Найденный смысл

      Утром следующего дня Женя вновь направился в детдом. Погода на улице оставляла желать лучшего — дул сильный ветер, пробирающий холодом до костей, и лил не собирающийся останавливаться сильный дождь. Эта погодная аномалия в середине августа напоминала о вскоре приближающейся осени, а следователю об окончании отпуска.       На входе его встретили всё таже старушка и Мира, обеспокоенно что-то обсуждающие. Последняя, увидев мужчину, сразу же замолчала и расплылась в доброй улыбке.       — Добрый день, Евгений Афанасьевич, — поздоровалась блондинка, — Я как раз Вас и ждала.       — Зачем? — не скрывая удивления поинтересовался Боков, глядя на женщину немножко приподняв одну бровь.       — Идёмте. По дороге всё расскажу. — Мира двинулась в уже знакомый шагающему в след за ней следователю жёлтый коридор. — Тут такое дело. Сегодня пришла пара. Они хотят Деметру забрать, даже начали документы оформлять. Им только дела её не хватает, которое у Вас. — протараторила блондинка, быстро пробираясь через коридоры здания.       — А разве Вы не этого хотели? Шоб её кто-то забрал отсюда? — Женя не особо уловлял к чему такая паника, но покорно следовал за воспитательницей, сжимая в руках дело девчонки.       — Я хочу её отдать в надёжные руки, а эти двое пришли совсем ненормальные! Бедного ребёнка мне напугали. Таисии Кирилловне главное статистика, вот и отдаёт детей кому попало, особенно тех, кто ей не по душе. — Мира остановилась у кабинета директрисы и с надеждой в глазах взглянула на Бокова, будто тот мог её жизнь исправить лишь одним своим словом. — Евгений Афанасьевич, я Вас очень прошу, возьмите опеку над нашей звёздочкой. Вы точно не пожалеете. — мужчина не ожидал такого поворота событий и первой его реакцией был отказ. Женя отрицательно помотал головой, недовольно косясь на собеседницу. Он хотел всего лишь поговорить с Деметрой сегодня и тогда, возможно, рассмотреть вариант удочерения, но во взгляде синих глазах воспитательницы было столько мольбы, что, быстро взвесив все за и против, Боков согласился. От переполнивших её эмоций, Мира обняла мужчину, который вновь не ожидая такого, просто застыл в ступоре. — Спасибо-спасибо-спасибо! — чуть ли не визжа, произнесла женщина, отпустив следователя.       Боков открыл дверь кабинета без стука и уверенно вошёл внутрь. В кабинете воздух был напряжен. За своим рабочим местом сидела директор детдома. Напротив неё расположились мужчина с женщиной. Их лиц он не видел, только спины. За то прекрасно видел напуганные глаза Деметры и в целом её страх, который проскальзывал через нервное теребление подола всё того же бордового свитера. Девочка стояла за Таисией Кирилловной, словно ангел, который пытался отговорить от греха.       — Евгений Афанасьевич, как раз вовремя. — и снова эта противная улыбка. К несчастью женщины, Боков уже не был настроен так добродушно, как вчера. — Деметру новым родителям отдаём.       — Нет, не отдадите. — холодно отчеканил следователь. До этого спокойно сидевшая пара обернулась. Это были мужчина и женщина примерно его же возраста. На первый взгляд самые обычные, опрятно одетые с идеально уложенными волоса и мягкими улыбками. Они были будто с картинки, совсем без изъянов. Эта идеальность прямо настораживала. Боков точно знал, что в таких вот с виду хороших семейках всегда полно подводных камней. Отец обычно тиран, а мать во всём ему потакает, лишь бы угодить муженьку и таким способом самореализоваться. — Я хочу оформить опеку. — страх в глазах девчонки, сменился на удивление. Она открыла рот в попытке что-то сказать, но был прервана, так и не выронив ни одного звука.       — Евгений Афанасьевич, при всём уважении, — начал с точно такой же притворной улыбкой мужчина, — но мы были первыми.       — Та хоть, последними. Это шо, по-вашему, соревнование? — от весьма грубого тона следователя улыбка с лица мужчины с молниеносной скоростью слезла. — Шо там нужно подписать? — уже обращаясь к Таисии, спросил мужчина. Директор в лёгком шоке застыла и тупо пялилась на Бокова, ведь за всю практику с таким не сталкивалась, чтобы так ребёнка делили.       — Евгений Афанасьевич, — снова отозвался мужчина, но уже более грозным тоном. Он встал со своего места и встретился взглядом с холодными глазами Бокова. Следователь с вызовом глядел на собеседника, который был чуть ниже его самого, и ждал продолжения его мысли. — Ребёнку нужны родители — папа и мама, которые смогли бы воспитать её и выбить всю подростковую дурь из головы, что бы она в будущем создала нормальную и традиционную семью.       — Вы, шо, совсем идиот или притворяетесь? — риторически спросил Женя, поглядывая на Деметру, всё также стоявшую у окна и отстранённо наблюдающую за всем происходящим. — У неё уже были родители и никто их не заменит. Та и шо в четырнадцать лет Вы там собираетесь перевоспитывать, я тоже не понимаю!       — Что Вы себе позволяете?!       — Адекватные действия позволяю. — коротко бросил следователь и несколькими шагами преодолел расстояние к столу директора. — Вы просили у них выписку из псих. диспансера, а? Справку о доходах, рекомендационные письма с работы? Жилищные условия проверили? Или Вам лишь бы от ребёнка избавиться, который Вам неудобен? — вопросы сыпались от следователя со скоростью света и с огромнейшей угрозой в голосе. Привыкшая к такому напору женщина, понимала к чему клонит Боков. Если бы специальные службы начали проверять всю документацию её детского дома, то нашли бы много интересных вещей. Всего материала хватило бы как минимум на три года лишения свободы, поэтому Таисия Кирилловна молча подвинула документы мужчине под недовольные оклики пары. Быстро оставив подпись, где требовалось, Евгений вернул бумаги назад.       — Поздравляю Вас с оформлением опеки, Евгений Афанасьевич, — тихо произнесла Таисия Кирилловна и чуть громче добавила: — Деметра, собирай свои вещи.       А Деметра стояла, как гипсовая статуя, кажется, даже не дышала, только зелёные глаза бегали от этой маниакальной пары к Евгению Афанасьевичу, который вызывал чуть больше доверия, но всё равно пугал своей резкостью. Наверно, она должна была радоваться, что её забирают из этого лагера строгого режима, но почему-то внутри нарастало только беспокойство, почти такое же, как послe похорон родителей, когда стало понятно какое место станет её новым домом.       Точно так же, как и тогда, она на ватных ногах отправилась в комнату. К счастью, та была пустой, ни на одной из шести кроватей никого не было. Вещей было не особо много, большинство так и лежало на полках в общем шкафу красивыми стопочками, поэтому сборы были быстрыми. Из прикроватной тумбочки девочка выбрала все гигиеническое принадлежности и дневник. Эти вещи уже последовали в рюкзак. Проверив все шкафчики по два раза, Деметра оставила комнату. К этому месту она не чувствовала никаких сентиментов, поэтому покидать четыре стены было не сложно. Сложнее было переступить порог входной двери, ведь за нею ждала неизвестность.       Стоя у рабочего места бабы Нины, Деметра неуверенно переминалась с ноги на ногу. Собрать вещи ей-то сказали, а вот что дальше делать никто не упомянул. Как ей дальше жить тоже никто не сказал. Этот день уже был слишком сумбурным, а стрелки часов даже ещё не приблизились к двойке. Она решила постоять так ещё немного, а потом пойти к Таисии Кирилловне, но та вместе с её опекуном и Мирой пришли раньше. У девочки не осталось ни малейшего сомнения в том, что Мира причастна к её удочерению.       С первого дня милая воспитательница причитала, что ей не место здесь и нужно найти ей достойную семью, которая была бы готова принять Деметру такую какая она уже есть — со всеми минусами и плюсами. Девочка осознавала на сколько малы её шансы, ведь обычно люди хотят брать маленьких детей без прошлого. У неё же прошлое было, и родители тоже были, только по абсолютно не счастливому стечению обстоятельств погибли. И вот сейчас, появился этот Евгений Афанасьевич словно снег в середине июля. От Миры она знала, что у него умерла жена и что он хочет взять мальчика, каким способом мужчина так кардинально поменял планы, Деметра не представляла. Ещё больше она бы удивилась, если бы узнала, что и сам следователь не знает.       — Деметрушка, — Мира подошла к ней и заключила в тёплые объятия. Девочка в ответ тоже крепко обняла её, осознав, что возможно делает это в последний раз. — Ты в надёжных руках. — шепнула женщина на ушко. Деметре хотелось в это верить, ведь другого выбора сейчас у неё не было.       Прощание с Мирой было короче, чем хотелось, так как Таисия Кирилловна тонко напомнила воспитательнице о ждущих её детях. Мира напоследок крепко стиснула девчонку у своих руках почти до хруста костей и коротко попрощавшись с Евгением Афанасьевичем, ушла к детям.       — Надеюсь, я не увижу вас обоих здесь через месяц, — без намёка на шутку, но с какой-то злостью выплюнула директор. Её взгляд, как обычно был холодный и не выражал ничего кроме недовольства. Брюнетке хотелось на прощание кинуть несколько не милых словечек в адрес женщины и рассказать, что о ней думают все вокруг, но не решилась. Возможность вернуться в это учреждение через короткий срок была достаточно большая. — До свидания! — развернувшись на каблуках и не дожидаясь ответа, Таисия Кирилловна ушла. Деметра и Женя остались в двоем, окутанные неловкой тишиной.       — Деметра, — девчонка протянула свою бледную руку следователю в знак знакомства, ведь официально они не знакомились.       — Я знаю, — с толикой удивления произнёс мужчина и чуть замедлив сжал в своей ладони ручку брюнетки, которая на фоне его смуглой кожи выглядела совсем белой. — Женя.       — Я знаю, — точно также отвечает Деметра, уголки её губ слегка плывут вверх. Эта ситуация кажется очень комичной. Её жизнь в принципе начала походить на античную трагикомедию, только богов и иных мифических тварей не хватало. Хотя кто знал, возможно, Евгений Афанасьевич и являлся каким-нибудь упырём, который питается детьми.       — Ну, шо, идём? — девчонка кивнула головой в знак согласия, и они вместе перешагнули порог детского дома, понимая, что нет пути назад.

***

      Дорога домой проходила в удушающем молчании под голос ведущего местной радиостанции, который с нескрываемой грустью говорил о скором окончании летнего сезона.       Деметра старалась не паниковать, что получалось не очень удачно. Беспокойное чувство бушевало во всём теле, но сильнее всего кружило в зоне живота, из-за чего брюнетка начинала чувствовать подходящую к горлу тошноту и дрожь в руках. Молчаливый и слегка угрюмый Боков совсем не помогал в ситуации. Со стороны он походил на обычного мужчину тридцати или около того лет. Никаких странных вещей, кроме специфического «шо» она не успела заметить, но это не являлось каким-то признаком для беспокойства. Верно? Деметра перебросилась-то с ним всего лишь парой фраз, поэтому выводы было делать рано. Она ничего кроме имени о нём не знала, может он её на органы отдаст или на трассу пустит. Девочке, конечно, хотелось верить, что такого не произойдёт, но уверена на сто процентов она не была.       — Евгений Афанасьевич, а нам долго ещё ехать? — ехали они минут двадцать и пока все улицы были знакомы брюнетке. Это немножко успокаивало. В голове даже промелькнула мысль о побеге, но бежать было некуда.       — Неа, ещё минут десять. — не отвлекаясь от дороги ответил мужчина. — И это, давай, просто Женя и на «ты».       — Хорошо. — соглашается Деметра, кивнув головой и дальше смотрит за проносящимися серыми домами. — Друзья и знакомые обычно называют меня Дэми или Дима. Вы… Ты тоже можешь меня так называть.       — Деметра интересное имя. — они встали на светофоре, и мужчина взглянул на девчушку. Имя было странным, он в первый раз о таком слышал. Родители явно были не совсем в себе, когда решили дать ребёнку такое имя. «Ну, совсем ебанутые» — подумал Боков, а потом мысленно ударил себя. Про мёртвых вроде нельзя говорить плохо.       — Греческое. Деметра — богиня плодородия в древнегреческой мифологии. — коротко объяснила брюнетка и посмотрела в ответ на своего опекуна, пытаясь найти в его действиях какой-то подвох. — Жень, ты же не маньяк, правда?       — А, шо, похож? — усмехнувшись спросил Боков, но тут же сделал максимально серьёзное лицо. Это он для себя и знакомых был следователем и почти доблестным гражданином. Для Деметры же он был просто незнакомым дяденькой. — Конечно, нет. — по взгляду собеседницы он понял, что звучал не очень убедительно. Она смотрела на него, как запуганный совёнок — волосы, словно перья были растрёпаны, а глаза большие-большие. Этого Боков не предвидел. Благо в кармане куртки он нащупал своё удостоверение и протянул девчонке, которая неуверенно его взяла. — Я маньяков ловлю и сажаю за решетку.       — Следователь по особо важным делам. — прочитала брюнетка. От того, что её опекун работает в милиции, стало немножко спокойнее. — Похоже на опасную работу.       — Та, не особо. Скорее, ответственная. — Евгений взял обратно свой документ. Оставшуюся дорогу они провели в неловком молчании. Деметра шутку про маньяка не оценила.       В таком же неловком молчании они поднялись на третий этаж и зашли в квартиру, которая Деметре показалась очень уютной, а отсутствие ярко жёлтых стен, как в детском доме, очень радовало. Её собственная комната, вообще была чудесной, особенно обои. Девочка могла точно сказать, что Евгений Афанасьевич абсолютно точно, на все сто процентов, не планировал её удочерять или какую-либо другую девочку. Комната с голубыми занавесками и таким же голубым постельным бельём, а ещё фотография какой-то машинки на стенке, громко об этом говорили. Брюнетка не решалась спросить напрямую у своего опекуна причину, по которой он решился на такой незапланированный шаг, поэтому оставалось лишь строить догадки. Но ещё эта вся подготовка к принятию в семью ребёнка казалась ей очень милой. Боков на первый взгляд казался очень суровым, но что-то девочке подсказывало, что это только оболочка.       Женя наблюдал за каждой реакцией и эмоцией, проходящей через Деметру. В силу своего возраста она не умела скрывать свои настоящие чувства. Он видел, что страх сменился то ли замешательством, то ли интересом. Бокову это было только на руку, он всё ещё слегка сомневался в верности своего поспешного решения. Девчонка, хоть и казалась весьма нормальной, могла принести целую кучу проблем, поэтому шатен старался быть на чеку, но пока всё шло достаточно гладко.       — Очень красивая комната, мне нравится, — не очень громко, но достаточно, чтобы быть услышанной, произнесла девочка.       — Ты здесь располагайся, а я пойду шо-нибудь на ужин приготовлю, — мужчина быстро ретировался на кухню, оставляя Деметру одну. Она была благодарна ему за это, потому что от всех событий, произошедших за сегодняшний день на неё, напала дичайшая усталость и прилечь на кровати казалось просто прекрасной идеей, но вместо этого собравшись с духом, девочка пошла вслед за опекуном на кухню.       Беглец не хотела жить с Женей, как с чужаком — постоянно молчать и буднично спрашивать про дела, поэтому она решила сделать первый шаг и попытаться узнать кем же действительно является Евгений Афанасьевич. Может ей стоит оправдать свою фамилию и бежать от него куда глаза глядят.       — Давай, я тебе помогу? — предложила она, войдя на маленькую кухню. От неожиданности мужчина чуть не выронил кастрюлю и еле сдержался, чтобы не проматериться, вроде при детях не рекомендуются. — Готовить я не особо умею, но помочь нарезать или почистить что-то — могу.       — Ладушки, — протянул Евгений, а его глаза быстро пробежались по кухне в поисках задания для подопечной. — Порежь тогда огурцы и помидоры. Они помытые вон в миске лежат.       — Крупно или мелко? — уточнила девчонка, садясь за стол. Боков в свою очередь вручил ей донышко и нож.       — Как больше любишь.       