Утопия для утопленников

Ну привет, Идерия... С холма она и впрямь выглядела живой. Башни, будто щупальца сплетались в причудливой форме, а улицы пульсировали светящимися нитями. Внизу, в этой светящейся паутине, копошились люди. Серые комбинезоны, серые тени… Лишь изредка вспыхивали искорки на плечах или воротниках — все они принадлежали этому месту. Они, но не я. Казалось, я был чужеродным вирусом, попавшим в идеально функционирующий организм. Спуск дался мне нелегко. Камни впивались в и без того исцарапанные пятки, а с каждым шагом город становился всё более… чужим. В горле пересохло, когда я оказался внутри этого серого человеческого муравейника. Я стоял босой на светящемся покрытии, чувствуя его неестественную гладкость под стёртыми в кровь ступнями. Меня поглотила живая, хаотичная масса тел. Каждый нерв ждал, что вот-вот на мне остановится чужой взгляд — заметит грязные босые ноги, поймёт, что я чужой. Но никто не смотрел вниз. Поток нёс меня вперёд, не оставляя шанса остановиться. Я морщился от боли, ступая по холодному покрытию, пока меня не вышвырнуло на перламутровую платформу. Люди начали формировать ровную очередь, когда к нам бесшумно подплыла диковинная машина: пра-пра-правнук поездов, о которых я читал в книгах. Хотя как машина? Скорее вытянутый кокон из блестящего металла, обтекаемый и цельный. У идерийцев определённо пунктик на отсутствие углов… В корпусе этого кокона не было дверей. Люди просто подходили к зеркальному борту и... таяли в нём. То ли это был ионный барьер, то ли магия. Я ставлю на магию. — Требуется биоидентификация, — прозвучал искусственный голос, и новая волна пассажиров хлынула сквозь непроницаемую стену. Я застыл на месте, и рука непроизвольно потянулась к голому запястью. Ни браслета, ни чипа — лишь серый комбинезон без карманов и босые ноги, которые вдруг стали весить тонну. Ну они же как-то туда заходят?.. Значит, и я смо… Лоб с глухим стуком встретился с непреложной физической реальностью. По черепу раскатилась волна острой, унизительной боли, а из глаз чуть не брызнули слезы. На меня упало несколько пар глаз. Меня разглядывали как вещь. Не враждебно, не насмешливо, просто констатировали факт моего неуместного существования в эту секунду. Именно в этот момент чья-то рука легла мне на плечо. — Эй, не паникуй. Я поднял взгляд. Передо мной стоял темноволосый парень в сером комбинезоне с фиолетовыми святящимися швами. Соль-в-глаза-иди-куда-шёл!!! — Расслабься, — парень шагнул ко мне вплотную.— Ты привлекаешь слишком много внимания. Я не успел даже дёрнуться, как он панибратски обнял меня за шею и громко объявил на всю платформу: — Эй, народ, не пялимся! Это мой бывший одногруппник. Он у нас... дурачок. — Его хватка под бдительными взглядами окружающих была стальной. — Пойдем. Он потянул меня за собой сквозь стеклянную гладь: — Забыл идентификатор? — А ты что, сейчас заплатил за меня?.. — выдавил я, почти не дыша. Ответом был неспешный кивок: — Да. Но я потребую плату. Плату?! Только не натурой… Только не… — Так что, чтобы вернуть мне должок, ты должен…— он выдержал паузу, от которой я чуть не поседел. — …рассказать мне, где ты потерял обувь. Меня купили, потом продали, потом я сбежал и… — Долгая история… — вслух выдохнул я. — Вау, я как раз обожаю долгие истории! Попадос. — Признавайся, ты из тех, кто верит, что синтетические поля вредят биополю человека через обувь? Или это часть цифрового детокса? Я замер, не зная, что ответить на этот поток абсурда. — О, черт! Или ты из этих… — он защелкал пальцами, будто пытаясь вытащить ответ из воздуха. — …из Босоногианцев?! Я же сейчас не оскорбил чувства босоногих?.. Я последовал его