Слишком поздно ненавидеть

Реджина Миллс терпеть не могла сюрпризы. А Эмма Свон была именно таким сюрпризом — дерзким, упрямым, с этим раздражающе неуместным блеском в глазах и видом человека, который не уходит, когда его просят. В кабинете мэра, как всегда, пахло жасмином и строгой дисциплиной. Бумаги были разложены по линейке, жалюзи опущены с точностью до сантиметра, а голос Реджины — мягкий, обволакивающий, почти вкрадчивый. Почти. — Доброе утро, мисс Свон, — начала она с безупречно вежливой улыбкой, от которой у Генри обычно пропадал аппетит. — Надеюсь, вам удалось как следует отдохнуть… после дороги? Я полагала, что вы уже уехали. Эмма стояла у двери, небрежно прислонившись к косяку, руки в карманах. — Машина передумала. Остановилась на полпути к выезду из города. Пришлось вернуться. — Как… жаль, — кивнула Реджина с идеально отрепетированным сочувствием. — Я, признаться, надеялась, что вы уедете раньше, чем успеете… осложнить ситуацию. — Я бы с радостью, — пожала плечами Эмма. — Но пока машину не починят, я застряла здесь. День, может, два. Реджина улыбнулась. Натянуто. Опасно. — Надеюсь, не дольше. Итак, что же вы хотите, мисс Свон? Или просто решили сообщить мне эти печальные новости лично? — В общем-то, да. Раз уж мне всё равно придётся остаться, я подумала… возможно, я могла бы провести немного времени с Генри. Конечно, если вы не против. На долю секунды Реджина замерла, затем произнесла холодно и ровно: — Генри легко привязывается. Он… чувствительный мальчик. Ваше присутствие может вызвать у него… ложные надежды. — Он сам меня нашёл. Я его не тянула за руку. — Эмма приподняла бровь. — Удивительно, как он вообще прорвался через ваш идеально отлаженный контроль. Губы Реджины дёрнулись — не то от злости, не то от насмешки. — Я просто защищаю своего сына от… нестабильности. Она подошла ближе. Каблуки чётко отбивали шаги по полу, как удары по нервам. — Генри нужен порядок, предсказуемость. А не мать, которая появляется по прихоти и исчезает, оставляя за собой хаос. — Я никуда не исчезаю, — спокойно ответила Эмма. — Может, мне стоит остаться чуть дольше. Разобраться, как он тут живёт. Что его так беспокоит. Реджина остановилась совсем рядом. Один шаг. Один вздох. Её голос стал ниже, почти шёпотом: — Я бы не советовала вам этого. Город… необычный. Здесь легко заблудиться. Особенно тем, кто не понимает, во что ввязался. — Это угроза? — Эмма не отступила. Взгляд её оставался прямым и холодным. — Это… предупреждение, — мягко улыбнулась Реджина. — Для вашего же блага. Не все истории заканчиваются хорошо. Особенно если героиня путает чужие роли со своими. Повисла пауза. Воздух между ними сгустился, натянулся, как струна. Эмма слегка наклонила голову, не сводя с неё взгляда. — Интересная у вас манера общения, мэр Миллс. Вежливая, опасная, с лёгким налётом драмы. Почти как в сказке. — Только в этой сказке я пишу сюжет, мисс Свон. — Посмотрим, — тихо сказала Эмма, и на губах её мелькнула едва заметная усмешка.

