Встреча выпускников

      Горшок смеряет меня взглядом, слегка втягивает щёки, смотрит куда-то в левый верхний угол зала, а потом пожимает плечами.       — Ничего не приходит в голову. Глупость какая-то, Марина, твоя затея.       Староста не унимается.       — Нужно сделать над собой усилие, немного подумать. Мыслительная деятельность…       — Хороша на трезвую голову.       — Цыц, Савёлов. Ну, Миш, я жду.       Горшок мотает головой.       — Он что, баба, чтобы я ему комплименты отвешивал?       — Горшок, не беси меня. Считаю до трёх. Раз…       Он, не глядя в мою сторону, выпаливает:       — Мобильник хороший у него, современный, а моим кирпичом только гвозди забивать.       — Зато надёжный.       Горшок стискивает зубы. Видимо, чтобы не сказать: не то, что ты. А староста уже опять решила, что мы портим всей группе успеваемость.       — Ну, если Миша не может подобрать слова, давай, ты, Андрей, начнёшь.       — Хорошо, Марин. Значит, я — красавец хоть куда, просто любимец всех женщин.       Толик хрюкает, Марина зеленеет.       — Так, опять объясняю правила для непонятливых. У вас есть соседи. Вы встаёте и говорите: Полина — замечательная мама, Таня — самый ответственный собаковод, а Серёжа сдал на права с первого раза. Ясно?       — Если честно, не особо. Ни сколько детей, ни какая порода, ни что за автомобиль.       — Да это неважно вообще, Князев. Абсолютно.       — Тогда что важно?       Горшок закатывает глаза.       — Да что, б.…, тебе, Князь, непонятно? Савёлов Степанова на машине подбросит, значит, хороший друг, Зябликов — душа компании, вон тебя к себе звал.       — А ты просто гений, которому я в подмётки не гожусь? И правила доходят быстрее, и память замечательная. Нормально, Марин? Так устроит?       Девушка с шашлыком замирает у края стола.       — А можно уже подавать?              Димас бурчит себе под нос.       — Самое время. С набитым ртом ругаться сложнее.