༒• Последний Герой: Война двух Миров •༒

Я видел смерть. Она дышала прямо в моё бледное лицо. Она родных моих забрала, сорвав с руки судьбы кольцо. Она смеясь в кровавом дыме боя, шептала в тишине ночной. И сердце, ставшее осколком, хранит теперь разбитое тепло. Я раб не тот, что вписан в книги, не тот, что продан за медяк. Мой господин – судьбы избыток, злой рок, что держит на цепях. Он выжег клейма не на коже, а в глубине моих усталых глаз.

·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·

Садху Хакар Ватанабэ

      Передо мной простирался величественный город. Я не мог оторвать глаз от его панорамного вида: огромный порт, разнородные дома, изящные мосты, городская крепость и… замок на фоне гор. Светлые, стройные башни замка и развевающиеся на ветру серебряные флаги создавали ощущение сказочности и торжественности. Но все это лишь фон на котором развиваются события людей живущих в этой стране. Город не спал. Яркие вспышки фейерверков над домами и флаг над парламентом. Все это соткалось из сотен маленьких шариков, замерших и переливающихся под воздействием чар трех сотен первоклассных магинь. День независимости государства. Я фыркнул. День независимости в тоталитарном государстве. Смешно, если бы не было так грустно. Ничего нельзя… Это политика страны, в каждом секторе — свои условия, и смена невозможна.       Так уж вышло, что обычные люди ничего не решают в нашем мире. Они лишь зрители. Статисты. Смотрят, как магини перекраивают континенты, творят историю и ломают судьбы сотен и тысяч этих самых «обычных». Бывшая когда-то Япония, а теперь Эоланта, вот куда меня занесла судьба. Сижу в автомобиле госпожи и слушаю нудные нотации Мии о своем будущем и правилах поведения на улице и дома:       - Садху-кун, теперь это твой новый дом! - а это плохо, после ее представления, когда тебе ничего нельзя. Это крайне плохо. Нет, это не просто плохо, а КАТАСТРОФИЧЕСКИ ПЛОХО! Мои мысли сейчас похожи на сырое яйцо, разлитое по сковороде. Сковороду медленно нагревают, и яйцо начинает поджариваться. Я не знаю, как действовать в этой ситуации. Мне не хочется нарваться на неприятности, а они прямо-таки висят над головой и ждут, когда я открою рот, чтобы двинуть да побольнее. Нет. Я пока не готов узнать о наказаниях этих двух феминисток. А они точно последуют, стоит лишь взбрыкнуть, и тогда познаю в полном объеме все прелести жизни. Стану мальчиком для битья...Ох, и нелегка жизнь парня в нашем веке! Поэтому помалкиваю, киваю в нужных местах и изображаю полного идиота, улыбаемся и киваем... Ну прям болванчик.       - Мия, дай ему время свыкнуться, - «Да не собираюсь я ни с чем свыкаться! И я еще ой как держу себя в руках». Но кто меня спрашивал, чего хочу я, а чего нет. И как всё искусно «подает», что диву даешься. Досада – это именно то чувство, которое сейчас меня переполняло.       По рассказам всё той же, теперь приёмной сестрёнки, от старых традиций и новых есть различия, и их писали победители, вернее, победительницы. Лишь природа осталась почти неизменной. Я никогда не был в этих краях до этого дня, лишь слышал и смотрел видео, аниме, дорамы. Но все это не сравнимо с истинным попаданием на эти земли. Это было как мечтать о далекой звезде, о которой знаешь только по картинкам и рассказам, но никогда не видел ее сияния своими глазами. И вот, сегодня, эта мечта стала реальностью. Я стоял на эолантской земле, и воздух, пропитанный ароматом чего-то неуловимо нового, ласкал мое лицо. Зимы так таковой теперь нет, но вот ночи и дождливые пасмурные дни холодные. Лишь когда «солнце» ни чем не сокрыто, тогда воздух пропитывается теплотой, а чаще даже жарой. Климат умеренно-теплый.       Осень, в привычном когда-то понимании, ведь названия месяцев не меняли, вступала в свои права, и природа, казалось, решила устроить грандиозный прощальный бал перед зимним сном. Сезон дождей... Яркие краски охватили все вокруг, словно художник щедро расплескал свои самые смелые оттенки. Мое знакомство с Эолантой началось с небольшого городка Митака затерянного среди холмов. Митака дословно переводится как «Три ястреба», что графически отображено на гербе города. Расположен он в регионе Канто. По соседству с ним находятся Мусасино, Тёфу, Футю, Коганеи. В городе действует университет и открыта астрономическая обсерватория. Митака является одним из спутников столичного Токио. В черте города расположена железнодорожная станция. Здесь растут азалии, красная сосна, кипарисы, сакура. Среди пышной растительности возвышается храм Бэндзайтэн, возведённый в честь индуистской богини любви, детский зоопарк с многочисленными обитателями... Первое, что поразило, – это удивительная гармония между природой и человеческим творением. Древние храмы, с их изогнутыми крышами и резными деталями, казались неотъемлемой частью пейзажа, словно выросли из самой земли. Сады, с их безупречно подстриженными деревьями и камнями, расставленными с такой продуманностью, что казалось, каждый из них имеет свое предназначение, были настоящими произведениями искусства. Эолантская природа встретила меня не только красотой, но и богатством традиций, которые, казалось, пронизывали все вокруг. Я чувствовал себя учеником, который только начинает постигать сложный, но такой притягательный язык этой удивительной страны. Что-то сохранилось из названий прошлого, а что-то воздвигнуто недавно. Есть пустоши, где не растет ничего, так как обычно самые большие прорывы оставляют след и пепел после себя. Вновь прислушался к словам Мии и возмутился до глубины души. Но опять же слова мне не давали.       - Садху-кун, дружеский совет. - «А мы уже друзья? Странно, не заметил». – Не нарывайся, а следуй инструкциям.        Я спокоен, я очень спокоен... Медленно дышу и сдерживаю свой порыв высказать всё, что думаю о их требованиях относительно моего поведения в их доме. А мне по барабану, хоть задохнись от своего недовольства, мне плевать.       - В будущем тебе предоставят перечень действий, которые строго запрещены! — «Перестаньте сверлить меня взглядом». – До того, как тебя представят внешнему миру, ты должен быть максимально подготовлен, чтобы не опозорить честь рода Ватанабэ. — поучала меня «сестренка». Их власть, сила и мощь распространяется флюидами буквально повсюду. Мне стало страшно. И не внешний вид пугал, а сама опекунша и ее дочурка. Черт, держи себя в руках Садху и не показывай всю степень своей ярости. Они и магией шибануть смогут, а вот ты ответить на это не сможешь, как и защититься. «О, жить по расписанию — мечта всей моей жизни!»— язвительно подумал я, наблюдая за ними и мысленно негодуя. Да, больно, горько, но не смертельно. Как выяснилось, мне предстоит обучение языку, истории, политическому укладу, манерам и многому другому.       - И на будущее, следи за своим языком, — мертвым, холодным, без единой эмоции тоном посоветовала мне эта чертова девчонка. Обложили со всех сторон. Открываю список и вчитываюсь в него.       - Итак, пункт первый - не выходить за территорию особняка. Пункт второй - за оставшиеся полгода изучить весь предоставленный материал, - капец! Пункт третий -когда в доме гости, не сметь им показываться на глаза. Видите ли «примитивная мальчишка» испортит репутацию «великого» рода. Так зачем было меня усыновлять и тащить в другую страну? Пункт четвертый - выполнять все, что скажет госпожа и ее дочь. Тряхнув головой, чтобы избавиться от невеселых мыслей, я продолжил ознакомление. По мере того как я углублялся в чтение, мои брови оставались приподнятыми. В итоге мне все нельзя. Чихнуть даже не могу без разрешения.       Всего сутки здесь, а меня уже выворачивает наизнанку. Хочу домой! Но, черт возьми, это просто невозможно. Даже этот дом, в котором меня заперли, отличился своими безумными порядками. Одноэтажное здание поражало масштабами. Высоченные куполообразные потолки украшала красивая, но совершенно непонятная светящаяся мозаика и лепнина. Широкие коридоры разветвлялись, уводя в бесконечные лабиринты с дверьми для прислуги. Стены казались невообразимо странными. А круглосуточная слежка – это вообще отдельная история. Сейчас самое спокойное место в этом проклятом доме – моя комната. Если, конечно, это можно назвать комнатой. Восемь квадратных метров, где с трудом уместились шкаф, письменный стол со стулом, кровать и еще один шкаф для книг. Места больше нет, да и кровать – полуторка. Вот теперь я понимаю, как сильно влип. Раньше мне не нравилась моя жизнь? Ха! Да я жил в настоящем раю! В доме, где из крана лилась горячая вода, а зимой батареи пылали жаром! Я даже форточки открывал от духоты! Теперь я осознал, какая это роскошь! Не говоря уже о ванне. Открыл дверь и замер, глядя на это древнее сооружение под названием «ванная комната». Вместо привычной плитки – какие-то грубые, шершавые камни, сложенные в неровные стены. И сама ванна… она была не просто старой, она выглядела так, будто ее выкопали из земли. Корыто для стирки белья и купания... Никакого намека на эмаль, только тусклый, потемневший металл, покрытый пятнами ржавчины. И вода… когда я осторожно повернул кран, из него хлынула мутная, с каким-то землистым запахом жидкость. Я тут же захлопнул