༒• Последний Герой: Война двух Миров •༒

Раз, два, три — запри все двери, свет в окне своём задуй. Не помогут суеверия, не спасёт и поцелуй. Четыре, пять — демон уже близко, слышен скрип сухих ветвей. Тень скользит по полу низко, становясь черней, черней. Шесть и семь — не прячься в страхе, Он твой шёпот различит. На холодной смертной плахе сердце бешено стучит. Восемь, девять — он у входа, дышит холодом в стекло. Кончилась твоя свобода, время просто истекло. Десять — поздно. Он смеётся. Ты теперь его игра. Счёт закончен. Жизнь прервётся. Раз, два, три... Пора. Пора.

·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·

Садху Хакар Шиу

      Ночью, когда все спят, становится страшно. Наши предки говорили, что в это время приходят те, кто может забрать душу. И я им верю. Прошло всего 180 лет с того страшного Судного дня. Для мира это немного, но для людей — целая вечность. Я родился уже в новом мире. В мире, где всё смешалось, где законы жестокие, где нет жалости и человечности. Мы приняли эти новые законы и новую жизнь. И в этом виноваты они, пришлые. А история мира такова...       Однажды мир чуть не накрылся медным тазом. Откуда эти гады взялись? Как так вышло? Никто тогда не знал. И спасения тоже не было. Наша планета получила по зубам от того, что сначала приняли за здоровенный астероид. Но когда он бахнул, то разлетелся на куски. Взрыв был как от атомной бомбы, всё вокруг разнесло. Много людей погибло. И им позавидовали живые. Но это было только начало. Взрыв не просто всё разрушил. Произошло нечто неожиданное — открылся проход в межпространственное измерение. Этот мир представлял собой сплошные каменные горы, пустынные равнины и глубокие карьеры. Небо цвета алой крови.       В наш мир попали пришельцы. Они не из нашего мира, вообще не из нашей реальности. Эти кенайцы (так они себя называли) пришли, чтобы захватить нас. Демоны — так мы их назвали, и с тех времен ничего не изменилось. Они хотели жить тут, как у себя дома, и превратить нас в своих рабов. Эти гады забирали наши души, наши жизни, нашу надежду и веру. Они ломали нас, делали такими, как они сами. И теперь мы – как они. Мы стали такими же жестокими и безжалостными.       Помню, как моя двоюродная бабка рассказывала мне о старых временах, а ей её бабка рассказывала, да и в книжках по истории тоже много чего написано. Люди тогда любили друг друга, заботились, смеялись и плакали. Сейчас смех – редкость, а слёзы – признак слабости. Мы научились выживать сами по себе, каждый за себя. Ночь стала не просто временем суток, а временем страха. Когда они могут прийти и забрать последнее, что у нас есть. Не знаю, что будет дальше и есть ли у нас шанс вернуть всё как было. Но пока мы помним слова предков, есть надежда. Надежда, что однажды ночь перестанет быть такой страшной. И что мы сможем вернуть себе свои души.       Раньше континенты назывались по-другому. Потом климат изменился, были глобальные катаклизмы, после которых континенты стали неузнаваемыми, а некоторые страны просто исчезли. Затем открылся портал, из которого полезла всякая нечисть: нежить, демоны и т.д. Из-за всего этого мир сошел с ума. Изменившимся миром стал править Совет Шести Глав.       Из первого портала вылезли кенайцы – жуткие ребята, которые сеяли хаос и разрушение. Демонов было несметное множество. Они шли нескончаемым потоком через открывшийся магический портал. Мужчины, вооруженные лишь земным оружием, оказались бессильны защитить свои семьи. Против магической мощи пулеметы и гранаты были бесполезны. Магия крови, магия воды, огня, ментальная атака на беззащитные умы. В этой борьбе женщины и дети оказались в особой опасности. Их похищали, над ними издевались, превращая в игрушки для чудовищ. Рабы и рабыни. Бывали случаи рождались дети, но хозяева положения их не принимали. Иногда убивали, но были и те кто прятал своих детей несмотря на то, что рождены они были от кенайцев. Мир менялся, почти не осталось чистокровных людей. Все больше появлялись на свет полукровки с обновленной кровью. Все меньше брачных союзов, все больше рабства и беспредела. Из-за трагедий и насилия появилось что-то новое. Люди поняли, насколько это опасно. Патриоты захотели бороться. Стали появляться подпольные организации. Это стало переломным моментом! Ученые, военные искали выход. Они проводили эксперименты на добровольцах или детях рожденных от кенайцев и создали сыворотку на основе крови демонов, которая совершенствовала людей. В те времена начали создаваться Школы, где стали готовить беспощадных, верных бойцов. Славились они тем, что там был строгий отбор и жестокое обращение с учениками. Не все выживали, не все достигали совершенства. Не все получали по окончании Школы статус Мастера Смерти. Так начался период подпольной войны и так люди учились и набирались опыта в борьбе за свободу. И самое обидное, когда создали вакцину мужской организм не принимал необходимые гены, а женский, наоборот, усваивал их. Да-да. И такое было, но это означало, что мы справимся. Мы сможем стать сильнее, сможем достигнуть цели и отстоять свою планету. И однажды, в эти тяжелые времена, из этой же тьмы, появились они, наши Защитники – Лунийцы, которые принесли с собой магию. Такую магию, которую мы давно забыли или вообще не знали. Сейчас уже трудно точно назвать момент, который явился точкой отсчёта этой невероятной истории. Но ... Удивительно, но только, опять, женщины и девочки смогли принять эту силу и научиться ею управлять. Это было непросто, потому что мир, который не знал магии, был к этому не готов. Так в мире возникла новая раса – сверхлюди, чья мощь родилась из страданий и отчаяния, а также из непоколебимой воли к жизни и защите. Именно в этом океане боли, в этом пламени унижения пробудилась сила, дремлющая в женских сердцах. Она явилась не как дар, а как отчаянный зов души, как инстинкт выживания, как клятва возмездия. Те, кого считали слабыми, кем пользовались и кого сломали, первыми ощутили пульсацию магии и, пусть и неуклюже, с трудом, но смогли направить её.       Сначала это были лишь отголоски, вспышки света в глазах, необъяснимые толчки, отбрасывающие нападавших. Но с каждым новым испытанием, с каждой новой потерей, сила росла. Она питалась гневом, страхом, любовью к тем, кого ещё можно было спасти. Женщины начали делиться знаниями между собой, передавая то, что они узнавали от других и что приходило к ним изнутри, когда они сами просыпались. Они стали первыми, кто хранил и обучал этой новой силе. Демоны, привыкшие к лёгкой добыче, столкнулись с неожиданным сопротивлением. Их магические атаки, столь разрушительные против обычных людей, теперь встречали отпор. Повстанцев, новых мастеров Смерти становилось все больше и больше. Они научились применять пусть и неуклюжие, но яростные заклинания, щиты, сотканные из чистой воли, и удары, несущие в себе отчаяние и надежду. Это была настоящая битва, где каждая женщина и девочка, которая встала на защиту, несли на своих плечах весь груз мира. Их стали называть Хранительницами. И в этом пламени борьбы, в этом горниле страданий, рождались не просто сверхлюди. Рождались воительницы, чья сила была не только в магии, но и в их несгибаемой воле, в их материнском инстинкте, в их способности любить и защищать даже в самые тёмные времена.       Чужаков прогнали! Всё произошедшее печально и оптимизма не внушает. В будущем нас еще ни раз ожидают новые войны и кровавые битвы, как и жертвы прорывов.       Однако хватит печали. На самом деле, шансы на отражение вражеской агрессии есть. Хранительницы стали щитом для тех, кто ещё не пробудился, и мечом для тех, кто принёс разрушение. Их история только начиналась, история тех, кто из пепла отчаяния возродил надежду и дал миру шанс на выживание.       - Но вам, мальчики, не стоит забивать свои чудесные головы подобными глупостями – всё это было очень давно и просто служит, как напоминание наших предков, чтобы устрашить потомков. - Так вещал наш преподаватель по истории мира. - В мире стали появляться девушки, обладающие пусть и слабыми, но сверхспособностями. Изначально это были редкие случаи, но со временем число одаренных стало расти. Вскоре каждая третья девушка обладала особыми силами, а наиболее выдающиеся из них повышали свои способности с помощью фрукта, который принесли Защитники. Девушки вступали в спецотряды для борьбы с демонической угрозой.... История наших войн занимает добрую половину, покрытых пылью веков, книг в библиотеках. Мы воевали на суше и на море. И мы победили! Выгнали узурпатора с нашей планеты и сами стали не хуже них. В его рассказе была истина нашего мира. Но была и другая сторона жизни. Женщины перестали считаться слабым полом, и это осознание распространилось по всему миру. Феминистки и сторонники гендерного неравенства активизировались. За несколько десятилетий, к 2261 году, идея гендерного равенства была полностью утрачена. Женщины заняли все ключевые позиции в обществе и получили привилегии, которые казались невероятными. Как вам, например, посадить мужчину на 15 суток просто за то, что он не так на вас посмотрел? И подобное унижение бывшего сильного пола имело место быть. У женщин даже были свои вагоны в метро и поездах. Хранительница мира, воительница - это почет. Рождение дочери в семье благо и слава, а рождение сына позор... В нашем обновленном мире всё просто как расколотое стекло. Если ты женщина-воин – ты сражаешься, и тебя боятся. Если ты парень, то почти раб – тебя можно продать, и только в этом заключается твоя ценность. Рабу не объясняют, почему он должен работать, не рассказывают о мотиве отданного приказа. Просто говорят о том, что он должен делать, и наказывают, если не выполняет задание так, как следовало выполнить. И никто, Никогда, Ни разу! не поинтересовался – а чего хотят сами мальчишки рожденные в таком жестоком мире. Мечтать о счастье любить и быть любимым. Создать семью и самому выбрать жену и стать единственным у нее. Ничего из этого нам не позволено. Я-то знаю точно. А жить так хочется-а-а, ребя-а-а-ата, и выбора кем ты родишься ни у кого нет…       Но мир не без добрых людей. Даже в таком кошмаре еще остались немногочисленные семьи со старым, равноправным строем семьи. И в нашем клане были именно такие. Нет, не моя мама, но среди ее окружения.       Я родился парнем, и мне не повезло втройне. Моя мама, глава семьи, но обладала слабым даром. После моего рождения больше не могла иметь детей. Я — ее единственное дитя. Она была против воспитания своего мальчика по «современному»: покорный, послушный, домашний. Жили мы в клане староверов, где царили строгие порядки. Прожив на свете шестнадцать суетных лет, я умудрился сохранить душевное равновесие при самой заурядной внешности. И вообще, как за глаза поговаривают в доме матери, вырос слишком себе на уме и лишённый любых слабостей. Хотел бы я посмотреть, кто на моём месте получился бы иным? С незапамятных времён горшочно-пеленочного детства только и слышал: сыну Хранительницы не дозволено плакать, обижаться, капризничать, пачкать кроватку, размазывать кашку, выражать недовольство, показывать раздражение, выдавать эмоции, проявлять склонности… Я не дурак… просто морду иногда строил глупую и бывали времена, косячил, совершал дурацкие поступки, за что получал от матери по всей строгости. Она меня готовила в школу мастеров Смерти, раз я уродился мальчиком. Воспитывала сильным, непоколебимым, способным постоять за себя в этом свихнувшемся мире. Тренировала физически и морально. Да уж, как мне жить хотелось не по-детски. Я видел пример другого воспитания и долго не понимал разницу. Поэтому даже в доме матери выживал, терпел унижения и тычки, склонял голову перед любой представительницей женского пола. Хранительницы не только защищали мир от всяких прорывов, но и получали кучу привилегий. У них был целый мужской гарем из нескольких мужей, и это считалось обычным делом. А вот мужчины, попавшие в такой гарем, теряли себя, свою гордость и независимость, превращались в игрушки. Лунийцы, говорят, жили давным-давно на севере Элириона. Это был древний народ, обладающий знаниями магии и способный не только понимать язык животных, но и перевоплощаться в них. Поговаривают, что последний из Защитников был моим отцом, но моя мама в этом не признается. Они ушли после того как убедились, что мы сами можем справится с прорывами, защитить свои земли от захватчиков. Последним ушел мой отец. Еще до того, как моя мама узнала о своей беременности. Наш клан был достаточно большим, пожалуй самым крупным, и мы жили в округе Эрлис, что теперь является Ближним Востоком. Нашими соседями были кланы Кесем, Шанидар, Схул, Кафзех, Табун, что ныне - Южная Азия. Столицей этих обширных земель стал новый город Тяньюань, названный так в честь гор и пещер когда-то существовавших. Из-за крайне высокой роли ирригационной системы в жизни общины, требовался хорошо организованный институт власти. И женский институт правил во всех сферах жизни. Технология наших предков и магия теперь шли в ногу с прогрессом. Медицина достигла невиданных высот. Средняя продолжительность жизни значительно возросла, и старение теперь наступает только к 200 годам. А маги жили до трехсот. Так что мои шестнадцать считались детским возрастом. Подросток, который обязан быть под опекой родителей, а если нет таковых, то назначался опекун, и тогда ребенок подчинялся уже ему. На этом континенте зимы не было такой, как на Северном материке. Вместо снега здесь выпадали дожди. Сейчас наступило лето, самое жаркое время года, когда дождь воспринимается как благословение Создателя.       Этот, пожалуй, жаркий день навсегда оставил отпечаток в моей памяти, как яркая, запоминающаяся картина. Да, я никогда не любил проводить время на шумных вечеринках, всегда предпочитая им уединения с самой собой. Возможно, именно поэтому одиночество — мой лучший друг.       И сегодня не исключение... Как будто сама природа сопереживала моим раздумьям. Тёплый ветер приносил с собой легкий запах распустившихся цветов, смешиваясь с ароматом свежезаваренного кофе из ближайшего кафе. Гулкие звуки смеха и разговоров, как эхо из далёкого прошлого, уносили меня к тому самому летнему вечеру, когда мы с друзьями собирались на крыше, любуясь закатом, и строили планы, полные юношеского энтузиазма. Каждое мгновение казалось вечным, и мы были уверены, что наше счастье не знает границ. Мы мечтали, вернее, тогда ещё умели это делать, но чем старше становились, тем больше начинали осознавать всю пропасть между нами, мальчиками и девочками. Но сегодня, все эти воспоминания напоминали о себе с нежной грустью. Они обвивали меня, как лёгкий шёлковый платок, который когда-то был любимым. Я вспоминал, как смеялся до слёз, хранил в сердце радость, а теперь шёл по мостовой с легким чувством утраты. Неужели те беззаботные дни остались лишь в неясных тенях? Проходя мимо знакомых мест, каждое из которых хранит свою историю, я ощущал, как незримая нить связывает меня с ними. Вот старая книжная лавка, где вечерами мы пили горячий шоколад и обсуждали любимые книги. Теперь на её месте красуется современный магазин, и забытые мгновения, как детали из старых фотографий, начали постепенно стираться из памяти. Я остановился у фонтанов, чья тихая симфония воды звучала, как нежные напоминания о счастье. Ребенок, игравший с брызгами, на миг вернул мне беззаботное детство. Я улыбнулся и в тот же миг осознал, что, возможно, настоящая тоска не в уходе прошлого, а в нашей способности забывать его. Всё еще внутри меня жила надежда, что эти мгновения навсегда останутся в моём сердце, освещая путь в будущее, даже если мир вокруг меня меняется. Я шёл по вечернему городу, наслаждаясь прохладным ветром, но не чувствовал умиротворения. Причиной тому, на мой взгляд, были две вещи. Первая - беспокойство. Беспокойство за своё дальнейшее будущее. Сегодня я получил аттестат - свидетельство об окончании средней школы. А что меня ждёт теперь? Неизвестность. Нет, конечно, я, как и все, уже определился с выбором подходящего мне вуза. Вернее, это было принятое за меня решение, и Высшая Школа мастеров Смерти получила мои документы, отправленные туда моей матерью, и поэтому о поступлении туда как-то не особо волновался. А вторая причина...