Часть 10 Полевая адская практика
6 января 2026 г., 16:54
Повернут ход истории!
Исправлен путь людей!
Вне всяческих теорий – Любовь всего главней!
Вернуться или остаться?
Найти свой путь в «аду»?
И снова ошибаться, но чувствовать, что я «живу»!
·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·
Вернар Лейт.
Аркор — мир... магических существ
Я понимал, что это сон, но проживал его, как жестокую явь. Проклятая планета! Мир, плюющий ядом ненависти на каждого мужчину. Если бы не мой сын…ушел бы отсюда. Пахнет кровью и потом, а горячий воздух наполнен тестостероном. Бойцы дерутся на ринге ристалища. Толпа вокруг нас то и дело взрывается громким рёвом. Звуки ударов тяжёлым эхом отдаются в моей голове и дрожью проходят по оголённым нервам. Прикрываю на несколько секунд глаза, чтобы успокоиться. К горлу подкатывает тошнота, голова кружится… Мне срочно нужно выйти на свежий воздух. Узкие коридоры кажутся бесконечными, но через несколько минут, наконец-то, оказываюсь у выхода. Покинув ристалище, я словно ослеп и оглох, не в силах бросить взгляд назад. Вокруг, и там, за спиной, простиралось море крови. Слишком много крови. Он мертв, мой мальчик, моя надежда, мой путеводный свет… Пусть это станет последним, что я совершу в жизни, но я вырву месть за гибель первенца из самой глотки судьбы. Холодные снежинки коснулись лица. Она здесь… Она, словно зимняя стужа, всегда приходит в сопровождении снежного вихря. Я видел убийцу. Лик её запечатлен в моей памяти навечно… Королева Вако и ее легион, голубокожие чудовища в обличии воинов. Но ей не избежать моей мести, моего клинка, жаждущего ее крови. Наша встреча была предрешена, я искал ее, жаждал этой минуты. Но убийца детей оказалась не так проста. Собрав волю в кулак, не дав раздумьям ни единого шанса, я обрушил на нее свой удар. Во сне я то ли видел себя со стороны, то ли это был вовсе не я… Словно битва развернулась предо мной, а я стал лишь беспристрастным наблюдателем. В мгновение ока жертва преобразилась в хищника, покрывшись ледяной броней, будто выросшей из самой плоти. Невероятной мощи удар впечатал её в пол, расколов каменную плитку и опалив адской болью переломанных позвонков. Тяжёлый, пронзительный, демонический взгляд, как из самой преисподней… Драконий взгляд... Существо нависло над поверженным врагом. Королева не могла поверить, что её время подошло к концу. Она почувствовала, как её окутывает леденящий холод драконьего пламени. Сереброволосый воин смотрел на нее холодно и безразлично, и это точно был не я, тем кто убивал ее сейчас. Королева Вако хрипела в агонии, ее тело выгнулось, каждая клетка была пронизана невыносимой пыткой. Мощный удар трансформированной лапой с когтями и жутким драконьим взглядом разорвал ей горло... Наказание… за рабство, за то, что его пара где-то далеко и он вынужден искать его... Сон отпустил меня, и я проснулся в холодном поту. Сидел и смотрел в полумрак шатра. Кто этот юный дракон, сотканный из льда и теней? Неужели не мне суждено вершить месть? Неужели это зловещее предзнаменование? Кулаки мои сжались до боли. О, если бы я мог снова и снова погружаться в этот леденящий сон! Или хотя бы найти её в яви и обрушить на неё всю ярость, отомстить за кровь моего сына, за незаживающую рану в сердце. Шум за пологом, прервал мои размышления. Я огляделся. Шатер был покрыт мягким ковром, который глушил шаги и создавал уют. В углу стояли дорожные сундуки, еще дальше, под тонким балдахином, постель, украшенная дорогим покрывалом и множеством подушек. Несколько светильников освещали помещение, что позволяло намного быстрее ориентироваться в пространстве. Кинувшись, я вытащил свои любимые, парные мечи из ножен, висящие над изголовьем кровати, приготовившись встретить незваных гостей. Интересно, и кто такой смелый? Обычно, меня старались не беспокоить. И тут… невероятно!!! Полог шатра откинулся, и в проеме появился мой друг и глава клана Теневых... Война шла уже не одно столетие, и я не видел конца и края в этой битве, где боги собирают жертвенный урожай, рождая мальчишек, чтобы потом забрать их в свои чертоги, перерабатывая энергию жизни в энергию смерти... Враждовали много кланов... Когда мой отец ввязался в провальное восстание, от моей семьи почти ничего не осталось. Только мы трое: я и малыши-братья. Я перевел взгляд на вошедшего. Опасный жестокий воин улыбался мне оскалом предвкушения. А его глаза, голубые, льдистые, смотрели с теплом и верой в будущее. - Вернер, мы нашли их лагерь, но к ним сложно пробраться. И не всё так радужно. Они воруют мальчишек из какого-то мира и пускают их как мясо в мясорубку. Они даже не маги. Рабы... Но она там, и она королева. Вако прятались под иллюзией, но долго не могли скрываться. Они сейчас пересекли границу портала и на нашей земле. К ней так просто не подойти, сам знаешь, но среди этих мальчишек пришлых можно найти подмогу и вытащить их оттуда. Хорошо прячется, сучка. Ей нужны силы, чтобы спрятаться. Разведка доложила, она захватила женщин того мира и как паучиха теперь будет питаться их силой. Досуха их высосет. – Клянусь Великим Змеем, прародителем всего живого на земле, она поплатится за все свои грехи.... Мужчина отстранился и сделал несколько шагов назад. Он тоже потерял семью. Потерял свою пару, своего сына и не только...И что толку от всех богатств и завоеванных земель, если после смерти некому будет их передать. Шаккхан потерял возможность иметь наследника и теперь его родня посматривает на него свысока, потирая руки в предвкушении наживы. Но, в его мыслях бродит надежда усыновить мальчишку и воспитать его как своего сына, а еще этот ребенок должен быть его расы - Лунийц. Мы оба, как две неприкаянные души, искали отмщения за своих родных и близких. Но, в отличие от меня, от его руки уже пал его первый враг, а вот она... Увы, ему придется уступить мне место, чтобы именно я убил её или же это сделает тот дракон. Кто же он? Я его не знаю. У него есть пара. Давно мы не слышали об этом в нашем мире. Раньше парность была обычным делом, а теперь редкость. И это только видимая часть айсберга. Кто же тогда его пара? Я опустил клинки, оглядел небольшое пространство шатра и выдохнул. Мысли начали работать, выстраивая план и стратегию. Механически собирал вещи. Мы отправляемся в путь, где каждого из нас может поджидать смерть... Привел себя в порядок и вышел из шатра. Военный лагерь собирался и укладывал шатры в походные магические мешки. Утреннее солнце еще не взошло, не осветило вершины далеких гор и не проникло лучами в лес, что раскинулся на крутом берегу многоводной реки. Однако лесные обитатели уже начали пробуждаться. В кронах деревьев послышались робкие трели ранних птиц. В траве зашелестели мыши. Белка осторожно выглянула из своего дупла. Старый секач повел свое потомство к ближайшему орешнику. Вокруг все было спокойно и тихо, только беззаботные птахи весело попискивали где-то в вершинах деревьев. Внизу, под обрывом, неторопливо несла свои воды река, в которой изредка всплескивала рыба. На другом берегу реки редкий подлесок казался спокойным. Я внимательно смотрел вокруг и слушал звуки. Дозорный патруль тоже внимательно проверял местность. Всё в штатном порядке. Лагерь простирается до самого горизонта, его размеры впечатляют. В основном здесь собрались мужчины вооруженные до зубов. Это воины Шаккхана и мои... Всего два князя с их армией. Среди бойцов есть и добровольцы из наших кланов... Женщин немного, они в основном занимаются лечением или готовят еду. Ветер сегодня странный, словно принес перемены...интуиция не подводила меня, что-то должно измениться в нашем мире. - Великим Змей, наш прародитель, принеси мир на наши земли! Дай растить детей своих без войны! Земля устала, и ей нужен отдых, — шептали мои губы в молитве, а ветер принес листья, осыпав меня листопадом. Это ответ? Сердце ударилось сильнее о ребра. Вдруг, все же, однажды в нашем мире наступит мир и любовь... Через полтора часа все было готово. Полуторатысячное войско двинулось на место, где состоится вылазка, разведка боем и сам бой...Цзян Ли