дверь, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это не просто неудобства, это какой-то кошмар. Я вернулся в свою «комнату», которая теперь казалась еще более тесной и удушающей. Восемь квадратных метров, где каждый предмет кричал о своей чужеродности. Шкаф был сделан из какого-то темного, почти черного дерева, с резными узорами, напоминающими змей. Стол – массивный, с тяжелой столешницей, на которой виднелись следы от каких-то инструментов. Кровать, хоть и полуторка, казалась жесткой, а одеяло – колючим. Даже книги в шкафу были странными: переплеты из грубой кожи, страницы пожелтевшие, а шрифт – витиеватый и трудный для чтения. Я попытался открыть окно, но оно не поддавалось, будто было замуровано. Лучшая комната, сказал слуга, ага! Верю, самая лучшая дыра в мире... И прежде чем что-то делать придется привести комнату в порядок. Воду в ванной сливал долго и обрадовался, что пошла чистая. Сходил к управляющему набрал тряпок, чистящего средства и приступил к уборке. Окно мне все же удалось с помощью инструментов открыть, вычистить. Дело дошло до постельного белья. Занавесок и штор не обнаружил, но нашел рулон прозрачной пленки самоклейки и налепил на стекла. Со стороны улицы точно ничего не будет видно. Привел в порядок письменный стол и только после этого выложил все письменные принадлежности и распихал по местам, как и вещи. Место нашлось всему, а чемоданы отправились на верх шкафа. Нашелся, пусть и выцветший от времени, но вполне пригодный к использованию ковер. Вот его-то и постелил на пол. Выдохнул. Ужин. Меня позвали в общую столовую для прислуги. Я впервые осознал, что дома питался в миллион раз лучше. Выбора нет. Надо смириться с этим адом на земле.       Именно в этот момент, сидя за общим столом, среди чужих, незнакомых лиц, я почувствовал, как во мне что-то надломилось. Не просто разочарование, а какая-то глубинная, всепоглощающая тоска. Каждый кусочек этой пресной, безвкусной еды казался мне символом моей новой жизни – лишенной всего, что я когда-то считал само собой разумеющимся. Я смотрел на других, на их усталые, потухшие глаза, на их покорность, и понимал, что это не просто временное неудобство, а новая реальность, в которую мне придется погрузиться с головой. Иерархия, о которой я читал в книгах, теперь предстала передо мной во всей своей уродливой красе. Здесь, в этой общей столовой, каждый взгляд, каждое слово, каждый жест были пропитаны негласными правилами, определяющими твое место в этом мире. Я, привыкший к уважению, оказался на самом дне этой пирамиды, где мое мнение ничего не значило, а мое существование было лишь фоном для жизни тех, кто стоял выше. Я должен был научиться видеть возможности там, где другие видели лишь преграды. Теперь, осознал всю глубину своего падения. Меня сторонились, так как я считался приёмышем и, в то же время, был никем...       После провального ужина, которым я даже не смог насытиться, отправился вновь к себе. Первым делом я засел за предоставленную мне информацию. Эолантой правит Совет. Здесь жесткий матриархат. Женщины руководят абсолютно всем, а мужчины их собственность приравненная к имуществу. Поклоняются богу войны Хатиману. Общество жёстко иерархично. На вершине его стоит Королева-чародейка. С малых лет девушек обучают владению оружием и рабами. Каждая госпожа знает, что за жизнь нужно успеть пролить как можно больше крови невинных, чтобы ублажить своё божество. Рабы трудятся в мастерских, возделывают землю, прислуживают госпожам и выполняют их прихоти. Меня усыновили ради получения финансовой выгоды и земельных владений. В этой семье я занимаю положение выше других рабов-мужчин, но всё же остаюсь в подчинении. Опекунша и её дочь имеют право унижать и наказывать меня, а исполнение их приказов возложено на рабов. Не свой и не чужой. Одинокий пес. Нервно сглотнув, осмотрелся по сторонам. А бежать то некуда. Средств нет. И о каком спокойствии может идти речь, когда лишили свободы, перекрыли доступ к «кислороду». К горлу подкатил ком. Стало так жалко себя, слов нет. Жизнь в неволе, где мужчина ничто, что может быть хуже? Я ничего не могу сделать. Шаг вправо, шаг влево - расстрел без права на оправдание. Мне неприятно находиться здесь, мне плохо рядом с этим «хозяйками» положения.       Прошлого больше не существует. Все мое существование оказалось одной сплошной огромной ошибкой. Ночь прошла в кошмарах. День не лучше. Меня учили, причем некоторые вещи делали с помощью магии. Знание языка, этикета, манер поведения, психологическая травля... И теперь мою никчемную жизнь сейчас можно поделить на два этапа: до и после. «До», где была моя тихая, размеренная, устоявшаяся жизнь с дорогими и любимыми людьми. «После», здесь, в этом доме, где я стал полным неудачником, которого свергли с вершины пьедестала личного счастья. Макнули лицом в жестокую реальность, где нет просвета. Мне здесь пусто холодно и одиноко… и все чужое. В голове неприятно шумело, а в груди больно давило, будто каменную плиту на меня положили. Здесь я задыхался от безысходности своего положения. У меня даже собственных денег нет. Я даже позволить себе не могу купить булочку или бутылку воды. Им всем все равно, что я думаю, живу, или просто существую. Из меня делали раба, ломая психику, ломая характер. Пытаюсь систематизировать правила. Жду момента, чтобы ничего не упустить. По-моему, я впервые рассмотрел хозяйку. До этого она казалась белёсым отвратительным пятном. Меня тыкают носом как щенка и обучают... Это так сложно перестроить себя, пересилить свою свободолюбивую натуру, и стать никем... или чем-то вроде мебели, вещи. Давно не вспоминаю, когда в последний раз спрашивали о моих желаниях. Кого интересует, хочу ли я посмотреть фильм или поиграть на компьютере? Если вдруг узнают о моих предпочтениях, то, скорее всего, будут насмехаться над ними, дразнить и наказывать. Даже думать об этом не хочется. Сколько можно ломать голову, пытаясь предугадать их дальнейшие поступки? Всё равно всё сводится к одному и тому же. Мой вспыльчивый нрав иногда берёт верх, и я позволяю себе высказывать свои пожелания или предложения. В ответ на это меня обычно ждёт наказание в виде побоев и заключения в карцер, где даже вода подаётся в минимальном количестве, чтобы поддерживать жизнь. Стискиваю зубы от мрачных мыслей. Обычно госпожа вызывает у меня страх, отвращение и презрение. Мне противно подчиняться ей, и я стыжусь этого перед самим собой, но не перед ней. Встряхнув головой, стараюсь не думать: знал же, куда попаду. Нужно изображать свою роль до конца. Ненавижу! Сколько можно терпеть своё униженное положение? Столько времени прошло и ничего не меняется, и пора бы привыкнуть к тому, что на всех окружающих теперь буду смотреть с позиции подчинённого.       «День сурка» - это как раз про меня. Проживал один день снова и снова, без каких-либо дополнений или изменений. Свод правил полностью меня связал, а ослушаться элементарно боялся, так как видел, как наказывают за любую провинность других мужчин. Все те же лица и события сменяли друг друга. Время шло... Я потерялся в днях, перестал считать, сколько живу в этой чужой, неприветливой стране. Выучил язык с помощью магических приспособлений. Правила поведения и манеры улучшились. Я обезличивался, становясь тенью самого себя. Они добились того результата, к которому стремились. Сломался. Стал скрытным и молчаливым. Перестал улыбаться, радоваться тому, что просто жив. Эта страна сделала из меня существо без чувств, желаний, эмоций. Я привыкал, пытался разобраться с местными законами и укладом их жизни.       Долгое время искал ответ на вопрос: почему человек постоянно борется за своё существование? Эта борьба начинается ещё в утробе матери и продолжается в детском саду, школе, институте, на работе во всех уголках мира. И чем старше мы становимся, тем ожесточённее приходится сражаться за своё место под солнцем. Конечно, есть те, кто решает отказаться от этой борьбы. Они просто ждут, что более сильные решат за них. Но это, на мой взгляд, довольно слабая позиция. Это, как играть в карты с шулером: как бы ты ни старался, как бы тщательно ни планировал, ты всё равно проиграешь. Почему я так считаю? Да потому что... Их слова убивают душу и желание двигаться вперед. «Игрушка»! Пес шелудивый... Смердячья тварь... Это самые легкие эпитеты в мой адрес. Никогда не думал в свои шестнадцать лет стать озлобленным и всех ненавидящим парнем. В итоге я устал от постоянных сражений. Я ненавидел всех и каждого... Внутри меня разверзлась ледяная пустыня. Там, где когда-то жила душа, теперь лишь холодный цинизм и всепоглощающее безразличие. Человеколюбие? Ха!! Пну сам ногой, чтобы сдох быстрее, потому что помогу ему отмучится и избавиться от этого ада. Кто я теперь: приемный сын, чужой среди "своих", или просто бездушная тварь, потерявшая связь с прошлым? Ватанабэ. Она присвоила мне эту фамилию стирая все, что было так важно для меня.       