не знаю, возможно, смятение, совершенно безумное, и совсем непривычное для меня, предчувствие чего-то очень важного. Наверное, кто-нибудь это когда-нибудь испытывал... душевное беспокойство. Вроде бы всё идёт своим чередом, и никаких мега важных событий не происходит в твоей жизни, но ты всё равно чувствуешь... ощущаешь, что на тебя надвигается какая-то волна.       Спускаясь вниз по ступенькам ведущей лестницы к выходу, на главный проспект, я окидывал беглым взглядом мелькающих вокруг меня людей. Вот мамочка отчитывает своё непослушное дитя за очередную пакостливую шалость. Вот пара влюблённых «голубков» целуется на скамейке возле фонтана. Я не стремлюсь быть другим и строить из себя образ хорошего мальчика. Если меня тянет на темную сторону и мне комфортно там, то я останусь и буду готов заплатить потом за все свои поступки. И снова печальный прогноз... счастье оборвалось, когда город пронзил разлом в иной мир. Фонтан, словно в насмешку, выстрелил струей черной жижи, окатив влюбленных с ног до головы. Романтика испарилась, началась битва за выживание в грязевой ванне! Романтика? Да какая там романтика, когда ты в грязевой ванне, а вокруг апокалипсис! Ребенок испуганно застыл, его серые глаза распахнулись, становясь еще больше. Он осторожно выпрямился, сжимая губы так сильно, что они побелели. Как будто старался не издать ни звука и надеялся, что это ему приснилось и они исчезнут сами по себе. Мальчишка весь сжался, переступив с ноги на ногу. Казалось, он даже перестал дышать, но не закричал и не побежал прятаться. Его мама, а может и не мама, не важно, она оказалась той самой воительницей, что обладает даром. Но она одна, а из разлома еще не известно, что может полезть... Вся округа тут же среагировала на внештатную ситуацию. Кто-то начал звонить в службу спасения и вызывать спецотряд, кто-то срочно эвакуировался и кричал в панике, распугивая остальных бездарей, как я. Ведь даже среди представительниц женского пола случалось рождались такие. И вот они в страхе покидают площадь. А есть храбрецы, что, наоборот, готовы оказать посильную помощь. Разлом, говорите? Ну наконец-то хоть что-то оригинальное в этом сером, предсказуемом мире!       «Если тебе не спастись от смерти, умри, по крайней мере, со славой».       И вот тут началось самое интересное… Или самое безумное. Зависит от точки зрения. Из разлома полезли… ну, я даже не знаю, как их назвать! Зелёные, склизкие, с глазами навыкате и противным писком, словно у них хронический насморк. Они явно были не в восторге от перспективы оказаться в нашем мире, ну и мы от них, признаться, тоже не пищали от восторга. У каждой твари за эти годы появилась своя классификация опасности. Эти считались низшей. И с такой даже бездарь сможет справиться, имея подручные средства. Слизни, как их еще некоторые называют, очень бояться огня. Они относятся к водной стихии, и поэтому разлом открылся из фонтана. Демоны относятся к высшей квалификации S-класса, но их вроде бы не видно, уф... Из ближайших магазинов, палаток выбегали люди неся с собой чемоданчики быстрого реагирования на внештатные ситуации, как эта. Они быстро вставали в ряды защитников. Мальчишка, что до этого получал на огрехи, молниеносно сунул руку в мешочек и швырнул горсть белого порошка прямо в толпу пришельцев. Вот это да! Шестилетний пацаненок только что швырнул в них горсть соли, которую обычно используют для обороны от темных сущностей. Сейчас он старался выглядеть собранным и храбрым, не показывал своего страха и решил бороться вместе со взрослыми. Парочка, выбравшаяся из фонтана, уже вовсю отбивалась от новоприбывшего рогатого чудища сумкой с продуктами. Мамочка этого мальчишки оказалась Хранительницей, вместо криков и наказаний за шалости, теперь кидала в монстров огненные фаерболы. Вот это я понимаю - идиллия в экстремальных условиях!       Я, конечно, не супергерой, и спасать мир в мои планы не входило. Да и кто у нас тут женского пола, вот и пусть идут — дамы вперед...       Порой я ненавидел женщин-феминисток или зарвавшихся дамочек, считающих, что раз они родились с даром им в этом мире все чего-то должны. Мое мнение в этом вопросе лишь мое мнение, и оно разниться с тем, что творится в этом безумном хаосе апокалипсиса. У него, наверно, есть свои стадии. Огляделся вокруг и ухмыльнулся.        «Пора устроить этим зелёным захватчикам горячий приём!» - подумал я, и, с безумным огоньком в глазах, ринулся в бой. Моя темная сторона возликовала! Кто сказал, что конец света – это скучно? Для безбашенного подростка, который вырос на постапокалиптических фильмах и видеоиграх, это было похоже на сбывшуюся мечту! Адреналин бил ключом, пульс зашкаливал, а в голове зазвучал саундтрек из любимого боевика. Зеленые захватчики? Скорее, зеленые мишени для моего мастерски прокачанного рогатого персонажа из моих любимых игр! Я обожал этот мир, где правила больше не существовали, и можно было импровизировать на ходу. И сегодня приключение само меня нашло – в виде этих слизней. Площадь превратилась в театр абсурда. Фонтан продолжал плеваться черной жижей, парочка, измазанная ей с головы до пят, лупила рогатое чудище подручными средствами, принесенных кем-то из магазина. Хранительница с молодежным задором убивала огненными шарами нечисть. Звучала сирена, как оглашенная, словно произошел налет с воздуха. Где-то, похоже, спешили на подмогу спецотряды, чтобы закрыть портал и залатать его. Мир сошел с ума, и я вместе с ним. И, черт возьми, это было потрясающе! Битва кипела! Стоять в сторонке и быть зевакой, снимать на телефон, а были и такие идиоты, лично я не хотел. Достал из кармана своего рюкзака зажигалку и старый баллончик с лаком для волос. Ну уж нет, ребята, это моя вечеринка, и я здесь диджей! Баллончик приятно зажужжал, и в воздухе вспыхнула огненная струя. Монстры, похоже, не ожидали такого поворота событий. Их палили огнем со всех сторон, а они кидались своей слизью, и, если такая дрянь попадет на тебя, мало не покажется. Она разъедает одежду, кожу и наносит сильнейшие ожоги, вплоть до смертельного исхода. Первые пострадавшие уже были. Запах горелой слизи разнесся по площади. Незваные гости принялись разбегаться, издавая вопли, похожие на визг заклинившего тормоза. Кажется, у меня получалось! Я, в свою очередь, танцевал между монстрами, поливая их огненной струей из импровизированного огнемета. Адреналин бил ключом, и я чувствовал себя героем второсортного боевика, сорвавшим джекпот. Вдруг, из разлома, вывалился нечто большее и зубастое, чем все предыдущие твари вместе взятые. Этакое зеленое недоразумение с щупальцами и пастью, полной острых как бритва зубов.       «Ну вот, – подумал я, – самое интересное только начинается!»       