Неизвестный (Unknown)

Драко запахнул на себе мантию поплотнее, шагая по Диагон-аллее. Вот-вот должна была наступить весна, по крайней мере, так гласил календарь, но пронизывающее дыхание зимы по прежнему витало в воздухе. Он пожалел, что не захватил шапку — не только для тепла, но и для того, чтобы спрятать волосы, которые всегда слишком сильно бросались в глаза, независимо от погоды. Пришлось ему довольствоваться тем, чтобы прятать голову в воротник мантии, стремясь поскорее попасть домой. Драко не успел осознать, что происходит, когда земля ушла у него из-под ног. Он попытался смягчить своё падение, руки заскользили по снежной слякоти, а колени ударились о булыжники мостовой. Драко вскрикнул, отчаянно пытаясь сделать вдох, пока полурастаявший снег впитывался в его одежду. Он медленно встал на четвереньки, его ладони горели огнём. Одно запястье неожиданно подломилось под его весом, и он с трудом удержал себя от повторного падения, опираясь на вторую руку. Никто не остановился. Толпа огибала его, как ручей обтекает камень. Кто-то поставил ему подножку. Драко был почти уверен в этом: кончиком зонта или сглазом, которого он не заметил. Он оглянулся на слабый смех позади себя, но не смог понять, откуда тот доносится. С некоторым запозданием его колени начали наливаться болью. Драко зашипел, медленно садясь на пятки и разглядывая свои светло-серые брюки. Они были порваны на одном колене, сквозь прореху виднелась бледная кожа, а на ткани вокруг дыры проступили пятна крови. — Ты мешаешь движению. Драко поднял голову. Поттер стоял над ним в ореоле своей алой аврорской униформы, волосы обрамляли его лицо беспорядочными чёрными волнами. Это выглядело бы привлекательно, если бы не хмурое выражение его лица. — Тебе нужно подвинуться, Малфой, ты мешаешь движению, — бросил Поттер. — Мне поставили подножку, — огрызнулся Драко. — Здесь скользко из-за всей этой слякоти, — сказал Поттер, не обращая внимания на его слова. — Отвали, — буркнул Драко себе под нос. — В следующий раз смотри под ноги, — сказал Поттер и ушёл, не оглядываясь. И это было гораздо больнее, чем боль в запястье, которую Драко почувствовал, когда поднимался на ноги. После всего, через что они прошли, Драко считал, что он, по крайней мере, достоин оскорбления или осуждающего взгляда. Он знал, что никогда не мог бы рассчитывать на большее, но какая-то часть его души хотела, чтобы его запомнили хотя бы как соперника, злодея, однокурсника, да хоть кого-нибудь. Но учитывая то, как с ним обращался Поттер, Драко не был даже досадной помехой. *** Драко стряхнул с рук тающий снег и поднял воротник мантии, вжимая голову в плечи. Он сунул руки в карманы, наслаждаясь тем, как остатки слабых согревающих чар избавляют его пальцы от онемения. Драко незаметно влился в толпу, стараясь не оказаться ни к кому слишком близко, и пробрался через узкий переулок, ведущий к рынку Каркитт. Перед тем, как зайти на рынок, он укрылся в тени навеса «Шапки-невидимки». Он достал свою палочку, опустив рукав так, чтобы как можно лучше её скрыть, и наложил на колени и ладони обычный лечебный Эпискеи. Заклинание закрыло царапины, но оставило после себя тупую боль в чувствительной, поврежденной коже. Но главное, что он хотя бы выглядел здоровым. Вслед за Эпискеи, Драко использовал Очищающие чары и наложил Репаро на свои порванные брюки. Он провёл рукой по ткани, чтобы убедиться, что заклинание легло правильно, и обнаружил, что полотно полностью восстановилось, хотя и стало тоньше. Скоро ткани перестанет хватать на магическое растягивание, и она начнёт обтрёпываться, а то и вовсе распадётся. Драко содрогнулся и быстро убрал палочку, прежде чем снова ступить на улицу. Он прошёл по краю площади до отделения совиной почты и зашёл внутрь, чтобы воспользоваться их общественной зоной аппарации. Он появился на гравийной дорожке перед Мэнором. — Ты опоздал, — сказала Нарцисса. Она стояла на пороге у входной двери и ждала его. Её лицо было бледным и осунувшимся, несмотря на тёплую мантию, укутывающую её. — Всё в порядке? Ты как? — Я в порядке, матушка, — ответил Драко, поспешив к ней. — Ты сказал, что будешь дома ещё двадцать минут назад, — сказала Нарцисса, протягивая дрожащую руку к перилам и глядя вниз с высоты ступенек. Драко выругался про себя. Ему следовало бы лучше следить за временем. Ему следовало бы поторопиться. Драко быстро придумал ложь, в которую можно было бы поверить: — Меня задержала очередь в отделе ингредиентов для зелий. Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу, и поймал её свободную руку своей, прежде чем она успела сделать ещё один шаг. Её кожа была холодной, а пальцы дрожали. — Здесь слишком холодно, — сказал Драко и потянул Нарциссу обратно вверх по ступенькам, обхватив её рукой за плечи, чтобы поддержать. — В следующий раз поручи покупки домовым эльфам, хорошо? Так будет лучше. На Диагон-аллее небезопасно, — сказала Нарцисса. — Они и так делают все покупки, кроме ингредиентов для моих зелий, — мягко возразил Драко. Он сжал зубы, чтобы скрыть боль, когда открывал дверь рукой с вывихнутым запястьем, и пропустил Нарциссу внутрь. Дверь с шумом захлопнулась за ними, их шаги гулко отдавались на холодном мраморном полу. Все ковры и гобелены давно исчезли, они были уничтожены во время войны или утилизированы вскоре после неё. Работающие осветительные чары остались лишь в нескольких светильниках, что оставляло прихожую в постоянном полумраке. — Посылай эльфов или заказывай совами, тебе не стоит ходить самому. Тебе следует оставаться в безопасности. Ты должен быть в безопасности. — Нарцисса сжала руку Драко так крепко, что сквозь её тонкую кожу проступили сухожилия. Драко выдавил из себя натянутую улыбку. — Конечно. Я так и буду делать впредь, — соврал он, доставая палочку и накладывая на мать согревающие чары, растирая ей руки, чтобы тепло быстрее проникло в неё. — Тебе не стоило ждать меня на улице, ты можешь снова заболеть. — Ты так задержался, — слабо сказала Нарцисса, её дрожь на мгновение усилилась, а затем начала медленно утихать. — Окна малой гостиной выходят на подъездную аллею, — напомнил Драко. — Мне не нравится малая гостиная, — резко бросила Нарцисса. — Конечно, конечно, — быстро сказал он. После того, как война завершилась, и авроры закончили свою тщательную проверку их владений, здесь появилось множество комнат, в которые с тех пор не ступала нога или одного из них, или их обоих. Трудно было удержать их все в памяти. — Драко, дорогой... — Я больше не уйду. Я останусь здесь, — заверил её Драко. Впредь он постарается выходить только тогда, когда она будет отдыхать, и тогда ей не придётся беспокоиться. Он попросит одного из двух оставшихся у них эльфов позвать его, если она проснется раньше, чем он вернётся. Потому что он сойдет с ума, если ему придётся безвылазно торчать в этой гробнице до конца своих дней. Нарцисса кивнула: — Хорошо... хорошо. Вместе с тревогой её покидали и силы, и она обмякла, опираясь на него всем своим весом. Он крепче прижал ее к себе: — Матушка!.. — Я в порядке, — слабо сказала Нарцисса. — Ты не в порядке, — возразил Драко, ведя её по коридору к располагавшейся недалеко от кухни маленькой комнатке, которая была переоборудована под спальню, чтобы Нарциссе не приходилось подниматься и спускаться по лестнице. Он открыл дверь, толкнув её плечом, и помог матери дойти до кровати. — Но обязательно буду, мне просто нужно отдохнуть и набраться сил, — сказала Нарцисса, сбросив свою мантию на пол и рухнув на постель. Драко подхватил с края кровати тяжёлое покрывало и осторожно укутал её. — Разбуди меня к ужину, — попросила Нарцисса, смежив веки. — Только если ты будешь в состоянии, — ответил Драко. — Буду, — слабо улыбнулась Нарцисса. — Обещай, что разбудишь. Я почти не вижу тебя в остальное время, ты вечно возишься у котла. Драко вздохнул: — Хорошо. Увидимся за ужином. Нарцисса улыбнулась, и, закрыв глаза, провалилась в тяжёлый сон. Драко наклонился и прижался коротким поцелуем к её волосам. Он надеялся, что это не приведёт к рецидиву, ведь она только-только оправилась от предыдущей болезни, которая на несколько недель приковала её к постели. Собрав пустые бутылочки из-под зелий с прикроватной тумбочки, он бросил их в корзину, которую один из эльфов потом перенесёт в его зельеварню, когда корзина будет заполнена. Выдвинув ящик, он достал оттуда новые бутылочки и расставил их с краю так, чтобы их было удобно брать. Драко быстро проверил зелья, оставшиеся в ящике. Бодрящее почти закончилось, так что он начнёт с его приготовления. Зелье исцеления и зелье умиротворения тоже были на исходе, но исцеляющее было важнее, так что оно будет следующим, и уже потом зелье умиротворения, зелье сна-без-снов и закрепляющее. Он задвинул ящик и со вздохом встал. Нужно было найти время, чтобы приготовить зелье, восполняющее кровь. Драко надеялся, что оно придаст его матери сил, если принимать его в малых дозах. Если же нет, он попробует другое зелье, и следующее, и ещё, сколько потребуется. Он не мог потерять её. Она была единственным, что у него осталось в этом мире. *** Драко подумывал позвать Либби, одну из оставшихся эльфиек, чтобы та отнесла только что приобретенные ингредиенты для зельеварения в его лабораторию, но решил не делать этого. У эльфов и без того было слишком много хлопот: они заботились о двух людях и пытались не дать поместью окончательно развалиться. В любом случае, ингредиенты ему не понадобятся, пока он не приступит к изготовлению зелий. Драко направился в библиотеку, бездумно позволяя ногам нести его по памяти. Если бы он задумался о маршруте, то неизбежно заблудился бы. Коридоры освещались слабыми осветительными чарами лишь местами, а старинные семейные портреты и гобелены, висевшие на стенах, были обгоревшими, порванными или вовсе отсутствовали. Всё, что