Воспоминания о маме, о ее мужьях, о доме, где прошло мое детство, словно песок сквозь пальцы, утекают в бездну времени. Ее облик блекнет, становится размытым, как старая фотография. И скоро, я боюсь, не останется ничего, кроме этих пожелтевших карточек, которые мне милостиво позволили сохранить на память. Смотрю на них и пытаюсь ухватиться за ускользающее прошлое, за тепло ее улыбки, за запах ее духов. Но пески времени неумолимы, и я чувствую, как медленно, но верно, стираюсь из собственной истории. И в этой ледяной пустыне, где когда-то цвели чувства, теперь лишь ветер гонит пыль забвения. Пытаюсь найти точку опоры, но почва под ногами – лишь сыпучий песок, который уносит меня все дальше от берегов моей прежней жизни. Эти фотографии – хрупкие якоря, но даже они начинают терять свою силу. Лица на них становятся чужими, улыбки – масками, а тепло, которое я когда-то ощущал, теперь лишь отголосок, призрак, который не в силах согреть. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. В глазах – та самая пустота, которую ощущаю внутри. Цинизм стал моей броней, безразличие – моим щитом.        Научился жить в этом холоде. Научился не чувствовать боли от потери, от того, что меня больше нет в чьей-то памяти, кроме той, что хранится на этих выцветших снимках. Но иногда, в тишине ночи, когда мир замирает, я слышу шепот прошлого. Это голос мамы, ее смех, ее колыбельная. И тогда ледяная пустыня внутри меня на мгновение трескается, и я чувствую, как что-то живое пытается пробиться сквозь толщу льда. Но это лишь мимолетное ощущение, иллюзия, которая быстро рассеивается, оставляя меня наедине с моим холодом и пустотой. Я – призрак в собственной жизни, тень, которая бродит по руинам своего прошлого, пытаясь найти хоть что-то, что напомнило бы мне, кем я был раньше, прежде чем стать тем, кем являюсь сейчас.       Очередное жалкое утро радости в мою душу не принесло. «День сурка» в самом разгаре. Этот мир чужой для меня, как бы не старался привыкнуть. На все смотрю будто со стороны и никак не вижу себя. Это их мир, а я лишь серое безликое существо... К горлу подкатил нервный ком. Встаю с постели. Прохладный воздух раннего утра «окутал» меня до «гусиной» кожи. Передернув плечами от этих неожиданных мыслей, пошел одеваться, тем более очень хотелось есть. А последнее пропускать нельзя, иначе мог остаться голодным большую часть дня. Живу в доме прислуги. Условия спартанские, но здесь жаловаться некому. Не забалуешь, ведь строгая иерархия. И я в ней первый с конца. Холодаю, голодаю, несмотря на то, что вроде бы при госпоже. Дедовщина тут процветает. Я впервые увидел в реале, что такое пытки и наказания. Видимо, это и была их цель. Страдать от боли, и морально, и физически.       Тряхнул головой, пытаясь развеять гнетущие мысли. В зеркале отразился лишь бледный призрак: спутанные черные волосы, глаза, словно два уголька, горящие неистовым голодом на фоне изможденного лица. Временами взгляд, которым я смотрел на людей, был очень пугающим. Одевался быстро и это выработано привычкой, еще дома.. Это место назвать домом у меня не поворачивается язык. Старшая школа в самом разгаре учебного года. Школьная форма — это обязательный элемент, но её качество может сильно варьироваться. Для девочек форма изготовлена из высококачественного материала с магическими нитями, которые защищают от дождя и грязи. В то же время для мальчиков используется материал низкого качества, который трудно назвать удовлетворительным. Последний взгляд на себя. Все должно выглядеть безупречно. Иногда в голове зацикливаются одни и те же мысли. Что можно предпринять, чтобы избавиться от этого навсегда? Удивительно, как раньше казалось, что выжить любой ценой — это необходимость. Эти весы уже надоели.В начале я готов на всё, лишь бы больше не испытывать боль… А потом готов умереть от того, что мне пришлось сделать… Пережив один ад, попал в другой. Больше не было ни равноправия, ни равных условий жизни. А еще жаловался, дурак. Я завидую сам себе, тому прошлому парню, который свободно мог передвигаться по городу, гулять, читать, общаться, иметь свои вещи и деньги. Кладу учебники и морщу нос от названий книг. «Домохозяин», руководство по шитью, кулинария для мальчиков, книга «Правильный мужчина». Моя опекунша надеется, что здесь меня смогут окончательно «правильно воспитать». Я не просто ее приемный «сын». В будущем таких, как я, потом женят на «правильных женщинах». Товар лицом, так сказать бык производитель правильных женщин. Как оказалось, что во мне от отца досталась правильная генетика и как ее носитель могу в последствии передать своему ребенку. В моем классе таких правильных двадцать пять парней и мы считаемся элитными, так как есть по рангу ниже нас: бестолковые, бездари. Эти делятся на две категории, постельные и слуги. Постельные живут в другом доме. К ним относятся как к шлюхам, отбросу. От них не рожают. Они ублажают своих хозяек снимая напряжение и желание сексуального характера, а так как женщин не принижают, то ублажать они обязаны таких как я. Бр...!! Пока я собираюсь в школу, постельничий тоже одевается и будет ожидать нас с Мией возле ее машины, как и слуга-водитель. Это элита среди слуг, как и управляющий домом, эконом. Все они носят ошейники с магической составляющей. И если взбрыкнут то кровь вскипает и все, наступает смерть. Ненавижу этот мир. Чем они лучше тех самых демонов? До сих пор вспоминаю его глаза.. Демонические смотрящие мне в самую душу.       Схватив сумку, бросился по гулким коридорам к столовой. После скудного завтрака, где мысли остались о еде, поспешил на выход. Улица встретила меня обволакивающим теплом. Небо по-прежнему ясное, ветерок легкий, над хозяйским садом все также плывет сладчайший аромат цветов, но для меня он с самого прибытия сюда становится удушающим. Крыши здесь спроектированы таким образом, чтобы птицам сидеть на них было неудобно. Они и не сидят. Не гадят с высоты на святое.       Широкий шаг по проложенным дорожкам через сад к господскому дому. Охрана незримо патрулирует территорию, да и камеры слежения отлично справляются со своей задачей. Поэтому госпожа точно знает, кто куда пошел и что делал в определенный час. Все под контролем. Поднявшись по скрипучим ступеням, я опустился на колени перед дверью. Покорный слуга, готовый встретить свою госпожу. Правила просты: хозяйка — как бог, ей всё дозволено, а раб — всего лишь безмолвная собственность. Единственное требование к хозяйке — чтобы его раб не доставлял неудобств другим свободным людям. В противном случае у хозяйки могут потребовать ответ представители закона. Школьная сумка стоит рядом со мной, а я сгибаю спину, опираюсь на руки и опускаю голову в ожидании Мии. Изображаю неземной восторг и раболепие. Больше не было ни злости, ни раздражения, лишь легкая досада скреблась в душе. Они такие, какие есть. Этого не изменить, кто бы ни утверждал обратное. Можно привыкнуть к новому месту, к живущим в нем мужененавистницам, но к потребительскому отношению привыкнуть увы, невозможно. Но это лишь внутри меня, а внешне ни одной неправильной эмоции. Я уже заметил, что все жители этой страны кланяются беспрерывно. И себя пытаюсь заставить. Преодолеть свой европейский менталитет, совершенно чуждый традициям Азии. Ожидаю ту, что любит поспать и не торопится...       И вот открывается дверь и выпархивает наконец-то Мия. Каждая встреча с ней как игра в русскую рулетку. Разве каждый из нас, людей, настолько порочен, что при получении неограниченной власти над кем-то, сразу же испытывает желание проверить это на практике? Выживу или нет?       – Что это ты дёргаешься? Забыл, как госпожу приветствовать?   Забудешь тут...       — Учить и учить тебя, а еще пороть. - В её глазах загорается жадный огонь. Мне и говорить не нужно о ее фантазиях. Но времени нет, иначе опоздаем, а от матери она получить нагоняй не хочет. - Садхи-кун, поднимайся, — с присущей ей грацией и «вежливостью» произносит она. Ветер играет с ее волосами и одеждой. В этот момент я получаю возможность насладиться эстетически выверенным видом её стройных ног, облачённых в элегантные гольфы-ботфорты. Её туфли на низком каблуке чёрного цвета гармонично сочетаются с короткой плиссированной юбкой в мелкую клетку, подчёркивая её утончённый вкус и внимание к деталям.       