Мама сказала — сестра

      День тянулся слишком долго и сумбурно. Карина то заказ перепутает, то вместо растительного молока обычное нальет, то сироп забудет добавить. Кратко говоря, к концу дня на нее начали сыпаться жалобы от посетителей, и Настя просто отправила ее в подсобку, став вместо нее за стойкой. В конце концов Карина не выдержала и сообщила, что завтра придет на полную смену с утра и до вечера.       — Если хочешь, могу организовать тебе еще ночную смену, — шепнула Настя невзначай, когда забежала в подсобку за трубочками.       — Так, а кто ночью в кафе приходить будет? — Карина удивлено вздернула брови, когда пыталась застегнуть замок на куртке, который совершенно не слушался.       — В том то и дело, что никто. Но не думаю, что ты хочешь ночевать в детдоме. К тому же, не факт, что тебя так поздно туда пустят.       — Не заморачивайся. Разберусь. Не впервые. До завтра, — девочка махнула рукой на прощание и как можно быстрее выскочила на свежий воздух.       Она зашла за угол здания и остановилась, не зная куда ей идти. В детдом? Судьба уже предначертана, но без документов ее не пустят. Домой к Валентине Викторовне? Нужно забрать бумаги, а женщины, скорее всего, дома еще нет.       «Я поговорил с мамой. Она подписала документы» — стояло перед глазами, словно приговор.       «А как же договор о неделе?» — размышляла Карина, смотря на исчезающие хлопья мокрого снега на ресницах. — «С другой стороны я сама этого захотела. Кто будет такое терпеть? Ну, ничего. Еще два года в детдоме и на волю свободным человеком. Осталось еще чуть-чуть потерпеть. Ерунда».       Она постояла еще несколько минут, пока ветер не начал пронимать до мозга костей и съежилась.       — Молодец, Карина. Шестнадцать лет, а друзьями не обзавелась, — чертыхалась она на саму себя, думая, где ей провести несколько часов до вечера. — Ладно, — выдохнула девушка и сделала шаг в направлении толпы.       Карина прошла мимо кафе, ноги донесли до школы, где она заметила довольно радостных виновников утренних разборок. Девушка поняла, что со словами, сказанными в кабинете директора, попала прямо в точку: общество защищает нападающих, а не жертв, и скорее всего, даже опека здесь не поможет. Их родители найдут способы заткнуть всем рты. И закон точно станет на их сторону.       Она сначала сомневалась, но теперь точно убедилась в том, что отстранение — это просто фарс. Сережа ходить в школу не будет, а для обидчиков ничего и не поменяется, только переключат свое внимание на кого-то другого за это время. Но потом брат вернется… И жизни нормальной у него там однозначно не будет.       Карина натянула капюшон пониже, чтобы остаться незамеченной, и пошла дальше.       Она шла больше часа, в боку неприятно кололо, ноги еле шевелились, а капюшон насквозь промок от мокрого снега.       Девочка свернула на менее оживленную улицу, где при такой погоде не горели даже фонари, и подсознательно сжалась. Карина осмотрелась. Во дворе было максимально тихо, ветер прекратился, а с неба падали остатки мокрого снега. Закоулок казался необычайно знакомым: перебитая брусчатка, местами отсутствующие бордюры, облупленная краска на лавочках, пробегающие мимо бродячие коты.       — Черт, — выдохнула девушка, когда узнала место, где когда-то пережила сущий ад, и завертела головой в поисках выхода.       Она сделала шаг вперед. Затем шаг назад. Ее тело слово сопротивлялось побегу из двора в безопасное место. Вдруг скрипнула дверь подъезда. Карина инстинктивно повернулась и тут же побледнела от страха.       Он. Тот, который забрал ее четыре года назад. Тот, который говорил, что нормальный, обещал, что ей будет с ними хорошо. Тот, от которого Карина не единожды сбегала с дома. Тот, который издевался. Тот, из-за которого она окончательно потеряла веру в людей. Тот, после которого она больше не может жить по-другому. Тот, который…       Девочка тряхнула головой, отгоняя травмирующие воспоминания.       Он вышел на крыльцо и уверенно хлопнул дверью, как когда-то. Ничего не поменялось. Ни его выражение лица, ни походка, ни взгляд. Ничего.       — Карина? — его голос дрогнул, когда узнал знакомый силуэт в темноте.       Девушка почувствовала, как к горлу подкатывает нервная тошнота. Глаза начали жечь, в груди что-то жалобно сжалось, а в ногах появилась та самая предательская слабость, из-за которой она когда-то не могла ни убежать, ни сопротивляться.       — Чего-то тебя давно видно не было, — сказал он, делая шаг навстречу. — Так подросла.       Подросла… Слово врезалось в память, будто его вырезали гвоздем. И снова — комната, заглушенные крики, мольба вернуть в детдом и усмешки «я выбью с тебя эти глупости».       Она сделала шаг назад. Он ступил вперед.       — Ты чего тут? — его голос стал ниже, осторожнее, почти ласковым. Именно таким он был, когда начиналось самое худшее. — По дому соскучилась?       — Нет, — Карина стиснула зубы. — Просто шла.       Он поднял брови.       — В такую погоду? Одна? Что-то мало верится, — он медленно приблизился, слишком уверенно, слишком спокойно, как всегда. — Или… Снова сбежала?       Карина почувствовала, что начинает задыхаться. Грудь сдавило невыносимыми силками, а воздух стал слишком леденящим и тяжёлым.       — Нет. Я не к вам. Гуляю. И не надо со мной разговаривать, — твердо произнесла она, когда внутри все тряслось от страха.       Он усмехнулся такой реакции.       — Да ладно тебе, чего ты взъелась? Я же нормально говорю.       «Нормально».       Он всегда всё делал «нормально», но действительно нормально никогда не становилось.       Он сделал ещё один шаг ближе — теперь оставалось меньше двух метров, а Карина механически отступила, и пятка стукнулась о кусок бордюра. Сердце рвануло где-то в район горла и в то же самое время опустилось в пятки. В голове пронеслось: «Сейчас схватит. Сейчас опять потащит. Никуда не денусь. Ничего не изменилось».       Он кинул взгляд на ее ногу, и не мог не заметить, что стоит девушка вполне неуверенно, опираясь только на одну сторону.              — Тебя кто-то трогал? — в голосе мелькнула та старая, жуткая ревность с нотками собственничества.       — Отойди, — голос Карины дрогнул.       Он наклонил голову, словно прислушивался к неслышной ранее интонации.       — Ты смотри… Четыре года без нас и так одичала… Видимо плохо тебя воспитывают, — он зло ухмыльнулся и грубо схватил девушку за руку.       — Не трогай меня! — крикнула она, чтобы на районе хоть кто-то услышал. И не прогадала. В некоторых окнах действительно появились заинтересованные зеваки. Но ему было все равно.       — А то что ты мне сделаешь? — он приподнял брови и усилил хватку. — Ты что тогда ничего сделать не могла, что сейчас.       Следующие несколько секунд прошли словно в тумане. Карина вырывает руку, бьет по ноге, потом один точный удар в солнечное сплетение и следом удар локтем по голове.       — Ты… Ты… — он задыхался, почти упав на землю, что дало Карине фору сбежать из проклятого места, забыв о раненой ноге. — Ты охренела?! — заревел он на всю улицу, но девушка уже успела скрыться за поворотом.       Она бежала, почти не разбирая дороги. Поворачивала куда попало, лишь бы дальше, лишь бы не вернуться. Слёзы смешивались с мокрым снегом, сухой воздух врезался в легкие, а боль в ноге фантастическим образом пропала.       Одна улица, вторая, поворот, еще поворот. Карина сбилась со счету сколько раз поворачивала и как долго бежала, самое главное подальше от прошлого.       Побег закончился резким ударом, крутым разворотом и последующим звуком падения двух тел.       — П-простите, — заикалась Карина, задыхаясь.       — Под ноги смотри! — крикнул мужской молодой голос.       — Я-я-я…       — Не в Германии, можно четко говорить, — острил мальчик, когда поднялся и вытирал одежду от грязи, или даже больше растирал ее.       — Сережа? — сдавленно проговорила Карина, сузив глаза, чтобы рассмотреть участника происшествия.       — Карина? — он сделал такое же выражение лица. — Что случилось? Почему ты так летишь? Почему не на работе? Ты не ушиблась? Как нога?       — Ты что здесь делаешь? — девушка завертела головой, осматриваясь не бежит ли никто за ней. — Помоги встать, пожалуйста, — она протянула руку к брату, за которую он тут же дернул. — Блин, джинсы порвала, — шикнула Карина, когда почувствовала холод и щипание в коленках.       — Репетиция закончилась, домой шел. А с тобой что?       Карина рвано дышала, вытирая лицо рукавом куртки и растирая запястье, все еще чувствуя фантомные импульсы от железной хватки.       — Подожди… Ты плачешь? — Сережа подошел ближе и наклонился к сестре.       — Н-нет, — она активно замахала головой, — просто… грязь попала на лицо.       — Давай домой, там приведем тебя в порядок. — Парень аккуратно взял ее за плечи и повел в противоположную сторону. — Ты как, можешь идти?       — Да, нормально, — Карина поджала губы. — Бежала же как-то.       — А от чего? Или даже от кого? Я думал, ты на работе.       — Была. Ушла пораньше. Гуляла.       — Ладно, хорошо, гуляла. Окей. Здесь ты как оказалась? — не отставал он, но говорил мягко, чтобы в очередной раз не поссориться с сестрой.       — Гуляла, — еще раз повторила она. — И… Случайно со старой семьей столкнулась. Встреча была не очень, как ты уже понял, — Карина тихо усмехнулась.       — Ты от них так бежала?       — Да. Если бы не убежала, то… — она взглотнула, когда снова нахлынули самые темные воспоминания.       — Они… — начал Лазарев, не зная стоит ли продолжать. — Они тебя били?       — Сегодня — нет.       — А тогда?       — Не только, — призналась Карина впервые в своей жизни и в моменте об этом пожалела.       «Дура! Поныть сильно захотелось? Давно получала? Вот сейчас и вспомнишь! Конечно, от тебя постоянно отказывались! Кто захочет жить с такой жалкой?!» — подначивал внутренний голос.       — Подожди, — Сережа остановился. — Ты хочешь сказать, что…       — Я ничего не хочу сказать. Ты спросил — я ответила. Я только хочу забрать документы и все, — фраза прозвучала резче, чем она ожидала. — Прости, просто это не то, что хочется вспоминать.       — Это ты меня прости, что начал этот допрос, — он виновато опустил голову, но пошел за девушкой. — Так ты это… Настя передала тебе записку, да?       — Передала. Вот и говорю, что хочу забрать документы. Если повезет, то еще успею до закрытия детдома.       — Ты и ночевать у нас не будешь? — спросил Сережа, а к горлу подкатывало чувство вины.       — А смысл вам жить с чужим человеком? Документально я вам никто.       Он шумно выдохнул, а в голове вместо мыслей вырос белый лист и осознание всего масштаба проблемы, которую самостоятельно создал.       — Я понял. Минут десять и будем дома, — сообщил парень и быстро замолк.       Вся дорога к квартире проходила в тишине. Сережа обдумывал свой поступок с запиской, а в голове Карины смешались мысли прошлого, настоящего и будущего. Прошлого — из-за недавней встречи. Настоящего — из-за взрывного импульса уйти с безопасной семьи. Будущего — какие люди будут следующими?       — Мама на кухне. Хоть поужинай перед тем, как уходить, — сбивчиво проговорил Сережа, когда они вошли в квартиру через некоторое время. На кухне действительно горел свет, а в воздухе стоял запах вишневого пирога с корицей и малинового чая.       — А ты? — спросила она, но не смотрела на брата, а взгляд метался по всему коридору.       — Не хочу, спокойной ночи, — он слишком быстро разделся и убежал в свою комнату, где в секунду включил и выключил свет.       — Валентина Викторовна, добрый вечер, — поздоровалась Карина, когда зашла к «маме».       — Привет, Кариш. Садись ужинать, — улыбнулась женщина и засуетилась с посудой на столе.       — Спасибо, но боюсь в детдом не успею вернуться, — сказала девушка, но все же села на стул, дабы снять напряжение с ноги, боль которой она перестала чувствовать из-за состояния аффекта.       Валентина Викторовна застыла и осела с тарелкой в руках.       — Как в детдом? — во рту пересохло, а лицо стало бледнее бумаги.       — Ну, Вы же подписали документы, — Карина пожала плечами и вздернула брови такой реакции.       — Нет, — быстро выпалила женщина. — Мы же договаривались на неделю.       Карина нахмурилась, но пазл в голове начал постепенно складываться.       — Сережа пришел в кафе, передал мне записку. Вот она, кстати, — Карина порылась в карманах куртки и протянула Валентине Викторовне клочок бумаги.       Женщина внимательно пробежала глазами по содержимому записки.       — Ах вот оно что, — медленно произнесла она, повернулась к стене и постучала несколько раз. — Сынок, подойди на секундочку!       — Ма, я сплю уже, — прозвучал приглушенный голос.       — А кто мне отвечает тогда? Бегом я сказала!       Сережа появился в дверном проеме почти мгновенно, но все еще в своей уличной одежде. В руках держал телефон, будто уже подыскивал причину уйти или сбежать. Он заметил бумагу в руках мамы и сделал шаг назад.       — Собрался куда, сынок? — Валентина Викторовна строго посмотрела на сына, показывая, что одним взглядом уничтожила все пути к отступлению. Парень замахал головой и пытался избегать взгляда матери. — Объяснишь? — она подняла руку с запиской чуть выше.       — Ну… я… она… просто… — говорил он нечленораздельно.       — Скажи нормально, — не выдержала Карина. — Меня тоже это интересует.       — Ну, мы с тобой поссорились. Ты сказала, что не знаешь придешь ли домой и…       — А, и ты решил подтолкнуть меня к уходу? — девочка встала, держась за стол и наклонилась на одну сторону.       — Нет! — Парень покраснел, сожалея о своем необдуманном поступке. — Просто… Если бы ты узнала за документы, то точно вернулась бы и…       — Думаешь, я бы снова захотела гулять ночными улицами города? Мне некуда идти, кроме как сюда. Мы с мамой договорились на неделю, а не «уже подписала документы»! Валентина Викторовна, — она повернулась к женщине, которая смотрела на нее глазами полными слез от умиления. — Он весь Ваш. — Карина села обратно и уронила голову на руки.       — Карина, никто ничего не подписывал. Наш договор по-прежнему в силе. А ты, Сергей, — мягкости в голосе поубавилось, а на смену пришли строгость и злость. — Я не знаю, что тебе говорить. Сказать, что я разочарована — это ничего не сказать. Или так на тебя встреча с папой повлияла? — Он молчал, виновато наклонив голову, но с мыслей не могло уйти то, что сестра сказала несколько секунд назад. — Значит так. Ты уже схлопотал отстранение от школы. Эти две недели никаких репетиций, конкурсов и выступлений.       — Но мам! — воскликнул он. — Это часть работы!       — Это — твое хобби! — с нажимом сказала мама. — Твоя единственная работа — это учеба. Две недели сидишь дома и учишься самостоятельно. И не дай Бог после выхода в школу получишь хоть одну двойку! Тогда твоя карьера закончится, так и не успев начаться!       — Мама! Это несправедливо!       — А справедливо Карине говорить, что мы отказались от нее?! Она из-за тебя устроила скандал в школе! Собирается привлечь опеку, чтобы вытащить твою же задницу из проблем, а ты так с ней поступаешь?!       Сережа резко отвернулся, будто хотел спрятать лицо в тени коридора, но прятаться было негде.       — Я… — глухо начал он. — Я не думал, что так произойдет. Просто… Просто все выглядит так, будто мы держим ее силой. Таким образом мы ничем не отличаемся от ее прошлого.       — Сережа, мы с Кариной договорились о неделе. Одной неделе. Не более. И ты бы это знал, если бы не сбежал заранее в школу, а дождался бы сестру. И не забывай, пожалуйста, — она указала на сына пальцем. — Это тебе нормально «поругаться — уйти — вернуться». У тебя ничего не меняется. А для Карины это буквально механизм выживания!       