Часть 71
16 ноября 2025 г., 21:58
Как же они меня все задрали! Сколько, б.…, ещё у них в театре таких алкотайников? «Мы боимся Горшка, он неадекватен…» А сами, это самое, будем пихать ему всё подряд, что пьётся, даже если он вас не просит. Ну, потому что, а как без бутылки? Что тогда ему принести, если хочешь завязать знакомство? А нах.. вам общество Горшка? Чтоб сфоткаться, а потом поржать с реальными дружбанами над его рассказами? «Он такой задрот по истории…» Хоть бы кто, блин, его бредни до конца разок дослушал. Правильно, никто, потому что через час Миха уже настолько прицельно втирает информацию, что вы начинаете подмигивать: Князь, спасай, Горшок меня сейчас придушит…
— Отпусти.
Горшок дёргает рукой, но не в полную силу, чтобы случайно не столкнуть меня в пролёт. Я встряхиваю головой.
— Наслушался всласть? Сколько ты выпил, Мих? Если меньше половины пузыря, иди проблюйся в сортире — и к началу протрезвеешь.
Он смотрит будто сквозь меня.
— Князь, когда будет новый режиссёр?
— Не моя тоска. К ноябрю найдётся.
Горшок хватает меня за грудки.
— Рад, что спектакля не будет, да? Типа отделался малой кровью? Ловетт нет, Бетти нет, бритвы нет. Самой сути нет. А тебе по х... Спел Горшок — и порядок!
Пытаюсь отцепить его руку.
— А какие вопросы ко мне, Горшок? Я же никто в вашем зонг-шоу.
— Это твой личный выбор.
— Ты порвёшь мне костюм.
— Ой, б.., на твои три секунды вообще без разницы.
Он всё-таки отпускает мою одежду.
— Это ты сказал Любому, что мы никак не успеваем в сроки?
— По-моему, Устюгов говорил то же самое.
— Ты, с..., я спрашиваю?
Пальцы Горшка снова возле моего горла.
— А можно настраиваться не на мне?
— Ты оглох, б….?
— Нет, Горшок, у меня сразу и слуха не было. На студии дорожками подтягивали.
Он прикладывает меня о стенку и достаёт сигареты.
— Если б ты пел, актёры бы молчали.
Я пожимаю плечами.
— Так они правы, Мих. Я реально не могу.
Горшок морщится.
— Князь, не начинай, ё-моё, хоть сегодня. Всё с тобой ясно. Музыка тебе не нравится, сюжет чернушный... А мне твоя интерпретация — бред сумасшедшего, понимаешь, да? Лёха… Ну, он в своём мире. Всё в основном ты наворотил. Эти, б.…, метки убийств на Тодде. Новогодняя ёлка, понимаешь, нет?
— Ты хотел маньяка, я тебе устроил.
Он машет рукой, я отклоняюсь, чтобы он не задел меня сигаретой.
— А как надо бороться со злом? Вот, есть м....., которые сильнее тебя, у них власть, а ты ничего не можешь им противопоставить. У тебя есть только свой маленький личный мир, который ты пытаешься спасти. Но законно у тебя не выходит. Никак не выходит.
— Значит, надо его совсем разрушить?
Горшок опять кидается ко мне, выдыхая дым прямо в лицо.
— Всё разрушено до него. Другими. Ничего уже не осталось. Ошмётки, осколки, грязь. Остаётся только месть.
— Ради чего?
Он отходит на шаг и пинает стену.
— Ради смеха, б..... У тебя Тодд — клоун.
— Это неправда.
— А может, мне лучше знать? Я его играю, он у меня внутри. Я его чувствую, как… Как себя. Лучше, чем себя.
— Так какого х.. я тогда здесь, Горшок?
Он сплёвывает под ноги.
— Без понятия. Чтобы сливать продюсерам байки про меня. «Ему надо лечиться…» А толку? Вдруг я стану овощем?
— Чиполлино или Синьором Помидором?
Горшок кривится.
— Мне тоже надо делать шунтирование, прикинь. И это… Печень… Следить, короче.
— Лёха сказал, что с твоим батей всё нормально.
— Угу, две операции за год.
— Это лучше, чем гроб.
Он косится на меня.
— Откуда ты знаешь? Может, вам всем будет легче. Я не буду тебя заё....... Ты же тягаешься вечно с видом великого мученика. А так погрузишься в веселье с головой. В группу приколистов. Камеди клаб.
Горшок затягивается сигаретой и шумно выдыхает.
— Выговорился? Пошли. Нужно звук отстроить.
— Я хочу поставить Тодда по-человечески.
— Ну, ок. Позвони своему Устюгову, он даст тебе пару уроков. Горшок, б…., я устал, как собака. Просто домучай этот концерт и оставь уже меня в покое.
Он наваливается на дверь всем весом, не давая мне пройти.
— Нет, Князь, подожди. Если не ты предатель, то тогда кто?
