the wait is worth it

      Иногда Хантер боялась моргать. Она делала это только тогда, когда глаза уже начинали болеть от сухости, и их жгло от раздражения. Хантер казалось, стоило ей моргнуть, как Калеб, находящийся прямо перед ней, исчезнет. Один миг – и его широкая спина, на которую сейчас, словно зачарованная, смотрела девушка, окажется не более чем простой иллюзией. Галлюцинацией ее уставшего разума. Хантер знала, о чем говорит, потому что уже проходила через это. Время, проведенное наедине с самой собой после того, как на глазах девушки взорвался ее собственный дом с дорогими ей людьми – тому доказательство.       Хантер не была уверена, что наберется когда-либо смелости рассказать вернувшемуся Калебу, как она видела его, стоящего в дверях по утрам, стоило ей проснуться. Со скрещенными на груди руками, привычной ухмылкой, пока его висок утыкался в проем, наблюдая, как Хантер сонно потирает глаза. В ее голове Калеб всегда говорил что-то в своем дразнящем стиле, например о ее времени, проведенном в постели до полудня в выходной.       Вот только такого Калеба никогда не существовало в реальности после взрыва. Это было лишь больной игрой мозга Хантер, которая не могла оправиться от потери близкого человека. Ее пелена спадала с глаз, стоило ей лишь несколько раз проморгнуться, после чего Калеб попросту исчезал, а его смех эхом отзывался в ее голове.       Нет, Хантер однозначно не расскажет об этом Калебу, не желая, чтобы тот посчитал ее слабой или сумасшедшей. Она уже взрослая девушка и должна справляться со своими проблемами самостоятельно, переставая быть обузой для Калеба.       И все же вот она здесь – в Скайхевене, в квартире Калеба, хотя это место уже можно было назвать их общим, учитывая количество вещей, которые скапливались здесь с каждым приходом Хантер. Сидит на диване, подтянув ноги к груди и обхватив их руками, пока Калеб стоял к ней спиной, готовя им ужин. Кажется, парень даже что-то напевал себе под нос, качая головой. Может быть, это был его способ заполнить тишину и перебить звук шипения сковороды, а может, так Калеб напоминал Хантер, что он здесь.       Хантер все же моргнула. Калеб никуда не исчез. В этот раз.       По-хорошему, Хантер бы предложить помощь, вызваться в качестве главного повара, в конце концов, хотя бы подойти ближе, возможно, даже усесться на кухонный гарнитур, оказавшись в поле зрения Калеба. Однако сейчас девушка, почему-то, не находила в себе сил даже раскрыть рта. Казалось, все ее тело утяжелилось в один миг, заставив приклеиться к дивану. Хантер лишь могла молча наблюдать за Калебом, мысленно проклиная себя за неспособность выполнить такие элементарные задачи, как готовка.       Снова она позволяет Калебу все делать самому.       Калеб обернулся через плечо. Его уголки губ исказились в улыбке. Можно было подумать эти взгляды, которые он кидал время от времени, служили для Калеба собственным напоминанием, что Хантер все еще была здесь. Как если бы не только она была той, кто беспокоился об исчезновении второго. Наверное, так оно и было.       – Скучаешь, малышка? Надеюсь, Ее Высочество Ресторанный Критик еще не слишком утомилось. Осталось совсем немного.       – Ну не знаю, – Хантер отвела взгляд, неосознанно вторя привычке Калеба, любящего растягивать это "не знаю". – Я размышляю о том, чтобы вычесть баллы за долгое ожидание. Пока что ваш ресторан меня особо не радует.       Смешок, такой знакомый, часто срывающийся с губ Калеба, заставляет Хантер вновь посмотреть на него, заметив, как он качает головой, явно усмехаясь. Ответ не приходит сразу, вместо этого Калеб вновь помешивает деревянной лопаткой, прежде чем выключить плиту и накрыть сковороду крышкой, давая настояться. Разворачивается лицом, беря в руки кухонное полотенце, вытираясь. Хантер была права: Калеб действительно усмехался. Ее предсказания поведения Калеба было некой стабильностью в их общении, что было логично, учитывая огромное количество времени, проведенное вместе с самого детства.       Правда сейчас Хантер не была уверена, что теперь она знает Калеба от и до.       Впрочем, не было похоже, будто Хантер могла сказать, какая она сейчас.       – Хэй! Ты еще даже не попробовала, а уже судишь так жестоко! – Калеб улыбается, подходя к Хантер ближе, по пути кидая полотенце на спинку стула. – Требую переоценку!       – Разве время ожидания это не один из многочисленных факторов, которые оценивают ресторанные критики?       – Но не единственный.       – Там есть кинза?       – Не произносите это слово в моем ресторане, мисс.       – Тогда не говорите о дополнительном времени, шеф.       Хантер наклоняет голову, наблюдая за Калебом, когда тот оказывается перед ней. Он такой высокий, что будь свет расположен чуть дальше, Калеб наверняка бы закрыл ее в своей тени. Хотя он в любом случае делает это, когда склоняется перед Хантер, одна его рука оказывается на спинке дивана, в то время как вторая возле ее бедра на сидении. Знакомая подвеска маячит перед лицом Хантер. С ее позой, которая и так делала Хантер крошечной, теперь девушка словно оказалась в ловушке, выстроенной из железных прутьев из рук Калеба по обеим сторонам. Однако, несмотря на эту "клетку", Хантер не ощущала себя дискомфортно.       Может быть, Хантер и не знала нынешнего Калеба, но неизменным оставалось одно: он никогда ей не навредит. По крайней мере, Хантер хотела в это верить.       – Да ладно, малышка, я думаю, по старой дружбе можно предоставить мне пару лишних минут.       Фраза "старая дружба" отскакивает от стенок уха, посылая сигнал в мозг, напоминая об их… каких-то отношениях. Калеб был прав, не называя их друзьями, потому что прикосновения, которые они разделяют друг с другом, непрямые поцелуи, заставляющие задыхаться, и эти многочисленные взгляды явно не являются составляющей этого определения. Все это уже давно выходит за обозначенные рамки.       Хантер и Калеб не дружили. Точнее, они являлись друзьями, эти драгоценные годы никто у них не отнимет, но теперь и они были чем-то большим. Не парой, потому что слова, которые должны были слететь с их губ уже давным-давно, задолго до проклятого взрыва, так и покалывают страхом на языке. Вовсе не из-за их тяжести, а от осознания последствий. Хантер знала, что никто из них не сможет говорить о чувстве на букву "л" в романтическом смысле дольше установленного времени, если они не хотят, чтобы Торинговый Чип тут же все стер.       Они не были обычными друзьями, но при этом не были официально вместе. Их отношения нельзя было назвать с привилегиями, потому что здесь тоже были границы, переступив за которые можно было разрушить разум одного из них и вовсе не в самом хорошем смысле. Хантер и Калеб не приходились друг другу семьей по бумагам после его "смерти", однако они знали, что все равно были близки.       По своей сути, они просто были Хантер и Калеб. Калеб и Хантер. Без каких-либо ярлыков, однако с горечью на губах, потому что не могли быть до конца честными друг с другом.       Иногда Хантер задавалась вопросом, оставались ли они все теми "Хантер и Калебом", о которых она помнила. Или в ее голове тоже существовал свой чип, заставляющий ее забыть о них?       – Ты сегодня тише, – Калеб вытаскивает Хантер из ее пузыря раздумий, проводя своим носом о ее, прежде чем вновь испустить смешок. – Неужели уже написала в голове целую статью о том, насколько ужасен ресторан "У Калеба"? Я же просил, малышка, подождать всего чуть-чуть. Ожидание того стоит.       – Я не люблю ждать, – фыркает Хантер, отворачивая голову, смотря на вечерний пейзаж за окном. – Никогда не знаешь, получишь ли ты что-то в конце или в итоге останешься ни с чем. Ни с кем.       Калеб замер, прежде чем опустить лоб на плечо Хантер. Девушка услышала, как он сжал обивку дивана. Ее слова были очевидны для них обоих, хотя еще пару минут назад Хантер убеждала себя, что не будет даже затрагивать тему ее состояния, когда Калеб был "мертв". Это не было каким-то долгожданным сюрпризом, подобно ожиданию в месяц своего день рождения, когда Хантер была уверена в хороших воспоминаниях в праздник. В тот раз ее никто не предупредил, что взрыв, произошедший на ее глазах, после которого Хантер ночами не спала, не будет приносить ей чувство одиночества долго.       Нет, Хантер ждала. Момента, что в проеме покажется макушка Калеба и тот пригласит ее в парк развлечений, где они смогут отдохнуть, ни о чем не переживая, словно малые дети. Вот только тогда Хантер знала наверняка: подобное ожидание бессмысленно, если человек мертв. Чтобы встретиться с Калебом, ей пришлось бы раскопать его могилу.       Никто не сказал Хантер, что ей стоит подождать лишь чуть-чуть, как сейчас это сделал Калеб, прежде чем один из ее самых близких вернулся бы к ней. Хантер попросту осталась одна.       Наверное, это до нелепого напоминало "Ромео и Джульетту" Шекспира. Если бы Ромео просто подождал немного, пока Джульетта не проснулась, эти двое были бы счастливы. Впрочем, Хантер никогда не любила эту трагедию и ничего романтичного в ней не видела, несмотря на многочисленные заявления о "великой любви" в этом произведении.       Однако это не значило, что Хантер не думала о том, чтобы поступить, как Джульетта, осознав смерть Калеба.       Калеб громко выдыхает, прежде чем выпрямиться, перестав окружать Хантер своим телом. Дышать должно было стать легче с появлением пространства, вот только девушка хотела, чтобы Калеб вернулся.       Не пропадал, как мираж, стоило Хантер моргнуть.       – Уверен, стоит тебе попробовать мой новый рецепт риса, как ты изменишь свою точку зрения. Будешь наслаждаться каждым моментом, желая никогда не видеть дна тарелки и…       И вот оно. Тот самый момент, когда Калеб вновь отстраняется от Хантер, так и не доведя начатое до конца. Всегда оказывается так опасно близко, обжигая ее своим дыханием, согревая кожу Хантер, только чтобы затем позволить прохладе остудить ее, когда Калеб воздвигает стены между ними.       Это подобно тому, как Хантер сидела на диване, пока Калеб стоял у плиты. Казалось, тот был в ее поле зрения, однако Калеб все равно оставался вдали от нее. Но Хантер не могла его винить за это, будучи той, кто также не сделал ни единого движения, чтобы встать и оказаться рядом.       Они просто находились напротив друг друга, задаваясь вопросом: "Если между нами будет 10 шагов, сколько сделаешь ты?". Вот только факт в том, что нужно было еще уточнить, собирается ли кто-то из них вообще двигаться.       И, может быть, те мучительные, можно сказать, бесконечные моменты оглушительной тишины в собственной квартире, заставляющие Хантер сожалеть о том времени, когда в ее горле застревали невысказанные слова, а ее руки покалывало от того, чего она так и не решилась сделать, повлияли на нынешнюю версию девушки. Хантер больше не хотела ждать, боясь последствий пересечения этого невидимого моста между ними, такого шаткого, словно от любого шага все разрушится и она погибнет, упав в пропасть.       