Встреча выпускников

      Чёрт, куда я засунул свой телефон? Звук слышу, а найти никак… Вот и он. Хм, Лёшка? Чего это он вздумал звонить?       — Здорово, Лёх, я сейчас занят, давай, тебя завтра наберу.       — Ты мне уже месяц обещаешь, Миш.       — Я на встрече выпускников. Вообще самый разгар застолья…       — Ну, пропустишь пару тостов, не бухти. Мне с тобой там несколько моментов по музыке надо обсудить.       — Прямо срочно?       — Ну, я ещё знаешь, вот, подумал, а если про Есенина тоже что-то такое поставить…       По поднятой Князем брови и напряжённому молчанию остальных я понимаю, что нас с Лёхой слышат все.       — Лёш, потом. Неудобно разговаривать.       — Всего пять минут. Ты подожди, я просто обрисую тебе картину. Вот, представь, есть Сергей — человек мечущийся, ищущий, с демонами внутри, и, ну, пусть тоже судья — отрицательный герой. И, может, да, наверное, ребёнок в конце. Или женщина. Роковая. Такое альтер-эго смерти. И всё пронизано мотивами гибели, где звук…       Да, где регулируется этот б....... звук?       — Лёха, пока, я отключаюсь.       — Так я забираю клубничное варенье?       — Охренел, малой? Положи, где взял. Муся мне его…       И гудки. Вредный, просто трындец. Князев напротив наклоняет голову.       — Можно было выйти из-за стола.       — Ой, б…., Князев, тебе лишь бы выйти.       Он откладывает вилку.       — Так а чего, Горшок, мы сейчас тянем с дракой? До торта как раз управимся.       — Что, Князь, не терпится по морде получить? Подожди, я себе только секунданта найду. А то ты так хитро со своим явился.       Славка хватает меня за рукав.       — Ну чего вы в самом деле? Поспорили— и забыли. У нас же праздник.       — Это только у него праздник. Первый акт, так сказать.       Князев машет в мою сторону ножом, а потом продолжает ожесточённо кромсать ошмётки отбивной. Марина опять встаёт.       — Так, стоп, хватит собачиться! Тут Васюков меня на одну интересную мысль натолкнул.       — Разойтись по домам? Правильное решение, Мариныч, спасибо. Я хоть не буду ночью без фонарей парковаться.       — Савёлов, заткнись. Мы должны рассказать какой-нибудь факт…       — А давайте обсудим, как девушки-панки в храме устроили…       Староста швыряет в Славу грязной салфеткой. Он вздыхает.       — Плохая новость, да?       — Да, Степанов. Факт должен быть о соседе.       Димка оживляется, что аж подскакивает на месте.       — О, я могу рассказать. Какой же у меня е.… сверху поселился! Просто не расстаётся с дрелью. Был бы у меня топор, я бы его просто в фарш превратил…       Маринка ударяет ладонью по столу.       — Зябликов, вы издеваетесь надо мной?       — Ну ты же сама просила…       — Про соседа здесь.       — Так мне Князев никакой подлянки не сделал, что я буду про него х.… городить?       — Тебя никто и не просит. Я и хотела, чтобы мы сказали друг о друге по паре хороших слов.       Староста как всегда что-то заунывное придумала.       — Марин, если Дима Князя увидел первый раз за двадцать лет, что он может о нём хорошего сказать?       Она смотрит на меня и пожимает плечами.       — Так скажи тогда ты. Тоже, вроде как, сосед по столу.