Рано радовался. Нас оттеснил спецотряд прибывший закрыть разлом. Подразделения Хранительниц завершили эвакуационные действия и теперь удерживали Круги Щитов своими боевыми подгруппами. Штурмовых отрядов Сияющих стало больше, и каждый стремился уничтожить максимум врагов до тех пор, пока на стороне противника всё ещё сохранялся стремительно тающий численный перевес. Я впервые видел Мастеров Смерти и их работу. Следил неотрывно за одним парнем и запоминал каждое его движение. Теперь понимал желание моей мамы отправить меня туда учиться. Было заметно, что с ним считались. Хранительницы обращались к нему с уважением, в отличие к остальному мужскому населению. Слабые, плаксивые, малообразованные парни. Нас опустили ниже некуда. И мои попытки помочь были похожи на огромную глупость и детский сад. И как-то стало стыдно за себя. Мастера Смерти, оказывается, с помощью артефактов могут управлять силой и это потрясающе!! Зубастое недоразумение плюнуло сгустком слизи в сторону спецназа, но те, словно ниндзя, увернулись от мерзкой атаки. Мастера Смерти! Вау, это реально круто! Они двигались как единый механизм, и каждый выстрел их пушек наносил серьезный урон монстрам. Два крошечных сгустка антивещества, спрятанные в невидимой энергетической оболочке, пролетели пятьсот метров со скоростью света и врезались в защиту этой уродливой твари. Она тут же взорвалась яркой вспышкой, и все, что от нее осталось, разлетелось в разные стороны от взрыва. Грязь и мелкие осколки летали и падали повсюду. Я стоял, раскрыв рот, и смотрел на это захватывающее зрелище. Мой самодельный огнемет внезапно показался жалким подобием серьезного оружия. Да я тут просто баловался! Но ничего, еще научусь! Главное – вдохновение есть! Битва между тем продолжалась. Зеленая зубастая тварь взбесилась и попыталась прорвать оборону, но Мастера Смерти не дали ей шанса. Они окружили чудище, и один из них, с криком, достойным рок-звезды, обрушил на монстра всю мощь своего артефакта.       Вспышка! Грохот! И еще одна зубастая тварь рассыпалась в пыль, оставив после себя лишь кучку зеленой слизи. В глазах потемнело то ли от перенапряжения, то ли от очередного потока пыли, вздыбленного близким взрывом, и каждую клеточку тела словно пронзило маленькой раскалённой иглой. Внутри всё будто оборвалось, сменяясь пронизывающим холодом, который сковывал нервы ледяной судорогой. Выдохнул... Портал начал закрываться, и вместе с ним исчезли остатки монстров. Площадь постепенно приходила в себя. Сирены стихли, и наступила тишина, нарушаемая лишь восторженными возгласами очевидцев. Я смотрел на Мастера Смерти, как на бога. Вот это круто! Вот это я понимаю – жизнь! Решено! Я хочу учиться на Мастера Смерти! И пусть весь мир подождет!       Я вернулся домой, и по моему виду можно было сразу понять, где меня носило и куда я попал. Айрис посмотрела на меня и тут же начала отчитывать, как ребенка. Словно я тот самый шестилетний мальчишка с площади. Ну, на брюки грязные и в некоторых местах в мелкую дырочку от слизи. Волосы грязные, всклоченные, рубашка вместо белой стала серо-зеленая.       - Видок у тебя, как после ядерного взрыва в детском саду, - проворчала Айрис, продолжая сверлить меня взглядом. - И где, позволь узнать, ты на этот раз умудрился побывать? Я, словно провинившийся школьник, съежился под ее взглядом. Ее брови грозно нахмурились, словно две разъяренные гусеницы собрались воевать за территорию лба. Я попытался изобразить невинность, но моя ухмылка, видимо, выдала меня с головой. Все-таки, скрывать – это выше моих сил! Я выдохнул и с энтузиазмом выпалил:       - Ты не поверишь, - пробормотал я, но в голосе уже звучала искра былого восторга. - На площади открылся разлом, и я вместе со всеми оказался в эпицентре. Я сам не лез, честно, и не искал приключений, они сами... Там слизняки посыпались из портала как из рога изобилия и пока прибыл спецотряд, мы стали участниками битвы. Я видел Мастеров Смерти! Это было нечто! Такое ощущение, будто смотришь феерию разрушения, симфонию смерти! Они двигались, как отлаженный механизм, а их оружие… это поэзия хаоса! Айрис закатила глаза.       - Ребенок! Госпожа не обрадуется, когда узнает об этом, а она узнает, уж поверьте, и тогда вам наказания не избежать. Я тяжело вздохнул, прекрасно осознавая ее правоту, но моя няня, не имеющая дара, даже в таком положении и статусе была выше меня по положению.       - Да ладно тебе, Айрис! Я же жив и почти здоров! - отмахнулся я, пытаясь скрыть свою мальчишескую восторженность. Но куда там! Глаза горели, как два прожектора, а в голове уже роились планы по покорению вершин мастерства.        - Почти?! Да на тебе живого места нет! И чем ты думал, когда пер на рожон с этим… как ты его назвал… импровизированным огнеметом?! — ворчала Айрис, но я чувствовал, что за ее тревогой скрывается искорка гордости. Ведь кто-то же должен спасать мир от зубастых недоразумений, верно? Я скинул ботинки и сумку, все еще переполненный адреналином и впечатлениями.       — Это была не просто битва, Айрис! Это был мастер-класс от самих Мастеров Смерти! Ты бы видела, как они двигаются, как владеют своими артефактами! Это просто космос! Я понял, чем хочу заниматься в жизни! Айрис закатила глаза, но я уже был неудержим. Меня отправили в ванную приводить себя в порядок, накормили после ужином, а потом мама позвала меня в свой кабинет и отчитывала, грозно сверкая глазами. Но я видел ее любовь ко мне, она небольшими порциями пробивалась сквозь родительскую опеку и воспитание нерадивого, импульсивного сына. Признавал свои ошибки, но вдохновение от этого не ушло. Я знал, что она меня любит. В отличие от других семей, где сыновей с детства гнобят. Там он как вещь на рынке женихов. Раб не по документам, а по воспитанию. Слушает свою мать во всем и слова поперек не скажет. Меня баловали и позволяли высказать свое мнение, желание, пусть даже не во всех сферах жизни, но небольшая свобода у меня была.       Вечером, вместо привычного сериала, я засел за книги по артефакторике. Мои познания, прямо скажем, оставляли желать лучшего. Я различал разве что лазерную указку от бластера. Но ничего, Рим тоже не сразу строился. Зато энтузиазма у меня было хоть отбавляй! Я поклялся себе, что стану лучшим Мастером Смерти, чтобы моя мама могла мной гордиться! А Айрис… ну, ей, возможно, понравится новый огнемет, который я сконструирую...       Время летело со скоростью света, пожирая секунды, минуты, часы, и вот уже месяц пролетел, словно комета над моей головой. Книги по артефакторике, казалось, въелись мне под кожу, а формулы и схемы заменили собой сны. Я грыз гранит науки, словно голодный пес кость, и чем глубже погружался в этот мир, тем больше понимал, насколько далек от своей мечты. Но разве трудности когда-нибудь останавливали безумцев? Никогда! И вот, однажды вечером, когда мои глаза уже отказывались видеть буквы, а мозг плавился от переизбытка информации, ко мне в комнату вошла мама. Не с нотациями и упреками, а с… улыбкой? В руках она держала небольшой кейс, обитый кожей.       - Сюрприз, - загадочно произнесла она, протягивая мне его. Мое сердце бешено заколотилось! Неужели это то, о чем я мечтал? Открыв кейс, я замер от восторга. Внутри лежал старенький, но ухоженный артефакт – компактный импульсный преобразователь.       — Это подарок от твоего деда, — пояснила мама. - Он тоже мечтал стать Мастером Смерти. Говорил, что с этой штуковиной можно горы свернуть. Конечно, если мозги есть, - подмигнула она. Мозгов у меня, конечно, пока маловато, но с таким подарком я горы не сверну, а вот пару слизняков поджарю – точно!       В этот момент я понял, что моя семья – это не просто поддержка, а настоящий тыл. Мама, пусть и ругает, но верит в меня. Айрис, ворча, но все равно подсовывает мне печенье во время моих ночных бдений. И даже дед, которого я никогда не видел, передал мне частичку своей мечты. С таким арсеналом поддержки я просто обязан стать лучшим Мастером Смерти!