С характерным звуком её сумка падает на пол рядом с моими ладонями. Я встаю на ноги, поднимаю её сумку и свою, после чего начинаю свой путь по двору поместья. Следую за юной госпожой, держась на почтительном расстоянии в пять шагов. До печенок ведь достали! Буллинг, вот как это называется! Намеренная травля выбранной жертвы! У ворот поместья стоит роскошный минивэн. В его салоне можно менять расположение кресел: они могут стоять лицом друг к другу или как в автобусе. В зависимости от комплектации минивэн оборудован индивидуальными креслами с электрорегулировкой, вентиляцией и массажем, складными конференц-столами, розетками и подстаканниками. Такие автомобили особенно нравятся богатым девушкам и хозяйкам мира. Они наслаждаются ими, демонстрируют свой статус и соревнуются друг с другом. Когда я впервые увидел этот минивэн, он вызвал у меня восторг. Хотя бы можно на таком прокатиться. А сейчас, спокойно реагирую. Это не мое и мне ничего не принадлежит. Возле минивэна постельничий склонился в три погибели, сегодня это Марк. Под аккуратно подстриженными золотистыми волосами было видно утонченное красивое лицо. Глаза красивого зеленого цвета напоминали летний луг. Все постельничьи были красивы, как на подбор. Он учтив, молчалив, как и положено рабу для утех. Смотрит преданными глазами побитой собаки. Он старше Мии и меня на три года. Ему не положено говорить с ней, лишь приветствовать, бухаясь перед ней на землю. В отличие от меня, у него брюки с магической пропиткой, самоочищающиеся... Для рук у него всегда салфетки с пропиткой. Мия оглядывает взглядом свое имущество. Хмыкает. Ее взгляд скользит по моему лицу, оценивая, как я справляюсь с ролью. Я стою чуть поодаль, стараясь быть незаметным, но при этом готовым выполнить любое ее поручение. Моя одежда, в отличие от Марковых, не обладает подобными чудесными свойствами. Она требует постоянного ухода. Я привык к этому. Привык к тому, что мое существование сводится к обслуживанию, к удовлетворению прихотей тех, кто стоит выше. Мия, с ее безупречной осанкой и легкой усмешкой, – воплощение той власти, которой мне никогда не достичь. Открываю дверь, и Марк помогает ей сесть в машину. И она, не задумываясь, садится, как будто это ее естественное право, и я вижу, как ее пальцы, украшенные кольцами, касаются гладкой кожи сиденья. В этот момент я понимаю, что даже этот автомобиль, этот символ роскоши, является лишь еще одним инструментом в ее руках, еще одним способом подчеркнуть свою исключительность. А я? Я лишь тень, наблюдающая за игрой света и тени, за танцем богатства и подчинения. Я чувствую, как внутри меня нарастает привычное чувство беспокойства. Марк, все еще склонившийся в поклоне, ожидает, когда передам ему ее сумку и только после этого подает ей, и я замечаю, как его руки дрожат от напряжения. Он тоже знает, что его место – это тень, а не свет. Я чувствую его страх, его желание угодить, и это заставляет меня задуматься о том, как легко можно потерять себя в этой иерархии. Мия, не обращая на нас внимания, включает музыку, и звуки наполняют салон, создавая атмосферу, в которой мы с Марком станем еще более незаметными. Она откидывается на спинку кресла, и я вижу, как ее лицо озаряется легкой улыбкой. Это мгновение счастья, которое она испытывает, кажется мне недоступным. Я не могу позволить себе мечтать о чем-то подобном. Моя жизнь – это постоянная борьба за выживание в мире, где эмоции и желания подчинены воле других. Я смотрю на Марка, и в его глазах читаю ту же самую тоску. Мы оба знаем, что никогда не сможем стать частью этого мира, что мы навсегда останемся в тени. Но в отличии от него, по статусу я выше и он меня побаивается, так как будет обязан выполнить то, что попрошу. Нет это не приказ, но и игнорировать меня он не имеет право. Я молча киваю ему, давая понять, что пора спешить. Он вскакивает, отряхивает брюки и садится в салон, устраиваясь на полу — там его место. Место в ее ногах... Я закрываю дверь за ними, и в этот момент мир снова сужается до размеров этого минивэна, до ее капризов и желаний. Сажусь рядом с водителем. Мне больше нравится здесь, чем рядом с Мией. Порой девочка там развлекается со своим постельничим, пока едет в школу. И видеть такое, как-то не хочется. Мне вообще ничего не хочется. Даже представлять себе красивую, ласковую, добрую…, а такие разве бывают? Дурнота приливает к горлу, не знаю, как удерживаюсь, чтобы не вспыхнуть. Не хочу никакую, не могу. Сейчас снова тошнить начнёт. Как можно хотеть женщину, считающую тебя фаллоимитатором?       Обычно на пятнадцатилетие матери дарят дочерям постельничих. Умелых, обученных, дрессированных. У Мии к этому моменту их трое. Девственница она? Не знаю. Перешла она эту грань или пока развлекается минетом, не хочу знать. Мия ненавидит школу и не любит учиться. Будущая наследница госпожи не любит боевые искусства. Да что там! Мия даже верховой езды усиленно сторонится! Учить заклинания, писать домашку -это не про нее. В мои обязанности входит делать не только свои глупые, домашние задания, но и за нее. Мне-то очень нравится, а вот то, что наследница только и делает, что разочаровывает свою мать, меня мало волнует. Порой она настолько безалаберно относится к учебе, что я по ее приказу присутствую на ее уроках. А в это время Мия прогуливает уроки со своими подружками. Порой они меняются со своими постельничими. Я их участи не завидую. Да и мне тоже не легче. Я просто обязан не только выполнить домашнее задание или написать доклад, но сделать это качественно, чтобы в ее табеле об успеваемости стояли «отлично». За это в моей каморке появился компьютер последней модели с выходом в сеть, а еще все приспособления для того, чтобы распечатать текст. За оценку ниже мне полагается карцер и голодный день... Закрываю глаза, закусываю губу. Ненавидеть себя и презирать вполне в моем стиле жизни, как не чувствовать себя ни мужчиной, ни просто человеком – вещью, бесправным рабом, который нужен единственно для того, чтобы исполнять любые прихоти хозяек, и со стыдом понимаешь, что будешь их исполнять. Устал. Мы едем в школу. Тонированное стекло между водительским сидением и Мией поднято, а это означает, что она либо болтает с подружками, либо...       Ага, а вот и ответ. На мой браслет приходит сообщение, что я сегодня буду присутствовать на всех ее уроках и отвечать за нее, если учитель спросит. Именно так. Этот браслет – не просто украшение, а символ моей несвободы, постоянное напоминание о моем месте. И сегодня это место – тень, эхо, послушный исполнитель чужой воли. День предстоит не из легких. В такие моменты особенно чувствуешь себя отвергнутым и униженным. Ты становишься вещью, бесправным рабом, предназначенным лишь для исполнения любых капризов хозяев. Со стыдом осознаешь, что будешь подчиняться их воле. Потому что одного удара магической плетью достаточно, чтобы забыть о том, что такое гордость, достоинство, свои желания… У нее шоппинг или развлечения. Смотрю ее расписание: сегодня физкультура. Два урока подряд. Если учитель спросит, почему она отсутствует, я должен буду ответить. Придумать правдоподобную ложь, которая не вызовет подозрений. Это уже само по себе унизительно – врать за кого-то, кто даже не удосужился предупредить меня лично. Потом магометрия. Мия ненавидит ее. Это значит, что она будет раздражена, а мое положение станет еще более шатким. Любая моя ошибка, любое неверное слово может обернуться для меня неприятностями. Я должен буду вникать в ее учебный материал, понимать его, чтобы иметь возможность ответить. Это не просто механическое запоминание, это необходимость погрузиться в чужой мир, в чужие знания, чтобы прикрыть чью-то безответственность. Военная инженерия и тактика. Это, пожалуй, самое сложное. Технические термины, сложные расчеты, стратегические планы. Я не военный, я не инженер. Мне придется полагаться на свою память и на то, что я смогу быстро усвоить из ее конспектов или учебников. А если учитель задаст вопрос, требующий глубокого понимания, а не простого воспроизведения? Тогда я окажусь в еще более затруднительном положении. Литература. Здесь, возможно, будет легче. Я люблю читать, но даже это удовольствие будет омрачено. Я буду читать не для себя, а для нее. Буду анализировать произведения, чтобы потом, если потребуется, выдать ее ответ. И даже если она позволит мне поесть, это будет не полноценный обед, а скорее перекус на бегу, украденный момент между уроками, пока я выполняю свои обязанности.        Магические заклинания и управление даром. Ну, посижу на медитации и отдохну немного. Медитация, дыхательные техники – это то, что помогает мне сохранить внутреннее равновесие, не дать этой системе сломать меня окончательно. Возможно, я смогу использовать это время, чтобы укрепить свой собственный дар, если он у меня есть, или хотя бы просто отдохнуть от постоянного напряжения. Но даже здесь я буду под присмотром, под контролем.       Город ожил после ночного отдыха. Я смотрел вдаль, не обращая внимания на изменения вокруг. Пейзаж менялся. Шпили зданий теряли чёткость, серые колонны растворялись в воздухе, наблюдательные башни, стоявшие по периметру города, оставались позади. На их месте возникали деревья, порой цветущие. Первые весенние цветы проносились мимо, словно первые яркие краски на пути к новой жизни. Наблюдая за городской инфраструктурой и транспортными потоками, я пришел к выводу о существовании сложной и многоуровневой системы организации городского пространства. На мой взгляд, город можно условно разделить на несколько секторов, каждый из которых характеризуется уникальными особенностями и функциями. Первый сектор представляет собой элитные районы, где проживают представители высших социальных слоев. Здесь можно наблюдать использование высокоскоростного транспорта, который движется по специализированным трассам, не подверженным пробкам. Это свидетельствует о высоком уровне организации дорожного движения и инфраструктурной поддержки в данном секторе.       Второй сектор, напротив, характеризуется низким уровнем жизни и наличием большого количества рабочих. В этом секторе наблюдается использование устаревшего и изношенного транспорта, который часто становится причиной образования пробок и заторов. Это может быть связано с ограниченным доступом к современным транспортным средствам и инфраструктурным решениям.       