Хантер знала, что Калеб не позволял ей идти, потому что считал это небезопасным, пока сам застыл, не доверяя собственному телу и разуму, который сейчас находился во власти других. Однако девушка не хотела позволять страху брать вверх. Она была Охотницей, она была взрослой, она была сильной. Даже если порой тихий шепот в голове пытался убедить ее в обратном. И Хантер однозначно точно не собиралась тормозить. Не тогда, когда Калеб, словно нарочно, задирает свою белую майку, чтобы утереть пот со лба, открывая вид на свои натренированные мышцы живота.       Может быть, Калеб знал, что он делал, потому что в следующее мгновение Хантер потянула его за край штанов, заставив его вновь склониться над ней и образовать клетку из рук. Нет, не клетку. Место, где она чувствовала себя в безопасности.       – И тем не менее я все равно вижу дно каждый раз, – выдыхает Хантер в губы Калеба, заставляя его резко вдохнуть. – Что мне делать в таком случае?       Оба понимали, что говорили вовсе не о треклятом рецепте риса. О моментах, когда они оказываются разделены вновь. И, может быть, это было глупо со стороны Хантер так себя ощущать, ведь раньше она без проблем возвращалась в Ассоциацию, а Калеба провожала в DAA. Вот только тогда у нее все равно была уверенность в том, что они скоро встретятся вновь. А сейчас, когда их маленький мир разрушился на миллионы осколков, которые Хантер и Калеб отчаянно собирали, режа пальцы, девушка не могла уже знать все наверняка.       Калеб не отвечает ей сразу и Хантер, как бы ей не хотелось его подтолкнуть, повалить на диван, заставить его чувствовать – молчит. Девушка не может позволить своей эгоистичной стороне выиграть, отчего парень потерял бы контроль над собой в самом плохом смысле этого слова. Ничего хорошего из этого не выйдет. Не тогда, когда существует этот проклятый чип.       Иногда Хантер задумывалась, изменилось ли что-то, если бы она не позволила Калебу убрать эту модификацию из нее самой, стоило ей последовать за ним. Были ли они счастливы хотя бы на миг, откровенны настолько, насколько еще никогда не позволяли себе быть.       Однако Калеб так и не позволил Хантер узнать ответ на ее вопрос.       – Ты можешь просто попросить добавки, – все же выдыхает в ответ Калеб.       – Думаешь, она будет бесконечной?       – Если закончится, приготовь вновь.       – Я не умею готовить этот твой проклятый рис.       Молния сверкает за окном и свет в апартаментах Калеба гаснет, однако никто из них не двигается. Дождь барабанит по стеклу, заполняя тишину, смешиваясь с их разделенным дыханием. Может быть, не держи мертвой хваткой Хантер Калеба за штаны, он бы как обычно потрепал ее по волосам, а после направился к щитку, чтобы исправить ситуацию, но последнее, что сейчас сделает девушка – это отпустит его.       Гром привычно заставляет Хантер вздрогнуть, обхватив Калеба за шею. Ухватиться за того, кто, как она знает, защитит ее.       И это Хантер считала, что она сильная? Глупо.       – Я научу.       Низкий голос Калеба, внезапно разрезавший темное небо, заставляет Хантер сглотнуть. Его крепкие и большие руки оказываются у нее на талии, и Хантер рефлекторно обхватывает его ногами, стоит Калебу поднять ее в воздух. Хантер любила Эвол Калеба, она знала, что он может использовать его в таких случаях, особенно, когда хочет поддразнить, однако девушка все равно предпочитала это. Его живые прикосновения, напоминание о его присутствии. Не невесомость, а уверенная и крепкая хватка.       Может быть, Хантер все же могла сводить Калеба с ума даже в их нынешнем положении. Умей она заглядывать в чужие головы или конкретно в одну, Хантер убедилась бы в своем предположении.       Калеб несет ее в спальню, она темная из-за погасшего света, но Калеб все также не пытался исправить ситуацию. Казалось, он пользовался ей в своих целях, возможно переходя границы в своей власти, заставляя Хантер полагаться исключительно на него. Наверное, будь у Хантер другой настрой, это привело бы к очередному спору, ведь она не была девицей в беде, которую нужно постоянно спасать. Но сейчас все, что хотела Хантер – воспользоваться случаем и Калебом в ответ.       Если бы кто-то посмотрел на них двоих со стороны, вряд ли бы эта персона назвала их отношения здоровыми. Хантер могла бы лишь спросить в ответ:       "А хотя бы один из нас нормален? Не сломлен, не модифицирован, не оказавшийся пешкой в игре других? Живой, чувствующий, свободный?".       Хантер было все равно, что думают другие. Они никогда не поймут до конца всей той боли, которую пришлось пережить им двоим и через что они проходят сейчас.       Все судят лишь по осколкам их тяжелой реальности. Никто не задумывается о том, каково жить, когда не можешь говорить вслух всю правду, зная, что она не только может свести с ума человека, но и принести собственную погибель. Когда не можешь коснуться полноценно губ того, кого любишь уже давно, потому что одно неверное движение – и им обоим конец. Или когда каждый день, проведенный вместе, может оказаться последним.       Возможно, они оба были ненормальными, однако они не были одиноки в своем сумасшествии.       Спина Хантер оказывается прижатой к груди Калеба, когда он усаживает ее между своих ног, облокотившись на подушки. Его длинные и натренированные руки мягко обхватывают ее за живот, пока дыхание Калеба мягко согревает ее кожу на стыке шеи и плеча. На очередное громыхание, большая ладонь проходится по колену Хантер, раздвигая ее ноги, прежде чем соскользнуть к ее внутренней стороне бедра, касаясь края шорт.       – Не думай о громе, малышка. Где ты сейчас?       – У тебя между ног, – выдыхает Хантер, откидывая голову на плечо Калеба, пока тот проводит носом по ее шее, словно касаться ее губами это нечто запретное. – В твоей постели.       – Неправильно, точнее, не совсем, – возможно, будь у Калеба больше возможностей, он бы прикусил мочку ее уха в наказание. – Скажи мне с кем ты, малышка. И поправь себя.       – С тобой. В нашей постели.       – Умничка, я всегда знал, что ты смышленая малышка.       Забавно, как кто-то мог опасаться ровного и серьезного тона Полковника Флота, в то время как Хантер дрожала от обычной похвалы. Это было тонкое сочетание между возбуждением и наградой. Коктейль, к которому можно было быстро пристраститься. Хантер давно знала, что уже зависима от этого Калеба. Особенно, когда она знала, что все эти слова были предназначены ей одной.       Они действительно далеки от понятия "нормальной пары". Да и к черту, впрочем.       Длинные пальцы Калеба, которые Хантер так любила, обхватили ее собственную ладонь, прежде чем завести под подол ее футболки. Хантер вздрогнула, ощутив вместо кожи Калеба на своем животе тепло своей. Девушка слегка повернула голову, смотря на него в полутьме.       – Что ты...?       – Я же сказал, что научу.       – Мне казалось, ты говорил о приготовлении риса.       – А мы обсуждали рис?       Внимательный взгляд фиолетовых глаз, казалось, был способен загипнотизировать. Возможно, Калеб знал об этой своей особенности и нагло ею пользовался, смотря так на Хантер. И сейчас, слыша его вопрос, Хантер знала, о чем именно он ее спрашивал. Даже если нынешний Калеб все еще оставался фигурой, вызывающей многочисленные вопросы, некоторые вещи не изменились. Эти слова, имеющий скрытый смысл, остались при нем.       Конечно же Хантер знала, о чем конкретно они говорили в этом незамысловатом диалоге о "готовке". Сказанное Калебом сейчас не было действительным "а мы обсуждали рис?".       Это было: "Ты передумала?".       И будь проклята Хантер, если она сейчас, желающая Калеба всего и без остатка, заставит его остановиться. Тот факт, что Калеб уточнил у нее это, уже сводил с ума. Ему не нужно быть осторожным с Хантер, это она та, кто каждый раз должна сдерживаться, чтобы не разрушить Калеба собственными словами и действиями. И даже оглашая очевидный для нее ответ, Хантер не могла быть до конца уверена, что не заставит Калеба развалиться на части.       – Нет.       Хантер почувствовала, как на мгновение сердцебиение Калеба ускорилось под ее крепко прижатой спиной, прежде чем вернуться к устойчивому ритму. Еще одно болезненное напоминание об их нынешней ситуации.       – Хорошо.       Несмотря на то, что Калеб согласился в ответ, какое-то время он лишь двигал ее ладонью на ее животе, как бы поглаживая. Хантер не смела его торопить. В такие моменты это опасная грань, где все может разрушиться в любую секунду, стоит ей пожадничать.       А Хантер хотела стать самой настоящей Богиней Жадности. Перевернуться в объятьях, толкнуть Калеба еще глубже в подушки, выбивая из него дух, прежде чем нетерпеливо стянуть с себя футболку, оставаясь в одном бра и шортиках. Положить его руки на свою еще прикрытую грудь, пока сама Хантер царапала бы его пресс, оставляя на нем свои следы. И целовала бы его глубоко, жадно, жестко. Так, чтобы дыхания не хватало, потому что оба бы забывали дышать носом, а после их губы бы опухли в качестве напоминания.       И Хантер заставила бы Калеба давиться слюной, пока она небрежно расстегнула бы бра, в то время как он чуть бы не выпрыгивал из собственной футболки, желая почувствовать ее своей оголенной кожей. Были бы зубы Калеба остры, если бы Хантер притянула его к своей груди, или же он не смог бы даже эту часть ее тела покрывать нежными поцелуями?       Насколько бы громкими и запыхавшимися Хантер и Калеб стали бы к тому моменту, когда они оба, уже чуть ли не сдирая собственную одежду, остались бы нагими? Калеб наверняка бы попытался забрать контроль, прежде чем ахнуть, стоило ладони Хантер оказаться на его горле. О нет, в этот момент Хантер не позволила бы обычному подданному забрать все себе. Не тогда, когда она ждала этого годами, изнывая от жажды настоящих поцелуев и близости.       Хантер мучила бы Калеба в отместку за то, что тот ее покинул, растягивая себя собственными пальцами, пока он умолял бы к ней прикоснуться там. Но она не позволила бы ему, несмотря на неимоверное желание, потому что Калеб должен был понимать, как тяжело ей приходится каждый раз, когда он уходит. Это и еще тот факт, что Калеб бы позаботился о ее растяжке слишком хорошо, а это не то, чего хотела Хантер.       Она бы подготовилась не до конца, желая чувствовать ту небольшую боль, стоит ей принять всю его длину в себя со стоном. Калебу это бы не понравилось, потому что ранить ее, особенно в таком интимном месте – последнее, чего бы он хотел. А Хантер было бы все равно. Ей просто хотелось, чтобы не только Калеб был тем, кто может чувствовать своей правой рукой только боль. Хантер желала разделить это чувство, пускай и на мгновение, отдаваясь ему подобным образом, прежде чем наслаждение придет на замену. Калебу такого уже никогда не испытать, а вот Хантер еще может "побыть с ним в одной лодке". Возможно, немного наплевательское отношение к собственному здоровью, но Хантер не думала об этом слишком много.       