примеру и опустился в кресло, и оно тут же само подстроилось под мою спину. Взгляд парня буквально прожигал меня насквозь. Святой Альянс, что на это ответить?! Наступил в собачье дерьмо? В этом стерильном мире, где с тротуаров можно есть? Мозг лихорадочно разгонял шестеренки, пытаясь найти ответ. — Мои ботинки сожрали нано-клещи! — выпалил я. Да. Несмотря на скудные познания об этом мире, я смутно припоминал эту историю из старой статьи. — Что?.. — Ну знаешь, эти… микрочипы для самоочистки обуви. Они… — я сделал паузу, подбирая слова. — Перепрограммировались и сгрызли кожу! Чуть с собственными ногами не сожрали… Пришлось выбрасывать в ближайшую мусорку. Мой собеседник одобрительно закивал: — «Блеск-Стар» ? Это же дешёвый ширпотреб, это дерьмо все еще кто-то покупает? Похоже, он повёлся. Повёлся же?.. Парень, уйдя в себя, бессознательно отбивал по подлокотнику какой-то странный ритм. Внезапно его лицо исказила непонятная эмоция. Он подозвал меня жестом и сам медленно склонился к моему уху: — Или ты в бегах, и у тебя просто нет чипа? Внутри всё оборвалось и упало в бездонную пустоту. Я инстинктивно отпрянул, но он заблокировал выход. — Успокойся, — его голос снова стал ровным. — У меня нет ни желания, ни цели тебя сдавать. Просто хочу знать откуда ты. Чувак, я — раб. Рабский раб из грязных трущоб. — Из… кхм… издалека, — прозвучало больше как вопрос. — Южный сектор? — тут же заключил он, кивая, будто всё стало на свои места. — Небось батрачил на нижнем ранге? От такой жизни кто угодно сбежит. — Южный сектор… Идерии? — А чего ещё? — Да… я именно оттуда, — неестественно усмехнулся я. — Как ты угадал? — Да по тебе видно. Ему не нужна была правда. Ему нужна была понятная ему история, и он сам себе её и придумал. — Кстати, я Каин, — он протянул руку. — Ид. — Ид? Сокращенно от… — Без сокращений. Просто Ид. Он цыкнул: — Как будто твоих кураторов обидели буквы. То ли у них были проблемы с фантазией, то ли, когда ты родился и они печатали твоё имя, они чихнули на сенсор… — Кураторы? Это что-то типа родителей? — без задней мысли протянул я. Каин резко изменился в лице, прижав мне рот ладонью: — Тсс! Ты же знаешь, разговоры про роди… носителей биоматериала могут привести к аресту и понижению уровня? — прошипел он сквозь зубы. — Хотя, — вдруг выдохнул он, снимая кроссовки. — Если ты из Южного сектора, то куда ниже?.. Бери мою обувь и шуруй куда хотел. — Но... а ты? — растерялся я, глядя на его странную щедрость. — А у меня, в отличие от тебя, есть айди чип. Если меня остановят на ближайшем патруле за нарушение формы, то выпишут штраф. А вот тебе несладко придется. Кроссовки выглядели невесомыми, но на ощупь материал был плотным. Я пытался втиснуть ногу, не понимая, как зафиксировать стопу без шнурков. Но стоило коснуться стельки — обувь мгновенно обволокла ногу, точно повторив каждый изгиб. — Обалдеть… — вырвалось у меня, и я тут же замолчал, опасливо оглядевшись. Поезд-капсула плыл сквозь светящиеся артерии города, а я, наконец-то обутый, почувствовал себя чуть менее уязвимым. Мой взгляд скользнул по салону, выхватывая из общей оцепеневшей массы одну деталь: женщина впереди неспешно ела. Я не различал ни еды, ни запаха, но от самого звука её неторопливого жевания, от движения челюстей у меня так свело желудок, что он отозкнулся громким, предательским урчанием. — Эй, дружище… — Каин снисходительно усмехнулся. — Ты когда последний раз ел, раз у тебя на синтетические бутерброды слюна течет? — Вчера? Позавчера?.. Плюс-минус? — растерянно пробормотал я. — Мне скоро выходить, — Каин поднялся, поправляя манжет. — А ты, Ид, славный малый. Я одолжу тебе пару юнитов: купи себе бутерброд. — А если не верну? — мой голос сорвался на полуслове. — О, тогда это вознесётся в анналы моей нейрокармы! — он воздел палец к потолку. — Нейрорай, жди меня. Или... куда нас там определят по итогам жизнедеятельности? Хотя, неважно. Протяни ладонь. Его ладонь, тёплая и живая, легла на мою тыльной стороной. На его коже тут же вспыхнуло полупрозрачное число, но моя рука не почувствовала ровно ничего: ни импульса, ни покалывания. — Что за нафиг? Твой квантовый ретранслятор… не работает? — Аха… возможно? — Я ни-у-я не понимал, что он несет!