Важно отметить, что структура управления городом также является сложной и многоуровневой. Некоторые аспекты функционирования города остаются непонятными даже для его жителей, что свидетельствует о недостаточной прозрачности и доступности информации. Однако, несмотря на это, можно наблюдать определенные тенденции и закономерности в организации городского пространства и транспортной системы. Кроме того, стоит упомянуть о существовании специфических законов и правил, которые могут быть недоступны для понимания широкой общественности. Это может быть связано с различными факторами, включая сложность формулировок, ограниченность доступа к информации или особенности правовой системы. В целом, можно сделать вывод о том, что городская инфраструктура и транспортная система представляют собой сложную и многогранную систему, требующую глубокого анализа и понимания для эффективного управления и развития. Я смотрю на проезжающие мимо машины, на людей, спешащих по своим делам. Они кажутся такими далекими, такими недосягаемыми. Их жизнь – это мир, в который мне никогда не попасть. Я – лишь наблюдатель, приставленный к чужой жизни, вынужденный жить ее отголосками. Этот браслет – не просто символ моего рабства, но и постоянное напоминание о пропасти, разделяющей меня и тех, кто обладает властью.       Вскоре прямая дорога вывела к старшей школе. Здание виднеется среди деревьев. Некоторые ученики едут на велосипедах за автомобилем своих хозяек. Мия в этом вопросе категорична, она прекрасно понимает, что велосипедист не угонится за автомобилем, а ехать медленно не в ее стиле. Наконец-то останавливаемся. Стекло опускается и я вижу счастливое лицо Мии. Похоже, развлекалась со своим постельничим. Выхожу из автомобиля и открываю дверь с ее стороны. Марк тут же спешит выйти из авто и вновь бухается на дорожное покрытие. Он помогает ей выйти. Она с важным видом осматривается и радостно пищит видя свою подружку Айко Мёдзи. Стройная блондинка, красивая, но на этом всё, что о ней знаю.        – До чего же я рада тебя видеть! - доносит ветер слова ее подруги. Поправила школьную юбку, тряхнула головой, отбрасывая с лица длинные локоны. Блеснули камни в сережках. Подруженьки обнимаются, смеются и радуются встрече. Она поворачивается ко мне и манит пальцем. Вздыхаю и иду к Мие. Ее сумку держит Марк.       - Дзёси, - бормочу себе под нос и склоняю голову. Ее это вполне устраивает.       - Обедать можешь в столовой на мое имя. Ступай. Опоздаешь и потом мне влетит, а это... - она не договаривает. Забираю сумку, развернулся и зашагал прочь, вбивая ноги в землю так, словно хотел исчезнуть из этого мира, посмотрел на часы и прибавил ход спеша в здание школы. Хорошо, что таскать учебники не придется. Переобулся, и пошел по коридору. Подхожу к шкафчикам, кладу ее сумку. В своем шкафчике достаю форму, а в ее меч. Собрав все необходимое спешу в раздевалку. В школе все ходили парами или тройками по интересам. Классы между собой не пересекались, дисциплину соблюдали все и напороться на опаздывающего было просто невозможно. Открываю дверь раздевалки и переодеваюсь, потом выхожу в спортивный зал. Ее одноклассницы посматривают на меня и хихикают. Ну да, я как бы Мия. Все понимают, что моя «сестра» снова прогуливает школу. Появляется преподавательница и обращает на меня внимание. Всплескивает руками, но не высказывается. Что говорить тому, кто подчиняется приказам Дзёси. На миг прикрыв глаза, перевожу дыхание.       - Класс, - произносит Харуко Такаси, преподаватель этой дисциплины. Она прошлась по спортивному залу и встала возле зеркал. - Начнем с разминки. Девушки встали в ряд на приличном расстоянии друг от друга, чтобы не задеть и не мешать соседке. Я вообще вставал в самом конце зала и был не один. Со мной рядом на таком же расстоянии стоял Ён Коноэ, он постельничий Айко Мёдзи. Темные волосы карие глаза, подтянут и высок. Татушка на груди. Парень родился в этой стране в многодетной семье, был продан в специализированную школу и оттуда уже попал в семью Мёдзи. Ему семнадцать, насколько я знаю. В этом же ряду стоит раб, такой же, как и я, Кай Иноэ, приемыш и по документам брат Казухи Иноэ. Он красив, но у парня проблемы со зрением и он носит очки, которые придают ему особый шарм. Мы хоть и познакомились, но не общаемся. Все мы одиночки... Ён нас боится как огня и шарахается. И на то есть причина. Кай озлоблен не хуже меня. Характеры наших сестренок оставляет желать лучшего. Мы переглянулись. Никто из нас не проронил ни слова. Между нами не было никакого гармоничного чувства, а только напряжение, как будто наша троица замерла на тонком льду. Весь класс девушек удивлялся и шептался, не понимая, что такое мужская солидарность. Что писалось в книгах о мужской дружбе? Тренер включила музыку и началась разминка. В первые недели я как болванчик незнающий движений повторял, ошибался за что получал от Мии наказание в виде магической плети. Она вбивала в меня движения и учила. Я не понимал, зачем, а оказалось – чтобы самой потом прогуливать. Вновь посмотрел на парней и тяжело вздохнул, при этом продолжая автоматически разминку. Мда, раб. Даже не простолюдин, с кем обходились словно со скотом. Ситуация продолжала меня забавлять. Ничего не изменилось. Я горько улыбнулся. Что можно ожидать от тех, кто родился или стал по определению рабом? Мое тело – инструмент, мой разум – подчиненная единица. И эта разминка, эти движения, которые я теперь выполняю с такой точностью, – это не мое достижение, а результат чужой воли, чужой необходимости. Мия, моя «сестра», прогуливает, а я, ее тень, занимаю ее место, становлюсь ею, чтобы она могла наслаждаться свободой. Ирония судьбы, не иначе.       Ён, с его испуганными глазами, и Кай, с его затаенной злобой, – мы три стороны одной медали, три оттенка рабства. Мы связаны не дружбой, а общим положением, общей безысходностью. Мы – живое доказательство того, что в этом мире есть те, кто рожден служить, те, чья жизнь предопределена чужими желаниями. И мы не можем ничего изменить. Мы можем только подчиняться, терпеть, выживать. Я смотрю на девушек, на их беззаботный смех, на их легкие движения. Они не знают, что такое настоящая тяжесть, что такое бремя чужой жизни. Они живут в своем мире, где есть место для радости, для ошибок, для свободы выбора. А мы… мы живем в мире, где каждый наш шаг просчитан, каждое наше слово – согласовано.       И все же, несмотря на всю горечь, на всю безысходность, что-то внутри меня сопротивляется. Что-то не дает мне полностью смириться. Возможно, это остатки той прежней жизни, той прежней личности, которая еще не стерта до конца. Или, может быть, это просто инстинкт самосохранения, который шепчет мне, что даже в самой темной бездне есть шанс найти свет.       Я продолжаю разминаться, мои движения становятся все более отточенными. Я – Мия, я – ее тело, ее присутствие в этом зале. Но внутри я – это все еще я. И я наблюдаю. Я учусь. Я жду. Потому что даже раб может иметь свои планы. Даже раб может мечтать. И даже раб может однажды найти способ вырваться из оков. И все больше мечтаю о прорыве. Глупо, может скажет кто-то, но мысли бродят о других мирах, когда открывается разлом. А можно ли войти туда? Каждый резкий поворот, каждое растяжение – это не просто упражнение, а отработка навыка, который мне навязан. Я чувствую, как мышцы отзываются на нагрузку, как тело привыкает к новым, чужим движениям. Это странное ощущение – быть в своем теле, но чувствовать себя в нем чужим, марионеткой, управляемой невидимыми нитями. Но в этой чужеродности есть и своя сила. Я не просто выполняю команды, я анализирую их, запоминаю, ищу слабые места в системе, которая меня держит. А еще - это моя тренировка мышц. Я обучаюсь боевке, я учусь владеть мечом, а не она. Ну какая из нее Хранительница? Никакая... Её волнуют развлечения, шопинг, секс, мода и престиж, власть. Но Мия не понимает, что все это так просто не дается и она может все это потерять.             - Разминка закончена, произнесла тренер. - Разбиться по парам. Кай тут же выбирает себе партнершу, а мне ничего не остается как стать партнером по спаррингу с Ёном. В его глазах читаю страх и неуверенность. Он знает, что я сильнее его и мои знания в боевых искусствах намного лучше его. Недооценил его, каюсь.       - Ён, может попросишь кого-нибудь, пока не поздно.       - Лучше вы, чем они... - шепчет.       - Хорошо, давай научу. Тем более, что даже парню необходимо уметь защитить себя или отвлечь на себя монстра, если поблизости не окажется Хранительницы. Я ни раз уже участвовал в уничтожении монстров. - Глаза парня расширяются от удивления. - Повторяй за мной и сосредоточься. - Кивает. - Итак, Ён, – начинаю я, чувствуя, как внутри меня просыпается азарт. – Забудь о страхе, представь, что я – огромный пирожок с кремом, который тебе жизненно необходимо съесть, но он от тебя убегает. Достань его!       - С демонами?       - И с ними тоже, сам чуть не погиб. Ён смотрит на меня, как на сумасшедшего, но в глазах появляется искорка интереса.       - Агэпан... - и он смеётся. Я не люблю сладкую булочку, потому что она пустая, лишь посыпана сахаром, но в голодные часы не откажусь даже от нее, запивая молоком. Да и не важно это сейчас, важен его настрой, его желание в первую очередь доказать самому себе, что он не ничтожество.             На нас посматривают все. Так как знают, что Ён не обучен и не боец. Мы начинаем с базовых стоек, и я стараюсь объяснить каждое движение так, чтобы даже идиот понял. Ён старается изо всех сил, но видно, что ему страшно ошибиться, непривычно, но в то же время он хочет научиться новому. Но ничего, прорвемся!        - Стой! Да не как цапля на одной ноге! Представь, что у тебя под ногами лава, и тебе нужно быстро переступать, чтобы не поджарить себе пятки! Ён неуклюже пытается повторить мои движения, но с каждым повтором у него получается все лучше и лучше.       - А теперь, – говорю я, – попробуем атаку. Представь, что я – последняя порция лапши в мире, и ты должен ее заполучить! Ён с криком бросается на меня, размахивая руками, как мельница. Я уворачиваюсь, смеясь, и показываю, как нужно правильно наносить удары.             - Не просто бей, – говорю я, – представь, что ты заряжаешь свой кулак энергией солнца! И бац! Прямо в цель! Но я не сдаюсь. Подталкиваю его, заставляю двигаться, атаковать. И вдруг – о чудо! – у него получается! Меч скользит в нужном направлении, удар получается сильным и точным.        - Вот видишь! – кричу я. – А ты говорил, что не получается! Ты просто гений фехтования, который пока об этом не знает! Ён улыбается, глаза загораются азартом. И я понимаю, что даже в самом неопытном рабе можно разбудить воина. Главное – найти правильный подход. А у меня, кажется, неплохо получается учить.       - Великолепно, - произносит тренер. А мы оба склоняем голову в поклоне, а потом Ён бухается на колени. Я молчал, потому что разговор в Японии должна начинать более высокоранговая особь. - Я вижу у вас есть опыт. Как ваше имя? Тишина класса не мучительна, она наполнена уважением, и это культурное наследие этой страны... Склоняю голову перед старшей и лишь только после этого тихо произношу:       - Садху Хакар Ватанабэ. Она впервые заинтересовалась и впервые спросила мое имя.       - И где вы обучались владению боя на мечах? Она пристально и оценивающе смотрит на меня. Её взгляд скользит по моему телу, фиксируя в уме каждую деталь.       - Мама учила. Она хотела и видела меня Мастером Смерти, но не срослось...       - Великолепный стиль боя, прекрасные преподавательские навыки. Лучший ученик в своем классе по всем предметам... О, небо!! Уже успела пройтись по моим данным в школе.       - Госпожа не оценит и будут неприятности с двух сторон. Я зависим от желаний... - замолкаю. Она прекрасно понимает, какие ждут меня последствия ее признания моей приемной матери.       -Вы достигли заметного прогресса на рынке рейтинга, как будущий жених. А мне это надо? Но посмотрел на одноклассниц Мии и мысленно взвыл. Они все смотрели на меня. Попробуй с моей приемной матерью получить низкий бал, потом неделю ни сесть ни лечь не сможешь. Мне четко дали понять это еще в самом начале учебного года.       - Я хочу увидеть вашу технику и определить ваши навыки.       - Как вам будет угодно, Хакасэ. Склоняю голову в поклоне и вижу приглашение тренера в круг. Девушки расступились и с любопытством смотрят на меня. Они оценивают так, словно раньше не замечали, а теперь прозрели. Прохожу. Встаю в боевую стойку и отрешаюсь от их взглядов. Сначала демонстрирую технику владения мечом, словно танцую. В начале сабля лежит на правой руке, её остриё едва выступает из-за плеча, а рукоять зажата в ладони. В одно мгновение оружие оказывается за спиной. Затем следуют выпады, прыжки, вращения на одной ноге и боевые стойки. На мгновение замираю, чтобы подчеркнуть красоту очередной фигуры. Бешено вращаю кистью, и меч в руке становится похож на сверкающую молнию, готовую поразить врага. Порой слышен только свист, а движения почти неуловимы для глаза. Могу признать, что Мия продолжила дело, которое не успела завершить моя мама. Я научился владеть не только одним мечом, но и двумя одновременно. Замираю, завершая демонстрацию. Ён стоит восхищённый, в его глазах горит огонь азарта и желание научиться. Кай жалеет, что выбрал в партнёрши девушку, и в его взгляде читается досада. Он мог бы поучиться у меня. Девушки молчат, но, похоже, все оценили мои навыки. Стою и жалею, что не маг. И думаю о наказании, если узнает приемная мать, а она узнает однозначно. Звенит звонок с урока и преподавательница тяжело вздыхает отпуская нас. Шепот за спиной, но я спешу в раздевалку, беру полотенец, снимаю с себя одежду и встаю под душ включая теплую воду. В душевую заходит Ён и Кай, оба спешат привести себя в порядок. чувствую скользящий взгляд, поворачиваю голову и замечаю как Ён смотрит на меня. Поджимаю губы.       - Вы красивы, господин.       - Жди подарочка.... - летит мне в спину от Кая, пока я смываю мыльную пену.       - Это все равно случится и с тобой, и со мной.       - Это верно, — сокрушенно вздыхает Кай, ловя губами капли воды. - И выбор не за тобой. Кто больше предложит, та и станет госпожой. Закрываю краны и вытираюсь. Надо спешить. Иду одеваться. Надеваю школьную форму, привычно поправляя воротничок. Волосы сушу феном и расчесываю их. Прихватываю сумку и спешу к своему классному руководителю. За прогул меня по головке не погладят. Влетаю в кабинет, стараясь отдышаться, и начинаю объяснять, почему меня не было. Она, выслушав, скидывает мне список домашних заданий. А подтверждение, что я в школе, и на занятиях только не на своих и так понятно, как и приказ моей «сестренки». Не в первой она устраивает такое. Учителя знают, но по непонятным причинам прикрывают. Не теряя ни минуты, я уже мчусь в класс Мии, где скоро начнется лекция по магометрии. Успеваю влететь в аудиторию и занять свое место за партой. В этот момент заходит преподавательница и обводит всех присутствующих внимательным взглядом. А ближайшие парты соседок вновь посматривают на меня. Что-то мне не нравится их заинтересованность. Кай сидит на месте своей сестры. Ён на месте своей хозяйки. Он хоть что-нибудь понимает в этом предмете? Его ведь не обучали такому. Парень плавает в этом предмете и лишь бездумно записывает, что диктует преподавательница. Кай в этом разбирается насколько может понять парень не обладающий магией, как и я...       - Прекрасно, - произносит преподавательница. - Сегодня у нас с вами новая тема. Я стараюсь не обращать внимания на любопытные взгляды, сосредоточившись на доске, где уже начали появляться первые символы новой темы. Магометрия, этот удивительный союз магии и геометрии, всегда была для меня камнем преткновения. Из-за отсутствия дара, а вот сами задачи, расчеты не проблема.       «Опять двадцать пять!» — мелькнуло у меня в голове, когда доска внезапно ожила, покрывшись магическими символами. Пока мои коллеги-волшебницы с легкостью создавали заклинания из линий и углов, я чувствовала себя как неуклюжий пень, спотыкающийся о каждый многогранник. Соседки переглянулись и хихикнули. Что они задумали? Видимо, готовят мне очередной «сюрприз». Вспоминаю, как в прошлый раз на моей парте вдруг распустился целый сад плюща, и мне пришлось его убирать. Тем временем, Кай, судя по его нахмуренным бровям, тоже не особо понимал, что к чему. Ён же, казалось, просто переписывал все подряд, словно от этого зависела судьба мира. Забавно, обычно такой уверенный в себе, он выглядел совершенно потерянным среди этих магических фигур.       Преподавательница, заметив всеобщее замешательство, усмехнулась: «Что, друзья мои, геометрия взяла вас за горло? Не беда! Сейчас мы с вами немного поколдуем. В прямом смысле этого слова!» И тут начался такой вихрь заклинаний и формул, что только успевай уворачиваться! Формулы начали танцевать, линии извиваться, а углы… да что там углы, они, кажется, решили сбежать из класса. Магометрия, которая раньше казалась унылой головоломкой, превратилась в фееричное шоу! Нас не спрашивали, так как что-либо сотворить наша троица не могла, но я на столе прочитал послание от одной девицы: «Будешь моим парнем?» У меня челюсть от этого «упала» на парту.       - Он мой, — прошипела еще одна в сторону будущей соперницы. — Не подходи к нему...       - Девушки, не отвлекаемся.. У нас урок! - строго произнесла преподавательница. - Все повторите за мной движения рук, а потом заклинание...именно закрытие разлома начинается с этого заклинания. Все сосредоточились. Я тоже повторял движения и заклинание. Ведь должен потом Мие его показать, как и слова... Они записаны, как и расчет векторов.Я старался изо всех сил, чтобы мои движения были точными, а произносимые слова – четкими. В голове крутились не только магические формулы, но и мысли о том, как это объяснить Мие. Прогульщица. Этот предмет, который девушки считают исключительно женским из-за дара, был бесполезен тем, кто им не обладал. Но я знал, что это важно. Важно для меня, чтобы понять, что происходит, и, возможно, и мечты уносят меня туда, где якобы мой дар спит и однажды я смогу воспользоваться этими знаниями. Так увлекся, что не заметил рядом наблюдающего за мной препода. Она немного поправила расстановку пальцев и дала мне возможность запомнить.       - От каждой правильно выстроенной фигуры зависит расстояние и вектор. Жаль, что мужчины не обладают даром, вы были бы прекрасным магом современности. Но, может вы носитель дара и ваши дети, девочки, - уточнила она, - получать всю силу...       Тихий шепоток и взгляды девушек в мою и сторону Кая. Так не ловко и неуютно себя чувствуешь под их желанием рассмотреть тебя чуть ли не под микроскопом. Преподавательница, казалось, была довольна нашим старанием, хотя и понимала, что для нас это скорее имитация, чем настоящее колдовство. Она кивнула, когда мы закончили, и на ее губах появилась легкая улыбка.       - Отлично, – сказала она, – Теперь вы знаете основу. Это заклинание – ключ к стабилизации пространственных аномалий. Очень полезно, особенно в нашем мире, где разломы случаются чаще, чем хотелось бы. Я почувствовал, как Кай и Ён облегченно выдохнули. Для них, как и для меня, это было испытание. Но, несмотря на трудности, я чувствовал, что узнал что-то новое. Что-то, что могло пригодиться. Я быстро записал последние детали в свой блокнот, стараясь не упустить ни одного нюанса. Слова, движения, даже расчет векторов – все это было важно.       Когда урок закончился, я вдруг ощутил на себе чужие взгляды. Времени было мало, а есть хотелось. Быстро собрал вещи в сумку и вышел из аудитории. Внутри я чувствовал себя опустошенным, но при этом полным решимости. Началась большая перемена. Идя по коридорам, старался не думать о том, что может сделать приемная мать, если узнает, что я учусь вместо Мии. Надеюсь, мне не придется столкнуться с её «тёмной стороной». Но о чем это я? Я всего лишь раб, и моя задача — подчиняться приказам хозяйки.       В школьной столовой царил гул голосов. Она была разделена на две части: для таких, как я, и для элиты. Мия разрешила мне сегодня взять её обед, поэтому я направился к столику, где обслуживали хозяев. С голодухи набрал себе кучу еды, не забыв про выпечку. В состав постоянного кюсёку входит: агэпан, который оставил на вечер, а сейчас взял фруктовый салат, суп карри с рисом, караагэ и кофейное молоко. Мне такое не светит завтра и опять буду ходить голодным.       На раздаче меня уже знали, хоть я и редко обедал. Как и ведали кто платит за обед. С полным подносом направился к свободному столику. У меня нет друзей, и одиночество — мой постоянный спутник. Но сегодня моим другом стал сытный обед. Наслаждался каждой минутой, не замечая ничего вокруг. Знал, что скоро такой возможности поесть не представится, поэтому старался растянуть удовольствие. И пусть весь мир подождет, так как у меня сегодня праздник живота. Я кайфовал от каждой съеденной порции. Агэпан убрал в сумку. Вернулся в класс. Литература и язык — мои «профильные» предметы. Можно расслабиться. Нам на уроке дали тесты по пройденному материалу, и я не оплошал. Последний урок на сегодня. Я сосредоточился и погрузился в медитацию. Клонило в сон, но я упорно направлял внимание в сторону магических центров.Погружение в себя всегда давалось мне непросто. Словно кто-то невидимый умышленно расшатывал мою концентрацию, подбрасывал воспоминания, тревоги, мимолетные образы, от которых хотелось отмахнуться, как надоедливых мух. Но сегодня… Сегодня было иначе. Каждый вздох, каждый прожитый миг казался исполненным глубочайшего смысла. Я чувствовал, как волна тепла разливается по телу, заполняя каждую клеточку, изгоняя холод и усталость. Вдруг возникло ощущение, что я не один. Не рядом, нет, а где-то глубоко внутри, в самом сердцевине моего существа. Неясный силуэт, смутные очертания, словно отблеск далекой звезды в ночном небе. Боль? Скорее, тоска. Невыразимая, всепоглощающая тоска по чему-то утраченному, чего никогда и не было. Сердце сжалось в болезненном спазме. Я попытался отстраниться, убежать от этого чувства, но оно только усилилось, оплело меня своими щупальцами, как змея жертву. Вроде бы ничего не изменилось, но со мной было что-то не то и глаза демона, того самого демона смотрели мне в самую душу переворачивая все с ног на голову.       Прозвенел сигнал колокольчика об окончании занятий. Я резко очнулся. Все прошло, но это ощущение осталось, въелось в память и душу. Звон колокольчика вырвал меня из этого странного, мучительного видения, словно грубый рывок из объятий любимого человека. Но тишина класса, возвращение привычной реальности не смогли заглушить эхо видения. Оно звучало внутри меня настойчивым реквиемом, вибрировало каждой клеткой тела. Я не мог просто вернуться к своим делам, сделать вид, что ничего не произошло. Ощущение его присутствия, преследовало меня. Я знал, что не смогу просто забыть об этом. Уже не первый раз вижу его глаза. Попрощавшись с преподавателем, переобулся и вышел из школы. Мия успела к этому времени вернуться и я поспешил сесть в автомобиль. Дорога домой, а мысли крутятся о медитации. Что это было? В поместье, стоило Мие отпустить меня к себе, я тут же рванул в свою каморку. Переоделся и сел делать домашнее задания. Их много, а время поджимает и неизвестно, что придумает Мия. Стрелки часов бегут незаметно, домашнее задание наконец-то сделано. Можно пойти поужинать в столовую, а свою булочку я надежно спрятал на случай, если будет обыск. Но... поесть мне не дают и стук в дверь решает все... весь мой вечер и мое будущее. Открываю дверь и мне сообщают, что госпожа ждет меня в кабинете. Тяжелый вздох вырывается из груди, и я, обувшись и накинув куртку, спешу по улице. Чем ближе к горам, тем ощутимее холод, и вот уже первый снег укрыл землю, превратив цветы и деревья в сказочные создания. Но эта красота не радует, а лишь усиливает тревогу, предчувствие чего-то неизбежного. Каждый шаг отзывается глухой болью в душе, напоминая о предстоящей встрече. Одно лишь слово – «Дзёси» – эхом отдается в голове, вызывая бурю противоречивых чувств: страх, смирение и где-то глубоко, под слоями обиды, крошечный проблеск надежды.       Снежинки, касаясь лица, тают, оставляя на щеках влажные следы, словно пытаясь разделить мою печаль. Но ничто не может облегчить тяжесть, давящую на сердце. Знаю, что меня ждет. Знаю, что ее слова вновь ранят и унизят. Но я иду. Иду, потому что должен. Потому что я раб, а рабу не дано выбирать. Это моя судьба.       Вот и ее дом. Величественный, неприступный, словно крепость, охраняющая ее покой. Снимаю обувь и куртку. За этими стенами царит холод и безразличие. За этими стенами я вновь потеряю себя. Но все равно стучу в дверь. Ровно, бесстрастно, как будто это не моя жизнь, а лишь эпизод в чужой пьесе. Дверь открывается без чьих-то усилий. Магией открыла, но шок не позволяет сделать первый шаг. Марк лежит на полу полураздетый. На спине синяки от магической плетки, его рубашка в крови.       «Черт возьми! — думаю я. — Натворила глупостей, а расплачиваться нам. У неё вообще совести нет. Что опять случилось? И что мне теперь делать? Моя спокойная жизнь закончилась?»       Замираю на пороге, словно приросший к земле. Холодный воздух дома, смешанный с запахом крови и чего-то терпкого, магического, бьет в ноздри. Марк, такой же товарищ по несчастью в этом проклятом месте, лежит без сил. Его обычно гордая осанка сломлена, тело извивается от боли, которую я могу только представить. Синяки на спине, темные и пульсирующие, словно клеймо, напоминают о жестокости нашей госпожи. Мои руки связаны, мои слова бессильны. Но видеть его таким… это невыносимо. Это больше, чем просто боль другого раба. Мой разум лихорадочно перебирает варианты. Что сказал? В чем признался? Что говорить самому? Дверь открывается полностью, и я вижу ее. Госпожа. Красивая, надменная, словно мраморная статуя. В ее глазах нет ни капли сочувствия, лишь холодный расчет. Она смотрит на меня сверху вниз, как на надоедливую муху. И я готов ко всему. Готов принять любой удар. Лишь бы это поскорее закончилось. Лишь бы снова увидеть солнце и вдохнуть полной грудью. Мысли роятся в голове, как стая голодных ворон, терзая и без того измученную душу. Но что-то в ее взгляде изменилось. Что-то неуловимое. В нем мелькнула тень… предвкушения?       Я делаю шаг вперед, игнорируя шок, который все еще сковывает мое тело. Мои ноги сами несут меня к Марку. Я опускаюсь на колени рядом с ним, стараясь не смотреть на его раны, но взгляд сам собой притягивается к ним. Его дыхание прерывистое, стоны вырываются из его груди. Склоняю голову перед приемной матерью и краем глаза замечаю Мию. М-да! Похоже, мы попались все и разом. Кто сдал? Точно не я. Снова попадается ракурс Марка. Он медленно поднимает голову, его глаза, обычно полные жизни, сейчас мутны от боли и отчаяния. Он пытается что-то сказать, но из его горла вырывается лишь слабый хрип. Я понимаю. Он не может говорить. Он всего лишь раб, чья единственная функция – подчиняться. Постельничий... Внезапно, в глубине моего существа, пробуждается что-то новое. Это не страх, не смирение. Это гнев. Холодный, яростный гнев, который разгорается в моей груди, вытесняя все остальные чувства. Гнев на госпожу, на ее жестокость, на ее безразличие. Гнев на себя, на свою беспомощность. Суки! А пока нужно решить проблемы здесь и сейчас.       Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет мои легкие. Перевожу свой взгляд на Мию и мысленно, лишь эмоциями на лице выражаю все, что думаю об этом. Нет, похоже я еще не все растерял и в душе еще есть порох для огня. Поджимаю губы и закусываю. Ни звука в этой тишине.       - Мусуко, давай поговорим на чистоту. Вздыхаю. Но не знаю, что именно она желает узнать, а то скажешь и окажешься рядом с Марком в крови и избитый. Поэтому морально готовлюсь к худшему, молчу и усиленно думаю, что ответить ей. Но вопрос не задан, поэтому мое право лишь кивать, как болванчику, и молчать в тряпочку. За что именно Марка наказали? Может, не за сегодняшнее приключение? Киваю и молчу.       - Обедал ли ты сегодня в столовой? Смотрит требовательно, и промолчать не получится.       - Дзёси, мне разрешила химэ, оплатив мой обед.       - Довольно! - шипит предупреждающе приемная мать. - Не смей, находясь передо мной, делать различий в статусе! Ты прибыл сюда из захолустья и не знаешь здешних правил! Нихрена не понимаю. Объясните мне.... Вздыхаю и опускаю взгляд в пол. Сердце затрепетало в груди. Все же не все так просто... Она подходит ко мне. Своим острым мизинцем Дзёси подняла мой подбородок. Она ненавидела красивые лица, а точнее, она ненавидела всех мужчин. Женщина машинально усилила давление на подбородок, вонзая ноготь и оставляя кровавый след на моей нежной коже.       — Я спрашиваю, кто именно посещал занятия?       - Дзёси, я был в школе и посещал занятия. А что, я не соврал. И она понимает, что каков вопрос, таков и ответ.       - Какая тема сегодня была на литературе? Страх охватил мою душу. Если докопается, то звиздец...       - Тесты, Дзёси. И опять она не попала. И об этом история умалчивает, так как совпало, что тесты были по литературе в двух классах, и свои я только что отправил ответы учителю. Мия сидит сверлит меня взглядом и до нее доходит, что пока я не сдал ее. И мне не смешно сейчас. Руки похолодели и стали влажными от тревоги за собственную шкуру. Браслет у нее завибрировал и она подключила голосовую связь.       - Рэна - тян,... не буду ходить вокруг да около, мне понравился твой приемный сын. Я посмотрела его успеваемость, мальчик старательный и учится отлично. Худоват немного, ты его голодом моришь, что ли? Дорогая он растущий организм, мальчишке нужно хорошо питаться, чтобы стать в будущем здоровым мужем. И меня интересует, он уже с кем-нибудь помолвлен?       - Нет, Юми-тян. Он еще не готов и многому не обучен поэтому не рассматривала ни одного варианта.       - Отлично, тян. Я вышлю брачный договор и, надеюсь, ты позволишь ему посещать дополнительные уроки по борьбе и владению мечом. Он такой... такой красивый и так двигается, а еще у мальчика талант в обучении. Харуко Такаси очень восхищена им, как и моя девочка... Это провал явок. Я и Мия это понимали. Я ее не сдал, а вот нас сдали с потрохами.        - А что сегодня по магометрии проходили?        - О-о! Девочки изучали основы заклинания закрытия порталов и разломов.       - Спасибо, тян. Я обязательно ознакомлюсь с брачным договором, но сама понимаешь, я не могу дать никаких обещаний. Если его пришлёт кто-то из высших, я не смогу отказать.       - Понимаю. Мата нэ. Разговор прервался, и госпожа так посмотрела на меня, думаю, армагеддон пришел за мной... Она поворачивается к Мии и смотрит на нее убийственным взглядом. Требует показать движение рук и применения силы, без их использования, произнести слова.       «Она их хоть села учить?» — несется у меня в голове. Мия произносит слова, запинаясь и допуская ошибки. Я, не издавая ни звука, мимикой указываю на её ошибки и безмолвно подсказываю правильное слово. Шепотом... одними губами, но, как ни странно, она меня понимает и исправляет ошибки. Потом она начинает демонстрацию движений рук и ошибается, замирает, и мне приходится ей подсказывать. Она повторяет за мной, но вот незадача: в отражении одного из зеркал в кабинете госпожи были видны мои подсказки и движения. Бл-ииин!! Приемная мать усмехнулась и подмигнула, а я с досадой опустил голову. Капец!       - Хорошо усвоил урок, игрушка... Магометрия не для таких, как ты! - произносит она холодным стальным отстраненным голосом. - Ты не маг. А кто-то прогуливает школу и твой постельничий сдал тебя в отличие от Садху. - это она уже Мии. Я плохо справляюсь с ролью раба. Мия остановилась и тоже посмотрела в ту сторону. Мы попались. На ее лице была досада. Моя приемная мать в этом случае не проявила сочувствия и не поняла, что чувствует ее дочь под тиранией матери. Мия, которая привыкла к власти и безнаказанности по отношению к рабам, часто хочет отомстить, могла бы увидеть в моих действиях попытку ее подставить и разозлить. Но Дзёси восприняла поведение дочери и мое как издевательство. В итоге она ударила меня по лицу. Удар был сильным и громким, что показало, насколько она была расстроена и зла. Закрываю глаза, закусываю губу. Колотит дрожь. Я не поднимаюсь, только не нужно больше боли, пожалуйста… Видеть не могу её ноги. Прокусываю губу, по подбородку льётся кровь. Это не просто удар ладонью, она всегда применяет магию...       - Не будешь покрывать ее. - А ведь знает, что Мия мстит. Знает, что я не имею права отказать ей, но ей сейчас на это плевать. - Она будущая Хранительница и обязана уметь встать на защиту. И так посмотрела на Мию, что та склонила голову, признавая свою оплошность. Мстить будет, наверное, или просто так, или чтобы сорвать злость на мне... К женщине вернулось душевное равновесие — эта совершенная красота всё-таки с постоянным изъяном. Мия мстительно посмотрела на меня. Такие насмешки и тычки пальцами уже успели стать частью моей жизни. Тут дважды завибрировал браслет и она отвлеклась. К первому сообщению она отнеслась спокойно, а вот на второе сдержать возглас не смогла. У меня все внутри похолодело. Приемная мать посмотрела на меня и мне поистине стало страшно за собственную жизнь. Судорожно дёргаюсь. Марк пришел в себя и медленно морщась от боли садится в рабской позе. Стою на коленях, соглашаюсь, извиняюсь, говорю такое, о чём вспоминать потом будет тошно, но она смотрит на меня как-то странно. Она довольна – не то слово.       - Семья Мёдзи пожелала тебя взять в свою семью в качестве будущего мужа для юной Хранительницы Айко Мёдзи.       - Хм... - и в этом звуке вся моя судьба, и судьба ее подружки, что щебетала возле школы радуясь встрече с Мией. - Им не отказывают, - прошептала Мия. - И она пожелает увидеть комнату жениха. Они обе переглянулись, без слов понятно,что дом прислуги не подходит для химэ из высшей семьи.       - Он не обучен, - произносит Дзёси. Слова приёмной матери прозвучали как приговор моей неполноценности. Не обучен. Не маг. Не достоин. Но как будущий бык производитель подходит и меня продадут. За сколько? Сколько оценивает меня семья Мёдзи? Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна отчаяния, смешанного с гневом. Но я не мог ничего сделать.       - Я отдам ему Марка.       - Хорошо. Я отдам распоряжение, и западный домик приготовят для него. Невеста должна убедится, что ее будущий жених может встречать невесту соответственно ее статусу. Перевожу взгляд с одной на другую и, кажется, начинаю терять смысл разговора. Зачем он мне? Зато Марк вздрогнул всем телом, и его плечи поникли. Я единственный в этом кабинете нихрена не понимаю зачем он мне? Я смотрел на их переглядывания, на эту странную, почти мистическую связь между матерью и дочерью, которая, казалось, позволяла им общаться без слов. И в этот момент я почувствовал себя абсолютно чужим, невидимым, хотя и стоял прямо перед ними. И теперь я – предмет торга, объект обмена. Я смотрел на Мию, на ее лицо, которое сейчас казалось мне таким же холодным и расчетливым, как у матери. Была ли в ней хоть капля сочувствия? Или она тоже видела во мне лишь средство для достижения своих целей? Я был лишь вещью, которую передавали из рук в руки. И это было самое страшное.       Тянуть госпожа не стала и отправила в пустой домик, в котором я никогда не был. Бесполезно представлять, что там и как. В общем, его приказано отмывать и приводить в порядок.       - Садху, ты наказан. Так что продолжаешь стоять на коленях. Не удивляюсь. Этот дом был преисподней. Это было местом страданий. Я переезжаю, а госпожа села читать брачный договор. Она радовалась предложенной сумме, когда подпишет договор. Меня продадут. Комментарии по поводу Марка тоже не радовали: его решили сделать моей игрушкой. Мы оба обреченно стояли на коленях не один час. Я испытывал мучительную резкую боль, а душа будто онемела. Каждая косточка в теле изнывала от боли. Живот скручивает от голодных спазмов и я начинаю отвлекать себя представляя кухню, как я стою и готовлю себе вкусный ужин. Я даже не замечаю, что живот уж слишком громко издает звуки, и обе женщины отвлекаются от чтения договора и смотрят на меня. Мне уже не до них. В мечтах я переворачиваю на сковородке курочку, и она становится подрумяненной и такой соблазнительной. Рис меня уже достал, поэтому в кастрюльке варится картошечка, и скоро в моих мыслях она станет нежным пюре...       Мир перед глазами стал окутываться мраком. Я медленно терял сознание, но прежде, чем окончательно потерять связь с реальностью, услышал чей-то громкий крик:       - Врача.