Утро началось не с кофе, и даже не с завтрака. Звук шагов заставил вскинуть голову и на мгновение застыть. Мысли, словно испуганные ночные бабочки, разлетелись в разные стороны. На пороге появился наш куратор и нагло рассматривал нас и наш бокс. Мы не стали друзьями. И на то есть огромная причина. Я не знаю, почему я ему не нравлюсь. Может быть, потому, что его назначили нашим наставником, а он не хочет с нами возиться? Его поведение вызывает у меня раздражение по вполне обоснованным причинам. Я не могу терпеть его из-за попыток сблизиться с моим побратимом. В последнее время он стал наглым и перестал скрывать свой интерес к нему. Что думал сам Садху по этому поводу, мне неизвестно. Однако меня успокаивало то, что он не реагировал на его действия так, как того хотел Дэй. Если он продолжит, я не смогу контролировать свои эмоции, и это приведёт к серьёзным последствиям. Я просто не выдержу... Злость — это топливо. Высокооктановое, опасное, но чертовски эффективное. На такой смеси можно проехать сотню километров и многое сделать. Но в то же время понимал, он кидает на него взгляды, но не переходит черту. Поэтому мои чувства должны быть под контролем. Я лишь нахмурился, но спустя какой-то короткий миг, расслабился и произнес: - У нас всё готово, Дэй. Смиряем друг друга злыми взглядами. - Отлично. Тогда жду вас всех на плацу через десять минут. Поторопитесь на выход, — произнеся эту фразу обвел нас взглядом и снова посмотрел на Садху. Это не укрылось ни от кого, но мы не переходим границу дозволенного. - Уже выходим, — откликнулся Кай и взял походный большой рюкзак. Тяжелые шаги Дэя затихли в коридоре, оставив меня наедине с растущим раздражением. Кай уже подталкивал в спину, торопя, но я все еще не мог отделаться от неприятного ощущения. Этот Дэй… словно хищник, высматривающий добычу. И дело не только в Садху. Что-то в нем настораживало, какая-то скрытая сила, которую он не спешил демонстрировать. И ему в последнее время что-то нужно от Садху, я это часто замечаю, и мне срывает крышечку, как у чайника... Наши все засуетились прихватывая рюкзаки, мечи. Удобная экипировка надета на всех. Академические книги свалены в кучу на пустом месте у окна. Их так много: «Основы артиллерии», «Теория войны», «Понимание военной стратегии», «Теория оружия» и так далее. Этот первый курс мы прошли и сдали экзамены. Посмотрев на часы, понял, что простоял у двери слишком долго и поспешил на выход. Горн трубит на построение и мы покидаем свои боксы. Народу полно, все идут в одном направлении... Нас учили работать как одна команда, где всё было идеально до мелочей. Даже если силы были неравны — враги были круче нас во всём, — мы не сдавались и не предавали друг друга. Хотя, конечно, до совершенства нам ещё далеко, и мы никогда не станем настоящими военными. Но отряды мастеров смерти готовят так, чтобы к моменту выпуска из академии они уже были слаженной командой, готовой к бою. Лишь только на время обучения команды разделялись на занятия по узкопрофильным дисциплинам, в зависимости от специализации каждого. Остальное время они проводили вместе. На построение перед Военной Академией собралось несколько тысяч человек. Кадеты, преподаватели, — свободных мест на площади возле огромного здания центрального корпуса не оставалось. Хмурые лица преподавателей, взволнованные — учащихся. На плацу царил хаос. Сотни курсантов, словно муравьи, сновали туда-сюда, подготавливаясь к построению. Звон оружия, приглушенные голоса, топот сапог – все сливалось в единый гул, от которого начинала болеть голова. Я окинул взглядом своих ребят: Кай, невозмутимый и собранный, Сан Тан, сосредоточенно проверяющий застежки своего рюкзака, и еще несколько парней из нашей компании обсуждали куда нас отправят предположительно на практику. Они были моей семьей, и я ни за что не позволил бы кому-либо причинить им вред. Разделив нечто большее, чем совместные тренировки, и одну крышу над головой. Это была какая-то духовная близость, способность понять друг друга с полуслова. И эта связь станет лишь сильнее, когда окончим академию. Так у всех отрядов, и это уже сейчас заметно по взглядам, по движениям... Горн продолжал настойчиво трубить, призывая к порядку. Дэй стоял на возвышении, с каменным лицом наблюдая за суетой. Его взгляд скользнул по нам, задержавшись на Садху. Я стиснул зубы, сдерживая волну гнева. Нужно было держать себя в руках, по крайней мере, пока. Построение проходило быстро и четко. Дэй давал понятные команды, и курсанты ровными рядами двинулись к воротам академии, откуда мы отправлялись на плац для построения. Впереди нас ждала неизвестность, но я знал, что мы будем держаться вместе. И мне все чаще приходит в голову устроить темную Дэю. Прибью его случайно и прикопаю на морском дне. Он меня достал уже до печенок своим неоднозначными взглядами. Я ему все гляделки поотрываю. Сделав глубокий вдох, попытался успокоиться и выбросить из головы этого засранца. Ох, чует мое сердце не все с ним хорошо... Внезапно все вокруг замолчали, когда на трибуну перед академией взошла бессменный ректор Аэлита Нарзам. Она расправила плечи и заговорила: — Уважаемые курсанты, преподаватели! В то время как наши Хранительницы и мастера Смерти защищают нас от прорывов и пришедших оттуда монстров, отдавая свои жизни ради нас, особенно важно со рвением и старанием отдаться учебе, чтобы в дальнейшем примкнуть к нашей великой освободительной армии. Давайте сделаем всё от нас зависящее, чтобы поспособствовать достижению великой цели. Уже через год наши новые выпускники ринутся в бой с вражескими силами. Так не уроним честь нашей академии, давайте отдадим всех себя, чтобы идти вперед подготовленными и полными сил. Помните, что вы защищаете сотни мирных жителей! От вас будут зависеть жизни и процветание целой планеты. Потому помните всегда об ответственности, возложенной на вас! Будьте достойны оказанной вам чести! Дружный хор подхватил последние слова ректора, и над площадью прогрохотало: — Во славу свободы и мира на земле! Стоило только последним отзвукам дружного клича замолкнуть, как раздались громкие аплодисменты. Сколько еще будет длиться война? Сколько еще мы будем беззащитны? Сколько еще народу ляжет в могилу, прежде чем мы научимся управлять порталами и предугадывать их?? Перевел взгляд на парней, что учатся сейчас с нами. Сколько останется в живых, только благодаря тому, что станут супругами Хранительниц? А вот мастера смерти гибнут каждый раз... Посмотрел на Хранительниц недоумевая и не понимая, почему же они не дают мужчинам развивать их дар? И вновь взгляд возвращается к своим. Надо поговорить с Садху и снять печати окончательно с наших. Чем больше магов, тем лучше, и если есть возможность взять с них клятву о неразглашении информации, то это следует сделать. Товарищи по команде становились друг для друга второй семьей. А отряд наш принял Садху как лидера. Даже вчерашние мажоры изменились и стали мужиками, а не истеричками. Обучение в военной академии стирала границы, выдвигая на первое место верность и приверженность своей команде. Мы вместе посещали лекции, семинары, получали задания в виртуальном симуляторе, отправлялись на полигоны и там умирали и возрождались. Остались сейчас сильнейшие, так сказать со стержнем внутри, а остальных отправили домой. То, что происходит в их жизни после отправки, не пожелаю ни себе ни своим друзьям. Их