— А что это такое… ну… реле… Каин посмотрел на меня как на идиота. — Квантовое реле, — начал он тоном человека, объясняющего, как сложить два и два, — это компьютерная система, благодаря которой вся Идерия работает без задержек. Мгновенная передача данных. Он слегка наклонился вперёд: — Даже элита из первого ранга едва понимает, как это работает. Мы все просто подключены к одной сети, понимаешь? НЕТ! — Да. — Ну да, ты же не настолько глупый, чтобы не понимать такое. — Каин покачал головой с наигранным сожалением. Эх, у меня для тебя плохие новости… — Дело в том, что… у нас в Южном секторе… не так развиты технологии. Да. — Ид… — он посмотрел на меня с неподдельным изумлением. — Это повсеместная технология каждого идерианца. Ты можешь попробовать вырезать или заблокировать чип-айди из шеи, чтобы перестать быть просматриваемым. Но ты не вырежешь капсулу из мозжечка, которая обеспечивает реле и подключение к общей сети… Ну шикарно. Для того, чтобы выжить тут, мне надо еще и в голову вживлять какой-то чип? — Нет других способов… использовать деньги? — Да как ты жил, Ид? — Ну… можно сказать, за еду, — врал я, не краснея. Или краснея. — И, судя по тому, какой ты худой, зарабатывал ты не очень. — похлопал он меня по плечу. — Есть кредитные микроны. Но ими почти никто не пользуется, придется тебе искать старые банкоматы для обналичивания. А еще придется зайти ко мне домой. Потому что дома пару микронов, которые я смогу пополнить, точно есть. Я вскочил и, как собачка, последовал за Каином в беззвучно раздвинувшуюся стену вагона. — Не боишься звать домой незнакомца из Южного сектора? А что, если я… украду у тебя что-нибудь ценное? Нападу на тебя?.. Каин, будучи на голову выше, кинул на меня скептический взгляд. — Ты? На меня? Ну, это будет интересный опыт, — он толкнул меня плечом, чуть не сбив с ног. — Но судя по твоим знаниям в области современных технологий, обокрасть меня у тебя вряд ли получится: ты едва ли отличишь сейф от настольной лампы. — Не собирался я ничего красть… — мы шли молча целую минуту, но я не выдержал. — А как выглядит сейф? Ну, для справки. … Каин, щелкнув замком, распахнул дверь и жестом пригласил меня войти. Дверь! Квартира с дверью, это уже было что-то на понятном. — Ну вот, моя скромная обитель. Если вдруг надумаешь искать тайник с деньгами — он не светится. Увы. Я переступил порог и застыл в немом шоке: — Напомни, какой это этаж? — Тридцать шестой. А что? — он хмыкнул, запирая дверь. — Думал, я шишка из частного сектора с собственным домом? Частным сектором Идерии я был сыт по горло. Но признаюсь, квартира Каина оказалась полной противоположностью тому, что я ожидал от идерианца. Вместо стерильной, выхолощенной безупречности, которую я видел у Хэрона, это было настоящее захламлённое гнездо. Голографические экраны, застывшие на середине рендеринга сложных моделей, мигали в углах. Обёртки от экзотических закусок лежали цветной кучей прямо на полу. Самым идерийским здесь было панорамное окно во всю стену, открывающее вид на сверкающий горизонт города, но даже оно было заклеено по краям стикерами: «СЛИШКОМ ЯРКО??» и «УДАЛИТЬ ФОНОВЫЙ ШУМ». — Точно! Ты же голоден как зверь, — спохватился Каин. — У меня в холодильнике, кажется, компьютерная мышь повесилась, но пару синтетических бутербродов я точно откопаю. — Он направился на кухню: — Ты чего там копошишься? Проходи! А я не мог разобраться с тем, как снять эти грёбаные кроссовки. Я тряс ногой, пытаясь найти невидимый замок, тыкал в пятку — ничего не помогало. В конце концов, сдавшись и на всякий случай обтерев подошвы ладонью, я прошёл внутрь. Кухня была продолжением хаоса: столешница утопала под слоем гаджетов. Каин, не задумываясь, сгрёб часть приборов рукой в ближайшую раковину, чтобы расчистить мне место на столе: — Угощайся, — он швырнул передо мной герметичную упаковку. Я открыл упаковку и вцепился в бутерброд. Он был безвкусным и по текстуре напоминал пенопласт, но в тот момент я понимал, что не ел ничего вкуснее за всю свою жизнь. — Эй… помедленнее, оголодавший, — крикнул Каин с кухни. — Еще не хватало, чтобы ты блеванул прямо тут. Чистить пол от твоей рвоты — последнее, чем я хочу заниматься. — Я фам фа фобой убе… — я закончил жевать и поднял взгляд — Каина на кухне не было. Из гостиной доносилось едва слышное жужжание. Он развалился на диване, а в его руках мерцал небольшой прибор, испещрённый тонкими, похожими на нейроны, проводками. — Присаживайся, — Каин лениво похлопал ладонью по заляпанному дивану и, не отрывая взгляда от своего гаджета, на ощупь швырнул в мою сторону пачку чипсов. Я поймал её на лету, едва не выронив. Затем, движимый старой привычкой и смутной мыслью о том, что грязной обувью здесь всё испорчу, опустился на пол у самого края дивана. Позу выбранную мной, сложно было назвать удобной. Колени упирались в подбородок, спина затекала, но это была знакомая, почти уютная неудобность — поза человека, чье место всегда где-то внизу. — Каин, а у тебя тут чипсы какие-то... неправильные, — выдавил я, в очередной раз безуспешно проводя ногтем по гладкой поверхности. Он лениво повернул голову: — Может, это не чипсы неправильные, а руки? — ехидно поинтересовался он. — Давай сюда, неумеха. Я протянул ему пачку. Наши пальцы ненадолго встретились, и я постарался не дёрнуться, хоть всё внутри и напряглось. Он одним точным движением большого пальца нажал на почти невидимую точку в углу упаковки. Раздался тихий щелчок, и он вскрыл её с театральным флером. — Вам, сир, ваш заказ, — с шутливым поклоном он вернул мне чипсы. Я взял пачку. И мы оба застыли. Тишина повисла в воздухе, густая и неловкая. Он смотрел на меня, я — на чипсы в своих руках. Вдруг он резко отвёл взгляд, и по его лицу пробежала тень смущения. — Ой, чёрт, — вдруг выдохнул он. — Я же... я же хотел принести тебе микрон. Щас. И он, спрыгнув с дивана, рванул вглубь квартиры — за какой-то перегородкой, скрываясь с поля моего зрения, оставив меня одного с раскрытой пачкой и нарастающим чувством стыда за свою неловкость. Прошло десять минут, за которые я, будто в голодном трансе успел умять целую пачку: — Каин, ты там скоро? Он вернулся, с небрежным видом покручивая на указательном пальце маленький предмет, напоминающий матовый кристаллик дымчатого кварца. — Квантовый кредитный микрон. Я закинул на него немного денег, так что тебе хватит на поесть. Я успел поймать крошечное устройство, так и не выпуская из другой руки пустую пачку от чипсов. Взгляд Каина скользнул по смятой упаковке, и он удивлённо поднял бровь: — Ты что, уже всё сожрал? Без меня? — Я не... — Пачку тоже можешь съесть. Это называется безотходное производство. Чёрт... Это ведь сколько я таких пачек на ветер выкинул. — Фу! Ты что, с ума сошел? — я тут же выплюнул я. Пластик хрустнул на зубах с отвратительным