Хантер лишь представляла то, как она бы брала Калеба, а не он ее в этот раз, когда они оба могли бы быть свободными и не ограниченными ничем и никем. Просто растворяться друг в друге, вырывая стоны и всхлипы, оставляя свои метки. Это было бы дико, быстро, страстно, но это было бы так хорошо.       Реальность же была жестока. Здесь, если бы Калеб подумал о том же, о чем размышляла Хантер – конец у него был бы совершенно другим. Подобно его механической руке, через которую можно почувствовать только боль, вот только Калебу пришлось бы столкнуться с полным забвением.       А Хантер не могла потерять то единственное, что осталось от ее Калеба. Не в угоду своему физическому желанию, даже если хотелось до зуда.       Тем не менее, их перестроенная реальность тоже была неплоха. Особенно сейчас, когда Калеб, явно уже лучше контролируя себя, вел ее рукой по животу, как бы лаская Хантер через ее собственные прикосновения. Нос Калеба коснулся уха Хантер.       – Ты когда-нибудь трогала себя, малышка? Вот так?       – Я уже не маленькая девочка.       Почему-то, несмотря на свои красочные представления об их близости в голове, Хантер не могла найти смелости признаться откровенно Калебу в том, что да, она уже ласкала себя. Может быть, потому что их реальность значительно отличалась от ее воображения, а может, Хантер просто нравилось общаться с Калебом через фразы, имеющие двойной подтекст.       В любом случае это никак не помогло ей не вздрогнуть, когда Калеб сжал ее руку на ее животе, заставляя Хантер саму повторить действие с собственным телом. Это ощущалось по-странному интимно – касаться себя, когда кто-то другой руководил всем делом, буквально контролируя каждое движение.       И, проклятые Странники, этот смешок.       – О ком думала?       – Об Эндрю Гарфилде, – Хантер ахнула, когда в ответ Калеб сжал ее ладонь сильнее.       – Я серьезно, малышка.       – И я серьезно, он самый лучший Человек-Паук и ты знаешь это.       – Терпеть не могу сцену смерти Гвен.       И Хантер знала это тоже. То, как Калеб не мог позже еще долго отходил от той части Человека-Паука, стоило им увидеть эту сцену на экране телевизора. Слова Калеба "он ведь почти успел, если бы он только…" также не выходили из головы Хантер продолжительное время. Кажется, после этого фильма они оба с опаской обходили те произведения, где от спасения героя отделяли мгновения.       Словно Хантер и Калеб переживали, что сами окажутся на их месте.       – А ты? – слегка ерзает Хантер, пытаясь развеять напряжение в воздухе. – Ты трогал себя вот так?       – Я не маленький мальчик.       – Ты думаешь, что смешной, передразнивая меня?       – Вовсе нет, – Хантер прикусывает губу, когда Калеб дует ей в ухо. – Я знаю, что смешной.       – Засранец.       – И, тем не менее, ты остаешься прижатой ко мне, – Калеб усмехается и от этого Хантер становится легче, понимая, что она смогла вернуть все в колею. – Спроси меня.       – Что?       – О ком я думал, когда трогал себя.       О, Калеб однозначно знал, что он делал. С виду невинный парень с милой улыбкой был очень умным. Особенно в таких вещах, о которых вслух могли говорить только Хантер и Калеб, потому что такими секретами не делишься с кем попало.       Калеб переместил ладонь Хантер выше, отчего ее футболка задралась, обнажая ее живот, пока кончики ее пальцев касались косточки ее бра. Хантер сглотнула. Она боялась задать очевидный вопрос, потому что не была уверена в его реакции, но она чувствовала на своем лице выжидающий взгляд Калеба, словно тот ждал ее слов. Как будто Калеб давал ей разрешение продолжить этот диалог без страха, что он резко оборвется из-за контроля, не принадлежащего ему.       – О ком думал?       – О тебе.       Такой простой ответ, не носящий в себе особой смысловой нагрузки, однако именно эти слова заставили Хантер сжать бедра от нарастающего возбуждения, запирая руку Калеба между ее ног. Тот позволил ей делать это какое-то время, прежде чем аккуратно раздвинуть их вновь.       – Все еще думаешь об Эндрю Гарфилде в такой момент?       – А ты как считаешь? – Хантер слегка ухмыляется, вторя Калебу, играясь с ним вместо того, чтобы дать четкий ответ. – Желаешь занять его место?       – Мы оба знаем, что это место и так всегда было моим. Не пытайся обмануть меня, малышка.       Хантер судорожно вздохнула, когда Калеб с нажимом провел по чашечкам ее бра пальцами самой девушки. Несмотря на то, что прямого соприкосновения ладони Калеба с грудью Хантер не было, эта игра в марионетку, за чьи ниточки мастерски дергали, распаляли ее не меньше собственного воображения.       Повернув голову, пересекаясь взглядом с потемневшим фиолетовым цветом, подобно самой галактике, Хантер могла лишь опалить ухо Калеба своим дыханием в ответ.       – Тогда найди доказательства моей лжи, Полковник.       Не сказать, что Хантер любила новую форму Калеба. Это напоминало Хантер о том, в какой тоннель Глубокого Космоса Калебу пришлось провалиться, отдалившись от нее. Как затем он вернулся, уже совершенно новый и не похожий на того Калеба, которого, как казалось самой Хантер, она знала вдоль и поперек.       А может, Хантер никогда и не знала настоящего Калеба. Но это не значило, что она собиралась отказываться от него. Будь он простым пилотом или Полковником Флота – это был все еще ее Калеб. Да, с искусственной роботизированной рукой, которой он мог ощутить лишь боль, да, с чипом в голове, контролирующим его чувства и воспоминания, да, его более опасная версия, пачкающая руки в крови, но это все ее Калеб.       Хантер все еще сложно признавать это вслух, видя Калеба в его черной форме, но она знала точно в мыслях, что не сможет его ненавидеть, как бы не пыталась.       Особенно сейчас, когда Калеб, словно выполняющий ее команду, потянул ее футболку вверх, не так нетерпеливо, как Хантер представляла это у себя в голове, но все равно желанно. То небольшое действие, которое он выполняет собственными руками, не руководя ее движениями, словно даже в этот маленький момент Калебу хотелось хотя бы попытаться почувствовать себя контролирующим ситуацию.       Ощутить себя нормальным.       Хантер с удовлетворенным выдохом прижалась обратно к груди Калеба спиной. Ее расстраивал факт того, что она не могла почувствовать его оголенную кожу в ответ, но Хантер понимала очевидное: сейчас между ними ничего нельзя изменить без вреда кому-либо из них. Поэтому Хантер оставалось лишь учиться наслаждаться тем немногим, чем мог ее порадовать Калеб в такой интимной обстановке. Как например знакомый холод подвески, подаренной ему.       В прочем, Калеб тоже вел себя так, словно одно лишь осознание, что они не могут зайти дальше, причиняет ему боль не меньше Хантер.       Ладонь Хантер вновь оказалась "в захвате" пальцев Калеба, когда он направил ее к ее груди. Хантер облизала губы, почувствовав, как от этого Калеб перестал дышать и остановился. Хантер вновь прокляла себя за неосознанную реакцию своего тела, из-за чего Калеб балансировал на грани между утоплением и наслаждением. Она знала, что не должна была реагировать слишком ярко, слишком откровенно, слишком громко, иначе это спровоцировало бы у Калеба "приступ", но давалось это Хантер неимоверно тяжело.       Хантер легче справлялась со Странниками, чем со сдерживанием своего желания, когда Калеб касался ее так, как не делал этого долгие годы.       – Что конкретно мы делаем? – попыталась "вернуть в себя" Хантер Калеба, сглотнув. – Ты хотел меня научить, но я не понимаю, чему именно.       – Разве это не очевидно? – слегка насмешливый тон вызвал мурашки на спине девушки. – Ты сказала, что не умеешь "готовить", поэтому я показываю тебе, как именно это делать.       – Я умею мастурбировать, спасибо, умник, – огрызнулась Хантер, будучи перевозбужденной от сдерживания желания, на что Калеб тихо рассмеялся. – Меня не надо этому учить.       – Ммм, я не спорил с этим заявлением, но я говорил о том, что ты не умеешь "готовить" блюдо по моему рецепту, малышка.       – И что? Расскажешь мне о пестиках и тычинках и тех способах, как за ними ухаживать?       Калеб вновь тихо рассмеялся, отчего Хантер неосознанно покраснела. Этот звук словно заставлял ее поверить, что они не взрослые люди, а подростки, впервые изучающие тему секса и ласк втайне от родителей. Лоб Калеба оказался на плече Хантер, пока его плечи подрагивали под ней. Правой рукой Калеб продолжал играть с краем ее шорт, иногда проникая под них, но не касаясь ее наверняка уже мокрого белья. В прочем, Калеб все равно не почувствовал бы этого. Не этой рукой.       Однако это не мешало Калебу дразнить Хантер, чтоб его.       – Я уверен, что ты и так знаешь, как позаботиться о своем цветочке.       – О боже мой, перестань говорить так, словно у нас табу на половое воспитание, – громкий смех Калеба заглушил уже стихающий гром. – Если тебя смущает слово "пизда", потому что оно звучит слишком грубо, попробуй использовать, я не знаю, "лоно"? "Вагина"? "Клитор" в конце концов.       – Как насчет "киска"?       – У тебя что, канал флоры и фауны? – Хантер кинула выразительный взгляд на явно веселящегося Калеба. – Скажи еще, что ты слово "член" заменяешь каким-нибудь "болтом", когда переключаешь телевизор на программу "ремонт дома своими руками".       – Нет, это звучит глупо.       – Слава богам.       – Глупо, потому что этого описания явно недостаточно, чтобы передать всю суть. Я называю его "ракетой".       – Калеб!       Хантер подскакивает, пытаясь выбраться из объятий Калеба, но тот лишь хихикает, прежде чем одним мощным движением утащить ее обратно к себе на грудь, обнимая за живот и кладя подбородок на плечо девушки.       – Ладно, нежное создание, у меня просто большой и толстый ху–       – Ой, завались уже! – фыркает Хантер, скрещивая руки на груди, пока Калеб все еще смеется. – Какого проклятого Странника мы вообще пришли к этому разговору?       – Потому что ты спросила, чему именно я буду тебя учить.       – Ну уж явно не половому воспитанию, учитель из тебя так себе, если ты даже органы не зовешь своими именами.       – Хорошо, маленькая наглая выпендрежница, будь по-твоему, – Хантер даже не надо оборачиваться, она и так знает, что Калеб закатил глаза, повторяя за ней. – Я уверен, что ты знаешь, как правильно стимулировать свой клитор, чтобы кончить, спасибо большое.       – Вау, ты такой противный.       – Ты сама хотела, чтобы я это сказал!       – Это было до того, как в моей голове застряли эти твои "киски" и "цветочки".       – Справедливости ради, эта картина находится у тебя под шортами, а не у меня, малышка.       – Верно, у тебя наверняка хвойный лес в штанах.       – Хэй, я бреюсь, прояви хоть малейшее уважение к своему учителю!       – Не могу подтвердить твои слова, своими глазами не видела.       Может быть, Хантер не стоило говорить об этом. Указывать на ту грань, за которую она не может зайти. Как Хантер способна видеть полуголого Калеба, но только не его обнаженного, потому что его реакция на это не то, что парень сможет проконтролировать. Это касалось и самой Хантер, которая никогда не представала перед ним без одежды, а если и раздевалась, то Калебу приходилось закрывать глаза.       