1+2=2

Тишина в кабинете напоминала те самые минуты перед дождём — когда воздух становится густым, почти зримым, и каждое движение звучит громче, чем нужно. Минхо сидел, чуть сутулясь, ладони на коленях, пальцы сцеплены. Он не смотрел в глаза врачу, просто говорил, будто сам себе. — Мы тогда стояли в поле. Под ливнем. Молча. Джисон держал меня за руку. Не сильно. Знаете, как будто боялся, что если дотронется по-настоящему — я исчезну. Он усмехнулся, коротко, будто сам не верил, что говорит это вслух. — Он весь был мокрый, волосы прилипли к щекам. И всё равно… — Хо замолчал на секунду. — Всё равно он казался самым живым человеком на земле. Доктор чуть наклонился вперёд, но не прерывал. Только ручка негромко шуршала по бумаге. Минхо выдохнул, тише: — Он всегда был такой... Неуловимый. Как будто никогда не принадлежал этому миру — или мне. Но иногда... Иногда он смотрел на меня, и я верил, что всё, что у нас есть — это настоящее. Он поднял взгляд, рассеянный, усталый. — Хани не говорит "я люблю тебя". Не потому что не чувствует. Просто... он не умеет словами. Но я знаю. Я это чувствую. Пауза. Он сжал пальцы чуть крепче. — Я всё ещё его люблю. Не смотря ни на что. Даже когда тяжело. Даже когда он молчит по три дня. Даже когда я не понимаю, где он — и есть ли он. Доктор вновь что-то записал. — Почему вы остаетесь рядом? Ли чуть улыбнулся. Почти нежно. — Потому что если он вдруг оглянётся — я хочу, чтобы он увидел меня. Потому что никто другой не будет смотреть на него так, как я. Не просто видеть, а знать. Врач кивнул, ничего не говоря. — Он — как гроза. Сильная, страшная, красивая. А я… я просто стою под дождём. И всё, чего хочу — это остаться рядом, пока он гремит. Доктор молчал. Минуту, может, две. Потом отложил ручку. Пальцы чуть скрестил, глаза смотрели прямо, но мягко — не как на пациента. А как на человека, который держится из последних сил. — Это звучит… как боль, которую вы не хотите отпускать, — сказал он тихо. Минхо усмехнулся, не глядя. — Потому что боль — тоже про него. Это часть. Если я отпущу её — будто что-то исчезнет. Как будто я предам то, что между нами было. Он провёл рукой по лицу, коротко. Голос чуть дрогнул. — Иногда я думаю: может, проще было бы забыть. Найти кого-то "попроще", "поспокойнее". Но я даже представить не могу, как это — проснуться и не подумать о нём. Не ждать его сообщения. Не помнить, как он улыбается в полоборота, только для меня. Доктор что-то отметил в записи, а после поднял взгляд на измученую фигуру напротив него: — А вы? Вас кто-нибудь так ждал? Минхо замолчал. И долго молчал. — Иногда — да. Он смотрел так, будто только я держал его на этом свете. В такие дни я чувствовал себя нужным. Не просто — любимым. Спасительным. А потом… всё исчезало. Он замыкался. Исчезал. Молчал. Хо поднял глаза, в них — усталость и нежность. — Но я не злюсь. Просто… скучаю. По нему, по тому, кем он бывает. По тому Джисону, которого вижу только я. Даже если никто другой его не видит — я помню. Доктор кивнул. Ещё тише: — А если он не вернётся? Минхо закрыл глаза. Задержал дыхание. И выдохнул. — Он вернётся. Я знаю. А если нет... Значит, я останусь здесь. Пока сам не исчезну. — Расскажите о вашем окружении, — начал врач, отложив ручку. — О друзьях, общих знакомых. Как они влияют на ваши отношения с Джисоном? Хо задумался. Взгляд скользнул по полу, прежде чем парень заговорил: — У нас есть общие друзья. Мы все вместе — как семья. Чанбин, например, всегда был рядом. Он тот, кто может рассмешить даже в самый тяжёлый день. Его энергия заразительна. Феликс... Его спокойствие и доброта — как якорь. Он умеет слушать, не перебивая, просто быть рядом. Чан — наш голос разума. Он всегда подскажет, когда нужно остановиться и подумать. Чонин... Он младший, но порой кажется самым мудрым из нас. Врач кивнул, делая пометки. — А как они относятся к вашим отношениям с Джисоном? Минхо вздохнул, его взгляд стал более сосредоточенным. — Они заботятся. Иногда спрашивают, всё ли у нас в порядке. Но я не всегда знаю, что ответить. Бывают моменты, когда всё кажется идеальным, а потом... тишина. Джисон может исчезнуть на день-два, не отвечать на сообщения. И я остаюсь с вопросами без ответов. — Вы обсуждали это с кем-то из друзей? — Нет. Я не хочу, чтобы они волновались. И потом, это наши с Джисоном отношения. Я должен сам разобраться. Врач посмотрел на него внимательно. — Понимаю. Но помните, что поддержка друзей может быть важной. Иногда взгляд со стороны помогает увидеть то, что мы сами упускаем. Минхо кивнул, но в его глазах читалась неуверенность. — Я просто боюсь, что если начну говорить, то всё развалится. А я не хочу терять его. Даже если иногда мне больно, я всё равно выбираю быть с ним. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом ручки врача, записывающего что-то в блокнот. Психиатр на мгновение замолчал, давая Минхо перевести дыхание, прежде чем задать следующий вопрос: — Расскажите о каком-нибудь тёплом воспоминании, связанном с Джисоном и вашими друзьями. Что-то, что запомнилось. Ли усмехнулся, но в этом выражении больше было нежности, чем веселья. Он откинулся на спинку кресла, как будто прислушивался к далёкому эху. — Был один день... Мы тогда все выбрались за город. Просто... свалили. Без плана, без предупреждений, как обычно, если идея от Джисона. Чан в последний момент закинул в багажник покрывало и колонки. Ликс притащил какие-то сэндвичи, которые, как оказалось, забрал из кафе без спроса. А Чанбин с Хёнджином всю дорогу спорили о чем-то. Он на мгновение закрыл глаза, будто возвращаясь туда. — Было тепло. Не жарко, а просто — по-летнему. Джисон в тот день много смеялся, но... каждый час он доставал из кармана коробочку и смотрел на часы. Врач слегка поднял брови. — Таблетки? Хо кивнул, опустив взгляд. — Да. У него… всегда с собой был таймер. И коробочка с отделениями. Каждое подписано. Утро. День. Вечер. — Что это за препараты? Минхо замолчал. Пальцы снова сжались в кулак. Он смотрел в пол, будто там могла быть подсказка. Но ответа не было. — Я... не спрашивал, — тихо сказал он. — Он не говорил. А я... не настаивал. Врач посмотрел на него с лёгкой тенью в голосе: — Потому что доверяли? Или потому что боялись услышать правду? Хо не ответил сразу. Он сглотнул, чувствуя, как в горле появляется напряжённый ком. — Потому что он смотрел на меня так... будто умолял не задавать вопросов. И мне казалось, что если я промолчу — он останется. Рядом. Минхо снова замолчал. На этот раз — глубже, тише. В его взгляде снова появилась тень той дороги, дождя и тихих, неразговорчивых ночей. А где-то в глубине сознания медленно всплывало то воспоминание — их день на лугу, запах мяты, смех друзей, лёгкая музыка и холодная таблетка в ладони Джисона, которую тот проглатывал с глотком воды, не сказав ни слова.