когда-то было выставлено на всеобщее обозрение — четырехсотлетние вазы, статуи погибших цивилизаций, произведения искусства знаменитых европейских художников, — от всего этого не осталось и следа. Он больше не узнавал этот дом. Одна половинка дверей в библиотеку отсутствовала: её разнесло в щепки во время одной из многочисленных буйных истерик Тёмного Лорда. Тот также призвал с полок почти все книги, свалив их кучей в центре, и угрожал сжечь. Драко был абсолютно уверен, что делал он это только для того, чтобы увидеть, как Люциус будет умолять. Драко направился к самому большому столу, чья широкая полированная дубовая поверхность была завалена всеми книгами по зельеварению и целительству, которые ему удалось призвать из этой кучи. Он принялся в них копаться, передвигая и складывая открытые книги друг на друга, чтобы не потерять в каждой нужное место. Целью поиска был толстый том с лечебными заклинаниями и зельями, по которому обучали студентов-целителей в больнице Святого Мунго. По крайней мере, так было лет десять назад. Драко обнаружил нужный том под книгой об эволюции современных методов зельеварения. Он открыл раздел, посвящённый специализированным заклинаниям для восстановления мягких тканей, и принялся водить пальцами по пергаменту, переходя от одного заклинания к другому, пока не нашёл простое заклинание для лечения растяжений. Четверть часа ушло на то, чтобы научиться накладывать его левой, неповреждённой рукой. Когда заклинание наконец сработало, он упал в ближайшее кожаное кресло с высокой спинкой. Закатав рукава повыше, он рассеянно сгибал и разгибал запястье, ожидая боли и не ощущая её. Драко позволил себе сгорбиться в кресле, пробежал ладонями по подлокотникам: тёмная кожа была гладкой и прохладной на ощупь. Совершенно незаметно для себя он выбрал любимое кресло отца. Возможно, потому, что он не видел отца в этом кресле вот уже много лет: сначала была война, не самое лучшее время для чтения, а потом отца отправили в Азкабан в последний раз. Драко опустил взгляд на свои руки и перевернул их запястьями вверх, туда, где раньше находилась его тёмная метка. Теперь она была полностью закрашена чёрным. Волшебные татуировщики не стали бы с ним работать, а вот маггловские мастера не имели никаких предубеждений. Для Рика это была всего лишь татуировка, перекрывающая предыдущую. Был такой маггловский стиль — «блэкаут-татуировки»: большие блоки насыщенно-чёрных чернил, иногда в виде геометрических узоров, иногда с рисунком на фоне чёрного цвета, иногда просто чёрные. Драко выбрал для себя две одинаковые широкие чёрные полосы на предплечьях. Единственное указание, которое он дал Рику — это украсить верхнюю часть предплечий цветами, в основном нарциссами. Рик проделал великолепную работу, более живописную, чем Драко мог себе представить. Он изобразил бриллиант на верхней части обеих манжет, и из этой простой и смелой геометрической формы по краям бриллиантов рассыпался дикий букет цветов, настолько реалистичных, что они выглядели почти трёхмерными. Драко надеялся, что это поможет ему двигаться дальше и дистанцироваться от этой ужасной части его прошлого. Вот только никакой возможности не было: никто не собирался давать ему ни единого шанса. Драко потёр глаза и ещё сильнее сгорбился в кресле. Он схватил свою палочку с края стола и поднёс её ближе, глядя на незнакомое светлое дерево. Он купил её после войны у одного известного французского мастера по изготовлению палочек. Она хорошо работала, но это была не его старая палочка — та, которую он знал, с которой вырос, с которой учился. Драко с горечью сжал только что залеченное запястье и бросил: — Акцио новая жизнь. Он ничего не ожидал, а уж тем более — последовавшего за этим звука тихого лязга металла. Драко поднялся на ноги, следуя за звуком, хотя он подозревал, что знает, откуда тот исходит. Он остановился у пустого участка стены и осторожно коснулся холодных камней. Однажды он видел, как это делал его отец, но сам никогда не открывал это потайное пространство. Драко извлек булавку из своей мантии, уколол ею большой палец и прижал выступившую бусинку крови к определенному камню: — Кровью моей велю, открой. Стена задрожала, и камни сложились сами собой в своеобразный навес над единственной полкой с книгами, вмурованной в стену. Перед книгами был установлен большой металлический брус, чтобы их нельзя было призвать. Драко поднял палочку и повторил заклинание, приглушив голос до шепота: — Акцио новая жизнь. Одна из книг в центре полки задрожала и упёрлась в прочное железо, заставляя его слабо дребезжать. Кожа корешка была тёмной, сделанной, скорей всего, из кожи фестрала, и на ней не значилось ни названия, ни автора. Драко протянул руку, чувствуя неприятное покалывание тёмной магии кончиками пальцев. — Хозяин Драко, — позвала Либби с порога, — ужин подан. Драко отдёрнул руку. — Да... спасибо. Я сейчас приду. Либби