Едва поддерживаемый контроль, чтобы полностью не сойти с ума, как будто они не теряли голову только от одних прикосновений.       Хантер боялась, что своими словами больно уколола Калеба суровой правдой, но тот лишь мягко улыбнулся, словно она была той, кого следовало поддерживать в такой момент.       – Стоит просто немного подождать, малышка. Я же говорю: ожидание того стоит.       Это казалось сладкой пилюлей, призванной устранить проблему в организме, вот только Хантер знала, что настоящие лекарства, чей эффект оказывается лучше, всегда имеют противный вкус. И, может быть, эта горечь на языке после слов Калеба на самом деле была тем самым необходимым исцелением, которого они оба так отчаянно пытались достигнуть.       Голос Хантер был необычайно громким, несмотря на то, что она прошептала:       – Обещаешь?       – Обещаю.       И может, это было ложью, но Хантер была готова в нее поверить, если она была сказана Калебом.       Стараясь игнорировать это вновь нависшее напряжение, Хантер устроилась поудобнее на груди Калеба, придавая своему голосу легкости, пока она крутила локоны на свой палец. Форма подвески отпечатывалась на ее спине.       – Итак, учитель, мы оба сошлись на том, что я знаю, как удовлетворять свои потребности. Что дальше?       – Теперь ты будешь избегать называть вещи своими именами? – на косой взгляд Хантер Калеб лишь хмыкнул. – Ладно, отложим этот разговор. Что я хотел сказать, так это…       Знакомое ощущение большой руки на тыльной стороне ладони вновь вернуло Хантер к ощущениям, с которых они начинали. Пальцы Калеба вновь подергивали край ее шорт, пока он направлял ее, словно кукольник, в то время как его дыхание задевало ушную раковину Хантер.       Иногда тот факт, как легко Калеб был способен переключать атмосферу в комнате, сводило Хантер с ума.       – У тебя свои способы, но я ведь говорил про собственный "рецепт", которому я могу тебя научить, малышка.       – И это должно означать..?       Хантер на мгновение перестала дышать, когда Калеб прижался к ней еще сильнее. Всего на несколько секунд, но и этого было достаточно, чтобы ощутить, какое влияние Хантер оказывала на него. Хотелось увидеть своими глазами эту картину, но Хантер знала об этой грани, которую нельзя было переходить.       – Я могу показать тебе, как касаться себя так, чтобы единственное, что занимало твои мысли – это я. Каждый раз, когда ты будешь оказываться наедине где-либо, самоудовлетворяя себя, ты помнила мои уроки, прежде чем кончить с моим именем на губах. Чтобы даже если меня не было рядом, ты смогла получить свою "дополнительную порцию", чтобы не увидеть "дна".       Это могло расстроить Хантер. Ей хотелось сказать, что она не хотела, чтобы Калеб покидал ее, потому что его присутствие и прикосновения никогда не заменить чем-либо другим. Настоящее удовольствие Хантер получала именно так: находясь рядом с Калебом, пока он ласкал ее, хоть и со своими ограничениями. Хантер могла бы на это указать, но она чувствовала, как его сердце вновь забилось быстрее на несколько секунд, а дыхание Калеба сбилось и это заставило девушку понять, как далеко тот зашел со всеми этими откровенными разговорами. Настолько, что они уже касались опасного края, после которого стоило бы остановиться, и Хантер уже почувствовала, как Калеб слегка отстранился от нее, больше не прижимаясь к ней так сильно, но его внезапная хватка на ее предплечьях не позволяла ей сдвинуться с места.       То, какие неимоверные усилия Калеб прилагал, чтобы разделить с Хантер этот момент, стоил гораздо больше ее разочарования. И если все, что требовалось от Хантер – согласиться на эту "игру", она сделает это без раздумий. Подождет чутка, дабы Калеб пришел в себя, прежде чем продолжить.       – Хорошо, покажи мне, Калеб.       В ответ на это Калебу потребовалось еще немного времени, чтобы взять все под контроль, пока Хантер терпеливо ждала. Затем Хантер почувствовала, как тот направил ее пальцы к ее груди, выглядывающей из-под бра девушки. Мягко надавил, словно молча призывал ласкать указанную часть тела. Хантер послушалась, начиная проводить кончиками пальцев в такт движениям Калеба.       – Мне казалось, самой важной частью является касания к…       – Клитору?       – Если бы ты сейчас выдал одно из тех ужасных заимствований, я бы действительно встала и ушла.       Хантер ощутила очередной смешок Калеба своей кожей. Его губы невесомо прошлись по ее плечу, отчего хотелось выгнуться, заставив мужчину действовать решительнее, пометить ее, однако Хантер знала, что не может сделать это, разрушив контроль Калеба. Поэтому она старалась отпечатать эти ощущения в своей памяти, желая запомнить их как можно ярче.       Правая рука Калеба переместилась выше. Хантер бы захныкала от потери его ладони между ее ног, но когда она почувствовала, как тот ненавязчиво заставляет лямку бра упасть с плеча, пробегаясь пальцами по оголенной коже, вмиг потеряла эту мысль среди обволакивающего наслаждения.       Большой палец, ласкающий предплечье, стоило Калебу только обхватить его, заставил Хантер глубоко задышать.       – Разве ты не знаешь, как важна прелюдия? Или ты сразу отодвигаешь край своего белья, чтобы поиграться своими пальчиками, малышка?       – Думаешь, у меня есть много времени, чтобы уделять себе повышенное внимание?       – Я бы сказал, что меня расстраивает его отсутствие, но вместо этого я предпочту уточнить: разве мы сейчас спешим?       – Нет…       – Тогда продолжай, малышка.       И Хантер вновь послушалась. Проводила по верхней части своей груди ладонью, лаская себя нежно и ненавязчиво под четким руководством Калеба. Почувствовала, как вторая лямка спала, но дизайн белья не позволял продемонстрировать грудь во всей красе своему мужчине. Хантер пришлось прикусить губу, сдерживая звуки, когда Калеб заставил ее проникнуть пальцами под чашечки. Девушка медленно выдохнула, сохраняя спокойствие.       – Разве уже не настало время снять его?       – Если ты снимешь бра, мне придется закрыть глаза. Позволь полюбоваться тобой еще немного, малышка.       Калеб совершенно не облегчал задачу для Хантер, говоря так восхитительно хорошо прямо ей на ухо. Это его мягкое "позволь" прозвучало невероятно вкусно, как если бы во всей этой ситуации настоящий контроль был в руках Хантер. Отчасти, так и было, но оба знали, что всем этим оркестром руководил искусный дирижер.       Пальцы Хантер переместили на ее ключицы, давая ей прочувствовать собственные кости, прежде чем остановиться на шее. Хантер задрала голову, когда Калеб сжал свою ладонь на ее руке, заставляя обхватить горло сильнее буквально на долю секунды, срывая дыхание. В тот же миг она услышала, как вдохнул Калеб, уткнувшись носом в ее волосы, словно это было той единственной слабостью, от которой парень не мог отказаться ни при каких обстоятельствах.       Ее аромат, преследующий Калеба даже во сне.       Калеб медленно убрал свои руки, по которым Хантер сразу же заскучала. Казалось, одним этим действием она лишилась тепла. Не то чтобы Хантер не могла выжить без Калеба, все было не так. Его отсутствие в ее жизни, конечно, подкосило ее, причем знатно, но она была достаточно сильной девушкой, чтобы приспособиться к этой жестокой реальности.       Жизнь Хантер не зависела целиком и полностью от существования мужчины в ней. Она была самостоятельной личностью, которая не без проб и ошибок добивалась цели собственными усилиями. Хантер не растворялась до остатка своей личности в Калебе, все еще оставаясь единой с самой собой, не теряя голову бесповоротно из-за своих чувств. Может быть, это порой и расстраивало Калеба, однако Хантер также знала, что он был способен приспособиться и к этому решению девушки, если это делало ее счастливой.       Так что нельзя было сказать, будто Хантер жила одним только Калебом, однако жизнь без него – словно восхождение на Эверест. Не сделаешь без подготовки, если раньше никогда этим не занималась самостоятельно, а путь будет долог и труден, отчего можно задаться вопросом, действительно ли делаешь все правильно, и не стоит ли свернуть назад, пока не поздно. И когда забираешься на вершину, возможно, с чьей-то поддержкой, чувствуешь вроде удовлетворение от достигнутой цели. Однако вместе с тем и небольшую грусть, потому что эту победу не разделить с близким человеком, которого Хантер оставила в самом низу. И вроде справилась хорошо, но теперь думаешь, что было бы, если бы она подготовила снаряжение для еще одной персоны. Было ли это ошибкой или правильным решением?       И, может быть, Хантер была не права, но она уже давно решила для себя, что, поднявшись на вершину однажды, она обязательно спустится вниз, чтобы протянуть руку Калебу, который тонет на этом самом дне, дабы в следующий раз они смогли увидеть тот невероятный пейзаж вместе. Потому что Калеб среди этого разреженного воздуха – как порция необходимого кислорода, без которого может наступить голодание. Справиться можно, но сложно.       Поэтому Хантер ждала Калеба. Почувствовала его лоб на своих лопатках, дыхание, которое он старался держать ровным. И только затем услышала слегка охрипший голос Калеба:       – Снимай.       Словно Калеб мог видеть каждое ее движение, хотя в реальности, наверняка, тот уже закрыл глаза, дабы не видеть столь сокровенного момента, Хантер медленно завела руки за спину, касаясь застежки. Привычным движением сняла бра, выдохнув от облегчения. Руки Калеба не касались ее, но Хантер видела их по обеим сторонам от нее.       – Теперь обхвати ее. Мягко.       Хантер накрыла свою грудь, представляя, каково бы это было, если бы вместо ее рук это были большие ладони Калеба. Они у него слегка грубоватые, девушка хотела бы узнать, какие ощущения они принесут. Может быть, однажды.       Под тихим командованием Калеба Хантер то сжимала, то разжимала свою грудь, распаляя себя. Иногда отпускала, чтобы вновь пройтись руками по ключицам и шее, пока Калеб сидел позади нее. Его лоб – единственное, что касалось обнаженного тела Хантер. Калеб не мог видеть, каким образом она ласкала себя, лишь руководить. Хантер не могла издать звука, чтобы не спровоцировать команду чипа, поэтому лишь неровно дышала от стимуляции. Практически лишилась кислорода, стоило Калебу указать на затвердевшие соски. Хантер бы спросила, откуда он знал о ее реакции тела, но, возможно, Калеб просто знал ее.       Указательные и средние пальцы оказались слегка сжаты, дразня. Хантер не помнила, когда она в последний раз ласкала себя таким образом, будучи вечно занятой работой в Ассоциацией или другими делами. Хотелось покрасоваться перед Калебом, показать ему, что он с ней творил, однако Хантер не имела права сводить его с ума таким образом.       Однако Калеб, словно воплощение Бога Вожделения, только еще сильнее распалял ее:       – Сожми грудь настолько сильно, чтобы остались следы. Пожалуйста, малышка. Для меня.       