Исповедь Безумца

Я даже примерно не хотела знать, что в тот момент творилось в голове Вааса, потому что его лицо буквально дрожало от накативших эмоций. Меня мучал вопрос, из-за чего же его так сотрясало? Он не ожидал меня увидеть живой или не ожидал увидеть здесь, в составе Ракьят? Я знала, он расценивал это, как самое убогое предательство. Как нож в спину. «Но разве ты не этого добивалась?» А потом Ваас включился, эмоции с лица пропали, ему стало похуй, он отвернулся на народ, стоявший перед ним, как на ладони. Они тряслись: женщины, дети, старики, и мне было мерзко от этого зрелища. Снова он пришел, чтобы все испоганить, как и всегда. В середине всей огромной круговой шеренги стоял Деннис, часто поглядывая на шокированную меня. В его лице читались испуг и грусть. — Знаете, все может легко решиться, — сотрясал воздух Ваас, хоть и не говорил громко, — прямо сейчас. Слышишь, Деннис? Прямо, мать его, сейчас. Знаешь как? Я увидела нарисовавшийся знак вопроса на смуглом лице мужчины. — Я ее забираю, — Ваас, не оборачиваясь, указал на меня, — и мы все мирно расходимся по кроваткам, лады, amigos? Прямо так. Просто. Без убийств, бойни, без всякой хуйни, короче, — каким-то образом пират запыхался, стоя на месте, как столб, — поняли, да? Прежде, чем Деннис успел что-то возразить, я вмешалась, скрестив руки на поясе: — Я с тобой никуда не пойду. Я старалась изо всех сил удерживать самоконтроль и не поддаваться страху, который пульсировал прямо в висках. Я знала, что Ваасу это все не понравится. — Что? Я не понял, еще разок повтори, че сказала? — вот тут-то он закричал, привычным образом подлетев ко мне и тыкнув дулом пистолета в лицо. Сквозь стиснутые зубы и подступавшие слезы, я повторила: — Я никуда не пойду, я теперь с ними. Ваас выдохнул, а затем громко рассмеялся, выгибаясь назад. Его пираты, окружившие нас со всех сторон, тоже принялись смеяться, дабы поддержать Босса, даже когда он в дерьме по шею. Среди этих пиратов, пока псих заливался смехом, я успела разглядеть Рича, сурового и холодного. Он единственный, кто не смеялся. А вот Джеймса по какой-то неясной мне причине среди них всех не было. Неприятно екнуло в сердце, я перевела все свое внимание на Вааса. — Посмотри вокруг, querida, пожалуйста, — умоляюще произнес он, соединив ладони вместе, — раскрой ебучие свои глазки и включи мозги. Посмотри, сколько моих людей, а сколько, блять, твоих, ха-ха, — снова смех, но он быстро прекратился, — так вот. Посмотри, какие твои люди — калеки. Нам нихуя не стоит скрутить вас всех и перестрелять по одному, этого ты хочешь ради своего народа? «Хороший ход, Ваас». Конечно, я не могла поступить так по отношению к Деннису, Джесс и всем, кто смотрел на меня в ту секунду. Их судьба зависела от моего единственного решения, от слов «да» или «нет». И по итогу решение было принято в пользу кого-то, но никогда не меня. Жирный тяжелый ком образовался в горле, мне хотелось плакать, я едва сдерживалась. Крепкие горячие руки Вааса закрепили мои за спиной тугой веревкой, меня повели к пикапу. Я чувствовала эти испепелявшие взгляды людей, которые провожали меня. Я хотела бы повернуться и сказать Джессике, что все будет хорошо, но этого сделать мне не дали. Слезы потекли по щекам. Меня подобно пластмассовой кукле закинули на заднее сидение пикапа, за рулем которого сидел Ваас, и под оглушавший рев перегревшегося мотора мы тронулись. Аманаки совсем скоро напрочь пропала из виду. Мы прибыли на аванпост, на котором, я помнила, велось строительство. Сейчас он выглядел свежо, прямо как новенький, насколько я могла его разглядеть, когда меня несли неизвестно куда. Сначала я попала в обыкновенное бунгало, затем один из пиратов отодвинул двухспальную кровать, под которой оказался, мать его, люк! «Это еще что за явление Христа народу?» Я даже перестала плакать, наблюдая за всем этим зрелищем. — Мне ее просто туда бросить или лучше спустить? — спросил один другого. — Че, совсем ебанулся? Спустить, конечно. Если ее покалечишь, Ваас нас потом в жопу выебет. «Да забейте хуй, мальчики, Ваасу на все это насрать». Скотч на моем лице не давал мне говорить вслух. Врать не стану, спустили меня максимально осторожно, я даже ни обо что не ударилась. Но местечко они выбрали, конечно, не из лучших. Блядское подземелье, казалось, только-только выкопанное из-за сильного запаха сырости, от которой я поморщилась. Меня усадили прямо по середине небольшого пространства. — Ну и вонь, блять! — А че ты хотел? Босс все торопился, Нихуя не дал доделать, мы даже тут досками нихера не обили, глядишь, осыпется вся эта хуйня, — буркнул