гнобят. От них отказываются невесты. Их родители отвернулись и они стали позором в семье. Им некуда бежать и переезд в другой город бесполезен. Их знают в лицо. Да, некоторые из них элитные мальчики, но их не возьмут в супруги. Они жалеют теперь о своей участи, а кто-то окончательно сломался... Не хочу думать об этом. Перевожу взгляд на командира, которая поясняет нам о предстоящих несколько месяцев «ада». Нам предстоит познать в реальности все прелести полевой практики. Почему Мия так боится этих месяцев для нас оставалось загадкой, но в моей душе то же жил страх, что Садху развернется и уйдет в другой мир. Я же не представляю свою жизнь без него. И пусть в свете нашего мира не верят в создание предначертанной пары, да и парни не могут иметь детей в таких отношениях, но мне плевать, потому что меня несет на этих крыльях именно к нему. Мысли вылетели прочь, и после приказа «взять свои вещи» мы отправляемся на заданную военным командованием практику. Затем всё смешалось. Начинается новый этап жизни. Каким он будет, покажет время. Нас снова отвезли в аэропорт. Куда летим? Где пройдёт практика? Все эти военные базы имеют номера и секретные названия. Мы стоим на площадке среди своей группы и других людей, откуда нас должны забрать. Настроение у всех подавленное. Самолёты прибыли вовремя. Это были впечатляющие воздушные суда построенные по новейшим технологиям. Наконец, ожидаемая нами машина начала посадку. Вместе с нами ждали транспорт около сотни старших мастеров Смерти и высший состав Хранительниц. И вот звучит приказ: — РОТА! Смирно! Прекратить разговорчики в строю. Нале-во! Шагом марш! При погрузке не толкаться! Четные номера пристегиваются у правого борта, нечетные у левого! — рота начала грузиться в пузатый военный транспорт с большими белыми цифрами на борту. Вот приступили к погрузке вещей и посадке кадетов... Взошли внутрь транспортника. Внутри было пусто, вдоль бортов стояли откидные скамейки, болтались ремни, выпирали шпангоуты. У нас было время, чтобы поговорить, думаю никто не будет сильно прислушиваться к нашей болтовне, а вернее, перешептыванию. - Садху, как ты считаешь, может попробовать снять с наших печати по одному, по прибытию в лагерь? Он посмотрел на меня, сощурил в глаза обдумывая и в ответ кивнул. - Я хочу научиться всему, что знаешь ты. - Хм… хорошая цель. - Я не понимаю, что происходит? Дэй как-то странно ведет себя по отношению к тебе, и мне постоянно хочется начистить ему физиономию. Я услышал смешок со стороны побратима. Лукавый взгляд в мою сторону и мы продолжаем идти... - Если честно, тоже не знаю, чего он от меня хочет, но не волнуйся, держу его на расстоянии и не доверяю ему. Выдох. Всё в порядке, значит? Пока говорили, продвигались вдоль пустого борта... Занял место в самом конце, со мной рядом сел Садху. — Эй, парни… к вам можно присоединится? Или вы заняты друг другом? — рядом захихикали наши. Обернувшись мы посмотрели в ту сторону, где стоял Кай. Он улыбался открыто и весело. Этот человек излучает оптимизм. Он всегда видит светлую сторону даже в самых сложных ситуациях. - Садись уже и не загораживай проход, — пробурчал Садху. Как только все расселись, к нам вошел сержант-куратор, обвел всех взглядом, пересчитал по головам, усмехнулся и произнес: — Значит так. Вы все, собравшиеся, возможно думаете, что отправляетесь на прогулочный марш-бросок, — тусклым, невыразительным голосом произнес он. — Вы пока только курсанты. Курсант — это не просто обозначение статуса, это нечто неопределённое и не до конца изученное. В некотором смысле, курсант — это как существо, которое пока не имеет чёткой формы или функции. Его присутствие вызывает неопределённость, и он не имеет того же уровня ясности, как, например, шелудивый пёс, на которого сразу понятно, как реагировать. - Он покачал головой и прошелся взглядом вдоль сидений, внимательно заглядывая в глаза курсантам. - То обучение, что вы проходили до этого момента, было лишь цветочками, а теперь познаете ягодки и проклянете не один час тренировок. Но именно это спасет вам вашу мать, — жизнь. Вы должны быть готовы вести боевые действия в любых условиях. Поэтому собирайтесь с духом. Здесь слабость – грех. Это первый закон. Делать вашу жизнь невыносимой мне будут помогать еще три инструктора. С преподавателями познакомитесь непосредственно на месте. Вступительная речь закончена, птенчики. Теперь увидимся на территории базы и будем видеться каждый день, — злорадно с предвкушением садиста произнес он. Парни переглянулись, и все чувствовали одно и то же... Ощущение, что нас запихали в дерьмо. Ох, и как же мне не понравился его взгляд!!! «Какая прелесть. Была б моя воля, мы бы вообще не виделись». Некоторое время стояла тишина. Загрузились все и через пять минут самолет уже стартовал. В этот момент не хотелось говорить. - Не нравится мне этот сержант. Он какой-то странный, — тихо начал разговор Кай. - Чем? - поинтересовался Садху и посмотрел на него ожидая ответа. - Не могу это объяснить. Это выше моего понимания, но приглядись сам к нему и поймешь, о чем я. Он кивнул соглашаясь. И это меня тоже взволновало, и для себя решил тоже приглядеться.***
Мы вышли из самолета, словно толпа обезумевших макак, растерянно осматриваясь вокруг. Нас переправили в какую-то местность в лесу. Территория военной базы была огромной. Как палаточный вариант, так и здания из кирпича. Мангровые леса, пляж — райский уголок посреди океана. Похоже очень на локацию Палау — он славится своими островными пейзажами, нетронутыми местами, удобными для дайвинга, и всемирно известными природными объектами. Этот оазис, усеянный лесами и садами с экзотическими цветами, окружен бескрайним океаном. Не могу сказать, что это верно, но все же я читал об этом месте, так как помимо военных баз, здесь располагаются курортные оазисы для туристов. Палау находится в западной части Тихого океана. Столица государства, а также его административный и экономический центр — Нгерулмуд. Город расположен на острове Бабелтуал. Чтобы попасть на Палау, необходимо лететь самолётом с пересадками для туристов. На острове всегда тепло, и влажность остаётся высокой. Сезонные колебания климата незначительны, так как среднегодовая температура воздуха составляет около 28 °C. Самый дождливый сезон на архипелаге наблюдается летом и осенью. Острова Палау представляют собой цепочку вершин подводного горного хребта, являющегося частью Тихоокеанского Огненного кольца, при этом его восточные склоны обрываются в пучину одного из глубочайших желобов Тихого океана. Припомнил я всё, что раньше читал, и поделился информацией со своими парнями. Они со мной согласились. И кто-то что-то слышал о военной базе и об обучении именно в этом месте мастеров смерти. Кроме того, здесь можно увидеть множество разновидностей птиц, колонии фруктовых летучих мышей, несколько видов неядовитых змей и маленьких ящериц и большее количество насекомых, чем возможно себе представить на столь ограниченном участке суши, затерянном в океане. При этом ни на одном из островов нет никаких ядовитых животных! Тот кто очень боялся встретиться со своими фобиями выдохнули.***