***

Эмма стояла на парковке гостиницы, глядя на свою машину. Она знала, что сегодня уедет. И всё же что-то тревожило её, что-то незримо удерживало. Словно сам город не хотел отпускать. «Что за бред», — мысленно отмахнулась Эмма, садясь за руль. Просто посидеть. Просто настроиться. Она собиралась уехать. Серьёзно. Без сцен. Без драм. Без намёков. Просто — уехать. Генри снова в безопасности, и Реджина, несмотря на всю свою ледяную учтивость, явно хотела, чтобы она исчезла. Но внутри что-то зудело. Как заноза под кожей — беспокойство, тревога, сомнение. «Надо попрощаться. Просто… сказать “пока”.» Эмма вышла из машины и направилась в парк. Она знала, что в это время школьный автобус обычно подвозит детей, а Генри срезает путь домой через аллею. Возможно, она ещё успеет… Она выбрала скамейку под старым вязом. Через несколько минут послышались торопливые шаги — Генри. Он бежал, прижимая к груди свою книгу. — Ты пришла! — воскликнул он, сияя, будто она была не просто гостья, а героиня его истории. Эмма улыбнулась, но сдержанно. Она знала, что должна говорить осторожно. — Я хотела попрощаться. Подумала, что ты… заслуживаешь этого. Генри застыл. В его взгляде мелькнуло непонимание, затем — боль. — Что? Ты… уезжаешь? Эмма отвела взгляд, стиснув пальцы. — Машина почти готова. Думаю, сегодня вечером я уже смогу выехать. Так что… да. Пора. Радость исчезла с его лица. Он сжал книгу так сильно, что та хрустнула. — Но… ты должна остаться! Ты — Спаситель! Ты должна разрушить проклятие! Это твоя судьба! Он с пылом раскрыл книгу и ткнул пальцем в иллюстрацию — женщина в красной куртке с мечом в руке. А рядом — тёмная фигура в короне. Злая королева. — Это ты! А это — она! Моя мама! Она наложила проклятие, и теперь никто не помнит, кто они! Эмма смотрела на него с жалостью. Он так страстно верил. Так отчаянно нуждался, чтобы и она поверила. Но всё это звучало слишком… сказочно. Слишком надуманно. — Генри, — мягко сказала она, — это просто книга. И ты — очень умный мальчик, у тебя богатое воображение, но… — Это не просто воображение! — перебил он, сжав зубы. — Это правда! Ты — Спаситель! Ты можешь всё изменить! Она тихо вздохнула и посмотрела вперёд, на аллею, где дети запускали бумажных змеев. Всё в этом городе казалось… странным. Слишком правильным. Как будто кто-то нарочно сделал его именно таким. И всё же — сказки? Она опустила взгляд. Голос стал тише, почти неуверенным: — Я просто… хотела убедиться, что ты в безопасности. Вот и всё. Я не хочу вмешиваться. Ты живёшь с Реджиной, и, насколько я вижу, она заботится о тебе. — Ты не знаешь её! — начал было Генри, но Эмма подняла руку, остановив его. — Послушай. Я не верю, что твоя мама — Злая королева. Я не верю в проклятия. Но я верю, что ты не врёшь. Ты веришь в это всем сердцем. Он замер, глядя на неё широко раскрытыми глазами. А она продолжила: — Хорошо. Я останусь. Немного дольше. Чтобы… посмотреть. Убедиться, что ты действительно счастлив. Но пообещай мне кое-что, ладно? Генри медленно кивнул. — Не убегай от неё. И не говори о ней… плохо. По крайней мере, пока я здесь. Я знаю, ты злишься, но она — твоя мама. И она любит тебя, Генри. Ладно? Он сжал губы, на мгновение задумался, затем нехотя кивнул. — Хорошо… Но ты всё равно поймёшь. Я докажу тебе. Он крепко обнял её, всем телом, будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. И в этом объятии было что-то, что сжало сердце Эммы. Тепло, к которому она не привыкла. — Ну что, — пробормотала она, когда он отстранился, — пора. А то твоя мама подумает, что я тебя украла. — Она уже так думает, — мрачно сказал Генри, но всё же усмехнулся, собирая книгу. Эмма встала, бросив взгляд на небо. Закат окрашивал облака в алый. И что-то внутри шептало ей: всё это — не просто совпадение. Возможно, чтобы понять это, ей действительно стоит остаться. Немного дольше.