поклонилась и исчезла. Драко еще несколько секунд смотрел на книгу, затем быстро произнёс очищающее заклинание, чтобы удалить кровь, и снова закрыл потайную полку. *** Драко поддел вилкой горошину на своей тарелке. Он съел всё, что подали к столу, кроме гороха и моркови. Попо был образцовым домовым эльфом-поваром во всём, кроме овощей, которые он готовил исключительно в вареном виде. Иногда Попо добавлял к ним немного сливочного масла, если чувствовал прилив вдохновения. Но сегодня был не такой день. Драко посмотрел на тарелку матери: она съела несколько кусочков курицы и почти весь рис. Он медлил, надеясь, что она съест ещё немного, но это казалось маловероятным. Нарцисса откинулась на спинку стула, медленно поворачивая за ножку всё ещё полный бокал с вином, стоящий перед ней. Она выглядела отрешенной. То ли от усталости, то ли от воспоминаний, Драко не решался предположить. Он кашлянул: — Ты случайно не смотрела те бумаги, которые я тебе оставил? От риэлтора? Рука Нарциссы замерла на бокале с вином. — Мне показалось, что загородное поместье в Кенте выглядит неплохо, оно маггловское, но довольно уединённое, ближайшие соседи... — Мы не переедем, — коротко бросила Нарцисса. Драко подавил вздох. — ...Конечно, нет, — примирительно ответил он, — это только на одно лето, просто устроим хорошие летние каникулы. Морской воздух будет полезен для твоего здоровья. — Если бы он только мог отвезти её туда, увезти подальше от этого места, тогда... — Я в порядке, Драко, я в полном порядке, — заявила Нарцисса, гордо подняв подбородок и выпрямившись. — Ты нужен тут, в Мэноре. Твоё место здесь. — Матушка... — Ты теперь глава семьи. Репутация Малфоев должна быть восстановлена... — Матушка, я не... — Я знаю, что это потребует огромных усилий, — продолжила Нарцисса, словно не слыша его возражений, — но мы с твоим отцом смогли сделать это после первой войны, и мы с тобой сможем сделать это снова. Драко отложил вилку и поднял бокал с вином, делая большой глоток, пока его мать говорила и говорила. О должностях в Министерстве, будто его возьмут туда хотя бы мыть полы, о связях, если он отыщет хоть кого-нибудь влиятельного, кто захочет с ним разговаривать, о браке и наследниках... Драко фыркнул, допивая остатки из своего бокала. Этого никогда не случится. Он не желал навязывать ядовитую фамилию Малфоев ещё кому-то. Единственной из идей его матери, которая могла бы сработать, была благотворительная помощь какому-нибудь популярному общественному проекту. Потому что деньги — это всё, что у них осталось. Это, по крайней мере, заставило бы нескольких человек терпеть их, во всяком случае, при общении лицом к лицу. Драко вновь наполнил свой бокал и поднёс его к губам. Вино наполнило его разум мягкой дымкой, позволяя ему легче удерживать все те слова, которые всегда оказывались у него на кончике языка, когда мать разражалась подобной тирадой. В противном случае он опасался, что начнет громко кричать и трясти мать за плечи, пытаясь образумить её. — Матушка, — резко прервал её Драко. — Ты только недавно заставила меня пообещать, что я больше не буду выходить из дома. Помнишь? Нарцисса посмотрела на него сузившимися глазами, а затем пренебрежительно отмахнулась: — Работа в Министерстве — это совсем другое дело. Там никто не посмеет тебя обидеть. — Ну конечно, — пробормотал Драко в свой бокал. Нарцисса аккуратно сложила лежавшую на коленях салфетку и положила её на свой почти нетронутый ужин. — Я немного устала. Думаю, сегодня лягу спать пораньше. Драко начал подниматься. Нарцисса подняла руку, возвращая его на место, и медленно встала: — Я могу дойти сама. — Ты... — Я уверена, — сказала Нарцисса. Она устало улыбнулась и поцеловала Драко в висок: — Мы сможем поговорить об этом позже. Увидимся утром. — Выспись хорошенько, — с надеждой сказал Драко. — Мы можем устроить поздний завтрак. — Посмотрим, — сказала Нарцисса, выходя в коридор. Драко потянулся через стол и взял материн бокал с вином, отпивая из него, пока его мысли бурлили от отчаяния. Что бы он ни говорил и ни делал, его мать не желала расставаться с этим местом, с этим родом, с этим наследием. Он нахмурился, допивая бокал, схватил бутылку с вином и вылил оттуда последние капли. Он снова не мог оставить прошлое позади. Он даже не мог переехать на континент, потому что его матери было запрещено покидать Великобританию в течение испытательного срока. Он поднял бутылку с вином и нахмурился, увидев, что та пуста. — Либби! — нетерпеливо позвал он. Эльфийка возникла у его локтя, наблюдая за ним с отстранённым выражением лица: — Либби здесь. — Виски, — сказал Драко. Либби щелкнула пальцами, и перед ним появился графин с янтарной жидкостью и пузатый стакан. — Спасибо, — сказал Драко, но Либби уже исчезла. Драко выдернул пробку из хрустального графина. Он хотел плеснуть лишь немного виски, но случайно налил половину стакана. Прижав пальцы к