Мы стояли на плацу лагеря, ожидая распределения. Трепет и страх сжимали сердце. Воздух был наполнен соленым морским ароматом и запахом мангровых лесов. Но за этой природной красотой скрывалась неизвестность, тревожившая душу. Я смотрел на лица парней. В их глазах усталость смешивалась с решимостью. За этой маской скрывалась глубокая тоска по дому, по простым радостям, оставленным где-то далеко позади. Распределение началось внезапно, как удар молнии в ясном небе. Офицер, с непроницаемым выражением лица, громко называл фамилии кадетов. Каждое его слово отзывалось в наших сердцах, вызывая трепет и тревогу. Мы боялись потерять связь с друзьями, ставшими для нас настоящей семьей в этом суровом испытании. Я увидел, как один из парней, молодой парень с дрожащими руками, сжал кулаки, борясь со слезами; его глаза молили о пощаде, и я почувствовал, как моя собственная боль эхом отзывается в груди. Как же это тяжело — видеть чужую уязвимость и знать, что твоя собственная не меньше. Нам дали всего час, чтобы разбить свой палаточный лагерь, сбросить свои вещи и вновь отправится на полигон для построения. Благо, что нашу девятку не тронули и мы остались вместе. Мы быстро разделили обязанности и приступили к делу: установили палатку и разложили вещи по местам. Под магическим светом на затянутых в темный материал стенах, потолке и даже на полу вспыхивали незнакомые руны. Это было не только красиво, но и защищало от ветра, дождя, палящего солнца и любой непогоды. Переоделись в спортивную одежду и обувь. За пять минут до окончания общего сбора мы стояли в ожидании остальных. Все неслись как угорелые и становились в шеренгу. Только садист-сержант сидел, словно он на пляже под тентом, и со своими помощниками наблюдал за нами. Успели. Он поднялся с таким видом, будто весь мир принадлежит ему, а мы — лишь его безмолвные марионетки. Усмехнулся. Оправившись от первоначального потрясения, мы начали осматривать окружающую обстановку. - Цыпочки!! На занятия — шагом марш! - Отдав приказ, куратор развернулся к началу строя и направился туда. Мы, новички, пошли за ним, как малыши за мамой. Нас вели, как первоклашек, потому что мы еще ничего не знали о расположении дислокаций полигонов, столовой, корпусов и душевых. Пока он нас вел, показывал, где что находится. - Повторять не стану и оговорка, что заблудился и поэтому опоздал не пройдет! Мы включили свои коммуникаторы и записывали. С этим шутки, похоже, плохи. Что говорить, одна извилина, и та прямая. Врезать в морду, получить приказ и выполнить его, мням-мням и спать... Ну может еще тык-тык.... Это и дураки любят. Когда мы снова включились в работу, нам сообщили: наш полигон — номер восемь. Это было огромное поле, заполненное манекенами, мишенями и странными каменными глыбами. Утренний туман еще не окутал траву, но воздух вибрировал от напряжения. К нашей группе приближалась преподавательница по военной подготовке и ее помощники. Один выделялся, и я никак не мог понять, что с ним не так... Вроде бы высокий, широкоплечий, с темными волосами, которые лежали так идеально, словно побывал в салоне красоты у парикмахера. Он шел походкой хозяина жизни — ленивой, уверенной, чуть небрежной. Он даже не посмотрел в сторону нашего курса. Мы для него были фоном. Декорацией. Я проследил за ним и случайно уловил его цвет глаз. Он выглядел необычно, и я поспешно отвернулся, чтобы не встречаться с его взглядом. Внезапно я осознал, что Кай был прав, и интуиция, словно предупреждающий сигнал, зашевелилась внутри меня, намекая на возможную угрозу исходившую от него. А в это время вышла к нам преподавательница и представилась. Я обратил на неё всё своё внимание. Наставник по физической культуре... — Внимание, курсанты! — громоподобный голос профессора Громм заставил всех вздрогнуть. Внешне она напоминала старый, дубленый шкаф. Кастовая система военных. Свои традиции и прочее — глаза этой живодерки остановились именно на курсанте Тарин. — Встать в строй! Что это за живот у тебя, курсант? Ты что, до сих пор не избавился от маминых пирожков? — Никак нет, сэр! — крикнул в ответ парень, глядя прямо перед собой. - Пятьдесят отжиманий! Быстро! — и похоже больно хлестнула его по плечу серебристым стеком. Он поморщился, но упал и начал упражнение. — Пока курсант Тарин отжимается я повторю для всех остальных — меня зовут профессор Громм, а это мой помощник сержант Курт Тор и я ваш личный кошмар! - Она злорадно усмехнулась обведя нас взглядом словно сканером. - Мне плевать на то, кем вы были на гражданке, но здесь вы, засранцы полностью в моей власти! Запомните: вы можете встретить солдата с травмами, мёртвого или пьяного вдрызг, но слабака среди них вы не увидите! И это потому, что я всё ещё тренирую вас, понятно? — Да, сэр! Она поморщилась и выслушала вялое: — Я НЕ СЛЫШУ! - гаркнула так, что все вздрогнули. Дура, которая использовала усилитель голоса магическим способом... — ДА, СЭР! - ответили мы ей хором, но она похоже упивается своей властью над нами. — Что за мышиный писк... Короче, слабаки, маменькины сыночки, я сделаю из вас настоящих мужиков. - Она посмотрела на парня, что выполнил требуемое ею упражнение. - Уже отжались, курсант? - Так точно сэр. - Встать в строй! Он вернулся в шеренгу. Сержант Курт Тор посматривал на нас с большим таким интересом, и у меня волоски вставали на загривке от его взгляда. Он странный. Неестественный, что ли... Инородный. Бррр!! — Сегодня у нас практика, — рявкнула Громм, прохаживаясь перед строем. — Вы — зеленые новички. Я буду с вами на протяжении месяца карантина, в течение которого вы наконец станете у меня походить на балерин, потом два месяца переподготовки и так называемой «адской» недели. Ну, или вы сдохнете....Те из вас, что смогут вынести меня в течении этого времени смогут вздохнуть с облегчением — на втором этапе вас будут обучать почти по штатским правилам. Но, уверяю вас — таких будет мало. Вам все понятно? - И Громм с удовлетворением выслушала наше громовое: — Так точно! После чего хлопнула стеком по ноге и скомандовала: — А теперь – взяли ноги в руки и побежали! БЕГОМ МАРШ! Сержанты — командиры отделений засвистели в свои свистки и побежали рядом со строем, подгоняя отстающих ударами коротких сержантских тростей. «Что ж, пора», – приняли мы решение и, наметив кратчайший маршрут выданный на коммуникатор, побежали, стараясь сохранить темп. Так начался наш персональный кошмар, который, возможно, я запомню на всю жизнь. Земля под ногами дрожала от топота тысяч ног, сливаясь в единый гулкий рокот. Впереди, словно мираж, маячили ворота полигона, до которых, казалось, никогда не добежать. Дыхание срывалось, в горле пересохло, но мы продолжали гнать вперед, подгоняемые не только свистками сержантов, но и страхом получить по спине или ногам… Солнце палило нещадно, превращая тренировочную площадку в раскаленную сковородку. Пот заливал глаза, щипал кожу, но останавливаться было нельзя. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, но мысль о цели придавала сил. Сердце бешено колотилось в груди, наполняя кровь адреналином. - Они решили из нас сделать отбивную, — произнес это кто-то из парней ... Но его услышали. — Отставить разговорчики! — рявкнула Громм на ходу, пресекая недоуменные перешептывания: — Всей роте по одному штрафному баллу и еще пять тому, кто скажет хоть слово после этого! — и рота побежала дальше. Мы прошли полосу препятствий, вернулись на плац, обогнули его и направились к складам и полигону. Сержант не давал нам передышки. Я стиснул зубы и продолжал бежать, не обращая внимания на боль и усталость. Последний рывок, и вот уже за заветной чертой. Мы сделали это! Часы показали одиннадцать, она приказала остановиться. Все были изнурены и голодны. Обессиленные, мы попадали на землю, пытаясь восстановить дыхание. Нам дали несколько минут, чтобы перевести дух и вот новый приказ: — Рота! Упор лежа! Отжимания! Пошли! — мастер-сержант Курт взмахнул рукой, и сержанты — командиры взводов разбрелись по своим отделениям, следя, чтобы никто не мухлевал. Мы подчинились автоматически, словно роботы, запрограммированные на беспрекословное выполнение приказов. Жаркая земля обжигала ладони, мышцы горели, но никто не мог остановиться. Мы поднимались и опускались, следуя заданному ритму. Перед глазами маячил серый, пыльный плац, в