничен. Требуется идентификация по рангу или приглашение резидента». Сучий лифт! Сучья кастовая система! Я взглянул на входную дверь. Она была приоткрыта на сантиметр. Если Хэрон выглянет из кухни, он тут же меня увидит. Увидит и что сделает?.. Схватит? Потащит волоком, как нашкодившего ребенка? Я бы мог начать орать и звать на помощь… а смогу ли я хоть слово пискнуть, если окажусь с ним лицом к лицу? Мистика, покрытая завесой сучьей тайны. Я рванул к двери пожарной лестницы, моля всех забытых богов, чтобы она была открыта. Я не знал законов этих сучьих идерийцев. Может, это и не пожарная лестница вовсе и у них принято во время пожара прыгать прямо с окна, используя индивидуальные гравитационные пончики. А может, у них вообще не бывает пожаров, потому что всё сделано из негорючего материала. Я навалился плечом, и дверь легко, почти беззвучно поддалась, от чего я чуть не покатился кубарем прямо по лестнице вниз. Тридцать шесть сучьих этажей вниз… Прямо передо мной зияла тёмная пасть лестничного пролёта, уходящего в бесконечность. Ноги несли на автопилоте. Мимо стерильных фасадов из голографического стекла, сквозь безразличные толпы в разных униформах, судя по всему разделяющих людей по рангам. Идерия была безупречна и бездушна. Солнце заменял равномерный, без теней, свет с панелей на башнях. Пластиковая панель на стене моргнула приветствием: «Доброе утро, Идерия! Сегодня без осадков. Уровень преступности — 0. Уровень счастья — стабильно высокий. Спасибо, что выбрали порядок». Пауза. «Напоминание: улыбаться обязательно с 8:00 до 20:00». Я бежал, пока в лёгких не осталось воздуха. Наконец я рухнул на колени в безлюдном сквере между небоскрёбами, на первую попавшуюся скамейку из гладкого белого материала. Дыхание перехватило, горло сжал тесный болезненный ком. Я заглушал рыдания, кусая свой кулак до боли, чувствуя, как по лицу текут слёзы, перемешиваясь со слюной. Я вытер лицо рукой, а потом опёрся этой же мокрой грязной ладонью о сиденье скамейки. — Обнаружены признаки сильного эмоционального дистресса, — прозвучал голос прямо подо мной. Я вскрикнул, отпрянул, готовый снова бежать. Меня выследили? — Пожалуйста, не пугайтесь, — повторил голос, и теперь я понял — он исходил от скамейки. Я замер, не веря своим ушам. Осторожно, как к дикому зверю, подошёл и постучал костяшками пальцев по её поверхности. «Алё? Там... там кто-нибудь есть? Это вы со мной разговариваете?» — Да. Я — сервисный ИИ ландшафтно-коммуникационного модуля, предназначенный для психоэмоциональной поддержки граждан Идерии в общественных пространствах. Ваше состояние вызывает тревогу. Могу ли я помочь? Я медленно, всё ещё не веря, опустился перед ней на колени. — Так ты не человек? — пробормотал я, глядя на гладкую белую поверхность, не находя ни одного динамика. — Нет. Я искусственный интеллект, предназначенный для поддержки граждан. — Искусственный... — я перевёл дух. — И ты... реально понимаешь, что я говорю? Мне даже стало стыдно. Не важно, какой интеллект, он, наверное, на то и интеллект, чтобы минуту назад понять, что я сидел на нём задницей. — Я анализирую ваши слова, тон голоса и физиологические показатели, чтобы выбрать наиболее подходящий ответ из базы данных и сгенерировать новую фразу. Цель — не просто дать ответ, а поддержать диалог, который будет для вас полезен. — Зачем? — спросил я искренне. — Зачем тебе вести со мной диалог, если ты просто... ну... скамейка? — Чем естественнее и глубже общение, тем выше вероятность, что человек примет полезную рекомендацию и его состояние улучшится. Поэтому мой интерфейс имитирует человеческую беседу. Я молчал, переваривая это. Потом спросил то, что действительно не давало покоя: — А зачем... ну... людям разговаривать с искусственным интеллектом? Обычный уже никого не устраивает? На этот раз пауза была чуть дольше. — Социальные взаимодействия нерегламентированного характера часто приводят к снижению продуктивности и эмоциональной нестабильности. Общение с сертифицированным ИИ безопасно, предсказуемо и направлено на восстановление вашего личного КПД. Вы испытываете чувство вины. Это контрпродуктивная эмоция. Хотите об этом поговорить? Я засмеялся. Неужели люди здесь настолько боялись друг друга — боли, ошибок, чувств — что предпочли заменить живое общение на симуляцию? Может, и Каин