Хантер чувствовала, как ее горло болело от всех сдерживаемых стонов, которые были готовы сорваться с ее искусанных губ от одних только слов Калеба. Нет, Калеб – не Бог. Он самый настоящий змей-искуситель.       Вот только Хантер не собиралась грешить в одиночку.       – Можешь положить свои руки сверху и сжать так, как считаешь нужным? Для меня.       Тихий стон Калеба заставил Хантер замереть. Испугаться на мгновение, что она все же перешла черту в своей жадности, неиссякаемой жажды отпить как можно больше от Калеба. Однако когда большие ладони оказались поверх ее рук, Хантер уже не волновало, было ли это началом их грехопадения, потому что ощущение Калеба в такой момент – самый настоящий Рай.       Их личный райский уголок.       Калеб сжал свои ладони достаточно сильно, заставляя Хантер в ответ проделывать то же самое со своей грудью, оставляя след от рук, который скоро наверняка сойдет, потому что оставлен не напрямую. Однако и этого было достаточно.       – Нравится, малышка?       – Очень.       – Мне тоже.       Руки Хантер вновь оказались в "ловушке" Калеба, когда он повел ими ниже, лаская ее живот, прежде чем остановить у края шорт.       – Отодвинешь или хочешь снять? – вопрос Калеба, обещающий удовольствие в обоих случаях, сводил Хантер с ума. – Как тебе удобнее, малышка?       – А чего хочешь ты?       – Тебя.       Хантер не смогла сдержать стона. Не в этот раз, когда Калеб, казалось, даже для самого себя оказался чересчур открытым. Чересчур уязвимым. Пришлось вновь остановиться, прислушиваясь, не угрожает ли проклятый чип стереть этот момент, отбросив их в самое начало. Калеб убрал руки, но Хантер не жаловалась, зная, что сейчас он страдает еще сильнее, чем она.       Это Хантер может во всех красках представить, как она становится его. Как глубоко будет входить Калеб, его темп, стамину, найдется ли у него защита или они займутся сексом без презервативов, напрямую, возможно, играясь с огнем, если не подумают о других контрацептивах. Насколько это будет грязно, быстро или медленно, грубо или нежно, а может, все сразу, смешивая в безумный коктейль единения, дразня друг друга.       Обо всем этом могла думать Хантер, но только не Калеб. Иногда от этого Хантер хотелось плакать, потому что ей казалось, что Калеб не может получить ту же форму их любви, которой, в свою очередь, была окружена сама девушка. В такие моменты Хантер желала разрушить этот несправедливый мир и всех тех, кто причиняет боль Калебу, не позволяя ему жить свободно, однако девушка боялась, что среди этих людей может оказаться и она сама.       Может быть, Калебу было бы легче, если бы Хантер попросту не существовала.       Крепкая хватка на бедрах, притянувшая Хантер ближе к возбуждению Калеба, заставила ее ахнуть, глотнуть кислорода, когда, как оказалось, практически не дышала все это время.       – Не смей об этом думать, – голос Калеба, граничащий с раздраженным рыком, чуть ли не впивался иголками в почти обнаженное тело Хантер. – Чтобы не происходило в твоей маленькой, порой глупой головке, это неправда.       – Ты даже не знаешь, о чем я думала.       – Мне не надо знать, малышка. Я просто чувствую.       Хантер задрала голову вверх. Сдерживала слезы, не желая разрушать их момент единения от этих простых слов. Может быть, Калеб лгал, говоря о том, что он чувствует Хантер. Это было маловероятно, все его ощущения, стоило им коснуться стенок его клетки, дергали за цепи обратно в центр, как если бы Калеб был хищным животным, которого было необходимо держать под контролем.       И все же Хантер хотелось верить, что иногда Калеб мог дотянуться до нее сквозь прутья или обхватить ее на мгновение, когда она сама оказывалась внутри, прежде чем ее выкидывало наружу.       – Прости.       – Не извиняйся. Мы все еще здесь. И я не отказываюсь от своих слов, малышка. Нам просто приходится импровизировать, как обычно.       – Даже если это может привести к твоему разрушению? – Хантер не могла сдержаться, поворачивая голову в сторону Калеба, видя, как он все еще сидел с закрытыми глазами. – Даже если я стану причиной обнуления твоей личности?       Лицо Калеба, как если бы он сейчас мог ясно видеть, оказалось близко к Хантер. Они вновь разделяли один кислород на двоих, молясь, чтобы это не было их последним глотком, потому что оба не хотели терять друг друга.       Нос Калеба коснулся кончика носа Хантер, когда он тихо заговорил:       – Даже если в следующую секунду настанет конец света, я проведу это мгновение с тобой, Хантер. Мы встретим это разрушение вместе. Это наша судьба.       – Она кажется жестокой.       – Тогда хорошо, чтобы мы оба достаточно упрямы, чтобы переписать ее на свой лад, – Калеб слегка улыбается, сжимая бедра Хантер. – До тех пор, пока не достигнем собственного Рая.       – Даже если потребуются миллионы лет?       – Даже если потребуются миллиарды. Я всегда тебя найду, малышка.       Легкое соприкосновение губ – то немногое, что Хантер и Калеб все же позволяют друг другу. Это не поцелуй, возникающий в голове, стоит только о нем подумать. Хантер просто проводит своими губами по губам Калеба, словно нежная ласка, которой парень ее обучил. Пару мгновений – Калеб наверняка успел досчитать только до трех, как и Хантер – прежде чем они отстранились.       Калеб все еще был в порядке, хотя ему и пришлось убрать руки вновь. Ничего, Хантер переживет. Помолчит немного, прежде чем тихо спросить:       – Могу я снять?       Не говорит лишнего, чтобы не стать триггером для Калеба, пока тот, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, кивает. Позволяет ему еще немного успокоиться, после чего осторожно стягивает с себя шорты вместе с нижним бельем.       Вот она – обнаженная Хантер во всей красе, словно древнегреческая Богиня. Запретное яблоко, которое Калеб не может вкусить не при каких обстоятельствах, но при этом старается хотя бы коснуться этого сокровища.       – Что дальше?       – Облокотись на меня. Только не сильно.       Осторожно, словно любое неверное движение может причинить Калебу боль, Хантер откинулась на его грудь вновь. Калебу потребовалась минута, чтобы обхватить рукой ее ладонь. Правой рукой.       Наверное, это была та небольшая ниточка контроля для Калеба. Он не смог бы чувствовать, насколько мокрой от возбуждения была Хантер, как в ней узко и жарко. Лишь отдавать команды, направляя ее, подтверждая его звание Полковника.       Калеб медленно направил пальцы Хантер на ее лобок. На миг ей стало неловко, как если бы сейчас Калеб мог все прекрасно видеть и чувствовать. Она брилась, потому что так ей было комфортнее, но Хантер еще не повторяла процедуру, отчего она ощущала кончиками пальцев острые волосинки, выглядывающие на поверхность ее интимной зоны. Эта непривлекательная для нее оплошность заставляла Хантер сгорать от стыда, потому что она не была той идеальной девушкой из фильмов для взрослых, где все чисто и гладко.       И Калеб был здесь, когда Хантер была в таком виде.       – Что такое? – словно в очередной раз заглянув в ее голову, спросил Калеб. – Слишком? Прекратить?       – Нет, я просто… – Хантер прикусила губу. – Черт, если бы я знала, до чего мы дойдем, я бы подготовилась лучше.       – В плане?       – Душ.       В ответ Хантер услышала тишину, отчего только сейчас девушка заметила, что грома уже не было, остался только легкий дождь, стучавший по окну. Калеб замолчал, казалось, чтобы позволить шестеренкам в своей голове заработать, прежде чем выдать ответ для заданного вопроса.       Хантер чувствовала себя глупо, когда еще некоторое время назад спокойно обсуждала половые органы с Калебом, а теперь не могла произнести вслух подробности интимного бритья, хотя эта тема мимолетом затрагивалась. Может быть, все было из-за того, что тогда это ощущалось неким шуточным разговором, а сейчас это стало реальностью, к которой, в прямом и переносном смысле, Хантер не была подготовлена.       Похоже, загрузка у Калеба завершилась. Не хватало только узнаваемого звука, похожего на тот, который издает микроволновка, когда та заканчивает свою работу. Боже, Хантер настолько была напряжена, что думала о таких нелепостях?       – Это тебя тревожит?       – Это тревожит тебя?       – Причем тут я?       – Ну, потому что ты прикасаешься ко мне? Почти.       – Но это твое тело.       – И?       – И это твое дело, малышка.       Такой очевидный ответ, который Хантер могла бы дать и сама, не будь она так встревожена. Это действительно касалось самой девушки и она решала, как поступать, но, возможно, эти слова Калеба – были той недостающей частью, чтобы убедиться еще раз, что Хантер была права. Как если бы Хантер обладала нужными навыками, но, придя на новое место работы, ей нужно было простое подтверждение. Заверение, что Хантер прекрасно справляется.       Это расслабило Хантер.       – Но что ты думаешь по этому поводу?       – Скажу, что мне все равно на это, главное, чтобы тебе было комфортно. Моя главная цель все равно глубже, – Хантер ненавидела себя за то, как это заставило ее покраснеть, а Калеб, словно почувствовав, только усмехнулся. – Готов задохнуться между твоих бедер в любом состоянии, в каком бы они не были, малышка.       – Ты ужасен.       – Почему ты продолжаешь оскорблять меня, когда я одариваю тебя комплиментами?       – Сомнительные комплименты, – очевидная ложь, которую легко раскусить им обоим.       – Тебе они нравятся, – Калеб показывает язык, веселясь. – Ты возбуждаешься от них.       – Ты не можешь этого знать наверняка.       – Не порть атмосферу, я тут пытаюсь быть тем самым парнем из твоих порнушных романов. Стоит ли мне сделать грязный комментарий о том, какая ты мокрая?       – Ты читал мои романы?! И ты не можешь почувствовать этого сейчас!       – Я читаю все, что ты покупаешь, малышка, – Калеб наклоняет голову, как будто он сидел с открытыми глазами, изучая реакцию Хантер. – Ради научного интереса. И ты права, я не могу ощутить один из признаков твоего возбуждения. Я мог бы поменять руку, но мы оба прекрасно понимаем, что это сведет меня с ума.       – То есть твоя ладонь поверх моей руки на моем чертовом лобке поддерживает тебя в здравом уме?       – У меня хороший самоконтроль.       – Мы действительно собираемся оставаться в таком положении и говорить об этом или приступим к делу?       – Разве я не упоминал о прелюдиях? – уголки губ Калеба расходятся в улыбке, когда он ощущает укоризненный взгляд Хантер. – Ладно, раз ты теперь расслабилась, продолжим. Хочешь остановиться на этой части или пропустить ее?       – Я бы хотела… не уделять внимание ей сегодня.       Хантер мысленно ударяла себя по лицу, в очередной раз краснея. Тем не менее, она не лгала Калебу: она действительно не хотела делать, что бы то ни было, задуманное парнем, когда она ощущала под своими пальцами эти острые волоски. Это, казалось, только наоборот убивало весь настрой Хантер. Когда Калеб кивнул, она облегченно вздохнула, но тут же его действие заставило ее сглотнуть, стоило ему левой рукой слепо взять за подбородок и направить взгляд Хантер вниз.       