скрежетом. — Она же несъедобная! Только тогда на лице Каина расплылась довольная ухмылка: — А вот это тебе месть за то, что ты сожрал чипсы без меня. Не дослушав, я швырнул в него ближайшей подушкой. — Сдаюсь, — он плюхнулся на диван, будто обороняясь. — Сегодня был тяжелый день. — Так и есть. — Знаешь, что? Оставайся на ночь. Завтра решим, что с тобой делать. — Можно?.. — Нужно. Я сидел на полу и чувствовал, как под кроссовками ноют и горят стопы. Адреналин схлынул, и боль заявила о себе в полный голос. Я попытался незаметно снять обувь, тряся ногой и пытаясь нащупать невидимый замок, но ничего не выходило. — Ты что, всё ещё в обуви? Это ещё очередной ритуал «Босоногианцев»? — Нет, я просто... не могу их снять, — признался я, чувствуя себя идиотом. Он тяжело вздохнул, спускаясь с дивана. Его пальцы легко нашли невидимую точку на щиколотке, и кроссовок послушно разжался. Он внимательно осмотрел стопу, и по его лицу пробежала тень. — Вот чёрт. Так ты не прикалывался... про нано-клещей. Он вышел и уже через минуту стоял с металлическим чемоданчиком. Осторожно приподняв мою ногу, он начал обрабатывать раны быстро и бережно. От жжения антисептика я стиснул зубы и прикусил губу. — Каин? — осторожно позвал я, боясь отвлечь его. — М-м? — не отрываясь от работы, откликнулся он, нанося тонкий слой репаранта на поврежденную кожу. — У вас тут... всё так чисто. И людей... много. Очень. — Это так кажется, — он поменял салфетку и принялся за следующую рану. — Проблемы с перенаселением могли бы быть колоссальными. Если бы не Контроль. Он произнес это слово с особым придыханием, проводя сканером над глубокой ссадиной: — Не тот контроль, что за тобой следит, а тот, что решает, кому вообще позволено размножаться. Слово «контроль» повисло в воздухе, тяжелое и бездушное. Если кому-то приходилось решать, кому дать шанс, а кому нет, то в этой системе такими полномочиями должны были обладать... — Кураторы? — предположил я, стараясь звучать уверенно, пока он обрабатывал мою пятку. — Кураторы? — Каин фыркнул, не прекращая работы. — Нет, они всего лишь воспитатели. Я не о том, как растят. Я о том, кому вообще позволяют заводить потомство. Он сменил насадку на приборе, и устройство зажужжало, запечатывая рану: — Разве тебя не бесит, что государство решает, кому можно продолжить род? Меня просто взрывает от мысли, что нас, как скот, сводят в «идеальные» пары. А эта унизительная повестка?.. Он говорил об этом с таким леденящим цинизмом, с таким отвращением, что я понял, я наткнулся на открытую рану. — И что, нельзя отказаться? — спросил я, пока он взялся за вторую ногу. — Можно, — горько усмехнулся Каин. — Но мало кто отказывается от «высокой чести» служить генофонду. Правда, вся «честь» на этом и заканчивается. Какой смысл, если ребёнка забирают. Сразу. Чтобы родительские «ошибки» не испортили чистый продукт. Никакой привязанности. Никакого «мама» или «папа». Только номер, куратор и путь, расписанный системой. В воздухе повис не заданный, но очевидный вопрос. Я сделал вдох, чувствуя, как сердце колотится, будто в горле. — А у тебя? — рискнул я спросить, почти не дыша. — Разрешения не было? Каин замер, сжимая антисептик. Его взгляд, скользивший по ранам, внезапно вонзился в меня: — Редко, в виде исключительной милости, такое разрешение могут дать человеку среднего класса. Мои гены выбрали и мне пришло уведомление…— Он на секунду замолчал, давая мне осознать вес его слов. — Но я от него отказался. Повисла неловкая тишина. — Почему отказался? — Потому что без любви не могу… — его голос прозвучал так, будто он признавался в этом не мне, а самому себе. Я смотрел в окно тридцать шестого