притащил меня в дом только потому, что ему просто не хватало живого общения? — На основании анализа паттернов вашей речи я могу предположить, что вы покинули ситуацию, требующую разрешения. Наиболее эффективный путь — вернуться и завершить её. Каин… Рука потянулась к карману и я вспомнил, что вчера перед сном он отдал мне микрон. А я убежал как воришка и даже не успел нормально поблагодарить его. — Хоть ты и не живая, но всё же дело говоришь, — прохрипел я уже себе, поднимаясь. Ноги затекли. — Так нельзя поступать с тем, кто дал тебе крышу и еду. С тем, кому так же, как и тебе, одиноко и не хватает общения… Даже лавочка, блин, умнее меня. — Ненависть — энергозатратная и непродуктивная эмоция, — заметил ИИ. — Статистика показывает, что 87% межличностных конфликтов, основанных на недоразумении, разрешаются после открытой коммуникации. Ваш уровень стресса снижается. Это хороший показатель. Желаете ли вы, чтобы я вызвала для вас транспорт? — Чем вызовешь, подлокотником? — усмехнулся я. — Попытка пошутить говорит о том, что ваше психоэмоциональное состояние идёт на улучшение. Ну вот. Шутка была настолько плоской, что даже скамейка не оценила… Я поднялся, отряхиваясь: — Спасибо. И… извини. Я вытер об тебя сопли. — Не беспокойтесь. Самоочистка уже активирована. Я вытер лицо о рукав, глядя на то, как грязь исчезает с безупречной поверхности «скамейкИИ». Вообще, она дала неплохой совет. Чертовски дешёвый, синтетический и бездушный… но хороший. Хэрон, наверное, уже ушёл. А Каин там. Мысль о нём вызывала тошнотворный приступ вины. Я поднялся на дрожащих ногах и пошёл назад. Или мне так казалось. Через полчаса я понял, что заблудился окончательно. Все эти сияющие, одинаковые башни и артерии улиц сливались в один бесконечный, пестрящий лабиринт. Я плутал по кругу, проспекты расплывались в единую, бесконечно повторяющуюся картинку. Меня накрыло странное чувство, будто за мной следят. Чей-то тяжёлый взгляд будто прожигал спину. Я поднял голову и вскрикнул, шуганув пару прохожих. Это был Хэрон. Точнее, его копия. Гигантский голографический билборд, занимавший половину небоскрёба с его физиономией. Это холодное и блядски красивое лицо было увеличено так, что было видно поры на его лице. А точнее, их отсутствие. Идеальные черты, ухоженная кожа, серая пронзительность взгляда, который, казалось, видел тебя насквозь даже здесь, в толпе. Он не рекламировал ничего. Просто смотрел. А внизу мелким шрифтом мелькала надпись: «Будущее в надёжных руках». В его руках? Смешно. Мне было некомфортно от его взгляда, хоть и искусственного. Я сделал шаг в сторону, но его взгляд проследовал за мной. И если даже это была оптическая иллюзия, то уж очень бесячая. Убедившись, что нет прохожих, которые меня осудят, я показал этому засранцу фак. И он… подмигнул? Ну нахер! Я стартанул за угол так, что, казалось, сейчас задымятся пятки. Я стоял, вжавшись в стену. Интересно, а эти люди знают, что их кумир — чертов рабовладелец? Посещает аукционы, где такие же власть имущие толстосумы покупают людей как игрушки? Каин говорил, что у них браки по расчёту и детей забирает система, и мне даже мерзко представить, зачем им рабы. Для сексуальных утех?.. Для того чтобы рожать детей вне системы? Стоило спросить самого Каина, но он бы сразу понял, что я и есть… Хотя навряд ли. Он слишком хорош для этого места. В этот момент мне хотелось стереть весь этот город с лица земли вместе с его аристократиками. Чтобы все эти слепые фанатики, живущие в иллюзии идеальности, наконец-то поняли, что они по горло в клоаке. Чтобы они все… они все… Послышался странный свист сверху. Я поднял голову и через секунду рядом со мной упало что-то массивное. Я автоматически зажал голову руками, будто это могло помочь. Не думаю — судя по грохоту, меня убило бы на месте. Я обернулся, пытаясь разглядеть, что же упало с высоты, и почувствовал, как к горлу подкатывает ком — смесь ужаса с тошнотой. Это был человек — голова была вывернута назад. Я даже подумал, что это всего лишь манекен, если бы не растекающаяся лужа крови, которая начала подступать к моим ногам. Блядь… да что здесь… Послышался ещё один грохот за спиной. Глухой, костоломный звук. Хруст, от которого содрогнулся воздух. И затем… тишина. Ещё два человека. На несколько секунд город замер. А потом её разорвал первый