пират, поднимаясь вверх по лестнице. «Ну и пиздец». «По сравнению с этим домик в Аманаки был пятизвездочным отелем». «Как же я все-таки успела привыкнуть к комфорту, напрочь забыв, каково это — жрать дерьмо рядом с Монтенегро». Меня терзало, когда же он придет и осмелится посмотреть в мои глаза. Что же он мне скажет? Начнет заливать, какая я предательница и уебище? Ни капли в этом не сомневалась. Он несильно торопился. Наверняка, закидывался таблетками и укуривался до полусмерти, чтобы более-менее переваривать со мной диалог, если мне еще позволят говорить, конечно. Сверху послышался скрип ножек кровати по полу, и я смекнула, что кто-то вот-вот спустится. Раз нога виднелась, два нога, туловище и полулысая башка с дебильным ирокезом тут как тут. Этот придурок спускался с керосиновой лампой в руке, каким-то покрывалом и фонарем вдобавок, которым он меня потом и ослепил к херам собачьим. — Как же я ждал этого момента, — он улыбнулся, вдохнув, а затем закашлялся, — блять, ну и вонь. Надо бы потом тут все досками обить, а то пиздец. «Какие же вы идиоты с одним мозгом на всех». — Чтобы ты не начала пиздеть, я пока не буду снимать скотч, но это только пока, — он хитро ухмыльнулся, оголяя зверский оскал, — потом мне твой рот будет кое для чего нужен. Резко бросило в холод. Ну вот, опять начинается. — Это вот тебе на чем лежать, — он бросил покрывало в мою сторону, наверняка, ожидая, что я сейчас связанная встану и расстелю себе спальное место, блять. Я посмотрела на него раздраженно. — Нихуя сама не можешь, — он подошел, ножом разрезав веревки и высвободив меня. «Как опрометчиво, Ваас, теперь я сама могу снять скотч и сказать, какой ты уебок!» — Ты ебучий уебок! — резким движением сорвав со рта неприятную липкую полоску, выкрикнула я. — Заткнись нахуй, — он решительно дал мне пощечину, к чему я была никак не готова. «Соберись, Сабина». — А теперь расстели хуйню и сядь, и слушай. И не перебивай. Приказы, приказы и снова приказы. Перед ним я во всех смыслах была безоружна. Меня это раздражало. Я столько навыков вызубрила и отточила, но перед этим человеком по-прежнему не могла сделать и малейшего движения. Он пронзал меня своим взглядом, каждый сантиметр тела находился под его пристальным наблюдением. «Ах, да, я же по-прежнему полуголая в купальном костюме!» — Какого хуя это вообще на тебе? — фыркнул он, махнув рукой на едва присутствовавшую одежду. — Отдыхала, да? От меня отдыхала, трахалась небось? В его глазах разгоралась злость со скоростью света, я уже выучила его безумное поведение, каждую стадию, ведущую к необратимым последствиям для меня. Потому сидела смирно, вытянув ноги на совсем холодной, леденящей кожу ткани. Здесь было и правда слишком прохладно. — Значит, ты с ними, да? — теперь он достал нож из кобуры, к чему я тоже вполне привыкла. — Как ты там, блять, сказала, с блядскими Ракьят? — он отвернулся, широко расправив плечи, его легкие долго набирали воздух. — Что же вас, блять, всех тянет туда, сука! К этим ебучим Ракьят вы сбегаете. Там медом тебе намазано? Именно тебе, querida, чем там намазали?! — воздух сотрясался криком, и я непроизвольно жмурилась. — Как же так, объясни мне, я просто не понимаю! Не понимаю, блять! Как ты такое могла учудить? Он молчал. Он действительно ждал моего ответа. Я подождала несколько секунд, а может быть даже десяток, чтобы убедиться. — Потому что ты меня променял, — коротко и сухо, я смотрела прямо в его глаза. На которых не отразилось ни-че-го. — Чего, блять? Променял, ха? — он усмехнулся. — Так ты это называешь, да? Сука! Мне показалось, querida, или ты меня обвиняешь? — он внезапно стал шептать, подойдя ко мне совсем близко, сравнявшись с моим лицом и приставив нож к горлу. — Повтори. — Променял, — снова я находилась под давлением, незаметно для себя сжав простынь в кулаках, что было сил. Обида давала о себе знать с новой силой. Я нихуя не отпустила ситуацию. — Будь дурой, скажи так еще раз, и я тебя убью нахуй, — Ваас шипел мне прямо в ухо, по телу бежали мурашки. Чувства внутри становились резкими, как вспышки. Еле уловимыми. И учуяв реальную угрозу, я не смогла справиться с инстинктов, вывернув руку пирата так, что она на автомате отпустила нож. Тот рычал. Все происходило быстро и мимолетно, словно мы два диких зверя, запертых в клетке вдвоем. Желали друг другу смерти любой ценой. Я включила самоконтроль и реакцию, рассчитав силу, ударила кулаком в его челюсть, от чего он едва поплыл, стоя на корячках. Я не медлила, нанеся следующий удар в затылок, но промахнулась. Он перевернулся на спину рывком прежде, чем моя рука