этажа, за которым скрывалась целая вселенная бесчеловечного порядка. — Ид, кураторшу твою, нахрена я вообще тебе это всё рассказал?! — Каин резко дернулся, и моя нога с грохотом шлепнулась на пол. Я взвыл, когда пятка отозвалась пронзительной болью. Каин вскочил на диван и укрылся пледом с головой, словно пытаясь спрятаться от собственной вспышки: — Ложись уже. Я медленно, неуверенно прилёг на край дивана. Каин лежал, закутавшись с головой, отодвинувшись к самому краю. Между нами лежала подушка, будто незримая граница. — Спокойной ночи, Ид, — донёсся его приглушённый голос. — Спокойной ночи, Каин, — прошептал я в ответ, чувствуя, как напряжение постепенно уступает место усталости. И впервые за этот бесконечный день закрыл глаза. Я не был безопасности, но... и не в одиночестве. … Я не заметил, как провалился в сон. И как среди ночи наша буферная зона из подушек и пледа рухнула. Я проснулся от тепла, исходящего от его рядом. Слишком рядом. Рука Каина лежала у меня на спине, прижимая так близко, что я чувствовал каждый его вдох. Его колено касалось моего, а волосы щекотали щеку. От этой внезапной интимности перехватило дыхание. В тусклом свете ночных огней, пробивавшихся сквозь стикеры на окнах, я впервые разглядел под его глазами россыпь крошечных веснушек, почти невидимых, будто следы от загара. Пальцы на моей спине вдруг шевельнулись, и я почувствовал, как его большой палец бессознательно провёл по моему позвоночнику. Каин потянулся и глаза медленно открылись. Секунда растерянности и он резко отдернул руку. По щекам, оттеняя те самые незаметные веснушки, пополз алый румянец. — Ты... почему не…— пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Не хотел будить. Казалось, этот хрупкий миг между нами мог длиться вечно, но в следующее мгновение оглушительный звон разорвал утреннюю тишину. — Спокойно, — Каин лениво потянулся, заметив панику в моих глазах. — Это просто домофон. — Кто это? — спросил я, чувствуя, что со страху готов прыгать прямо с тридцать шестого этажа. Каин зевнув, начал слезать с дивана: — Скорее всего мой начальник. Только он может притащить сюда свою задницу в такую рань. — Что у тебя за работа такая, что к тебе начальство ночами ходит…— осторожно поинтересовался я. — Работа? — он хмыкнул. — Я квантовый диагност. В отделе утилизации. — Утилизации? Типа…вывоза мусора? — Мусор? — Каин фыркнул. — В каком-то роде да. Мы утилизируем выработку. Высокотехнологичные отходы, побочные продукты городских систем. А мой босс самая важная шишка. Начальник утилизации отходов Идерии. Он потянулся, с хрустом разминая шею: — Вообще он нормальный мужик. Любит отчёты, ненавидит веселье. Делает вид, что говнюк, но в душе паинька. Но я уже не слушал. Сорвавшись с дивана, я почти бегом пересек комнату. — Эй, ты куда? — Я захлопнул дверь в ванную и прислонился лбом к холодной поверхности, пытаясь заглушить бешеный стук в висках, и замер, прислушиваясь. Снаружи донесся щелчок открывающейся входной двери. — Какие люди. — усмехнулся Каин. — Не мог предупредить, что зайдешь? — Не мог. Да нет… Быть такого не может. Я не верю в такие совпадения. Отказываюсь верить! Ледяная волна пронзила насквозь. Рука сама дёрнулась, защелкивая замок. Я и сам не понял, как это произошло. Чистейший инстинкт: затворить щель между мной и этим голосом. Отгородиться. Спрятаться. И сквозь эту тишину, медленно, будто с наслаждением, голос произнёс: — У тебя гости, Каин. — Мне не показалось. Это был Хэрон. Замок! Я щёлкнул замком! Он услышал! Он понял! Я стоял, вжавшись в стену, и тишина за дверью вдруг стала оглушающей. Ведь я каждой клеткой тела понимал: я только что сам захлопнул крышку своего гроба.