вискам, он сделал глоток, достаточно большой, чтобы его передёрнуло. — К черту всё, — пробормотал Драко и встал. Мир закружился вокруг него, и он схватился за спинку стула, чтобы устоять на ногах. Он допил виски одним большим глотком и поморщился, отставляя стакан. Раздался звук бьющегося стекла, когда стакан перевалился через покачивающийся перед его глазами край стола и разбился вдребезги. Вероятно, это была реликвия, эльфийский хрусталь или что-то в этом роде. Драко презрительно фыркнул и, обогнув стул, вышел за дверь. Он держался одной рукой за стену, пока шел по коридору, сбив по дороге пустой постамент, которого, он мог бы поклясться, здесь раньше не было. Он направился обратно в библиотеку. Драко выдернул булавку из мантии, направляясь к каменной стене. Его рука соскользнула и нанесла довольно большой порез на ладони, но он почти не почувствовал боли. Он размазал свою кровь по камням: — Откройся. Ничего не произошло, и он нахмурился. — Нет, надо... — он сморщил лоб, — моя кровь, как-то так... Кровью моей велю, открой? Драко отшатнулся назад, когда камни раздвинулись и открыли потайную книжную полку. Металлический брус удерживался на месте хитроумной защёлкой, которую нельзя было открыть заклинанием, потому что это не был настоящий замок. Его руки были досадно неуклюжими, когда он крутил и сдвигал металлические детали, пока металлический брус не откинулся на шарнире. Драко наклонился поближе и, прищурившись, вглядывался в ряд книг, пока не заметил ту самую. Он рывком выдернул её с полки, стараясь не прикасаться к остальным, и в результате сбив три из них на пол. Драко быстро отступил от упавших томов на случай, если они окажутся кусачими. Книга в его руках была холодной на ощупь и слабо пахла засохшей кровью. Драко не стал вчитываться в неё, пролистывая страницы, сулящие ему богатство, власть и возмездие; всё это было не тем, чего он хотел. Он хотел начать все сначала. Это всё, чего он хотел. Драко неловко нащупал свою палочку, едва не выронив книгу. Он остановился перед тем, как использовать заклинание, и прочистил горло, произнося слова так четко, как только смог. Движения его палочки были скованны, так как он сосредоточился на том, чтобы они были верными. — Акцио новая жизнь. Страницы затрепетали и распахнулись на заклинании под названием «Relegati Obliterum»*. Драко долго смотрел на него, пытаясь вспомнить уроки латыни, которую учил ещё до Хогвартса. «Obliterum» по-латыни означало «забыть»; то же самое слово использовалось в Обливиэйте. Значит, это должна была быть какая-то разновидность забвения, но основанная на рунах, начертанных в круге заклинания. Что означало... означало... — Вот чёрт, и что же это означает? — Драко потёр глаза. — Грёбаный Хогвартс, и его грёбаные ограниченные учуб... учаб..? уроки. Драко захлопнул книгу. — Заклинания из круга расходятся от центра наружу! Чтобы заставить всех, кто не в круге, забыть, и если они забудут, что я натворил, тогда... тогда я смогу начать всё сначала. Дрожь волнения пробежала по его спине. Это было то самое. Это был ключ. Но он не мог использовать его здесь, тут не хватало места. И если его мать узнает об этом, возникнут вопросы. А это нехорошо. Он направился в свои покои, прихватив по пути графин с виски, когда проходил мимо столовой. Его новые комнаты находились в конце восточного крыла. Когда он был юн, ими не пользовались, а во время войны и вовсе забросили. Драко переехал в них в тот день, когда вернулся домой после своего судебного процесса. Большую часть дня Драко обычно проводил в лаборатории зельеварения, возвращаясь в свои комнаты только для того, чтобы поспать. В небольшой гостиной у камина стояло единственное потёртое кресло, каминная сеть всегда была закрыта. В примыкающей к ней спальне стояла старая кровать с балдахином, но без занавесей, старинный платяной шкаф и потрёпанный ковёр на полу. Не имея бокала, Драко пил прямо из тяжёлого хрустального графина, несколько раз расплескав содержимое, пока сворачивал ковёр и убирал его с дороги. Дубовые половицы под ковром были светлее, чем пол вокруг него. Он наколдовал кусок мела и с помощью чар нарисовал внешний круг и внутреннее кольцо. Потребовалось несколько попыток, но у него всё-таки получилось. Никаких чар для рисования сигилов не существовало, по крайней мере, он их не помнил. Так что Драко набрасывал символы от руки, стоя на коленях, пока пот стекал с его носа и капал на пол, впитываясь в дерево. Порез на руке всё время открывался, кровь пачкала мел и начертанные знаки, мешала наносить их. К тому времени, как он закончил, его колени дрожали от боли. Он, спотыкаясь, поднялся на ноги, и те едва не подкосились. Весь мир закружился вокруг него, а желудок судорожно сжался. Драко ухватился за столбик кровати, держась из последних сил, и зажмурил глаза. По его щеке скатилась одинокая слеза. Драко схватил книгу, лежащую на покрывале. Он задел