1+2=2

Дождь начанался внезапно — почти как всё, что касалось Джисона. Сначала порыв ветра, потом затянутое небо, и вот уже холодные капли срываются с неба, стучат по крыше машины. — Мы поедем? — спросил тогда Минхо, глядя на него через открытую дверь. Джисон засмеялся — громко, резко, с тем странным азартом в глазах, который всегда появлялся у него перед чем-то спонтанным. Потом захлопнул багажник и хлопнул ладонью по крыше: — Конечно. Я обещал показать тебе то место. Минхо пожал плечами и сел в машину. Он уже тогда знал, что у Хана планы редко были надолго. Но когда он говорил "поехали", хотелось просто ехать. Они катили по пустой загородной дороге. Без музыки, без слов. Только глухой стук дворников и шорох шин по мокрому асфальту. Хо смотрел в окно, пока не заметил, как Джи по привычке водит пальцами по рулю — чуть нервно, будто ищет, за что зацепиться. — Мы далеко? — спросил он, не отрывая взгляда от размытых деревьев за стеклом. — Почти, — ответил Джисон. — Ещё немного. Не передумал? — А должен был? — Ну, обычно люди боятся, когда срываются в ночь без предупреждения. — Я не "обычно", — ответил Минхо, и они оба усмехнулись. Они свернули с трассы. Резко. Ли аж схватился за поручень. Фары выхватили из темноты узкую дорогу, больше похожую на тропинку. Ветки царапали по бокам машину, дождь хлестал сильнее, и всё вокруг постепенно теряло очертания — оставалась только эта дорога, две полосы света и звук дождя, словно морось внутри головы. — Здесь красиво, — вдруг сказал Хан. — Когда небо ясное, видно всё поле. — Сейчас не видно ничего, — тихо ответил Минхо. — Ну, это неважно. Главное — чувствовать. Правда? Минхо кивнул, хотя не был уверен, что понимает, о чём речь. Они остановились. Джисон выключил фары, и мир сразу стал глухим. Только дождь, дыхание, и как будто слишком громкое биение собственного сердца. Они сидели молча, будто что-то выбирали — может, слова, может, мысли, может, себя. — Выйдем? — внезапно нарушив тишину спросил Хан, не глядя на своего спутника. — Сейчас? — Ну, если боишься, можно остаться в машине, — сказал Джисон, и это прозвучало почти как вызов. Минхо открыл дверь. Воздух был влажный, с запахом сырой травы и далёкого дыма. Глушь. Место, где можно спрятать всё — или потерять. Он пошёл следом за своим парнем, ступая по мокрой земле, чувствуя, как штаны внизу промокают. Джисон шагал быстро, как будто точно знал, куда идёт. Они вышли на край поля. Сильный ветер толкал со спины, будто торопил. Хан остановился, вскинул голову к небу и закрыл глаза. Мокрые волосы прилипли к лицу, губы чуть дрожали, но он улыбался. Спокойно. Почти по-настоящему. — Ты странный, — сказал Минхо. Тихо, чтобы не спугнуть это странное чувство. — Ты тоже, — так же тихо ответил Джисон. Он развернулся и посмотрел на Минхо. Глаза были тёмные, блестящие от дождя или чего-то другого. Ли не отводил взгляда. Он не знал, что именно сейчас происходит, но чувствовал нечто интимное между ними. Мокрая рука старшего потянулась к руке Хана. Чуть неуверенно, как будто спрашивая разрешения. Касание было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежал холодный ток — может, от дождя, а может, от того, что Минхо вдруг понял. . . Он не дышал последние несколько секунд. Джисон смотрел на него внимательно — не с вызовом, не с ожиданием. Просто смотрел. Так, будто пытался запомнить каждую каплю на его лице, каждое микродвижение, даже то, как Ли чуть прищуривается от ветра. — Я не знаю, что это, — сказал Хан. — Но мне не хочется, чтобы оно кончалось. Хо сжал его пальцы в ответ. Тихо. Почти как «я здесь». И на секунду всё действительно стало тише. Даже дождь. Джисон сделал едва заметный шаг ближе. Их ладони оставались сцеплены. Мокрые, прохладные, живые. Минхо чувствовал, как пальцы Джисона дрожат, и не знал, от холода ли, или от чего-то совсем другого. — Можно? — спросил младший почти шепотом, не отрывая взгляда. Минхо не ответил. Только кивнул — коротко, почти незаметно. И тогда Джи потянулся вперёд. Медленно, без спешки, будто давая время отступить, если что-то не так. Но Минхо не отступал. Он сам сделал встречный шаг, сокращая расстояние до самого конца. Их губы встретились осторожно — как будто впервые, как будто они оба боялись разрушить эту хрупкую тишину между каплями дождя. Поцелуй был мягким, слегка мокрым от дождевой воды, и в нём не было ничего спешного — только дыхание, близость и нарастающее чувство, что всё, что происходило до этого, вело к этой секунде. Минхо закрыл глаза. Джисон провёл пальцами по его щеке, сдержанно, но с той самой странной нежностью, которая всегда вспыхивала в нём неожиданно, как искра в сухой траве. На несколько мгновений весь мир сузился до этого поцелуя, до вкуса дождя и ощущения: всё на своём месте, хотя бы сейчас. Когда они отстранились, дыхание всё ещё было сбивчивым. — Видишь, — сказал Джисон, улыбаясь уголком губ, — даже в грозе может быть что-то хорошее. Минхо ничего не ответил. Просто снова взял его за руку, крепче. И они стояли так, пока дождь не стал тише, а небо над головой — чуть светлее.