***

Машина Эммы медленно свернула на знакомую улицу. Она краем глаза посмотрела на Генри — тот притих, задумчиво вертел в руках свою книгу. Чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее сгущалось напряжение. На крыльце уже стояла Реджина. Руки скрещены на груди, плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Только глаза выдавали волнение — она неотрывно смотрела на дорогу, будто пыталась прожечь капот машины взглядом ещё до того, как та остановится. Но стоило Генри открыть дверь и выбраться наружу — лицо Реджины смягчилось. Появилась дежурная, чуть натянутая, но по-настоящему тёплая улыбка. — Привет, милый, — сказала она с той нежностью, которую берегла только для сына. У самой двери он обернулся, взглянул на неё чуть настороженно и пробормотал: — Привет, мам. Реджина кивнула, не меняя выражения лица. — Пока, Эмма! — крикнул Генри, махнув на ходу и, не дожидаясь, пока Реджина скажет хоть слово, быстро взбежал по ступенькам. Как только он исчез за дверью, улыбка тоже исчезла. Реджина медленно перевела взгляд на Эмму. Вся показная доброжелательность испарилась — в её глазах сверкали молнии, губы снова сжались. Эмма остановилась у подножия крыльца, засунула руки в карманы и открыла рот, собираясь заговорить: — Послушай, я подумала, может, стоит задержаться чуть… Но договорить не успела. Реджина резко развернулась, её волосы взметнулись в воздухе, и с глухим, решительным хлопком дверь захлопнулась прямо перед Эммой. Эмма застыла, слегка ошеломлённая. Приоткрыла рот, забыв, что хотела сказать, затем усмехнулась и покачала головой. — Ну вот и поговорили, — пробормотала она себе под нос. Она подошла ближе и нажала на дверной звонок. Никакого ответа. Позвонила снова. Тишина. Эмма вздохнула, раздражение росло. Наконец, она постучала в дверь уже настойчиво, почти в отчаянии. И вдруг — дверь отворилась. — Итак, мисс Свон, — сказала Реджина с ледяной вежливостью, скрестив руки на груди, — насколько я поняла, вы собирались задержаться на день-два, починить машину и исчезнуть. Но вы всё ещё здесь. Снова ошиваетесь возле моего сына и пудрите ему мозги. Она почти не смотрела Эмме в глаза. Это был её способ напомнить, кто здесь хозяйка. Город — её, Генри — её. И чужим здесь не место. Эмма кивнула, чуть пожав плечами: — Хотела убедиться, что с ним всё в порядке. Просто попрощаться. Однако… — Очаровательно, — процедила Реджина сквозь зубы. — Значит, я могу рассчитывать, что вы уедете… сегодня? — Ну… — Эмма усмехнулась, приподняв бровь. — Я подумала задержаться ещё на какое-то время. Осмотреться. Природа тут красивая. Пекарня ничего. Пироги — почти как у бабушки. Реджина сощурилась: — Вам здесь нечего делать. Это маленький город. У нас нет… достопримечательностей. — Да? А как же ваш шарм? — Эмма улыбнулась. — Или он не входит в список местных богатств? Уголки губ Реджины дрогнули, но не в улыбке — скорее в предвкушении ответа. — Сарказм — плохая маскировка, мисс Свон. Особенно для человека, который так явно не вписывается в наш уклад. Эмма почувствовала, как в груди поднимается раздражение, но сдержалась. — Послушайте, я и сама не в восторге. Поверьте, у меня хватает мест, где я предпочла бы быть. — Так уезжайте. Реджина сделала шаг вперёд, её каблуки чётко застучали по полу. — Возвращайтесь в Бостон или куда вы там направлялись. Генри — мой сын. У него есть всё, что нужно. Ваше присутствие только путает ему голову. — Я ничего не навязываю, — спокойно ответила Эмма, выпрямляясь. — Я просто волнуюсь. Он одержим этой книгой, всё время говорит, что сказки… реальны. Реджина вспыхнула. Её гнев был почти осязаем. — Потому что вы дали ему надежду. Подпитали его фантазии. Вам не стоит вмешиваться в то, чего вы не понимаете. Я годами строила стабильность. Я защищаю своего сына. И если у вас осталась хоть капля здравого смысла — уезжайте. Сегодня. Наступила пауза. Эмма чувствовала, как внутри что-то дрожит. Не страх. Предчувствие. Что-то здесь не так. Под поверхностью. Этот город, эта женщина, этот мальчик — всё казалось частью головоломки, которую она только начинала складывать. — Вообще-то, я хотела сказать, что всё-таки задержусь, — тихо произнесла Эмма. Почти с вызовом. — Что? — Реджина отступила, будто эти слова ударили её. — Вы что, издеваетесь? — Просто хочу убедиться, что всё в порядке. Со всеми. Особенно с Генри. Реджина кипела. Она повернулась, чтобы Эмма не увидела, как сильно её это задело. — Делайте что хотите, — бросила она через плечо. — Но не ждите, что я это одобрю. Дверь снова захлопнулась. Реджина осталась стоять в коридоре. Пальцы дрожали. Она не привыкла терять контроль. Но сейчас всё шло не по плану. Эта женщина — чужая, лишняя, слишком живая — была угрозой. И не только проклятию. Сев за руль и взглянув в зеркало заднего вида, Эмма снова посмотрела на дом. Окна плотно занавешены. Дверь закрыта. Как и всё в этом городе — будто специально создано, чтобы не пускать чужих. Но уезжать она не собиралась. Не сейчас.