ушах звенели команды. — Хватит валяться тут как тюлени! Что, кровь носом пошла? Ну, можно прилечь, но продолжай качать пресс. Медик, приведите этого парня в чувство, что за курсант, еще даже полудня нет, а он уже в обморок падает! — орала Громм, подгоняя всех. Через полчаса уже почти все валялись на плацу, пытаясь поднимать ноги — это и есть пресс. Только после этого она скомандовала встать и повела в казарму. Нас напоили, но у напитка был странный привкус трав. Однако это немного привело в чувство... - Во время обеда можно получить двойную порцию. За завтрак и, возможно, за ужин, - издевалась она над нами. — Рота — бегом! МАРШ! — раздался приказ. — Взводный, пни отстающего! И мы бежали в надежде, что хоть там нам дадут немного отдыха... Полевая столовая из себя представляла столы и лавки под зеленым тентом. Этот простой навес, раскинувшийся посреди измученной земли, становился оазисом надежды и краткого утешения для курсантов, возвращавшихся из ада тренировок. Каждая трещина в потертых деревянных досках лавочек хранила в себе безмолвный крик усталости, отпечаток пережитого страха. Аромат горячей еды, пусть и незамысловатой, был подобен молитве, возносящейся к небесам. Каждая ложка густого супа, каждый кусок хлеба были наполнены любовью и заботой, вложенными в них умелыми руками поварих, чьи лица светились теплом, готовым отогреть даже самые заледеневшие сердца. В эти моменты, за грязными столами, под покачивающимся тентом, растерянные души находили мгновение покоя. Наши руки и ноги тряслись, голова кружилась, аппетита не было. Тошнило. Мы рухнули за стол, вытянув ноги, и через силу выпили бульон. Есть было нельзя — стало бы только хуже... Но именно время обеда дало то, что требовал организм. Садху толкнул меня в бок, и я понял без слов. Кивнул и начал методику дыхания. За нами последовали все остальные парни. Этого было достаточно, чтобы привести мысли в норму, а дыхание выровнять и собраться с силами. Обед закончен и нас вновь построили. — Самые смышленые, наверное, уже догадались, что у нас началась «адская» неделька, — сказала Громм. — РОТА! БЕГОМ! МАРШ! — и опять побежали. Снова марш-бросок... Словно мы зайцы, бегущие от хищников... Странные ассоциации в голове, но методики дыхания всплывают автоматически. Бежим к плацу... - БЫСТРЕЕ! Даже ваши бабушки шевелятся быстрее чем вы, планетарные улитки. Издевается эта сука! И снова плац. После бега последовала серия приседаний, упражнений на пресс и бег с ускорением. Сержант Курт наблюдал за нами с непроницаемым выражением лица, казалось, он не чувствует ни усталости, ни сострадания. Его голос, сухой и резкий, был единственным звуком, нарушавшим тишину плаца. Под вечер, когда уже стемнело, Гром бросила нас на полосу препятствий. Все уже устали, начали совершать ошибки. Уж сколько было синяков и ссадин — не сосчитать. Медики стояли рядом и залечивали травмы прямо на месте. Они фиксировали наши результаты и снова поили чем-то... не отпуская по постелям. Мы думали сдохнем прямо там... Но этого нам не дали... Наконец-то этот первый день в пекле закончился. — У меня на сегодня все. Отбой, камикадзе, подъем завтра в шесть. Мы доползли, как калеки, до палаток. Садху настоял на том, чтобы все приняли душ. Вода помогла прийти в себя. С трудом приведя тело в порядок в общей душевой, мы рухнули на спальные места. Говорить уже не хотелось. Мы уснули мгновенно. На первом этапе действительно сильно не мудрили. Подъем в шесть утра. Всё смешалось в сумасшедший хаос: бег, прыжки, стрельба по мишеням, лазанье по канатам, заплывы...Кросс десять километров. «Легкая» зарядка, после которой хотелось просто выблевать свои легкие. И постоянные нотации в грубой форме: - Курсант на моем этапе обучения мечтает только о двух вещах — о койке и времени, чтобы на нее упасть. Всем всё понятно? Тогда — РОТА! Все — пятьдесят приседаний! И быстро! После зарядки — утренний туалет. Построение. Завтрак был обильным и питательным, но, к удивлению, весьма скудным по разнообразию. Врачи проводили различные медицинские исследования, включающие анализы крови и психологические тесты, а также давали нам питьё, которое вызывало вопросы по своему внешнему виду и вкусу. Некоторые люди были обеспокоены, но не все. Построение. После построения — полоса препятствий, чертова куча грязи и металлолома. Вместо полосы препятствий могли устроить занятия по рукопашному бою или строевую подготовку. Потом — обед. Сразу после обеда — десять минут отдыха, во время которого курсантов обычно заставляли делать хозяйственные работы на территории части. Потом — снова кросс, на этот раз двадцать километров и с рюкзаками. К вечеру, после кросса — один час занятий общевойсковыми уставами. Муть полнейшая. Ужин. Такой же, как и завтрак. Что входило в состав пищи так никто не понял… Они была со странным привкусом, но вполне съедобная. Занятия по уставам и мат части. Вечером происходил развод. Те, кому не выпало дежурство, или кто не должен был отрабатывать наказание, отправлялись спать. Вернее — падали и выключались. «Дай курсанту кровать и время, чтобы на нее упасть, и он упадет и будет счастлив, как крыса на колбасном складе», — так говаривал сержант Курт... Постоянные физические тренировки, полоса препятствий и, возможно, что-то еще из их арсенала...? Свободного времени почти не оставалось. Я с головой ушёл в тренировки. Мысли о Садху отступали под нагрузками. Он всегда был на общих занятиях или построениях, но почти не обращал на меня внимания, никак не выделял и откровенных разговоров между нами больше не было. Он словно намеренно держал дистанцию. Это было морально тяжело, но я держался... Хотя какие разговоры, когда я сам был не в состоянии их вести. В первые три месяца практики мы ежедневно, независимо от погоды и времени суток, шесть с половиной дней в неделю уделяли основное внимание физической, строевой и стрелковой подготовке. В рамках этой подготовки нас вновь оценивали на физическую выносливость, силу и ловкость. Под руководством опытных инструкторов мы выполняли разнообразные физические упражнения и осваивали навыки выживания в морской среде и пересеченной местности. Нас обучали как закрывать порталы и как бороться с монстрами и нечистью. Программа была очень трудной. Проверяли, насколько мы сильные, выносливые и смелые. Нужно было отжиматься, ходить по канату, делать много разных гимнастических упражнений, спускаться с высоты по канату и прыгать в воду. Мы плавали в специальных костюмах, лазили по балкам на высоте пятнадцати метров и спускались со скал. Однажды мы участвовали в беговом кроссе. Нам предстояло пробежать сорок километров за четыре дня. Первый этап — три километра за пятнадцать минут. Затем несколько километров с грузом в течение двух часов. Было очень тяжело, и я с трудом справлялся с таким темпом. Однако поддержка команды и внутренняя сила дара помогали мне выдерживать нагрузку. За указанный период среди нашей роты у многих были сняты магические печати. Мы продолжали наращивать свою мощь, и количество магов неуклонно увеличивалось в нашем окружении. После принесения клятвы участники были не в состоянии раскрыть информацию о том, кто и каким образом раскрыл их магический потенциал, даже под воздействием пыток. Физические испытания способствовали развитию магических способностей и обучению их контролю. Освоение магических навыков осуществлялось в перерывах между основными тренировками. Все мы, а вернее, наша рота, отличалась от остальных и знала правду. К сожалению, стихия не наделила даром всех. Но даже те, кому не повезло, ничего не могли рассказать. Этот вечер не сулил мне ничего плохого. Мы вернулись с тренировки и после душа готовились ко сну, но внезапно... в нашем лагере прозвучал