Женя не ожидал, что она сама пойдёт на контакт. Он как раз-то готовился к тяжёлым месяцам ассимиляции и закрытости со стороны подростка, но кажется у него в этой жизни всё шло не по плану. Не по плану она резала и огурцы кружочками, а не вдоль на четыре части, как было привычно мужчине. Боков молча наблюдал за медленными и спокойными действиями девчонки, пока сам чистил картошку.       Вся эта ситуация была слишком сюрреалистичной. У него на кухне сидела почти незнакомая девочка подросток и помогала в готовке. Главное он добровольно её впустил в свой дом и, кажется, этого даже хотел? — А что ты собираешься готовить? — не отрываясь от своего занятия, даже не подняв глаза на опекуна, спросила девочка. Она действительно пыталась изо всех сил найти тему для разговора с мужчиной.       — Пюре с сосисками, пойдёт? — Женя мастерски справляется с картофелем, пока девочка переходит к помидорам. — Ты в общем-то шо любишь?       — Не знаю, наверное, всё люблю. — брюнетка пожала плечами и наконец отвлеклась от овощей, смотря на Женю, ловко кидающего очищенные картофельки в кастрюлю. Она выглядела снова очень растерянной, будто никто и никогда не спрашивал её о таком. — Только майонез не ем, а так вроде всё. Чай с сушками люблю и яблоки, кислые.       — А как же оливье на Новый год? — Женя продолжал диалог, который сам не начинал, понимая, что молчанием он явно ничего не узнает о своей подопечной. У него был в голове составлен целый список вопросов, которые он хотел спросить у усыновлённого им мальчика, но они, к счастью, были универсальными и хорошо подходили всем.       — Мама обычно отдельно одну мисочку заправляла или сметаной, или подсолнечным маслом. — Деметра переложила оставшиеся ломтики помидоров на тарелку и подойдя, к раковине помыла досочку и ножик. — Не знаю, что было написано у меня в деле, но мои родители погибли в аварии в мае. Я думаю, что ты должен знать об этом.       — В деле была статья. Соболезную. — больше следователь ничего не смог добавить. Он не знал стоит ли спрашивать про родителей, ведь не знал какой будет её реакция. Как огня Боков боялся детских слёз, особенно тех, которые были вызваны смертью близких. В голове мужчины по-прежнему стояла картинка двух изуродованных кусков метала, когда-то бывшими автомобилями. Он думал, о том в каком состоянии была тела родителей Деметры после аварии. Как она узнала о трагедии? Как она себя чувствовала после похорон? Сейчас она выглядела, как человек, который справился с потерей близких, но было ли оно так на самом деле, следователь сильно сомневался.       Дальнейший вечер прошёл весьма спокойно. Они поужинали и общими силами убрались на кухне. С телевизором бурчащем на заднем плане, они пили чай с печеньем, иногда перебрасываясь незначительными фразами. Деметра всё больше убеждалась, что Женя не маньяк, а Евгений в свою очередь, что с Дэми у него не должно возникнуть глобальных проблем. Боков видел, что девочка была хорошо воспитана и не избалованная. Она предлагала свою помощь и говорила «спасибо». Выслушивала до конца собеседника, стараясь не перебивать. Следователь в очередной раз убедился, что жизнь — чертовски не справедливая штука. Ведь Деметра сейчас могла бы точно также сидеть на кухне со своими родителями, если бы какой-то пьяный мудак не решил бы выехать на встречку.       — Я тут подумал. Завтра нужно сходить документы в школу подать. Учебный год не за горами.       — Да, хорошо. — Деметра кивает, думая о том, как школа совершенно выпала из её головы. Жизнь до смерти родителей сейчас казалась ей какой-то нереальной, будто это было не три месяца назад, а целую вечность.       — Или ты хочешь в свою старую школу вернуться?        — Да, нет. Особого смысла не вижу. — спокойно ответила девочка. Она хорошо понимала, что её жизнь не станет прежней, родителей не вернуть, друзей нужно заводить новых. В старой школе наверняка все обо всём знали, поэтому начали бы испытывать к ней жалость и шептать за плечами: «Это же её родители погибли в аварии». Перспектива новой школы её абсолютно не пугала, после детского дома её вряд ли, вообще, можно напугать какими-то изменениями в жизни.