***

      Я же говорил, ночь — самое жуткое время суток на нашей планете. Ночь всегда была врагом, самым зловещим временем суток. И эта ночь подтвердила мои худшие опасения. Внезапное пробуждение принесло с собой не только холод, пробирающий до костей, но и предчувствие надвигающейся беды, кричащее: «Беги!» Изнанка открыла свой портал, и я её чувствовал всеми внутренностями, душой. Сердце упало куда-то вниз, предвещая нечто куда более ужасное, чем тот разлом, что мы видели на площади. Это было другое, холодное, несущее с собой чистый ужас.       В комнате было тихо. Но я чувствовал, что опасность рядом. Это было не то же самое, как тогда на площади что-то происходило в доме. Сейчас я ощущал холод и страх. Я встал с кровати и оделся. За дверью было тихо, но внутри меня всё сжималось от страха. Каждая клетка тела кричала о надвигающейся темноте. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянул в коридор. Лунные тени зловеще отражались на полу. Холод был такой, что изо рта вырывался пар. Я замёрз и вернулся обратно, накинул на себя тёплую худи и удобную обувь. Натянул капюшон на голову, прихватил фонарик и электрошокер, газовый баллончик, зажигалку, клинок и надел артефакт на шею. Вновь вышел из комнаты. Света не было во всем доме или может в этой части. Что происходит? Где все? Я крался по коридору, стараясь не издать ни звука, словно каждое мое движение могло разбудить спящее чудовище. В голове стучала одна мысль: бежать. Но куда? От чего? Страх парализовал волю, превращая меня в марионетку, пляшущую под дудку невидимого кукловода. Свет луны едва пробивался сквозь щели в шторах, рисуя на стенах причудливые тени. Казалось, они дышат, шепчут что-то неразборчивое, зловещее. Я замер у окна, вглядываясь в непроглядную тьму, царящую за стеклом. Там, в этой черноте, скрывалось нечто… нечто, ощущая которое, хочется лишь одного – чтобы это оказалось сном, кошмаром, от которого можно проснуться. Но это была реальность. Жестокая, пугающая, реальность, готовящаяся обрушиться на меня всей своей мощью. Сердце колотилось, как пойманная в клетку птица. Внезапно, внизу раздался приглушенный звук, похожий на скрежет металла. Мое сердце подскочило к горлу. Кто-то есть в доме. Кто-то или что-то.       Я заставил себя сделать глубокий вдох, задержать дыхание и… услышать. Услышать то, что другие не слышат, почувствовать то, что другие не чувствуют. Я услышал тихий, едва различимый шепот, проникающий в самую душу. Он звал меня… или предостерегал? Я не знал. Но знал одно: избежать этого мне не удастся. Я должен встретиться с тем, что ждет меня в этой ночи, лицом к лицу. Даже если это станет моим концом. Ноги сами понесли меня вперед, к двери, ведущей в неизведанное. Внутри царила ледяная пустота, словно кто-то выкачал все тепло, оставив лишь дрожь и липкий ужас. Каждый шаг отдавался гулким эхом в этой зловещей тишине, словно барабанная дробь, отсчитывающая последние секунды моей жизни. Я не знал, что меня ждет, но предчувствие неминуемой опасности сковывало все тело. Рука потянулась к дверной ручке помимо моей воли. Металл казался обжигающе холодным, проводником леденящего страха, пронзающего до костей. Я закрыл глаза, пытаясь собраться с силами, ухватиться за последнюю нить разума, прежде чем погрузиться в этот кошмар. В голове промелькнули лица близких, тех, кого я любил и кто любил меня. Именно эти лица, их тепло и свет, стали моим единственным якорем в этом океане ужаса. Я чувствовал их присутствие, их любовь, как невидимую броню, что должна была защитить меня от того, что таилось за этой дверью. Но даже эта броня казалась хрупкой перед лицом того, что я ощущал – чего-то древнего, чуждого, чего-то, что не принадлежало нашему миру. Вторжение похоже началось мгновенно, словно завоеватели знали, в какой момент они смогут открыть портал между мирами и перебросить к нам свои войска. Воздух стал еще холоднее, пропитанный запахом чего-то затхлого, землистого, с едва уловимой ноткой гнили. Сделал шаг, и эхо моего движения растворилось в этой бездне, не оставив следа. Я медленно, стараясь не шуметь, двинулся к лестнице. Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине. Спустившись на первый этаж, замер, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз отчетливее. Он доносился из гостиной. Сжимая в руке электрошокер, осторожно подошел к двери гостиной и заглянул внутрь. То, что я увидел, заставило меня застыть в ужасе. Повсюду кровь, ошметки плоти, хаос и разрушение. В центре комнаты, окутанная клубами ледяного пара, стояла фигура. Высокая, худая, с неестественно длинными конечностями. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза горели холодным, нечеловеческим светом. Она медленно поворачивала голову, словно принюхиваясь к воздуху.       Передо мной было нечто. Не человек. Нечто, сотканное из тьмы. Дыхание сперло, в ушах зазвенело. Впервые в жизни я увидел демонов. Горло сдавило, слова застряли в груди. Я стал пленником собственного тела, парализованный ужасом, едва мог дышать, и смотрел, как они творят немыслимое. Голова матери скатилась с плеч, покатилась по полу и замерла у моей ноги. Ее глаза встретились с моими. Взгляд, пронизывающий насквозь, ледяной и пустой. Я стоял, словно статуя, застывший в мраморе. Длинные светлые волосы коснулись моего обуви. Я опустил взгляд, не веря своим глазам. Голова той, кто еще сегодня утром трепала меня по волосам и смеялась над моими шутками...       Отчимы не успели никого убить, как и многие из слуг и стражников, павших в неравной схватке с захватчиками. Кровь была повсюду, заливала стены. Все мои близкие мертвы. Они выпивали их души, терзали плоть, пили кровь. Казалось, все зависело от ранга этих пришельцев. Мой родной дом превратился в обиталище демонов и их прихвостней, где они бесчинствовали и правили бал.       Мои взятые с собой вещи были бесполезны в борьбе против них. В руке чудовища был зажат какой-то предмет, блестящий в лунном свете. Я не мог разглядеть, что это, но чувствовал, что это что-то опасное. Фигура резко повернулась в мою сторону.       