Дыхание Калеба на шее Хантер совсем ей не помогало.       – Мы пропустим эту часть, но в следующий раз я надеюсь, что ты уделишь своему замечательному лобку пристальное внимание, одарив его любовью, которую он заслуживает, как и все остальное твое тело. Я ясно изъясняюсь, малышка?       Это не было просьбой Калеба. Это было проскользнувшим приказом Полковника Флота. Хантер едва шевелила губами.       – Да, сэр.       – Хорошая девочка.       О, Калеб был настоящим самоуверенным засранцем, который не стеснялся мучить Хантер до скрежета зубов, лишь бы не хныкать и не стонать. Хантер проклинала его за невозможность ответить ему тем же, потому что замедлившаяся реакция Калеба вновь напоминала об их положении, так что девушка могла лишь смиренно принимать эту сладкую пытку.       Но, возможно, если в Аду, в котором Хантер сейчас находилась вместе с Калебом, существовало это наказание, когда он опускает ее руку к клитору – может быть, все было не так уж и плохо.       Калеб направлял ее не спеша, уверенно, чувственно, насколько он только мог, не вызывая сбоя в собственном разуме. Хантер хотела откинуть голову на его плечо, извиваться в его объятьях от приятных ощущений, просить большего, но Калеб крепко держал ее за подбородок. Было ли это для того, чтобы Хантер внимательно наблюдала за происходящим внизу или чтобы Калеб смог проконтролировать свою реакцию на ее действия – нельзя было сказать точно. Каким бы ответ ни был, Хантер было слишком хорошо, и она не желала останавливаться, когда она так близка, чтобы коснуться себя дальше.       Хантер ощущала, как ее пальцы становятся липкими, пока Калеб двигал ее рукой, позволяя ей раззадоривать себя. Дыхание становилось тяжело держать ровным, хотелось уже ускориться, но Хантер не была во главе.       – Тебе нужна дополнительная смазка, малышка?       Внезапный вопрос Калеба на мгновение заставил Хантер "прийти в себя". Это еще раз напомнило ей о том, что он держал ее ладонь своей механической, поэтому не мог точно знать, насколько возбуждена Хантер и хватает ли ей естественной смазки, чтобы продолжить ласкать себя, особенно когда Калеб продолжал оставаться с закрытыми глазами.       Хантер знала, что могла бы ответить простым "нет" – все эти прелюдия и поддразнивания Калеба вместе с сочетанием того, как он вновь заставил ее свободной рукой касаться груди и сжимать ее, выполняли свою работу прекрасно. Однако вместо этого в ее голосе послышалось веселье:       – А у тебя она есть?       Калеб тяжело выдохнул на плечо Хантер через нос, отчего девушка прикусила бедную губу, которую терзала весь сегодняшний вечер. Хантер чувствовала, как возбуждается сильнее от мысли, что у Калеба припрятан где-то тюбик смазки, которую он иногда использует, чтобы ублажать себя.       Кончик носа Калеба прошелся по шее Хантер, едва не заставив ее сжать бедра.       – Я бы показал тебе один из способов, благодаря которому ты могла бы ее получить от меня, но, боюсь, не в этот раз, малышка. В итоге она тебе нужна или мы можем продолжать?       Облизнув губы, Хантер почувствовала металлический привкус. Затем она опустила вторую руку, слегка пачкая пальцы, прежде чем поднести их к левому запястью Калеба, как бы "ненароком. Тот резко втянул воздух через зубы.       – Осторожнее, – реальное предупреждение.       – Прости, – Хантер не особо чувствовала себя виноватой, подкармливая свою жадность до ощущений. – Сойдет за ответ?       – Нет. Мне нужен четкий. Словами. Сейчас же.       Калеб не говорил грубо, однако его тон касался острой грани ножа. Похожий на тот самый, который Калеб использует, когда говорит с кем-то в качестве Полковника. Напоминание об этой стороне близкого человека ногтями прошлось по ее спине, оставляя красные борозды.       Хантер нашла себя на том, что ей начинал нравится такой Калеб в том числе.       – Нет, – сумела произнести Хантер, сглотнув. – Мне хватает моей.       – Хорошо.       В Ассоциации Охотников Хантер проходила множество тренировок, улучшая свою силу, выносливость и скорость. Однако как бы хорошо девушка не старалась, Хантер совершенно не была подготовлена к тому, чтобы сдерживать себя, когда Калеб направил ее пальцы внутрь. Тихий стон заставил Калеба выругнуться, отстранившись от нее. Хантер хотела уже прекратить, считая, что они достигли той точки, после которой двигаться не просто опасно, а смертельно, когда она услышала его глубокий голос:       – Не смей. Я не давал тебе разрешения, Хантер, – от этого явного приказного тона волна возбуждения прошлась по всему телу, прежде чем запульсировать между ног. – Как хорошая малышка ты оставишь свои прекрасные пальчики на месте, а мне дашь минутку, верно?       – Да, сэр.       – Умничка.       Возможно, на самом деле в этом не было чего-то возбуждающего – сидеть, касаясь своей груди с застывшими пальцами между ног и ожидать следующей команды, но Хантер не чувствовала, чтобы ее запал спадал. Да, ее расстраивал тот факт, что Калеб отстранился подальше, теперь никак не соприкасаясь с ней даже бедрами, но вряд ли бы он смог вообще оставаться так близко, когда она трогает себя так.       Нельзя было отрицать небольшой тремор от страха, который скручивал внутренности Хантер. Она внимательно прислушивалась к звукам позади себя, игнорируя капли дождя и полностью сосредоточившись на Калебе. Не прозвучит ли в этой комнате с повисшим обещанием нужной разрядки и намека на запах секса тот самый роботизированный голос в чипе.       Хантер ничего не услышала. Адреналин от ситуации только обострил ее ощущения.       – Давай, малышка, поласкай себя.       От этой мягкой команды Хантер разомлела, расставив ноги шире, прежде чем начать следовать указаниям. Калеб не давал ей набрать скорость или добавлять пальцы, из-за чего Хантер приходилось довольствоваться лишь одним. Ощущение недостающей детали заставляло девушку слегка извиваться на покрывале, чувствуя зуд и желание зайти дальше, потому что Хантер было недостаточно.       Длины ее пальца, количества, скорости. Хантер привыкла к быстрой разрядке при необходимости, но это то, чего не давал ей Калеб. И именно из-за этого она могла лишь думать о том, когда Калеб позволит большего.       Все мысли Хантер были только о Калебе.       Калеб. Калеб. Калеб.       Его миссия заполнить всю голову Хантер своим образом, пока она совершала по его наставлениям столь интимный акт, была отточена до совершенства, подобно самому Калебу. А ведь все, что делала Хантер – это касалась себя одним пальцем. Не полноценный секс, не оральные ласки, а простая мастурбация. И это не было чем-то грязным, той самой быстрой разрядкой, которую Хантер достигала всегда.       Это было наслаждение.       – Можешь добавить второй, малышка. Я разрешаю.       Хантер уже едва могла контролировать дыхание и происходящее в целом, сосредоточившись на том, чтобы четко выполнять указания Калеба, оставаться для него хорошей девочкой, как он ее назвал. Поразительно, как она, всегда такая упрямая и дерзкая, сейчас таяла и была послушной для другого человека.       Может быть, все дело в том, что это был не просто "другой человек".       Это был Калеб. Ее Калеб.       Однако и Хантер оставалась Хантер. И даже несмотря на то, что ее мозги уже плыли от нарастающего оргазма, она тоже хотела иметь хотя бы малейший контроль в этой ситуации.       – Я могу повернуться к тебе лицом? Я просто, черт…       Хантер определенно придется потратить огромное количество времени и гигиенички, чтобы восстановить свои губы, которые к завтрашнему утру будут болеть, однако об этом она будет думать после. Сейчас все, чему Хантер могла уделить внимание – ответу Калеба. Он вполне мог отказать ей, и это был бы правильный ответ. За все время этого "обучения" было важно не смотреть друг на друга слишком откровенно, не перевозбуждать Калеба, отдать весь контроль ему.       Но, боги милостивые, как же Хантер хотела увидеть его. Хотя бы такого: полностью одетого, с закрытыми глазами, на расстоянии, пока она касалась себя столь пошло в его присутствии.       Казалось, Хантер могла кончить только от следующей фразы:       – Хорошо, малышка. Но не касайся меня, молчи и делай все, что я говорю.       С неимоверным усилием Хантер смогла сдержать даже малейший звук, который грозился вырваться из ее рта, когда она повернулась лицом к Калебу. Кто-то считал, что мужчины могут быть привлекательны в постели только если раздеты? Эти люди чертовски ошибались.       Потому что прямо перед Хантер предстал Калеб, чья одежда никак не могла скрыть его возбуждения, которого хотелось коснуться рукой, освободить от "тюрьмы", попробовать на вкус. Его щеки были покрасневшими, пока Калеб сжимал пальцами подушку, словно это был его спасательный круг. И даже несмотря на то, что он не видел перед собой обнаженной Хантер, он реагировал на нее так, словно они пережили уже несколько часов прелюдий.       Чертов Торинговый Чип не позволяющий Хантер обласкать и облизать Калеба вдоль и поперек.       – Продолжай, малышка.       И Хантер послушалась. Смотрела прямо на его лицо, иногда опуская взгляд на его подрагивающий член под штанами, который реагировал на каждый мокрый звук, который Хантер издавала с помощью своих пальцев. Хантер видела, как Калеб закрывал уши краями подушки, словно это могло приглушить всю эту пошлость, но девушка сомневалась, что это помогало, учитывая выгибающуюся спину парня.       Порой Хантер приходилось останавливаться, потому что ощущений для Калеба становилось слишком много. Забавно, что это она была той, кто получал все удовольствие, но при этом Калеб выглядел так, будто именно он находился на грани оргазма и каждый раз отказывал себе в нем, когда был почти готов сдаться.       Эта картина нравилась Хантер даже больше собственных пальцев, погруженных в нее.       – Сколько в тебе уже?       – Три.       – До костяшек, малышка?       – И все еще мало.       – Замолчи.       Подобные грязные мимолетные разговоры вызывали у Хантер смех. Калеб, контролирующий каждое ее действие, направляя так, чтобы Хантер уделяла внимание каждому участку своего тела, разваливался у нее на глазах, словно он был тем, кого ласкали. Порой одна его рука опускалась, сжимая покрывало, как если бы это могло сдержать его от полной потери разума. В такие моменты Хантер не могла не смотреть на его ладонь.       Хантер представляла, как бы ощущалось это прикосновение к ее груди. Когда Калеб, без каких-либо барьеров сжимал бы ее плоть до мимолетной боли, стараясь распалить ее, но не обжечь. А то, как бы были хороши его длинные пальцы в ней, которые наверняка чувствовались бы по-другому, если сравнивать с собственными. Какова была бы реакция Калеба, если бы Хантер взяла их в рот? Он бы захныкал от такой дерзости или наоборот, возбудился сильнее, протолкнув пальцы дальше, заставляя слегка давиться от давления?       