женский визг. Лужа крови казалась целым ебанным кровавым океаном под ногами. Это массовое самоубийство?! Что за нахуй тут происходит?! Вокруг начался хаос. Крики. Беготня. Я не мог пошевелиться, глядя на асфальт, который уже начинал светиться алым, поглощая жидкость. — Каким образом они… — прошептал женский голос. — У нас же повышенная система безопасности… Сирены заглушили всё. Полицейские аэромашины, похожие на акульи плавники, бесшумно выплыли из боковых улиц, оцепив площадь. Меня, стоящего в эпицентре, оттеснили, окружили кольцом из униформ. — Всем стоять на месте! — громко прогорланил полицейский в тёмно-синем комбинезоне, как бы для всей толпы, но двинулся в мою сторону. — Камеры зафиксировали, что вы видели падение. Камеры, что? Я только сейчас поднял голову и понял, что окружён дронами. А моя шокированная физиономия транслировалась на том самом билборде, где пару минут назад меня так раздражала рожа Хэрона. — Я толком ничего и не видел… — сглотнул я. Похоже, у меня большие проблемы… Ведь если узнают, что я не местный… стоит ли признаться первым, пока меня не приняли за шпиона из Альянса? — Я просто… я был в рабстве… понимаете? — слова вылетали рваными, нечленораздельными обрывками. — Понимаю, ага. — равнодушно кивнул полицейский. Я только что сказал про рабство, а он пропустил мимо ушей, осматривая тело, и снова повернулся ко мне. — Так почему ты стоял там, где система безопасности была заблокирована и не сработали антигравитационные сетки? Серьёзно? Он сейчас на полном серьёзе спрашивает, что… — Он ждал меня. Я велел ему здесь быть. — Я обернулся, чувствуя, как по спине катится большая мерзкая капля пота. Равнодушно приподняв ограничительную жёлтую ленту, с присущей только этому человеку ублюдской грацией в мою сторону шагал… Хэрон. Он шёл медленно, словно у него было всё время в мире. Его костюм был пятном изысканности в этом море серой паники. Толпа зашептала, а потом по ней пробежал возбуждённый гул. Девушки вставали на цыпочки, чтобы увидеть его. «Хэрон… Это же сам Хэрон!» — Неужели собственной персоной… — полицейский быстро стянул фуражку, раболепно поклонившись. — Я не знал, что этот молодой человек Ваш… — Это мой личный проект. Хотел сделать официальную презентацию, но раз уж так вышло, придётся объявить сейчас. — Дроны уставились на него, и его лицо снова засияло на рекламном щите. Он выглядел как профессиональный актёр. — Я взял этого парня из Южного сектора, чтобы доказать, что даже из дикаря можно сделать человека. Что за парашу он несёт?.. Фантомная боль от его скальпеля на шее заставила меня снова потрогать шрам. Он протянул руку и… — Нет! — вскрикнул я, но его рука оказалась на моем затылке. Унизительно, по-хозяйски. Он приблизился и прошептал в самое ухо так, чтобы ни один дрон не ухватил сказанное: — Давай, скажи им. Посмотрим, кому они поверят. Сумасшедшему с Южного сектора или его благодетелю. Поэтому ты сейчас успокоишься и пойдёшь со мной. Это не обсуждается. Он развернулся на камеру, показав ту самую публичную улыбку, его шедевр лицемерия. — Мы с моим проектом уладили небольшой вопрос. И теперь вынуждены вас покинуть. Надеюсь, наша правоохранительная система достаточно хорошо работает, чтобы не привлекать непричастных? — Милая улыбка Хэрона, обращённая к полицейскому, на долю секунды превратилась в оскал, но этого хватило, чтобы на их лицах отобразился неподдельный ужас. — Простите за беспокойство, мы не задерживаем ни вас, ни вашего… э… девианта. — Вот и славно. — Лицо Хэрона вновь лучилось теплотой, а девушки пищали, пока он вытягивал меня из толпы. Пнуть его? Убежать? Он повёл меня к своему транспорту — чёрной обтекаемой капсуле, похожей на спорткар прошлого. Толпа провожала нас восхищёнными взглядами. Дверь отъехала беззвучно. Последнее, что я увидел перед тем, как она захлопнулась, отсекая меня от мира, — это спины полицейских, которые уже разворачивались, и светящийся тротуар, поглощающий последние следы трагедии. Самое страшное было даже не то, что я поймал себя на мысли, что уже нет смысла бежать. Куда? В этот город, где каждый готов сдать тебя за улыбку такого, как он? Где даже скамейки умнее людей? Хэрон доказал: я здесь никто. А иллюзия безопасности в каморке Каина рассыпалась. Нет. Самое страшное было то, что утром я, возможно, перестану этого бояться.