Кровь даёт о себе знать

"Кровь даёт о себе знать " Ичиро уехал на следующее утро, оставив после себя тишину, которая пахла железом и сигаретным дымом. В ней не было покоя — только предвкушение. Натаниэль знал, что молчание, наступающее после сделки, громче любого выстрела. Оно шевелилось под кожей, сжимало горло, не позволяя вдохнуть свободно. Он смотрел на улицу, словно там могла быть отдушина. Её не было. Он согласился. Без театра. Без драмы. Просто кивнул, и Ичиро понял. >—"Ты не хуже его", — сказал японец тогда, поднося зажигалку к сигарете. — "Но ты сам выбираешь, кем быть. Пока что — ты выбрал жить." Слово "жить" прозвучало как приговор. Первую "работу" дали через три дня. В конверте, переданном через Кевина, была фотография, имя и адрес. Мужчина, задолжавший слишком много, слишком надолго. Натаниэль читал биографию, как будто это была школьная анкета. Возраст — 42. Семейное положение — вдовец. Дети — один сын, один внук. > "Ты не трогаешь семью. Только его." — сказал Кевин, не глядя в глаза. — "Он знал, что подписался. Ичиро щедр, но память у него точная." Натаниэль не ответил. Внутри уже что-то поднималось. Флешбек — "Тебе нужно учиться резать правильно, Ниэль." — голос Натана был слишком спокойным. Мясницкий нож в его руке — продолжение тела, как будто он родился с ним. — "Сначала сухожилия. Затем сухой хруст — это позвоночник. Не бей в ребра, они тормозят." Они стояли в подвале, где пахло кровью, металлом и чем-то сладким, прогнившим. — "Ты же не хочешь мучить человека, а?" — отец усмехнулся, ткнул пальцем в грудь сына. — "Ты хочешь сделать чисто. Чтобы быстро. Чтобы красиво. Уважительно." Труп на столе был ещё тёплым. — "Уважение к смерти — показатель профессионализма. А не слёзы." Ниэль тогда не плакал. Он вонзил нож, как его учили. Сейчас — в настоящем — он стоял перед дверью квартиры. Его руки не дрожали, но дыхание было в горле, как у пойманной в силки лисы. Мужчина из фотографии пил пиво, смеялся в телевизор. Не услышал, когда дверь открылась отмычкой. Не услышал, как Натаниэль вошёл. Только когда стало темно — когда свет из коридора перекрыл силуэт — только тогда он повернулся. Удивление. Угроза. Потом — страх. Но Нейтан был спокоен. Он сделал всё быстро. Не мучительно. Сначала — лезвие к горлу. Потом — вниз, чуть вправо, и ещё рез. Всё по памяти. Как учил отец. Когда тело упало, он не ушёл сразу. Остался, вытирая руки. Он смотрел на раковину, в которой текла вода, как кровь. Тихо. Никакой паники. Только пульсирующее молчание в висках. На следующее утро он передал доказательства. Кевин молча кивнул, забрал флешку и ушёл. Ниэль сидел на полу в душе, не в силах почувствовать, где заканчивается вода и начинается он сам. А потом пришёл Жан.