приказ: — Внимание! — раздался металлический голос из динамиков под потолком: — Учебная рота — на вечернюю поверку — становись! — Твою мать! — сказал Кайто. - Только порадовались, что дали рухнуть лицом в подушку... - Я верю в неисчерпаемую гнусность всего нашего начальства... - произнес равнодушно Ивар... - На первом этапе проверяют дух, так что не ной, — тихо произнес Рик. - Парни... Ну за что нам такое наказание? - простонал Сан Тан. - Но делать нечего. Давайте пошевеливаться. А то еще чего придумают. - Быстро! Остальные — строиться у выхода! — надрывались взводные. Построили на плацу. Курт расставил ноги пошире и заложил руки за спину и посмотрев на меня немигающим взглядом темных глаз. В их глубине было что-то опасное, звериное. Я вздрогнул. Мне показалось или нет? Сержант произнес: - Мы, независимо от наших занятий и уровня владения техникой, остаемся солдатами, а значит, убийцами. Вы должны быть способны убивать, используя любой инструмент, будь то истребитель, газонокосилка, щетка для обуви или боевой нож. И самое главное — вы обязаны быть готовы к тому, чтобы убить или умереть. Именно этому вас здесь и учат. Убивать разными способами, включая рукопашный бой. Выдыхаю сквозь зубы… Предчувствие просто орет матом. Понимаю, что меня нехило так кроет…нервы на пределе и от этих долбоебов командиров ждать хорошего не приходится. Я увидел два отряда мастеров Смерти: старшие и младшие. У каждого из них были рюкзаки. Армия — это не место для слабых, здесь каждый день — проверка на выносливость. Но мы были готовы. Мы были кадетами. - Сейчас я назову камикадзе, и он пойдет учиться на практике, как это делают профессионалы. Ошеломление… шок… изумление… недовольство и злость переплетаются внутри в кипящий клубок… Я уронил взгляд в землю. Почти не дышал… Слушал, как он называл имена, и сердце покрывалось холодной коркой льда. Первого из нашей девятки мы услышали: - Кай Иноэ... Нет... Сердце продолжало бешено биться. Оно сошло с ума. Еще пару фамилий и опять… - Рик Ортахарн. Сжимаю кулаки, и сердце колотится...Но недолго длилось мое счастье. - Кайто Хе. - Садху Ватанабэ. Не-е-е-ет... Мое сердце остановилось, и горло спазмом перехватило. Я разом заледенел. Садху… сейчас ... Я не хочу с ним расставаться. Я не готов к этому. Нет... - Ён Коноэ Наших больше не прозвучало имен, но я уже стоял белый как мел. Зато всем остальным было плевать на мой личный мир. Он замер в ожидании катастрофы. Отсчет, словно на часовой бомбе, пошел. Когда курсанты, которых собрали вместе, наконец выстроились в единый отряд, последовала команда. — Взять выкладку! - Остальным отбой. Подъем, как обычно, в шесть... Я безумно зол на них! Глотаю ртом воздух и задерживаю дыхание. Каждый метр моего шага – приближение к аду… Едва дышу, уже чувствуя внутри себя закручивающуюся воронку боли. Обнимаю себя руками в защитном жесте. Мы все вернулись. Тридцать секунд безумия…нет, моё сердце не падает и не разбивается сейчас на тысячи мелких осколков. Нет. Оно превращается в лёд… Еще несколько минут наблюдал, как наша пятерка собирается в дорогу, они даже спальные мешки прихватили. Я не выдержал и в последний момент перехватил за руку Садху. «Почему ты молчишь?» Ужасное предчувствие сильной дрожью проходит по телу. Скажи, что всё это неправда! Скажи, что это кошмарный сон и они вас никуда не отправляют! Скажи, что мы сейчас не расстаемся! Лицо Садху словно застывшая маска. На его острых скулах играют желваки, а взгляд, полный решимости, сосредоточен на вещах, сложенных в рюкзак. «Только не начни признаваться в любви и умолять!» – приказал себе. Одна мысль о расставании с ним и тело сжималось и начинало дрожать. Я кожей ощущаю, как быстро нарастает напряжение в палатке. Вижу как собирают вещи наши парни. Они тоже уходят с ним. А там Дэй... и сердце заходится в бешеном ритме бессилия. У меня душа в этот момент умирает. Сердце пропускает удар и, резко сорвавшись вниз, бьётся вдребезги… Боже… Холодное сердце не болит. Оно гулко бьется в моей опустевшей груди… Мир словно призма из осколков льда, и он разлетится к чертям собачьим и будет лежать у моих ног. Я боюсь. Мне страшно. Сейчас моё сердце толкает лишь застывшую кровь, несущую мрак и пустоту по моему телу. На несколько секунд напряжённая тишина захватывает нас. Не чувствую ног. Слёзы душат. Но они внутри. Делаю шаг к нему. Он переводит взгляд с вещмешка на меня. - Садху... - голос сорвался до шепота и ком встал в горле, словно я проглотил наждачку. Я хочу запомнить этот момент, выбить его на стылом сердце… Выжечь в памяти навсегда. -Ли... — голос холодный, отстраненный, колючий, как снег... Как и его взгляд. Понимает, чувствует меня…, знает. Смотрим друг на друга. Я всё чувствую… Я тоже тебя знаю, Садху. Молчим. Не двигаемся. Эмоции зашкаливают, рвутся из груди… - Я прошу... умоляю, не бросай меня в этом мире с ней. Приди и забери меня в любой мир, только быть с тобой. О большем не прошу. Да и наши парни — Ива, Ивар, Сан Тан — они согласятся пойти за тобой в другой мир... Садху положил мне прохладные пальцы на мои уста и я смолк, смотря в его глаза. Какой-то непонятный… животный ужас пульсирует в моей крови, рождая и нагнетая в душе страшное предчувствие. Он посмотрел на мою руку, что крепко держала его. Закусываю губу, едва сдерживаю готовый вырваться тяжелый вздох. Садху обдумал мои слова и усмехнулся как-то грустно. - Догадался..., что хочу... И опустил ладонь с моих губ. Что-то тёмное… страшное таится в его потемневших глазах… В какой-то момент мне даже кажется, что они огнём вспыхивают в полумраке палатки. Резкий рваный выдох срывается с моих губ. Холод растекается по телу и арктическим льдом собирается в животе… - Я не дурак! Ты обещал. Так сдержи свое слово. - Я ударяю слегка по его груди кулаком. - Пожалуйста, береги себя там и приди. Я буду ждать тебя. Сердце бешено колотится в груди, словно подгоняя время к неизбежному событию. Нашему расставанию. Подаюсь вперед и обнимаю его. Не хочу отпускать. Сердцу больно... Ведь он может уйти навсегда. Довольно драмы. Он приобнимает меня и я выдыхаю... Я бессилен сам себе помочь. Это будет его решение, а мне останется лишь принять его. Он вроде бы решает сам для себя, но в то же время за нас двоих.... Его брови сошлись на переносице, а в глазах светилось явное неодобрение. Я и сам знал, что выгляжу жалко, но ничего не мог поделать с собой. В груди расцвели лепестки дикого безумного страха потерять его навсегда. Садху протянул руку и ухватил меня за подбородок, заставив смотреть себе в лицо. – Возьми себя в руки, — только усмехнулся и отпустил меня, уронив руку. - Береги себя и не вздумай открыться, что ты маг. Чтобы ни случилось, обещай. - Даю слово. Но помни у меня не будет смысла жить в мире, где есть она и нет тебя. Ты мое равновесие. Мой побратим навсегда... — А сам смотрю в его глаза в попытке запомнить его, еще чуть-чуть побыть... Он прижимает меня и что-то шепчет на непонятном языке, а мне так хорошо, что не понимаю слов. Отпускаю, как только он отстраняется от меня. – Садху! – вырвалось у меня. Он остановился и медленно обернулся. – Помни мои слова! Будь сильным и выживешь, – с этими словами он покинул палатка. Выбегаю провожая, смотрю ему в спину. «Что я без тебя? Пустота без дна, не жизнь, а лишь существование, что ранит. Люблю, но слово замерло, как стена, прощальный взгляд, что болью душу манит». - В мыслях и в душе сейчас хочется бежать и умолять командира, чтобы отпустили меня с ним. Но я стою потерянный, бледный, одинокий волк... Передо мной возникает друг и приобнимает за плечи. Все свое внимание переключаю на него. - Я присмотрю за ним, — тихо шепчет Кай. И я верю ему. Он знает всё обо мне. Я лишь проводил взглядом крепкую спину