достигла цели. Схватив меня за бедра, сжав больное место, он заставил меня врасплох, боль ударила в голову. «Самоконтроль! И креативность». Я села на него сверху, чего он совсем не ожидал, расценив за совсем другое. Он потерялся, забылся, это сыграло мне на руку. Вцепившись ногтями в его плечи, я ощущала, как сильно мое лицо горело. Тем временем он продолжал сжимать мои бедра большими руками, прижав меня так плотно к своему телу, насколько это было возможно. «Ты теряешь самообладание, Ваас, я — нет». Не убирая рук, я склонилась над его лицом так, что мы соприкасались носами. Ему это, блять нравилось! Он улыбался! Я уводила нос по его щеке к уху, к шее, дыша в нее как уставший, перевозбудившийся эмоциями, хищник. А затем укус в мышцу, неожиданный и очень сильно неприятный. Монтенегро замычал, одной лишь рукой обхватив мою шею, и стал душить. То самое ощущение, как под водой, когда ты не можешь вдохнуть и выдыхать тебе уже нечем. Хватку он не ослабил даже тогда, когда я жалобно била его по руке, а из моих глаз постепенно начинала удаляться жизнь. Но конечно, он хорошо знал контрольную точку, когда ему стоило бы остановиться, чтобы я совсем не сдохла. Отпустив шею, он очередным рваным движением перевернул меня так, что я оказалась под ним. Я отрывисто дышала, похрипывая, не могла насытиться резко обжигавшим легкие воздухом. Он улыбался, повиснув надо мной. — Чему-то ты там научилась, ага, я вижу. Но все равно слабовато. Вся эта драка сильного с немощным означала лишь дня него повод успокоиться, его лицо стало расслабленным и довольным. Он в очередной раз победил, гордясь этим до уссачки. — Значит так, querida, — наконец, поднявшись с меня, начал он, — обстановочка такая: мой Босс убежден, что ты сдохла где-то в джунглях. Слыша упоминание этого человека, я снова бросилась в хрип и кашель. — И поэтому! — перебил мои мучения Ваас. — Поэтому я… вернее ты! Будешь прятаться здесь. Пока что. Щас Босс окончательно отъебется, и я уже найду, чем тебя занять, лады? Я никак не ответила даже жестом. — Умница, предательница, — он фыркнул, нахмурившись, — тебе придется хорошенько постараться, чтобы я тебе эту выходку простил. А, кстати, ты же помогла уебкам разнести мой аванпост? В этом я абсолютно не сомневался, блять. Какая же ты… — он хотел было метнуть нож мне прямо промеж глаз, но чудом воздержался. — Отдыхай. Скоро я осталась совсем одна в едва освещаемом херовой керосиновой лампой подземелье. Я сидела на покрывале размером с пляжное полотенце, обняв свои колени, и разглядывала неровности на земельной стене. Оттуда торчало всякое дерьмо, даже кости скелетов кое-где виднелись. Было мерзко. Как будто меня закопали заживо. Что происходило надо мной, я едва слышала, но это мне и не было нужно, а наоборот, я смогла относительно спокойно заснуть. Меня терзали кошмары. В них Ваас холоднокровно надо мной издевался, бил, резал, насиловал и стрелял по ногам. Мне хорошо запомнилось, как же громко тогда я кричала и плакала в попытках уползти от безумца. Но во сне ты всегда очень медленный и неповоротливый. Сознание будто хотело мне показать, что случилось бы со мной вот-вот. Я не знаю, сколько дней меня продержали в этом сыром затхлом месте без еды и воды. В определенный момент стало нечем дышать, мне становилось хуже и хуже. Я ждала, когда же люк вновь откроется и запустит сюда хотя бы малейшую порцию свежего воздуха. Но этого не случалось. Я чувствовала ужасную слабость, хоть и относительно много спала. Меня преследовали мысли, черная туча, заполонившая голову до самых ее дальних уголков. «Почему он не дал мне спокойно существовать в другом месте, где от меня может быть польза?» «Не наигрался еще?» Сознание покрывалось туманом, а на глазах пелена. «Если он решил таким образом убить меня, морить голодом, то с его стороны это слишком неоригинально». Потому-то я в это не могла до конца поверить, хотя и верить чему-то в принципе не могла, особенно когда дело касалось Вааса. Я уже говорила, что он не предсказуем? Я думала о Джесс. Все ли в порядке с этой девушкой там? Страдала ли она, скучала по мне? Подсознательно я хотела слышать что-то хорошее, что кому-то на меня не похуй. А вдруг Ваас все-таки соврал, и их там всех расстреляли? Я не могла сообразить. Из очередного полусна-полубреда, в котором раз за разом Монтенегро со мной искусно и разными способами расправлялся, меня вывел долгожданный скрип кровати над головой. Кто-то сверху напевал веселую песенку. Этим кто-то был Ваас. Он предстал передо мной, просто спрыгнув в подземелье и даже ничуть не присев. — Вставай, querida, пора дела делать.