Продолжал стоять, не издавая ни звука. Чудовище медленно двинулось ко мне. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Оно приближалось, медленно, неумолимо, словно неотвратимая судьба. И я понял, что настал час расплаты. Час, когда все мои страхи, все мои кошмары воплотятся в реальность. Час, когда я должен буду сразиться с тем, что сильнее меня, страшнее меня, тем, что хочет меня уничтожить. Я знал, что должен бежать. Должен спастись. Риск? А что такое жизнь без риска?! Воин должен рисковать! И когда он погибнет, то упокоится в чертогах Бога Войны, и ему будут прислуживать все враги, которых воин убил за время своей короткой, но яркой жизни. Жить нужно ярко, и так, чтобы враги выли от ярости и боли, друзья кричали и славили! Вот этому меня учила мама...       Внезапно, артефакт на моей шее засветился слабым голубым светом. Я почувствовал, как по телу пробегает волна энергии. Страх немного отступил, уступая место холодной ярости. Достал электрошокер и нажал на кнопку. А что еще оставалось делать. У меня и выбора не было. В воздухе затрещали электрические разряды. Чудовище остановилось, словно почувствовало опасность или может подумало, что я идиот, который идет против него с этой непонятной штукой... Его глаза сузились. Я сделал шаг вперед. Умирать так с музыкой...        - Убирайся! - зло прокричал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это мой дом, и я тебя сюда не звал. Чудовище не ответило. Оно лишь медленно подняло руку, в которой был зажат блестящий предмет. Я понял, что времени больше нет. Я должен действовать. С криком я бросился на тварь, выставив вперед электрошокер. Битва началась. Битва за мою жизнь. Битва за мой дом. Битва против тьмы, пришедшей из Изнанки. И я знал, что проиграть не имею права. В наш мир вторгся некий Энги Лютый. До недавнего времени я знать не знал, кто он такой. Даже не слышал о нем. Я бросился вперед, сердце колотилось в груди, а адреналин бурлил в венах. Тварь, словно замерло на мгновение, но затем, с невероятной скоростью, рванулось ко мне. Я почувствовал, как холодный ветер пронзает меня, когда оно приблизилось. В этот момент я вспомнил о своем артефакте. Он светился ярче, как будто чувствовал мою решимость. Чудовище остановилось, его глаза расширились от удивления, но это было лишь на мгновение. Оно вновь ринулось на меня, и я, не раздумывая, метнулся в сторону, уклоняясь от его атаки. Свет артефакта усилился, и я почувствовал, как его энергия наполняет меня. Собрался с силами и снова бросился в атаку. На этот раз я целился в грудь твари, надеясь, что электрический разряд сможет его остановить. Нажал на кнопку, и разряд вырвался из электрошокера, ударив в цель. Чудовище вздрогнуло, и его тело дернулось, как будто его поразила молния. Я не упустил момента и, воспользовавшись замешательством, бросился вперед, нанося удар клинком. Он вонзился в бледную плоть, и я почувствовал, как холодная энергия отразилась от него, словно удар о стену. Тварь закричала, звук было трудно описать — это был не человеческий крик, а нечто, что вырывалось из глубин ада. Она отшатнулось, и я увидел, как из его раны струится черная, вязкая субстанция. Я не знал, что это, но понимал, что это нечто ужасное. Я не собирался останавливаться. Воспользовавшись моментом, я снова нажал на электрошокер и бросился в атаку. Ослабленное чудовище пыталось отступить, но я не собирался его отпускать. Я знал, что это моя единственная возможность. С каждым ударом я чувствовал, как страх уходит, уступая место решимости. Я был не просто мальчиком, который мечтал стать Мастером Смерти. Я был тем, кто сражается за свою семью, за свой дом, за свою жизнь. Тварь наконец упала на пол, и я, не веря своим глазам, замер, глядя на него. Оно было повержено. Черная субстанция растекалась по полу, издавая шипящий звук, словно кислота. Холод, который еще недавно пробирал до костей, начал отступать, уступая место теплу и облегчению. Я тяжело дышал, сердце все еще колотилось, но уже не от страха, а от пережитого напряжения. Огляделся по сторонам. Гостиная в беспорядке: мебель сдвинута и разбита, на полу следы борьбы. Но главное – чудовища больше не было. И я стою один против всех их... Они смотрели на меня, эти твари. Но не нападали. Почему? В этот момент услышал шаги и не только я. Сначала тихие, потом все громче. С другой стороны дома первого этажа открылась дверь, и, развернувшись в эту сторону, увидел его... Меня скрутили невидимые щупальца. Я закричал и упирался, но мне ли было совладать с магией ночи. Его я видел лишь размытой тенью, но он обладал силой, магией и по сравнению с ним я - щенок. Он по запаху нашел меня и цепко ухватил за грудь, в которой с бешеной скоростью билось загнанной птичкой мое человеческое сердце. Я кашлял, захлебываясь от нехватки воздуха, чувствуя во рту слабый привкус крови. В моей голове копались, как у себя дома, перебирая все мои воспоминания и укладывали их в стопочку, что-то творя с моей памятью. Черная, непроглядная мгла, которую поселили в мое сердце жестокие люди. Моя ненависть к Хранительницам, что ставили свою жизнь и привилегии выше жизни мальчишек, мужчин... Он увидел все, для этого не нужны были глаза. Боль от потери родителей, мою жизнь…. Как же сильна была ненависть к пришлым. Потом вдруг почувствовал, как через руку в меня входит что-то ледяное, пробираясь в вены. Что же ты такое? Я не мог шевельнуться, холод сковал тело крепкими оковами. Вот так я познакомился неким Энги Лютым чистокровным демоном. И ответа у меня нет, как именно узнал его прозвище. Может это магия, что душила меня и жаждала убить никчемного мальчишку, человечка.       «Вот бы сейчас согреться, — пронеслось в моей голове, — мама могла бы взять меня, обнять, завернув в теплое одеяло. Няня меня бы напоила горячим чаем. От этого стало бы теплее, но они убили их всех». Удар сердца и холод. Словно невидимая рука когтями схватила его и не отпускает. Холод сковывает льдами сердце и тьма ползет по венам. Дыхание сбилось, и я потерял сознание. Что было дальше, не помню. Мир померк. Я умер?