друга... - Берегите себя там. Не лезьте понапрасну в пекло, — шепчу каждому из них, переживаю, а сердце уже кровоточит, боится, что они вернуться, а Садху нет... Потому что он так не дал мне слова, не обещал. Обнимаю каждого из них, и они покидают палатку. Ушли.... Время, кажется, замирает в этот момент. Я потерян. Одинок. Он ушел пусть не по своей воле, но ушел. И я не знаю вернуться ли они? Вернулся в палатку. Я еще некоторое время смотрел на опустившийся полог, отрезавший меня от них и остального мира. Голова кружится и я опираюсь ладонью об материал шатра. Каждый шаг даётся труднее, будто на ногах подвесили пудовые гири…Прошел к своему спальнику, повалился на подушки, пряча лицо и вздрагивая всем телом. Обхватив руками пытаясь справиться с внезапно начавшимся ознобом. Либо это последняя стадия истерики началась, либо новая решила нахлынуть. Посмотрев на меня Сан Тан вытащив из мешка небольшой пузырёк, он отмерил несколько капель в чистый бокал, а следом плеснул воды. – Это успокоительное: нервы сделает стальными, но мозги ставит «чистыми». Опустошив стакан, я почувствовал как с плеч буквально камень свалился, а все тревоги и нервозность бесследно исчезли. – Спасибо. - Ли, я понимаю твою боль, но, поверь, Садху не безразличен к тебе. Он вернётся. Он сам сказал, что ты принадлежишь ему. Я помню это, и Ива тоже слышал, когда он обучал тебя перед зеркалом. Это нельзя сыграть, это нельзя обмануть. Со стороны было слишком явным его интерес, а поцелуи не игра в твоем случае. Возможно, это произойдёт не через несколько дней, возможно, придётся ждать долго, но верь и жди. Мы всегда будем рядом и поддержим тебя. Я не верю, что он уйдёт в другой мир и забудет о тебе... Сан Тан сел рядом и положил руку мне на плечо. Ива и Ивар сочувственно посмотрели в мою сторону. Мне нельзя раскисать. Судьбу уже не изменить. Но как избавиться от страха? Если бы я только мог знать…***
День начался с восхода солнца над океаном. Легкий ветерок предвещал жару. Он стучался в стены шатра и дергал полог, пытаясь распахнуть его. Но ткань оказалась слишком тяжелой, а порывы – слишком слабыми. Поднялся с места и окинул пустое пространство. Там, где прежде располагался спальник Садху, теперь была лишь безмолвная тишина. Пустота словно затягивала меня в свои холодные сети одиночества. С тяжёлым вздохом он принялся одеваться. Ждать - мучительно. Забывать - больно. Но худшее из страданий - не знать, какое решение принять. И в нашем случае с Садху любая преграда — лишь повод стать сильнее. На моем лице отразились все следы душевных терзаний. Я с трудом адаптируюсь к его отсутствию, но продолжаю жить дальше, не терзаясь мыслями о нем каждую минуту, проведенную вдали. Эти дни без него казались мне хаотичным нагромождением событий. Я что-то делал, куда-то спешил, выполнял поручения, но это уже не был я... В голове не оставалось ни единой мысли, все они исчезли, оставив лишь пустоту. Почти две недели прошли без него, и ничего примечательного не случилось. Всё было обыденно и наполнено ожиданием. Устало потерев переносицу, я ощутил тяжесть прожитого дня – лишь предвестие грядущей бури. Когда же их вернут? Сколько долгих дней разлуки нам еще уготовано? Все ли там с ними в порядке? Как ты там, моя душа? Тепло ли тебе вдали от меня, кто греет твой сон? Я изголодался по прикосновению твоих рук, по теплоте твоего голоса, по глубине бездонных глаз, по их свету, что льётся из твоей улыбки, по каждому слову, слетающему с твоих губ… Тяжелые думы клубились в голове, словно серый туман, окутывая каждый уголок сознания. В груди разливалось томительное чувство тревоги, сжимающее сердце ледяными пальцами. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал густым и неподъемным. В воспоминаниях всплывали счастливые моменты, словно яркие искры в кромешной тьме. Каждый смех, каждое объятие, каждое слово – все это казалось таким далеким, нереальным, словно принадлежало другой жизни. Я закрывал глаза, пытаясь удержать эти ускользающие образы, ощутить тепло их присутствия, но тщетно. Они таяли, как утренний туман, оставляя лишь горький привкус утраты. Я чувствовал, как время тянется мучительно медленно, каждый час – словно вечность. В ожидании вестей я терял надежду, увязая в пучине отчаяния. Но где-то в глубине души тлела крошечная искорка веры, шепчущая о том, что все будет хорошо, что мы обязательно встретимся вновь, что эта разлука – лишь временное испытание. И я цеплялся за эту искорку, как утопающий за соломинку. Верил в силу моей любви, в ее способность преодолеть любые преграды. Ждал, надеялся и молил, чтобы небеса были милостивы и вернули тех, кто дорог моему сердцу. Чтобы вновь увидеть свет в их глаз, услышать их голоса и почувствовать, что жизнь снова наполнилась смыслом. И так каждый день по кругу... Эти мысли вертятся в голове, как заевшая пластинка. Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ. Если ты сможешь, то и я сумею — ждать и верить — это всё, что осталось мне, и еще продолжать путь курсанта. Выполнять возложенные задачи и становиться сильнее духом. Утренние тренировки перешли на другой уровень выносливости. Нас выгоняли из казарм, строили и давали каждому ряду по бревну. Обхватив бревно руками, мы удерживали его на весу. Держать длительное время руки в приподнятом состоянии было сродни пытке. Как, впрочем, и таскать бревно, удерживая его над головой. Но ничего, и этот этап мы преодолели. Чтобы укрепить хват, мы лазили по канату и лестнице. Тяжести поднимали два раза в неделю. И все это вновь и вновь сопровождалось гнусными оскорбительными репликами. - Кто сегодня проявит доброту и поможет нам всем вернуться в казарму, чтобы досмотреть ваши сны? Нет желающих? Рота! По отделениям — на полосу препятствий! Бегом! Марш! Курсанты, измотанные недосыпанием, послушно разошлись по своим отделениям. Когда ты очень устаешь, твое внимание рассеивается, и ты не можешь уследить за всем сразу. А на полосе препятствий внимание очень нужно. Здесь стенка, тут яма, веревки, все не так скучно, как просто волочить свои ноги за впереди бегущим. Потом многие снаряды требовали не силы и скорости, а внимания и координации движений — как например бревно над ямой с грязью или три каната над колючим кустарником. Казалось, что это легче, чем просто упражнения на силу или выносливость. Не сдаваться мне давали слова Садху: «Помни мои слова! Будь сильным и выживешь»... Он хотел этого, и я делал всё от меня зависящее в этом направлении. В конце первого этапа интенсивные физические нагрузки инструктора сменились тестами, на которых мы могли расслабиться. Специальные задания, направленные на оценку сообразительности кадетов и их способности мыслить нестандартно, проводились дважды в день. Среди них были как теоретические, так и практические задачи. И практические начинались с того, что у нас происходило построение, после чего к нам выходила Хранительница из высших чинов Юнона Валиуш и проводила занятия. Имелись и другие проверки, которым нас подвергали. Инструктора очень изощренно испытывали желание курсанта пройти практику до конца, постоянно провоцируя его на проявление недовольства методами подготовки или командами. Но в этом вопросе всё не так просто. Мы привыкли к женским капризам, иногда настолько неожиданным, что порой терялись. Однако мы справлялись и с этим. На нас кричали снова и снова и это воспринималось так же буднично, как и все окружающее. Вторая часть первой половины практики оказалась не только самой короткой, но и самой сложной. В это время мы учились ведению боевых действий, обнаружению мест открытия порталов, определение нежити и нечисти, распознавание рас иномирцев. И постоянно нас чем-то опаивали. Пить странные напитки из рук медиков