ногой бутылку с виски и чуть не упал, но успел ухватиться за кровать. Драко вскрикнул, испуганный и несчастный. Он пнул бутылку через всю комнату. В груди сдавило так сильно, что стало больно; его мутило. Драко сделал глубокий вдох и грубо стёр влагу, собравшуюся в уголках глаз. Он схватил книгу и шагнул в центр круга, стараясь не размазать нарисованные линии. В инструкции говорилось о том, что произносить заклинание нужно необременённым. Драко не мог вспомнить, что это значит. Он подумал, что его это не заботит. В глазах у него всё расплывалось, когда он пытался прочесть заклинание — смесь латыни и еще чего-то незнакомого. Он прослеживал слова пальцем, произнося их, старательно всё выговаривая, хотя произносить это заклинание в принципе было большой глупостью. Сигилы начали светиться один за другим по мере того, как он говорил, их сияние становилось всё ярче и ярче, пока свет не превратился в огонь и не испепелил его. *** Драко медленно проснулся, его голова раскалывалась от боли. Пол холодил голую кожу. Он был совершенно обнажён и лежал на полу. Всё тело болело, пока он медленно приподнимался на сбитых коленях. Он почувствовал горький запах пепла и тёмной магии одновременно с тем, как ощутил отвратительный вкус во рту, и желчь тут же подкатила к горлу. Драко рванул в ванную, едва успев добежать до унитаза, прежде чем его вырвало тем немногим, что ещё осталось в желудке. Он принял зелье от похмелья сразу же, как только смог встать, и скривился от его горького вкуса. Драко провёл рукой по волосам, чувствуя в них какие-то крупицы; ладонь стала серой от пепла. Ему срочно нужен был душ: он чувствовал себя отвратительно, склизкое ощущение чёрной магии растекалось по его коже, как масло. Но для начала он натянул трусы и вернулся в спальню. Там на полу остался чёрный выжженный след в форме заклинательного круга, начертанные руны смазались и стали неразборчивыми. От центра круга расходился рассыпанный пепел. У края круга лежала ещё одна кучка пепла, обрывки почерневшей бумаги и обложка кожаной книги. Драко опустился на колени и поворошил пальцами остатки книги, пытаясь разобрать хоть какие-то слова, хоть какую-то подсказку о том, что он наделал. Он сумел разобрать несколько разрозненных слов, но не обнаружил ничего, что дало бы ему хоть какую-то подсказку. Впрочем, догадки у него были. Воспоминания о событиях минувшей ночи обрывались примерно после ужина — скорее всего, от переизбытка выпивки, о чём свидетельствовало похмелье. Но до этого... до этого он был в библиотеке и рассматривал книги на потайной полке. — Новая жизнь... — пробормотал Драко себе под нос, жалея, что у него нет хроноворота, чтобы можно было вернуться в прошлое и дать себе оплеуху. Если война и научила его чему-то, так это тому, что тёмная магия никогда того не стоит. Никогда. Драко замер: — ...где моя палочка? Его охватила паника, и Драко, шатаясь, поднялся на ноги. Он оглядел комнату, внимательно всматриваясь в каждый угол. — Нет, нет, нет, нет... Он поднял ковер и встряхнул его, посылая в воздух облако пепла. Драко закашлялся, его глаза заслезились и их начало жечь. Он подошел к кровати и сбросил с неё подушки и одеяло, добравшись до матраса. Он упал на колени, не обращая внимания на боль от столкновения с полом, и заглянул под кровать. И тут он заметил её. Его палочка лежала под кроватью, закатившись почти до её середины. — Слава яйцам, слава яйцам, — Драко лёг на живот и вытащил свою палочку. Она была обожжена до черноты и покрыта сетью мелких трещин от жара огня. Лицо Драко посерело, он медленно сел. Палочкой можно было колдовать ещё какое-то время, пока сердцевина была цела, но в конце концов, сила текущей через неё магии расколет дерево и полностью её уничтожит. Он прижал руку ко лбу, запустил пальцы в волосы и с досадой их потянул. Потребовались годы и множество взяток, просто чтобы найти мастера по изготовлению палочек, который согласился бы сотрудничать с ним. А потом ему пришлось переплатить в сотню раз дороже, чтобы получить замену, которая работала лишь наполовину так же хорошо, как его самая первая палочка. — Так глупо, так чертовски глупо. Вот что он получил за то, что баловался с тёмной магией, да еще и будучи в стельку пьяным. Что же он за идиот. Чувствуя себя совершенно разбитым, Драко поплелся обратно в ванную, и, положив поврежденную палочку на маленькую полочку возле зеркала, отправился в душ. Он стоял под обжигающе горячей водой, отскребая каждый сантиметр своей кожи, пока та не стала розовой и чувствительной. Это помогло избавиться от самых сильных ощущений липкости и грязи, вызванных тёмной магией, но тень её присутствия чувствовалась по-прежнему. Он мог сколько угодно драить свою кожу, но это никогда не избавит его от остаточной скверны в его крови и магии. Требовались годы, чтобы она исчезла. Выйдя из душа, Драко потянулся было за палочкой, но остановил себя. Он не мог