Встреча выпускников

      Нет, ё-моё, надо, как сиамские близнецы, на все попойки ходить, даже если не приглашали. Блин, рука, с…, болит. А если я реально внезапно умру? Лёха сказал, что не хочет быть Тоддом.       — Князь, а если я окочурюсь, ты тоже не притронешься…       — А если я? А, Горшок? Если не станет меня, ты, это самое, допишешь мои тексты? Дорисуешь, что я хотел? Будешь петь Куклу колдуна на каждом концерте в память обо мне?       Вот какого х.. он всегда переводит стрелки?       — Мы говорим о другом. У тебя…       — Мало ныл я всю жизнь, что сдохну молодым, да? Давай, начну сейчас.       Он с треском натягивает на себя пиджак.       — Что смотришь, Горшок? Холодно мне. Горло дерёт. Ангина там или бронхит по ходу. А мне завтра на студию.       — На хрен ты придуриваешься, Князь? Ты же всё понимаешь.       Он поднимает бровь и дёргает головой.       — Видимо, да. Мы не виделись полгода, а песни те же.       — Да ты можешь меня нормально послушать?       Он складывает руки на груди и сжимает губы.       — Б.…, я просто занимаюсь тем, чем хочу.       Князь кивает.       — Как всегда.       Бесполезно. Подхожу к одежде и вытягиваю свою рубашку.       — Чего это ты сбегаешь, Горшок? Объясняй, я слушаю.       Достал.       — Нет, Князь, ты, с…, ни хера меня не слушаешь. С тобой невозможно договориться, потому что у тебя есть всегда своя готовая идея, от который ты не можешь, блин, отступить ни на шаг. Ты слышишь только то, что тебя устраивает.       — И какую идею я хочу донести до зрителей?       Меня утомляет этот разговор.       — Не закатывай глаза, Горшок. Что хочу сказать я?       — Что-то там про свой мир. Б.…, да я же предлагаю тебе и название. Мы закончили с этим…       Он грустно усмехается.       — Именно, Мих. Мне не надо умирать физически. Для тебя я уже мёртвый.