***

       - Встать, суд идет! — провозгласил секретарь, зачитывая мое дело. В зале суда находились представители государственной опеки. Представители службы безопасности. Я стоял шокированный и до сих пор не мог прийти в себя. Убили всех до единого, а меня спасли случайно, когда эта тварь что-то делала со мной и моим телом... Три месяца в больнице и реабилитационном центре. Я до сих пор не разговаривал. У меня отняли всё... Мужчина не может наследовать земли, он идет как та самая недвижимость. Я не могу управлять счетами, это привилегия женщин, а они все мертвы... Меня, как и недвижимость, отдадут. Кому? Кто станет мне хозяйкой? Я не слушал, пока шел доклад и разбирательство о портале, открывшемся на первом этаже дома.Не слышал, как делили землю моей матери и нашего клана. Я был мертв, не принадлежал себе... Я теперь никто. Пережив один ад, похоже попал в другой. Я смотрел на лица, склонившиеся над бумагами, на их равнодушные взгляды, скользящие по строчкам, которые определяли мою дальнейшую судьбу. Слова «опека», «имущество», «передача» звучали как приговор, вынесенный не мне, а неодушевленному предмету. Мое тело, измученное и сломленное, было лишь оболочкой, лишенной воли и права на выбор. Я чувствовал себя экспонатом, выставленным на обозрение, объектом, который нужно куда-то пристроить, чтобы он не мешал и приносил пользу. Я пытался вспомнить, что произошло в тот день, но образы были размыты, словно сон, который ускользает при пробуждении. Лишь ощущение ледяного ужаса и чужой, злобной силы, проникающей в меня, оставалось отчетливым.       Я не понимал, как можно так спокойно обсуждать раздел земель, когда каждая пядь этой земли пропитана кровью моих предков, когда каждый камень хранит память о тех, кого я потерял. Для них это были лишь цифры, активы, которые нужно распределить. Для меня это была моя жизнь, мое прошлое, мое будущее, которое теперь было растоптано и разделено между чужими людьми. Молчание стало моим единственным убежищем. Слова казались бессмысленными, неспособными передать глубину моей боли и отчаяния. Я был словно заперт внутри себя, наблюдая за происходящим со стороны, как призрак, не имеющий возможности вмешаться. Я чувствовал, как моя личность, моя сущность, медленно растворяется, уступая место пустоте.       И вот, когда секретарь закончил зачитывать очередную страницу моего дела, я поднял глаза. В них не было ни страха, ни надежды, лишь бездонная усталость. Я знал, что этот суд – лишь начало нового испытания, нового ада, из которого, возможно, уже не будет выхода. Я был готов. Готов к тому, что меня «отдадут». Готов к тому, что кто-то станет моей «хозяйкой». Потому что в этом мире, где всё живое было уничтожено, я сам стал лишь вещью, подлежащей передаче. И единственное, чего я боялся, это того, что эта новая «хозяйка» окажется такой же бездушной, как и те, кто сейчас решал мою судьбу.       - Пригласите в зал суда госпожу Рэну Ватанабэ и ее наследницу Мию Ватанабэ. Всё внутри сжалось в тугой комок. Большую часть активов и земли получила на торгах именно она . Те, кто выжил из моего клана теперь будут принадлежать ей. Школа Мастеров Смерти пошла теперь по боку, и заявка моей мамы наверняка отклонена. Новый набор закончен и уже начался учебный год. Дверь распахнулась, и я проследил за тем, как в зал суда вошла воплощенная современность: ярая феминистка, обладающая сверхспособностями. Хранительница мира. Яркая, эффектная, явно родом из Японии или Кореи, в общем, с тех краев. Я изучал ее, оценивая свои шансы на выживание. Ее взгляд, острый и проницательный, скользнул по залу, задержавшись на мне лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы я почувствовал, как по спине пробежал холодок. В нем не было ни жалости, ни презрения, лишь холодный расчет, присущий хищнику, оценивающему добычу. Я видел в ней не человека, а силу, воплощение нового порядка, который безжалостно перекраивал остатки старого мира. Ее уверенная походка, каждый жест – все говорило о власти, о неоспоримом праве распоряжаться.       Рядом с ней, словно тень, шла девушка. Мия Ватанабэ. Ее лицо было молодым, но в глазах уже читалась та же сталь, что и у матери. Она была наследницей, продолжательницей этого нового, жестокого пути. Я не знал, что скрывается за этой внешней холодностью, но чувствовал, что она не будет слабее своей матери. Возможно, даже сильнее. Мои мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейшую возможность для маневра. Но разум, привыкший к стратегии и тактике, теперь был парализован. Все мои знания, весь мой опыт, казались ничтожными перед лицом этой новой реальности. Я был словно шахматная фигура, которую вот-вот снимут с доски и передадут другому игроку. И этот игрок, судя по всему, не собирался играть по старым правилам. Я вспомнил лица тех, кто остался. Тех, кто теперь принадлежал ей. Их судьба была предрешена, их жизни – лишь разменная монета в этой новой игре. Я чувствовал их страх, их отчаяние, и это лишь усиливало мою собственную безысходность. Я был их последней надеждой, их последним шансом на хоть какое-то подобие защиты. Но что я мог им дать? Я сам был сломлен, опустошен и мужчина-никто. Эмоции пенились в горле. Но меня не спрашивали. Вдох-выдох. Надо взять себя в руки. Бесит...       Мое внимание вновь привлек голос секретаря, зачитывающего очередную формулировку, очередную строчку в приговоре моей жизни. Слова звучали как приговор, как окончательное подтверждение моего статуса. Я был вещью. Объектом. И теперь меня передавали. Госпожа Рэна Ватанабэ становилась моей приемной матерью, а по сути, я становился рабом. Меня будто холодной водой окатили. Взгляд мгновенно охватил весь зал. Но чтобы смысл дошёл до сознания — потребовались бесконечные секунды. Я попросту не мог поверить в то, что вижу и слышу! Я снова поднял глаза, встречаясь взглядом с Рэной Ватанабэ. В этот раз я не искал в нем ничего. Я просто смотрел. Смотрел на ту, кто теперь держала в своих руках мою судьбу. И в этот момент, в этой тишине, наполненной лишь звуком голоса секретаря и стуком моего собственного сердца, я понял, что мое молчание – это не слабость. Это моя последняя крепость. Мое последнее убежище. И я буду защищать его до конца. Даже если этот конец будет означать полное растворение в пустоте. Я наблюдал за Рэной Ватанабэ, пытаясь уловить малейший намек на ее истинные мотивы. Ее лицо было маской, но даже маска может выдать трещину. Она была воплощением нового мира, мира, где сила и власть решали все. Но что, если в этом новом мире, где все старое было разрушено, остались те, кто ценил не только грубую силу, но и тонкость игры? Что, если моя «ценность» заключалась не в том, чтобы быть послушной вещью, а в том, чтобы быть непредсказуемым элементом? Мия Ватанабэ, ее наследница, казалась еще более загадочной. В ее глазах, помимо стали, я видел что-то еще. Возможно, любопытство. Или, что еще хуже, скуку. Скуку от предсказуемости. И если это так, то мое молчание, моя кажущаяся покорность, могли стать для нее самым интересным вызовом.       