Рыночные отношения

Когда Тэхён пришёл домой, свет в подъезде уже не горел. Дверь на площадке хлопнула — кто-то ругался, что "снова отключили". Ключ в замке заел, как всегда. Кассетник он держал под курткой — лишь бы не промок до конца. Квартира встречала как обычно — пыльно, тесно, с запахом варёной гречки и старого линолеума. Мать спала в кресле, прикрывшись пледом и газетой. На столе — пустая кружка с разводами от чая. На стене — ковёр с оленем. Он не стал включать свет. Просто сел на диван, стянул кеды, прислонил голову к подлокотнику. В голове — голоса. «Ты не похож на тех, кого бьют». «Я ему ебальник разнесу». — Дурак ты, Чонгук, — сказал он в темноту. Потом усмехнулся. — Или не ты дурак. А я. Тэхён достал наушники. Он вставил “Сектор Газа”. Кассета та же что он продал Чонгуку. Плёнка чуть зажевала, но пошла. Музыка помогала уснуть, хоть ему и приходилось слушать её весь день. Ты бы точно не слушал такое всерьёз, — подумал он. Но ты же не про музыку. Ты — про что-то другое.

***

На следующий день. Тэхён пришёл на рынок чуть позже обычного. Утро было серое, туманное, пахло пылью. Он отстегнул брезент, расставил кассеты. — О, кассетный, — раздалось сбоку. Он обернулся. Чонгук стоял чуть дальше, курил. Улыбнулся — будто вчера не обещал кому-то "разнести ебальник". — Принёс тебе кое-что. — Он кинул на прилавок кассету без обложки. — Это чё? — Подгон. Отжал вчера, барыга пытался продать. Сказал, что редкая запись концерта какой-то группы. Послушай дома.  Тэхён хотел пошутить, но не успел. Потому что из-за ларька вылетел какой-то парень — молодой, с лицом цвета пыльного асфальта. — Ты куда деньги, мразь, дел? — крикнули ему вслед. А потом — из-за угла вышел Чонгук. Второй. Настоящий. Незнакомый. Не тот кто шутит. А тот, в котором была сталь. Плечи вперёд. Глаза — не моргают. И сразу влепил тому парню по лицу. Сильно. С хрустом. Тот пошатнулся. Словно стало нечем дышать. Ещё удар — в бок. В живот. Тот уже не отвечал. — Где. Деньги. За. Вчера. — каждый удар — как метроном. — Я... я отдам! Я просто... — Завтра. И чтоб без сказок. Или рыб кормить будешь, понял? Парень закивал, упал на колени. Чонгук отошёл. Руки — дрожат. Лицо — камень. И вдруг — поднял глаза. Смотрит на Тэхёна. Так, будто всё видел. Они встретились взглядами. И ничего не сказали. Тэхён стоял как вкопанный. А потом... просто нажал “play”. “Группа крови на рукаве…”

***

Вечером он не пошёл домой сразу. Он сидел за рынком, на той самой скамейке. Курил. И думал, что теперь знает: Чонгук не просто опасный. Он — тот, кого не исправляют. И всё равно хотелось снова услышать: «Ты чё, кассетный…»