Встреча выпускников

      Лёхин чёрный балахон Князю великоват, но костюмерши наотрез отказались подшивать или подкалывать его во время репетиции: чужую судьбу можно запечатать. Ещё Андро заставили посидеть на всех экземплярах сет-листа, которые он случайно смахнул на пол, переделать грим, потому что впопыхах начали с левого глаза, и засунуть пучок полыни от сглаза в правый носок.       — Когда уходит Реник, ты становишься ровно по центру сцены и никуда не дёргаешься, ясно?       — «На краю» должна быть последней.       Князь подтягивает сползающий с плеча плащ-пиджак и мотает головой.       — Ты запомнил, что я сказал?       — Князь, всего одну песню.       — Мы не на базаре, Горшок. Б.., да уберёт кто-нибудь это шипение или нет?       Он стучит по микрофону, запинается о супер-занавес и проделывает в нём дыру каблуком ботинка.       — Где степлер? Я сейчас поправлю.       Грымза Крысовна, от которой за километр пасёт корвалолом, хватает его за рукав.       — Не трогайте ничего острого, Андрей Сергеевич! Нельзя!       Князь с удивлением смотрит на неё.       — То есть, когда Миха чуть своему дублёру ухо не оттяпал, вы молчали, а теперь…       Он осторожно отцепляет трясущиеся пальцы помрежа от своего костюма.       — Римма Борисовна, нам нужно починить декорацию.       — Пусть девочки сделают. Режиссёр не может.       Князь вздыхает:       — Храм суеверий просто.       — И не говори, Андро.       Помреж внезапно рявкает на нас:       — Молчите, щенки, если не разбираетесь! Я столько премьеров хоронила, сколько вы даже на сцене не видели. За каждым театральным жестом и каждым шагом между кулисами тянется кровавый след. Нет неважных деталей, нет глупых примет. Всё, что за рампой, священно! Нельзя наплевать на реквизит или костюм, иначе они прожуют вас сами. Слова… Вы не сможете сказать ничего, что бы сцена вам запретила. Если ей будет угоден ваш провал, она его устроит, как бы вы ни готовились. А ваши музыкальные побасенки, зарисовочки — это плевок в душу театра! Кто вы? Как вы смеете вообще думать, что вам есть место в искусстве? В кулисах надо родиться, а иначе, как ни лезь из кожи вон, останешься лишь мясом наружу! Вы — заготовки, жалкие чурбаны, которые никогда не дождутся своего папу Карло. Мне жутко подумать, что со сцены я слышу подобное безобразие. Мне стыдно, что я его винтик. Этот дурацкий дым… Нет, здесь нужен настоящий огонь, который бы спалил дотла всё, до чего вы посмели прикоснуться. Осквернители, идите вон! Вон!       Помреж тяжело дышит и опускается на стул. Князь задумчиво смотрит на неё сквозь абсолютно чёрные линзы.       — А сможете всю эту офигенскую речь толкнуть ещё один разочек, но уже перед зрителями?