После этих слов Карину словно ударило током. Она подняла голову, но лицо не отображало никаких эмоций, чтобы не показать своей реакции на такую больную правду.       — Мам, — еле слышно выдавил подросток. — Я… Я все понял. Правда.       — Поздно, — твердо сказала женщина. — Понять надо было до, а не после. Свободен, — она махнула рукой. — Спокойной ночи.       — Карин, я, — он предпринял попытку заговорить с сестрой, но она его остановила.       — Не надо. Тебе жаль. Я знаю. Но не думай, что мое поведение и мои слова идут потому что мне так хочется. Я сужу по своему опыту. И не могу поменяться по щелчку пальцев, потому что ты так себе хочешь, — ответила Карина, но смотрела в одну точку в полу.       — Я и не хочу, чтобы ты менялась. Ты мне и такой нравишься, — прошептал парень и быстрым шагом ушел к себе в комнату, оставив на кухне ошарашенную сестру и злую маму.       Карина медленно подняла голову.       — Это что сейчас было? — она свела брови.       — Я же говорила, что ты ему нравишься не только, как сестра? — Валентина Викторовна мгновенно оттаяла. — Ужинай, — она подтолкнула к дочери тарелку с едой. — Не забудь ногу обработать, — женщина обошла стол и посмотрела на Карину. — Подожди, ты упала? Или подралась? — она пристально смотрела на ее джинсы и закровавленые колени.       — Упала, — призналась Карина и сжалась на стуле, будто пыталась стань невидимкой. — Все нормально, ничего страшного, — добавила она, когда заметила, как «мама» достала аптечку со шкафчика возле котла.       — Я знаю, что ничего страшного, но в добавок к растяжению думаю не хочется еще и инфекцию занести, — женщина мягко улыбнулась. — Может немного жечь. — Предварительно промыв ранки, она аккуратно обрабатывала ранения зеленкой, когда Карина сидела, сцепив зубы.       «Все нормально. Неженка нашлась, жжет ей. Убегать не надо было! И не болело бы тогда! Хотя нет, болело бы, но ты же привыкшая, не так ли? Ты же ничего не делала, чтобы оно прекратилось? Вот и все. В следующий раз знать будешь!» — Ее внутренний голос никак не успокаивался и от этого Карине становилось еще хуже.       — Вот так вот, — Валентина Викторовна победно посмотрела на результат своих трудов, невольно вспоминая детство сыновей, когда они приходили домой еле целые от прогулок, игр и драк. — Расскажешь, как такое произошло? — женщина спрятала аптечку и стала возле раковины, опираясь на столешницу. — Кого-то со старой семьи встретила? — осторожно спросила она, заметив, как дочь потухла еще больше.       Карина кивнула.       — Да. Сбежала как смогла. На Сережу наткнулась. Он тоже упал, но вроде цел. Или с перепугу ничего не говорит.       — А как же растяжение? — Валентина Викторовна стрельнула глазами на пострадавший голеностоп девочки.       — Страх был сильнее, — она усмехнулась и закусила губу. — Думаю, завтра уже почувствую последствия.       — Тогда завтра ты никуда не идешь, — голос вернул прежнюю строгость. — Ни в школу, ни на работу, ни на прогулки. Ни-ку-да. Нога должна отдохнуть, иначе будет заживать лет двадцать.       — Боюсь, Настя меня убьет, — Карина постепенно встала из-за стола, но на согнутых коленях.       — Не убьет. Я ей сообщу, что тебя не будет. Она девочка нормальная, должна понять, что к чему. Когда ты попала в больницу, я взяла ее номер, — ответила женщина на немой вопрос в глазах дочери.       — По факту она и сегодня не хотела подпускать к работе, — Карина пожала плечами и вздохнула.       — Вот видишь! Отлежишься несколько дней и тогда будешь решать.       Карина кивнула и слегка смущающее улыбнулась, такой забытой за одиннадцать лет заботе.       — А теперь я обязана спросить. Ты не обязана рассказывать, но я должна знать надо ли к врачу или нет, — аккуратно начала Валентина Викторовна, чтобы не спугнуть. — Ты сказала, что встретилась со старой семьей. Они успели что-то сделать?       Карина покачала головой.       — Нет. Скажем так, Ваши дети слишком хороши в драках, — девушка триумфально вздернула подбородок.       — А здесь я жду подробностей! — Женщина все еще говорила строго, но в голосе уже были слышны нотки восторга.       — Ну, он один был, — замялась девочка. — Я со всей дури наступила ему на ногу, ударила в солнечное сплетение, потом по голове, и убежала, пока он не пришел в себя. А дальше Вы знаете.       — Карина… — восторженно протянула она. — Ты нереальная молодец!       — Значит меня из-за драки ты ругаешь, а ее хвалишь? — прозвучал голос за стеной.       — Спи уже! — крикнули в унисон Карина и Валентина Викторовна и в комнате подростка повисла тишина.       — Вы правда не злитесь? — с неким удивлением спросила девушка.       — Этот остолоп ввязался в драку, потому что словесно не смог решить. А в твоем случае была реальная угроза жизни. Это совершенно разные ситуации, — мягко объяснила женщина, надеясь, что смогла корректно донести истину событий, и кинула взгляд на часы. — Уже поздно. Пора спать. Иди в душ. И не забудь ногу обработать. Или тебе помочь?       Карина сделала шаг к выходу с кухни.       — Думаю, справлюсь. И… — она на секунду задумалась, а потом сделала рывок вперед. — Спасибо Вам большое, — прошептала девушка, сжимая «маму» в объятиях.       — Нет, это тебе спасибо, — женщина провела рукой по спине дочери. Она отстранилась и продолжила. — Несмотря на противоречивые отношения с Сережей, ты все равно выступила на его защиту, не дала себя в обиду, сумела вырваться из рук прошлого и… Хоть и неосознанно, но назвала меня мамой. А самое главное, — Валентина Викторовна подняла указательный палец, а в глазах стояли слезы радости. — Ты сказала, что ты моя дочь. И это стоит всего на свете!       Карина застыла на месте, не зная, что говорить. Простите, это случайно? Я не хотела, чтобы так вышло? Больше не повторится? Так Валентина Викторовна напротив рада подобным словам. Я специально так сказала? Тогда это в очередной раз будет ложью.       — Значит мое подсознание что-то знает, — хмыкнула девочка. — К тому же это пока наименьшее, что я могу для Вас сделать.       Женщина еще раз обняла Карину, но в этот раз значительно крепче, однако так же мягко и тепло, как будто боялась спугнуть это хрупкое состояние.       Затем мягко провела пальцами по плечу девочки и добавила:       — Спокойной ночи, родная. Если получится, то спи все же на кровати. Ты нам не чужая и если ты все-таки не передумаешь, то мы не хотим делать вид, что с нами никто не жил. Хорошо? — Валентина Викторовна отстранилась, и девушка только кивнула.       — Попробую, но не обещаю. Спокойной ночи!       В ту ночь в квартире наконец воцарилось то редкое, почти тонкое спокойствие, которого никто из них давно не чувствовал.       Сережа, забившись под одеяло, долго смотрел в потолок, переживая события последних дней заново и думая, как вымолить прощение сестры и вернуть ее доверие после такого ничтожного поступка, пока усталость окончательно не смыла из него беспокойство.       Валентина Викторовна задержалась на кухне дольше обычного, приводя в порядок стол, хоть там уже было идеально чисто. Ей лишь хотелось дать себе пару лишних минут, чтобы осознать, что день закончился лучше, чем она предполагала и боялась.       А Карина лежала в своей комнате на кровати под теплым одеялом в той самой пижаме с медвежонком на футболке, закрыв глаза, и впервые за долгое время чувствовала не тревогу, а тёплую и давно забытую безопасность. Не окончательную — в нее еще нужно заново научиться верить, но достаточной, чтобы дыхание стало ровнее, мысли — мягче, а сердце перестало вылетать из груди из-за страха и тревожности.       Каждый в этой квартире наконец-то смог выдохнуть.