Возможно, с фантазией Хантер она могла бы стать неплохим автором горячих романов, для сцен которых она бы брала вдохновение у своего…       Хантер выгнула голову, почувствовав, как была близка от нужной скорости и количества пальцев, разрешенных Калебом. Его голос звучал для нее уже отдаленно:       – Не смей кончать, малышка.       – Калеб…       – Я не разрешал, Хантер. Продержись на этой грани еще немного. Подумай обо мне, ласкающего тебя так.       Чувств было так много, что на миг Хантер даже подумала ответить Калебу: "Но ты не ласкаешь меня так". Однако она знала о тяжести этих слов, которые сдавят грудь Калебу. Хантер понимала, что это не была его вина, но как же она действительно хотела ощутить прикосновения Калеба к ее самым сокровенным местам, а не создавать имитацию.       Позволить им быть чем-то настоящим. Не выдуманным.       Но в эту ночь они не смогут изменить своей судьбы.       Только притвориться.       – Кончай, малышка. Кончай для меня.       Голова загудела от количества мыслей, пока тело Хантер было переполнено ощущениями, которые возникали, когда оргазм настиг ее, словно по команде. Покрывало было безвозвратно испорчено или она так думала в моменте, будучи занятой своими пальцами. Калеб не позволял их убирать, говорил ей продлевать каждую каплю, заставляя ее бедра дрожать от сверхстимуляции. Лишь когда Хантер не сдержала всхлипа, Калеб освободил ее от сладкого наказания.       Тяжело дыша, взгляд Хантер уперся в потолок. Дождь уже перестал лить, позволив им двоим растворяться в звуках друг друга. Хантер не помнила, когда в последний раз так кончала, заставляя все тело испустить скопившееся напряжение. Она еле опустила голову, пока ее грудь продолжала часто вздыматься. Хантер видела, как Калеб все еще был возбужден. Он закрывал лицо локтем, словно это могло помочь избавиться от стояка под штанами.       Однако тихий голос Хантер все же достиг его, судя по тому, как напряглась фигура Калеба от ее слов:       – Тебе нужна помощь с этим?       Калеб не отвечал, пока Хантер, казалось, не смела даже двигаться, несмотря на то, что ей стоило бы привести себя в порядок. Возможно, то волнение, которое испытывало сейчас ее сердце, сбившееся со своего ритма, не шло на пользу здоровью Хантер, но это последнее, о чем она думала прямо сейчас. Она лишь смотрела на его губы, такие же пересохшие, как и ее, словно могла силой выцепить из них слова.       Но ожидаемо услышала не то, чего желала.       – Нет. Я просто… Просто пойду в душ.       Словно вторя привычке Калеба, Хантер сжала в кулак покрывало, пока он садился, все еще будучи с закрытыми глазами. Вся эйфория от наслаждения, которое она получила, испарилась как по щелчку пальца. Подобно болезненному уколу Хантер ощущала разочарование. Снова она единственная, кто получает все лучшее, пока Калеб довольствуется остатками.       Как долго все это будет продолжаться? Сколько еще Хантер должна получать все благодаря Калебу, в то время как он вынужден страдать?       Может быть, яблоком раздора в их саду была именно Хантер.       И она не смогла остановить свое разрушение сейчас, схватившись за запястье Калеба, стоило тому только встать с постели. Прикосновение словно парализовало все его тело, как если бы на мгновение своей правой механической рукой он смог почувствовать липкую влагу на кончиках пальцев Хантер, которые пачкали его кожу. А может, даже с закрытыми глазами Калеб понял это.       – Хантер…       Тон, предупреждающий об опасности, словно они оба дети на тонком льду, которые почти дошли до земли, но Хантер вдруг решила пойти другим путем, подвергая их риску. Из-за своей жадности или легкомысленности ли. Калеб мог считать ее идиоткой, стараясь утащить на безопасную территорию, вот только Хантер не видела в ней желаемое, зная, что как только они ступят на твердую землю, на них нападут. И поэтому она отчаянно тянула его в другую сторону, словно стоять посреди слабо замерзшего озера было рациональным поступком, хотя Хантер осознавала всю свою глупость.       Но Хантер не могла больше позволять Калебу быть тем, кто остается ни с чем. Потому что Хантер пережила это и она знает, каково это ощущать. Настолько больно, что хочется умереть.       Она просто хотела подарить ему облегчение, даже если это будет что-то тривиальное и не совсем значимое, как интимная близость.       Наверное, Хантер обманывала саму себя, заверяя, будто она не сошла с ума после "смерти" Калеба. Потому что иначе нельзя было объяснить ее поведение, когда в один момент Хантер думает о том, чтобы сдерживать себя, дабы не причинять Калебу страданий, а в другой – быть готовой сломать парня, довести его до точки невозврата, лишь бы испытать столь необходимые чувства в полном размере.       – Прошу Калеб, – грязный и подлый трюк, словно отражал спрятанную сущность Хантер. – Я не говорю о том, чтобы я касалась тебя. Я не буду, я обещаю, можешь даже связать меня, но просто… Я не хочу, чтобы ты прятался от меня. Я сделаю все, что ты попросишь, только останься со мной. Хотя бы сейчас.       Напряжение, повисшее в воздухе, сводило Хантер с ума. Она знала, что была жадной до костей, когда дело касалось Калеба, и как бы она не пыталась проконтролировать себя, Хантер каждый раз сдавалась. Хантер убеждала себя, будто она способна справиться самостоятельно, но кто мог ее винить, если она хотела проводить время с тем, кого любит, как можно больше?       Хантер не говорила вслух, что порой боялась тех моментов, когда Калеб закрывает за собой дверь. Особенно сейчас, после того, как она касалась себя, никак не взаимодействуя с Калебом. Если он уйдет, можно было подумать, будто Калеба тут и не было, и Хантер ублажала себя сама, в одиночестве.       Наверное, у нее обострилась эта некая тревога, которую можно было успокоить только мягким присутствием человека, являющегося для Хантер домом. Может быть, она солгала, когда говорила, что может выжить без Калеба. Потому что знала, насколько болезненно это будет в очередной раз.       Сердце Хантер пропустило удар, когда Калеб взял ее за запястье, заставив ее перестать хвататься за него. Калеб, продолжая держать глаза закрытыми, легонько склонился над ней, отчего его подвеска покачалась из стороны в сторону в воздухе.       – Все, что я попрошу?       Хантер на мгновение даже забыла, как разговаривать, пока ее мозг пытался обработать сказанное. Затем, словно Калеб мог видеть ее четко и ясно, Хантер часто закивала.       – Да, все что угодно, если это позволит тебе остаться рядом со мной.       Какое-то время Калеб снова молчал, как если бы обдумывал все варианты и риски. Одна сторона Хантер хотела выплеснуть все свое негодование и подтолкнуть его, но более рациональная часть подсказывал, что сейчас у нее было право только молчать и ждать.       Наконец Калеб тихо выдохнул:       – Ты ляжешь и никак не будешь меня касаться. Ты закроешь глаза и не откроешь их ни при каких условиях, пока я не разрешу. Ты будешь молчать. И ты наденешь свое белье обратно, малышка. Если я случайно коснусь тв…       – Я поняла, я все сделаю.       – Нетерпеливая маленькая штучка, – знакомый смешок Калеба подарил волну облегчения Хантер. – Выполнять приказ.       – Есть, сэр.       Это было последнее, что позволила себе сказать Хантер, хотя и эта маленькая фраза явно имела свой эффект на Калеба, судя по тому, как он задрал голову вверх, пытаясь выровнять дыхание. Хантер мигом натянула нижнее белье, игнорируя беспорядок, который она устроила между ног, прежде чем лечь, словно солдатик, расположив руки вдоль тела. Закрыла глаза и поджала губы, стараясь соблюдать каждое установленное правило между ними. Тьма и тишина на мгновение поглотили ее.       Поразительным было то, как Хантер легко позволила себе закрыть глаза, хотя еще в начале этого вечера боялась даже моргать. Это положение могло снова заставить ее нервничать, потому что она буквально не видела Калеба, не была уверена в его присутствии в комнате. Однако Хантер старалась доверять Калебу, поэтому она осторожно шла по этому расшатанному мосту, преодолевая страх.       Хантер не была уверена, остался ли Калеб с закрытыми глазами или все же открыл их. Все, что она смогла услышать – это шелест одежды, открытие ящика, а затем постель прогнулась. Хантер резко вдохнула, когда поняла положение Калеба. Он навис над ней. Не двигался, то ли пытаясь выяснить, следует ли Хантер указаниям, то ли успокаивая себя в очередной раз.       Затем послышался щелчок крышки. Будь они в другой ситуации, Хантер непременно подразнила бы Калеба, что это ему понадобилась смазка, но она упрямо сохраняла молчание.       – Хорошая девочка.       Живот Хантер дрогнул, когда она почувствовала, как на нее капнула капля смазки. И эта похвала, в очередной раз слетевшая с губ Калеба, казалось, могла возбудить ее вновь. Пришлось сжать покрывало в кулак, сглатывая, когда Хантер услышала эти пошлые звуки, отражающие ее собственные пару минут назад. Калеб часто дышал, иногда срываясь на тихие стоны и ругательства. Как же Хантер хотелось открыть глаза, посмотреть, насколько тверд Калеб, как он двигает рукой вдоль всей длины, а затем, решившись, коснуться его яичек, массируя их мягко, сводя его с ума. И делать это все неторопливо и мягко, вторя его указаниям, когда Калеб командовал Хантер.       И, тем не менее, все, чем могла довольствоваться сейчас Хантер – каплями, попадающими на ее оголенный живот и этими восхитительными звуками. Учитывая их положение сейчас? Самый настоящий рай.       Из-за движений Калеба его подвеска раскачалась, и Хантер почувствовала ее у своих губ. Не раздумывая, она открыла рот, обхватив ее губами. Чувствовала форму яблока, представляя, что съедает этот грешный плод, пока обводила языком знакомые буквы. Хантер казалось, будто даже не касаясь Калеба, сейчас она была связана с ним через свой подарок. Этого было ей достаточно, чтобы быть частью Калеба.       Хантер услышала громкий и протяжный стон Калеба. Должно быть, до этого он все-таки был с закрытыми глазами, а теперь открыл их и увидел представшую перед ним картину. В следующее мгновение Хантер ощутила, как ее живот заливают вязкие капли, пачкая ее кожу. Наверняка сперма Калеба смешалась с ее оргазмом. Возможно, не будь они связаны ограничителем, Хантер опустила бы голову Калеба, заставив его вылизать ее дочиста, прежде чем он съел бы ее, подталкивая ко второму оргазму.       Однако это и многое другое все еще оставалось в мечтах Хантер. И все же она чувствовала себя удовлетворенной, зная, что Калеб остался с ней и кончил сам в ее присутствии. Возможно, Хантер хотела, чтобы это продлилось дольше, но, скорее всего, Калеб и так был на грани после ее "представления".       Локти Калеба оказались по обеим сторонам от Хантер, пока он переводил дыхание. Его челка касалась лба Хантер, но она не открывала глаза, помня про условие. Послышался еще один смешок.       – Мне определенно стоило тебя накормить перед началом. Уже железяки ешь, бедная голодная малышка. Отпусти.       – Ты хоть представляешь какого это – заниматься этим на полный желудок? – губы Хантер разомкнулись на подвеске Калеба. – А если отравлюсь?       – Вау, спасибо за преждевременную оценку моих навыков, так приятно, – голос Калеба сквозил сарказмом, и Хантер была уверена, что тот закатывает глаза. – И мы снова вернулись к тому, что не называем вещи своими именами? Мы теперь боимся слова "секс"? Как тебе "близость" на замену?       – Твои послелюдии невероятны, Полковник, отдаю должное, – фыркает Хантер, чувствуя, как Калеб отстраняется от нее. – Могу нескромно послать тебя нахуй, сойдет?       Громкий смех Калеба разнесся по всей комнате, согрев Хантер изнутри, прежде чем она ощутила влажную ткань на животе.       – Разговоры после секса всегда такие грубые?       – Не в курсе. Вот займемся полноценным сексом и поговорим, – Хантер взвизгнула, почувствовав легкий шлепок по бедру. – Хэй!       – Заслуженно, – усмехнулся Калеб, а после воскликнул, стоило ему увидеть, как Хантер обвела пальчиком их смешанный оргазм и слизала его. – Перестань тащить все в рот, словно любопытный ребенок, я почти закончил. Если голодна, я все еще могу принести тебе рис, который ты так и не попробовала.       – Твой рис подождет до завтра, сейчас я настроена лечь с тобой спать.       – Так точно, мэм.       – И, Калеб?       – Да?       – Все в порядке? – Хантер ощутила, как Калеб принялся проводить влажной салфеткой по ее пальцам. – Эмоциональный порог?       На мгновение Калеб замер, прежде чем отмереть и закончить вытирать их двоих после близости. Его мягкий голос ласкал уши Хантер, особенно вместе с сочетанием того, как он убрал локон ее волос со лба девушки.       – Лучше некуда, малышка. Спасибо.       И это заставило Хантер улыбнуться. Время, разделенное между ними двумя, не навредило Калебу. Торинговый Чип не спешил стирать нейроны, лишая их таких драгоценных воспоминаний. Это ощущалось хорошо.       Хантер почувствовала, как Калеб натянул на нее футболку. Должно быть, одну из своих, судя по размеру. Было немного нервно оставаться лежать с закрытыми глазами, будучи не до конца уверенной, как близко находится Калеб. Только когда Калеб лег рядом, накрыв их одеялом и дав разрешение, Хантер смогла выдохнуть.       Они уже не были обнажены. Хантер сомневалась, что Калеб вообще разглядывал ее тело, когда нависал над ней или когда вытирал ее. Или она была недостаточно сексуальной в обычном черном белье? Проклятье, Хантер стоило носить что-то более роскошное, раз это никак не влияет на Калеба.       Щелчок по носу вырвал Хантер из ее мыслей.       – У тебя есть привычка думать неправильно.       – Откуда такая уверенность, что я ошибаюсь? – Хантер поморщила нос, потирая его. – Может быть, я, наоборот, из нас двоих, всегда размышляю правильно?       – Ммм я не знаю, – протянул Калеб, ухмыляясь, накрывая их одеялом повыше, пока они лежали лицом друг к другу. – Сейчас твое выражение лица выдавало другую картину.       – Я тебе что, художественная галерея?       – Ну произведение искусства точно. Ауч! Слушай, мелкая, нам надо пересмотреть твою реакцию на мои комплименты.       – Или тебе стоит пересмотреть свои комплименты.       – Грубо, это классика.       Хантер показала язык и Калеб издал смешок. Их пальцы едва соприкасались, пока они смотрели друг на друга. Они не лежали слишком близко, но Хантер все равно чувствовала тепло, исходящее от тела Калеба. Его голос был тихим, когда он заговорил вновь:       – Просто перестань надумывать того, чего нет. Это было хорошо. Лучше, чем просто хорошо. Конечно мне бы хотелось зайти дальше, рассмотреть каждую твою реакцию и частичку тела, но пока что обойдусь звуками и небольшими подглядываниями.       – Ты не смотрел на меня? Когда вытирал?       – Хотел. Но не мог.       От этого Хантер вновь расстроилась, осознавая, что даже здесь Калебу все-таки пришлось ограничивать себя. Взгляд Калеба смягчился, когда он потрепал Хантер по волосам.       – Прекрати дуться.       – Я не дуюсь.       – Дуешься.       – Не дуюсь. Разрабатываю план по уничтожению этого мира, который тебя не заслуживает, – Хантер зарылась лицом в подушку, бубня, отчего Калеб рассмеялся.       – Как бы мне не нравилось твое рвение отомстить за меня, давай не будем разрушать очередную планету, малышка, спасибо большое.       – Ты скучный.       – По надежным источникам было сказано, что я лучший.       – Ты можешь быть лучшим и все еще скучным.       – Хорошо, поработаю над этим утром.       – А ты будешь утром?       Хантер слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на Калеба. Его взгляд все еще мягкий, но теперь с оттенком небольшой грусти. Хантер никогда не любила это сочетание, потому что оно всегда означало, что услышанное ей не особо понравится.       – Мне нужно будет на работу. Но я не уйду, не попрощавшись с тобой, малышка.       – Фу.       – Не "фукай" на мою работу, женщина.       – Хочу и буду.       Калеб закатывает глаза, но качает головой, улыбаясь. Хантер определенно не была тем, кто может поддержать атмосферу в постели после близости, однако не было похоже, что Калеб был против. Разделяя очередной момент тишины, Хантер пододвинулась ближе, сталкивая их лбами, пока шептала, словно разделяла секрет.       – Но однажды… Однажды все изменится, да? В том числе и то, что было между нами сегодня? – Хантер положила палец на губы Калеба, не давая ему сострить. – Не смей. Если тебе принципиально услышать, да, я спрашиваю, поменяется ли наша сексуальная жизнь и не только она.       Очередное закатывание глаз заставило Хантер фыркнуть. Однако в следующее мгновение Калеб мягко обхватил ее ладонь, отстраняя от своих губ ее пальцы, прежде чем вновь посмотреть на нее тем взглядом, который девушка не могла классифицировать.       Или попросту боялась.       – Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива, малышка. Ты знаешь это.       – Уверен? Я довольно жадная.       – Тогда я стану достаточно богатым, чтобы ты ни в чем не нуждалась.       – А если я имею не что-то материальное? – Хантер прищурилась. – Думаешь, сможешь расплатиться за недостачу сегодня?       – Без проблем. Верну с процентами, – Калеб прикрыл глаза, осторожно целуя костяшки руки Хантер, заставляя ее на мгновение распасться на части, прежде чем вновь взглянуть на нее. – Надо лишь немного подождать.       – Да-да, ожидание стоит того?       Калеб лишь слегка улыбается, не отвечая, и Хантер остается только вздыхать. Она высвобождает ладонь, после чего протягивает мизинец.       – Обещаешь?       – Обещаю.       Пальцы скрепляются в маленький замок. Подтверждение обещания, которое, как могли эти двое надеяться, сбудется в ближайшем будущем.       Когда Хантер просыпается на следующее утро, Калеба уже нет рядом с ней в постели. Она поджимает губы от разочарования знакомой ситуации, однако ощущает, что постель еще теплая. Садится, подтягивая ноги к груди, укрываясь одеялом, словно таким образом создавая защитный кокон от осознания неизбежности. Дверь в спальню открывается и перед кроватью встает Калеб уже полностью собранный, поправляющий рукав своей формы.       – Я думал разбудить тебя раньше, но подумал, что в выходной моей малышке стоит поспать подольше.       "Моей малышке".       – Рис на плите, я подогрел его. Обязательно поешь.       – Ты не ушел.       Улыбка Калеба была ярче солнца за окном.       – Я же сказал, что не уйду, не попрощавшись с тобой.       Калеб поправил воротник своей рубашки, прежде чем встать по стойке смирно и приложить ладонь к фуражке.       – Полковник Калеб отправляется в путь, Генерал.       – Я не уверена, что так отчитываются настоящие полковники.       – Ты можешь хотя бы подыграть?       Хантер хихикает, после чего неловко встает, все еще будучи обернутой в одеяло, словно это был ее командный плащ. Задирает подбородок, важно кивая.       – Удачного вам пути, Полковник Калеб. Возвращайтесь в целости и сохранности домой. Ко мне.       – Всегда, малышка, всегда.       Калеб усмехается, взъерошивая и так растрепанные волосы Хантер, затем направляясь на выход, пока девушка, осторожно спрыгнув с постели, следует за ним, игнорируя тот факт, что подол одеяла скользит по полу. Уже возле двери Калеб вновь останавливается, как будто не может упустить возможности снова уделить внимание Хантер.       – И передайте, Генерал, вашему знакомому ресторанному критику оценить мое новое блюдо. Надеюсь, она поставит справедливую оценку.       – Я передам ей ваши слова, Полковник, – кивает Хантер все еще с надменным видом, заставляя Калеба улыбаться. – Хотя она упоминала, что готовка была долгой.       – И она знает мое мнение по этому поводу, – взгляд Калеба заскользил по Хантер сверху вниз. – И я уверен, что она оценит все мои навыки по достоинству, как вчера. Кажется, я был неплохим учителем. Надеюсь, моя ученица сможет применить новые знания на практике.       – Нет, – на вопросительно приподнятую бровь Калеба Хантер поясняет. – Я не хочу создавать видимость и представлять того, чего нет. Вместо этого я предпочту ощущать твои настоящие прикосновения.       Хантер не отказывается от своих слов, даже когда Калеб не отвечает ей. Он лишь смотрит ей в глаза несколько секунд, прежде чем потянуть край одеяла, прикрывая часть ее лица. В следующее мгновение Хантер ощущает, как Калеб касается ее губ своими через ткань.       Ток проходится по всему телу.       Отстранившись, Калеб подмигивает.       – Тогда тебе остается только ждать, малышка.       Дверь негромко хлопает, когда Калеб уходит. Хантер не может заставить себя сдвинуться с места, еще какое-то время гипнотизируя взглядом дверь, как будто в любую секунду Калеб может вернуться к ней, хотя девушка знала, что этого не произойдет. Вздохнув, она направляется на кухню, куда вернулся аромат приготовленного жареного риса со вчерашнего дня. Открыв крышку, Хантер бесцеремонно есть ложкой прямо из сковороды.       Вкусно.       Продолжая есть, Хантер кидает взгляд на пейзаж за окном. Солнечная погода, пророчащая хороший день после того, как опустошила облака прошлым вечером. И прямо сейчас, под этим солнцем, Калеб направлялся в место, которое все еще сквозило опасностью, но Хантер знала, что он не собирался отступать. Не тогда, когда перед ним стояло их обещание. То самое, за которое он теперь боролся, как и всегда.       Взяв телефон, Хантер набрала знакомый номер. Она не собирается сидеть на месте и ждать, когда Калеб продерется через испытания этой жестокой реальности, дабы добиться их счастливого конца.       Хантер была Охотницей.       И эта Охотница собиралась сражаться.       – Алло, Тара? Приветик, да, я знаю, что у меня выходной, но я тут хочу прогуляться и хотела бы узнать, не можешь ли ты выяснить кое-какую информацию? Что говоришь? О…       Хантер повернулась, глядя на сковороду, почувствовав прилив сил. Девушка усмехнулась, слегка коснувшись губ. Их особенный поцелуй с Калебом все еще ярко ощущался.       Это было закреплением их молчаливого обещания быть вместе до последнего мгновения.       – Ничего страшного. Я подожду.