рисковать, используя магию на что-то несущественное, пока не обзаведётся новой палочкой. Взяв с полки одно из пушистых белых полотенец, он неуклюже вытерся. Он ненавидел пользоваться полотенцем — это было так неэффективно. Драко не стал возиться с расчёской, пропустив пальцы через свои тонкие шелковистые пряди. Они не будут прямыми, когда высохнут, но у него не было сил, чтобы волноваться ещё и об этом. Подноса с завтраком у кровати не было. Хотя, учитывая состояние его комнаты, он понимал, что эльфы предпочтут держаться от него подальше. Он отчаянно нуждался в чёртовом кофе, и не в том горьком чёрном кошмаре, который варил Биши, а в нормальном кофе. Драко вздохнул. А ведь он только что обещал матери не выходить в город. Обычно, когда Драко отправлялся на Диагон-аллею, он одевался в самые неприметные мантии, чтобы не привлекать внимания, чего он на самом деле терпеть не мог. В качестве компромисса он надевал под мантию свои любимые вещи. Сейчас, например, ему нравились фасоны, вдохновленные эдвардианской эпохой. Драко выбрал прекрасную белую рубашку французского кроя. У неё были широкие рукава сверху и длинные, плотно застегивающиеся манжеты вдоль предплечий, высокий воротник до подбородка, а по спине шёл длинный ряд пуговиц с крошечными жемчужинами. К счастью, ему не требовалось использовать палочку, чтобы застегнуть пуговицы: за него это сделали вшитые чары, когда он провел большим пальцем по руне на подоле. Поверх рубашки Драко надел красивый жилет из зелёного шелка. Замысловатый филигранный узор был выткан на насыщенном шалфейном фоне и оттенён серебром. К этому он надел простые черные брюки, чтобы дополнить образ и не испортить общее впечатление сдержанности. Было достаточно рано, его мать наверняка ещё спала, так что он был уверен, что сможет выскользнуть из поместья, купить себе латте и булочку и вернуться, не привлекая её внимания. Каминная решётка застонала и застряла несколько раз, прежде чем он сумел её открыть и отправиться по дымолётной сети в «Дырявый котёл». Драко не поднимал головы, пока шёл, готовый ощутить жалящие сглазы и услышать оскорбления, но окружающие не обращали на него внимания. Очередь из кафе тянулась вдоль улицы, ожидающие окружали себя ореолом согревающих чар. Драко знал, что ему лучше не доставать свою палочку на людях, поэтому он съёжился в своей мантии, его дыхание вырывалось облачками пара. Тепло окутало его, словно одеялом. Драко повернулся, и стоявшая за ним пожилая ведьма вежливо улыбнулась ему: — Не стоит мёрзнуть. — Благодарю вас, — настороженно ответил Драко. Пожилая женщина кивнула и больше ничего не сказала. Внутри кафе было шумно и почти невыносимо душно, по сравнению с тем, как было снаружи. Тиффани, бариста за стойкой, была, к сожалению, ему знакома. Драко слишком хорошо знал её ледяной тон и то, как она выводила его имя — «Малфой» — так крупно, что оно занимало половину стакана, словно сообщая всему миру, кто он такой. Как будто кому-то нужно было напоминать об этом. — Доброе утро! Что вы хотите сегодня заказать? — спросила Тиффани. — А... Ну, большой ванильный латте, пожалуйста, — сказал Драко, положив на стойку галлеон. Тиффани кивнула, схватила стакан и ручку: — Имя? — Что, простите? — тихо спросил Драко. — Ваше имя? Я напишу его на стакане, и вас позовут, когда ваш напиток будет готов. — Тиффани лучезарно улыбнулась ему: — Вы впервые в кофейне маггловского типа? Драко отрицательно покачал головой: — Драко. — Драко. Мне нравится, — Тиффани протянула ему сдачу. Драко высыпал несколько сиклей и кнатов в баночку для сбора чаевых. — Спасибо! — воскликнула Тиффани, и Драко отошел в сторону, чтобы подождать. Через пять минут его позвали: — Драко! В кафе было полно народу, и все, должно быть, услышали его имя, заметили, что он здесь, заметили его, Драко Малфоя. — Ванильный латте для Драко! — снова позвал бариста. Драко запоздало поднял руку и забрал свой напиток. Он как раз поднимал стакан, чтобы сделать осторожный глоток, когда кто-то толкнул его в плечо. Драко отшатнулся, и кофе выплеснулся на пол и на его ботинки. — Извините! — раздался знакомый голос. — Здесь столько народу. Вот, позвольте мне... — Поттер достал свою палочку и наложил очищающие чары. Драко замер при виде палочки Поттера, ожидая худшего. Поттер поднял глаза от чистого пола и уставился на Драко, по-совиному моргая: — Э-э, я... э-э... Поттер окинул взглядом Малфоя, продолжая заикаться, и Драко, наконец, сумел преодолеть охватившую его панику, быстро бросил «Прошу прощения» и ускользнул. Драко торопливо зашагал по улице, пока не нашёл тихий уголок. Что-то было не так. Люди не реагировали на него так, как обычно. Должно быть, это из-за заклинания, которое он наложил прошлой ночью, нечто произошло... нечто... Он с силой зажмурил глаза, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то из прошедшей ночи. После ужина в памяти была сплошная дыра, но перед