заставляли в приказном тоне, проводили медицинские тесты и я начал подозревать, что что-то не так… Парни многие жаловались на плохое самочувствие и их вновь опаивали.... Иногда у нас случались приступы рвоты или кровотечения из носа, и нас отправляли в специальную медицинскую капсулу для восстановления. Я подозревал, что в этой капсуле наши тела меняли, но не мог доказать это. Пожаловаться было некому. Я всё больше убеждался, что наши сержанты и некоторые командиры ведут себя странно. Я мог говорить об этом только с друзьями, и то шёпотом, под покровом ночи. Они со мной соглашались. Даже если они были другими, они умели умело скрывать это, так как мы продолжали учиться по программе военной подготовки академии. В памяти, словно высеченные камнем, жили слова побратима: сила – в знаниях, а враг – воплощение мощи. Нам, затерянным в этом мире, казалось немыслимым одолеть его, даже пробудив дремавший в нас дар. Ибо что толку в могуществе, не подчиненном воле? Останешься лишь игрушкой в руках судьбы, будто и не касалась тебя эта искра. Потому-то, крадучись под покровом ночи, мы, друзья, словно заговорщики, склонялись над ветхой тетрадью, завещанной нам Садху. Тайком, с замиранием сердца, постигали запретные письмена, боясь выдать себя хоть единым шорохом, лишь бы никто не узнал о нашей дерзости, о нашей отчаянной надежде…Айко
В комнате не горят светильники, но здесь светло. Шторы отдёрнуты, и лунный свет заливает комнату. Ночной воздух, прохладный и свежий, проникал в помещение через открытое окно, окутывая меня своей прохладой. Бессонница терзала уже который день, обнажая ноющее, кровоточащее сердце. Мия в последние дни измучена кошмарами и часто звонит мне, всё время плачет и непонятно что бормочет. Она нагоняет страх и тревогу за наших мальчиков. Да и мне самой снятся кошмары и я часто не помня что снилось, просыпаюсь в холодном поту... Луна, полная и яркая, висела в небе, но её свет не приносил утешения. Обычно я находила покой в созерцании ночного неба, но сейчас всё было иначе. Я сидела на краю кровати, словно прикованная к месту. Тревога и липкий страх всё сильнее сковывали меня, лишая способности чувствовать что-либо, кроме нарастающего беспокойства. Магия рвалась из меня дикими, болезненными искрами, сердце отчаянно металось в груди, подгоняя, заставляя бежать. Куда? Зачем? Не знаю. Прохладный воздух касался кожи, словно предостережение судьбы, горькое напоминание о надвигающейся беде. Тревога усиливалась. Время словно остановилось. Дрожащими пальцами касаюсь искусанных губ… Вдруг в темноте спальни вспыхнул яркий свет из ящика стола. Я вздрогнула от неожиданности, так как такого раньше никогда не было. Боже, что это? Что происходит? Я перепугалась не на шутку. Вроде бы не должно, но свет продолжал светиться оттуда. Вскочив с постели, я бросилась к нему, словно безумная, повинуясь неведомой силе. Открыв ящик, полный бумаг и забытых надежд, я увидела, как магический свет исходит от одного старого листа. Дрожащими руками схватив его, я узнала магический договор купли-продажи Кайто Хе. И тут как в кошмарном сне, он начал тлеть...Договор медленно менял цвет с белого на ...? Боже прямо на глазах творилось непонятное с документом. Испуганный крик вырвался из моей груди, разрывая тишину. Бумага продолжала корчиться в агонии, превращаясь в обугленное нечто. Такого я ни разу не видела. Нет, договор не сгорел и не превратился в пепел, но почернел... - Мамочки!! – прокричала я, оседая на пол, обессиленная. Меня потряхивало и я не понимала что привело меня в такое состояние. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался свет. Моя мама, с перекошенным от страха лицом, наблюдала за происходящим ужасом. - Что это? Что это такое? - Смерть... Он мертв. И договор потерял силу, — словно удар хлыста в кровь рассекают мою душу. Там Садху с ним… С ними... - Что там происходит? Садху! Цзян Ли! Как смерть? Я ему не разрешала умирать! Мир поплыл у меня перед глазами, сознание отказывалось принимать эту страшную реальность. И тут, словно насмешка судьбы, засветился новый договор. Тот самый, где прописывалось, что Садху – мой жених… – Не-ееет!!! – закричала я, содрогаясь от ужаса. И в этом крике была вся моя боль. Я не соображала, что слезы текут по щекам. — А-а-а-а… Не веря в увиденное, качаю головой, а адская боль уже растекается лютым холодом по застывшим венам. Отрицание, отчаяние… Нет… не верю… Только НЕ ОН! Договор светился зловещим светом, словно его расторгли, словно он пережил страшную ломку. А затем почернел, как и тот, первый, забравший жизнь Кайто.. Сердце едва бьётся в груди, колени подкашиваются… и я оседаю на пол. Замерзающее под коркой льда сердце уже знает беспощадную правду… Его нет...и не будет со мной. Крик вырвался из моего горла, полный невыносимой боли. Сердце пронзила острая игла, лишая воздуха, сковывая дыхание. Я кричала, кричала так, что на мой зов сбежались слуги, напуганные и встревоженные… Я выла раненым зверем, обнимала себя за плечи руками и раскачивалась, сидя на полу. Мама, кажется, вызвала врача. Кто-то налил воды и капал успокоительное...Но это было не самое страшное. Время тянулось медленно, наполняя меня ужасом. В ушах шумело, сердце колотилось, и я не столько услышала, сколько ощутила вибрацию на коммуникаторе матери. Она ответила на звонок. Звонила Рэна Ватанабэ. - Дорогая, беда!! Я не говорила еще ничего Мии, но договор с ее женихом почернел. И Садху... С ними что-то случилось. Я не верю что они мертвы. Вероятно, они угодили в блуждающий портал. Из таких мест не возвращаются. Я все слышала. Воздух наконец проник в меня: медленно заполнял легкие, и с каждым вдохом сердце билось все чаще, будто стремясь вырваться наружу. И еще громче завыла!! Пришел врач, и меня отпаивали. Я сидела в оцепенении. Мама названивала в академию и узнала, что три укомплектованных отряда, один из которых состоял из мастеров смерти, второй, имеющий среднюю ступень, и отряд курсантов, пропали. Подтвердилось, что в списках значился Кайто Хе, Садху Ватанабэ, Кай Иноэ, Рик Ортахарн, Ён Коноэ. Мама принесла договор покупки Ёна, и он был таким же. Трое... Я потеряла троих. Из них двое всего лишь постельничьи, а вот Садху... Стены комнаты начинают давить на меня... В глазах потемнело, и я провалилась в желанную тьму. В реальность возвращаюсь резко. Утром мне не хочется вставать с постели. Я бы лежала здесь вечно, утопая в жалости к себе. Связи с Цзян Ли оборвались. Их увезли на другую военную базу, где забрали и наших. Мия тоже не звонила, видимо, она в таком же состоянии. Понимая, что могу надумать лишнего, я накрылась подушкой и решила не думать об этом. По крайней мере, пока не смогу спокойно воспринимать происходящее. Со вчерашнего вечера на меня нашло странное отупение...Потому что это грозило воем в стиле обделенной вяленым мяса собаки и потопом, которого в моей жизни не случалось уже давно. Минуты идут. Мир живет своей жизнью, только не я. Одёргиваю себя, и всё-таки несколько солёных капель стекают по моим щекам. Боль внутри адская… я горю… я пылаю… Я уже не живая. Растерзана. Обращена в пепел. Пустым взглядом осматриваюсь по сторонам. Его больше нет... Пустота внутри затягивает как болото в трясину. Вытираю бегущие по щекам слёзы. Хватит, Айко! Не тешь себя пустыми надеждами. Он не придет к тебе и не обнимет. Хватаю планшет и включаю приложение галереи. Там наше последние фото, где они все мне улыбаются с экрана. Где он смеется и обнимает меня. А губы его были сладкими и такими жаркими, как солнечный свет. Я снова реву. Снова входит мама и обнимает меня. Успокаивает. Больно. Как же это больно оказывается потерять тех кого знаю. И втройне больно протерять свою любовь.Я так и не сказала ему об этом.
