Встреча выпускников

      Я вот одного не могу понять: у нас обоих есть директора, почему они не могут для начала связаться между собой и обсудить мелкие детали, наметить план действий? Наверное, потому, что я не уверен, не выйдет ли хоть капля дополнительной информации мне боком. Ну, п....., ещё и голова начинает болеть. Надо или идти пить, или уже уходить и отлёживаться. Горшок нависает надо мной.       — Это ты про концерт или про название?       — Б.…, Горшок, толку что я тебе скажу? Завтра ты захочешь название назад. Или скажешь, что я не имею на него прав. Или брякнешь про отработанный материал.       — Ну, оно, ё-моё…       — Да отойди ты от меня чуть дальше!       Я отталкиваю его назад, он едва не падает на спину.       — Князь, ты что творишь?       — Отъе.… от меня, Горшок, со своими гениальными идеями. Хватит, достаточно, всё, не вари, блин, больше. Сколько можно уже?       Он обиженно косится на меня вполоборота.       — У меня дох.. проблем. Просто вагон. Во что не ткни, всё шаткое. А я ещё должен помогать тебе? Нет, извини. Давай, сам.       — А если я скоро умру? К примеру, завтра. Или через месяц.       Горшок смотрит на меня с вызовом.       — Ты этого хочешь? Серьёзно? Вперёд. Почему не сегодня?       Он трясёт головой.       — Врачи сказали, что мой ресурс на исходе.       — А знаешь, что врачи сказали мне, Горшок? Нет? Вот и я не знаю, потому что я, б…., ещё ни разу нормально до поликлиники не дошёл.       Горшок двигает нижней челюстью, а потом повторяет.       — Врачи сказали, что мой ресурс на исходе.       — Ох....., Миха! Я-то что могу сделать? Стать твоим донором? Бросить всё и решать твои проблемы?       Он медленно выдыхает.       — Как будут мои пацаны?       — Алло, Горшок! У тебя две дочки.       Горшок резко взмахивает руками, опять почти задевая меня.       — Б…., Князь, при чём тут они? Чем парни будут кормить семьи?       — Ну, сходи, шашлыка возьми, если ещё остался. Завтра на репе раздашь. Горшок, т… м…, если ты сам загибаешься, то займись собой — и похер на группу.       Он кривится.       — Ты не понимаешь.       — Это ты не понимаешь. Жизнь продолжится и без тебя. Тяжело будет твоей родне, твоей семье. А они — не твоя семья.       Горшок кивает в мою сторону.       — Ага, совсем, как ты. Только вот они не свалили, а рядом.       — Да, Миха? Где? Ау, Поручик! Яша! Реник! Захар! Паш! Смотри, никого здесь нет. И не было. Ты боишься им сказать правду. А, значит, без толку, что они болтаются неподалёку. Рядом с тобой их всё равно нет.       Я выдерживаю его прямой взгляд, и он отводит глаза первым.