этим... перед этим он пошёл в библиотеку... и там была книга. Глаза Драко распахнулись: — Книга с потайной полки. Все эти книги, полные тёмной магии или магии крови, были запрещены. Нужно было быть абсолютно сумасшедшим, чтобы хотя бы просто подумать о том, чтобы использовать заклинание из одной из них. Или пьяным. Что в его случае было почти одно и то же. Он хотел обрести новую жизнь, получить второй шанс... но ничто из того, что было в этих книгах, не давалось даром. Было что-то... Драко нахмурился: он точно не мог ничего сделать, стоя на улице. Нужно было возвращаться домой и попытаться отыскать эту проклятую книгу. — Эй! Привет, я... Драко поднял взгляд и снова увидел перед собой Поттера. — Я, ну, рад, что смог найти тебя. Я бы не простил себе, если бы не смог увидеть тебя снова, — сказал Поттер. Он нервно переминался с ноги на ногу и улыбался. — Я... я Гарри Поттер. — Да? — сказал Драко. — Я знаю. — А, конечно. Прости за то, что произошло, — сказал Поттер. — Всё в порядке, — осторожно ответил Драко, — это была случайность. — Как тебя зовут? — спросил Поттер. Драко застыл на месте, уставившись во все глаза на стоящего перед ним человека, которого он знал с одиннадцати лет. Который ненавидел его. Который только вчера использовал его имя. — ...Драко. Меня зовут Драко, — запнувшись, произнес он. — Драко... как созвездие? — спросил Поттер. Драко кивнул. — Я тебя тут раньше не встречал. Ты только недавно переехал в Лондон? — спросил Поттер. Драко молча покачал головой. — Ну, — Поттер нервно облизнул губы, — я подумал, может, ты захочешь как-нибудь выпить кофе или пообедать или... что-нибудь такое? — Кофе? — ошеломленно повторил Драко. Всё это казалось нереальным. Ничто из происходящего не могло быть реальным. Ему срочно нужно было домой. Поттер кивнул, выглядя чуть более уверенно: — Да! Да, это было бы... это было бы здорово. Когда тебе удобно? У меня завтра выходной, или нет, это, наверное, слишком рано? — Слушай, мне нужно... мне нужно идти, — сказал Драко. — Подожди! — начал Поттер. Драко обошел вокруг него: — Мне правда... — Могу я послать тебе сову? — спросил Поттер. — Ладно, хорошо, мне нужно идти, — Драко коротко извинился и быстро зашагал к пабу, едва не срываясь на бег. Он бросил дымолётный порошок в огонь и шагнул внутрь, произнеся адрес Мэнора. Но стоило ему шагнуть в камин, как его выплюнуло обратно в паб, и он споткнулся, едва не упав на каменный пол. Человек в синей мантии поймал его за руку: — Осторожнее, парень. Смотри под ноги. Драко был слишком близок к панике, чтобы поблагодарить его, и, выскочив на улицу, аппарировал прямиком к Мэнору. Он оказался снаружи массивных кованых ворот, за которыми в лучах холодного зимнего солнца возвышался дом. Драко поспешил по гравийной подъездной дорожке и едва не врезался в ворота, которые оказались намертво закрыты. Металл начал искривляться и менять форму, превращаясь в лицо, которое хмуро посмотрело на него: — Назовите вашу цель! — Что?! Это я! Драко! Драко Малфой! — сказал Драко. — Вы неизвестны! Назовите! Вашу! Цель!!! — выкрикнули ворота. — Мне нужно вернуться домой! Пропусти меня! — огрызнулся Драко, доставая свою палочку, хотя знал, что это бесполезно. Ворота были связаны с охранными чарами, и если они не впускали его, то значит, и охранные чары его не опознают. — Отказано!!! — взревели ворота. Лицо начало меняться, металл возвращался к своей первоначальной форме. — Постой! Подожди! — в панике закричал Драко. — Позволь мне... Позволь мне поговорить с Либби! — Хммм, — сказали ворота, лицо с которых продолжало исчезать. — С домовушкой Либби! Скажи ей, чтобы она пришла поговорить со мной! — воскликнул Драко и потряс ворота, схватившись за холодный металл. Те замерли в неподвижности, чёрное железо закручивалось и переплеталось вокруг таблички с надписью «Малфой» в центре. Раздался хлопок аппарации, и за воротами появилась Либби. — Вы звали Либби? — Либби! — с облегчением сказал Драко. — Ты же меня знаешь! Правда? Впусти меня! Либби покачала головой: — Либби боится, что она вас не знает. — Но... ты... — Драко осёкся, — ты же была моей нянькой. Ты меня вырастила. Либби удивленно уставилась на него. — Ты... ты же должна меня помнить? Я... сын Люциуса и Нарциссы, Драко Малфой? Либби покачала головой: — Хозяин мертв. Хозяйка одинока. У неё нет детей. — ...Нет... детей? — сказал Драко. Либби снова покачала головой: — Вам ещё нужна, Либби? Потому что Либби нужно работать. — Постой! Погоди, — Драко снова ухватился за решетку. Скажи... хозяйка, у неё всё хорошо? Как она? Как её здоровье? Она в порядке? Либби заколебалась, опустив уши. — Пожалуйста, я просто хочу, чтобы она была в порядке, — сказал Драко. — Она в порядке, — тихо ответила Либби, щёлкнула пальцами и снова исчезла. Драко медленно опустился на колени, всё его тело дрожало в полнейшем и абсолютном отчаянии. ***** *Relegati Obliterum — Предан забвению