Я не мог позволить себе растерять остатки себя. Не мог позволить им превратить меня в безвольную куклу. Я понимал, что в этом новом мире, где все старое было разрушено, оставалась возможность для маневра, возможность для игры, в которой я мог стать не просто пешкой, а важным игроком. Я наблюдал за Рэной и Мией, пытаясь понять, как они воспринимают меня. Их уверенность, их сила – это было очевидно. Но за этой мощью скрывалась и уязвимость. Каждый, кто стремится к власти, боится потерять её. Я был не просто объектом, я был потенциальной угрозой. И это знание давало мне силу. Я мог стать тем, кто нарушит их планы, тем, кто заставит их задуматься о том, что они не контролируют всё. Даже в рабстве можно найти свободу.       Удар судейского молотка и все засобирались. Моей приемной матери отдали документы. Жизнь оказалась абсурдной и хаотичной, как будто кто-то быстро собрал декорации из картона и пригласил случайных людей на роли. Стук каблучков по полу и шуршание платья, аромат легких духов. Я натурально зверею. Мать моя женщина, бедный мой отец мужчина!!! Я никогда не рос в полном подчинении и рабстве... Но абсолютно уверен, что ничем себя не выдаю. Не сжимаю руки в кулаки, нахожусь во внешне расслабленной позе.       - Следуй за мной. - Холодный приказ. Ее голос с приятным акцентом звучит как музыкальный инструмент, но похоже я его уже ненавижу. - Обращаться ко мне можешь «моя госпожа». Дзёси — пояснила она. - К моей дочери обращение химэ . Понятно? Я сглатываю ком. Киваю. Сцепляю руки в замок, сжимаю губу в узкую полоску и опускаю голову, смотрю теперь только в пол. Наблюдаю за ее обувью и подолом. У меня голова взрывается от гнева! Кровь кипит. Я не хочу идти с ними никуда!! Мне даже не дали оплакать своих погибших клановцев и маму с ее мужьями... Все отняли.       - Ока-сан... Но ее перебивают одним лишь взглядом.       - Мужчины бестолковые, и им не стоит пытаться давать знания о наших традициях, и уж тем более он их просто не запомнит за один раз, как и выучить наш родной язык. Что?! Как я вообще докатился до жизни такой? Это был шок. Чистый, неразбавленный шок. Такой бывает после травмирующего события, которое полностью меняет представление о реальности. Виски внезапно обдало жаром, но тут же его сменило ледяное оцепенение, которое сковало внутренности. Я сжал челюсти. Потерял дар речи. Как они могли так проступить? Подписали документы иностранке... Одна из них моя опекунша имеющая власть надо мной. Феминистка... Это кошмар. Глубоко вдохнул и выдохнул. Успокойся, Садху, ты справишься. Почему ты так нервничаешь? Это же не преступление! Голова кружилась, сердце бешено колотилось, а в ушах звенело так, как будто я пережил взрыв.       Мы покинули зал суда. Я шел за ними, как привязанный на ниточках марионетка. У подъезда здания стояла представительского класса авто черного цвета, «Кадиллак» с затемненными стеклами. Водитель склонил голову и открыл дверь перед хозяйкой.       - Залезай, прошипела госпожа. Она проводила меня взглядом, когда я поспешил юркнуть в нутро автомобиля. Как только все расселись по местам, машина тронулась в путь. Хм... Случайно заметил автомобили охраны.       - Мама...       - Не сейчас, дорогая. Потерпи немного. Я начинал понимать взаимоотношения между матерью и дочерью. Она хоть и избалованная девица, а еще и лицемерна, но свою родительницу почитает, уважает и ее слово для нее закон. Я время от времени посматривал, куда именно мы едем, и был весьма удивлен знакомой дорогой. Вскоре мы прибыли в дом моей покойной матери. Мы вышли из машины. И я остолбенел от увиденного. Куча стражников и представителей закона. Слуги сбиваются с ног выполняя поручения. Их было сотни полторы, или две, в основном дети — девочки, мальчики. Были и взрослые — большинство из них симпатичные женщины. Их деловито вязали цепочками, друг за другом и переправляли в грузовики стоящие не подалеку. Почти все из них не обладали даром и поэтому жили под покровительством клана. Среди девочек возможно найдутся будущие Хранительницы, но все они теперь отданы и распределены в другие кланы. Туда же отправлялось все ценное, что тоже было описано и по описи проверялось сверялось блюстителями закона. Одна из служанок принесла мои чемоданы и склонив голову, пробормотала:       - Госпожа, вещи для вашего приемыша собраны.       - Все собрала?       - Да, как и его книги, все что было в его комнате..., моя госпожа. Всего через два часа рабы были рассортированы и загружены. Рабы не на бумаге, а на деле...и сути своей. Процент отсева был довольно высок — от двадцати до пятидесяти процентов, и зависел он от многих обстоятельств — погоды, например, а еще — от того, в чьи руки попали эти люди. Хозяйки сразу же отделяли особо ценных рабов, помещая их в элитный загон. Меня отправили именно в такой, чтобы так сказать сразу осознал, кем я являюсь на самом деле. Я был придатком к той земле, ресурсам, что получила моя опекунша. Работорговля, несмотря на свою нелегальность, приносила колоссальные доходы. Хозяйка и ее клан получали значительную прибыль этому бизнесу, который процветал во многом благодаря труду рабов — умных механизмов, легко заменяемых при необходимости. Все, кто оказывался в такой ситуации, сразу понимали, что их желания больше ни на что не влияют, и что их мнение никому не интересно. И ничего не поможет — ни слезы, ни мольбы, ни угрозы — а тем более угрозы. Пороли так, что потом жалели, что не смогли сдержать себя. а меня ненавидели еще больше. Я не свой и не чужой... Я приемыш госпожи, ее «пес». Это был первый урок строптивым рабам. Второй урок все получили тогда, когда впервые выдали еду. Это были засохшие лепешки и вареные плоды патата. Выживание и драка за еду — вот он, урок... «Псовую» пищу никто не смел трогать, но и есть там было нечего... Голодные злые, нас везли в новый клан, где каждый сам за себя. Этих рабов я не знал до трагедии. Откуда они уже теперь не важно. На второй день решил: «Я должен жить! Я должен отомстить тому, кто убил моих родителей! Я должен есть, чтобы отомстить! Я должен выжить во что бы то ни стало!» Я был готов убивать — ради еды, ради воды, ради возможности выжить.       И уже не задумывался, что со мной будет дальше — что будет, то и будет. Главное — кусок лепешки, разваренный патат, сухое место. Пес... знает что, но если я пес, то и буду рвать всех за свою жизнь не жалея. И я дрался. Жестоко, так, как дерутся звери — с яростью, пуская пену, как безумный, как одержимый воин. Слабому не выжить, слабому не место в такой клоаке. После первых же стычек остальные убедились, что со мной лучше не связываться — пусть я возьму то, что мне нужно, тем более, что я много не брал, только то, что было необходимо для выживания. Совесть у меня где-то на задворках еще оставалась и я не объедал и порой даже следил, чтобы поели все. Что и примирило многих с моим присутствием. Что разрушает жизни людей, оказавшихся в беде, когда весь мир отворачивается от них? Болезни, голод, травмы — это очевидно. Но еще — безысходность. Ощущение, что все утрачено, все кончено, и впереди ничего нет. Как справиться с этим чувством? С помощью идеи. Какой-то мысли, за которую можно ухватиться, внушить себе, заставить поверить. Я видел эту картину, жил ей, ложился спать и просыпался с картиной расправы над этими тварями и феминистками, что творят такое с людьми... Теперь — лишь месть. Во страшных кошмарных снах видел лишь лицо матери, золотистые волосы и открытые голубые глаза, которые смотрели в небо, удивленно, будто не понимая, как это случилось. Я стал как будто полузверь, который думает только о том, как выжить. Это что-то вроде защиты организма. Никаких слез или жалоб, только желание драться и защищать свою жизнь.