Unlucky

***

Маомао стояла за дверью, ее глаза дергались от раздражения. Конечно, именно она была выбрана для поисков пропавшего Джинши.

Он пропал без вести в течение нескольких дней, и хотя она изначально наслаждалась спокойствием, кто-то должен был вернуть его к реальности.

Не ушло много времени, чтобы понять, где он скрылся — его офис, утонув в океане отстающих документов. Если бы только он пропал немного дольше.

Резко прижав к двери, она вздохнула, прежде чем открыть ее.

—Господин Джинши! В ответ на ее призыв раздался шуршащий звук. Джинши, все еще полусонный, вяло сел — и тут же случайная бумажка оторвалась от его лица и запорхала обратно на глаза, любезно подхваченная ветром из открытой двери. Маомао раздраженно вздохнула. Серьёзно? «Ты заперт здесь уже несколько дней», — фыркнула она, шагая к нему. Не дожидаясь разрешения, она оторвала бумагу от его лица, сморщив нос, когда она внимательнее на него посмотрела. «Когда ты вообще мылся в последний раз?» «Я купаюсь», — лениво ответил Джинши, потягиваясь, зевая. «Я ем, я пью». Его взгляд метнулся к бутылке, стоявшей на столе, полупустой — или полуполной, в зависимости от того, как долго он ее пил. Он не пил много; в конце концов, ему еще предстояло поработать. Маомао, однако, сверкала. Это была возможность. Она не только нашла его, но и никто не дал ей строгий срок возвращения. Она могла позволить себе повеселиться. С ухмылкой она приблизила к нему несколько бумаг, прежде чем прыгнуть на его стол, ее пальцы скручивались вокруг бутылки. «Ты не должен пить во время работы», — дразнила она, поднося к губам. Она сделала медленный, преднамеренный глоток, напевая от вкуса: «Полагаю, я должен избавиться от этого ради тебя» Джинши усмехнулся, положив локоть на стол и подперев подбородок ладонью. «Не выпивка мешает мне работать», — размышлял он. Его фиолетовые глаза заблестели от веселья. «Сейчас у меня на столе сидит котенок» Маомао изобразила глубокую задумчивость, помешивая жидкость в банке, прежде чем сделать еще один глоток. «Похоже на личную проблему… Ты всегда можешь отвлечься». «Если моя дорогая кошечка захочет выпить чего-нибудь получше», — мягко сказал Джинши, — «она может просто спросить, где я храню хороший алкоголь» Это заставило ее задуматься. Она наклонила голову, обдумывая предложение. Редкая бутылка, которую могли себе позволить только богатые… «И что ты хочешь взамен?» — спросила она, внимательно наблюдая за ним. Ухмылка Джинши стала шире. «Поцелуй» Маомао приподняла бровь, но не подала виду. Она не была дурочкой. У нее были принципы. Простой поцелуй — это уж слишком мало для того, чтобы… —»А, и чтобы в губки» — игриво добавил Джинши. Ее внутренние дебаты застопорились. Джинши прекрасно знал, что делает, и что хуже всего — это работало. Маомао готова была на многое ради редкой бутылки выдержанного алкоголя, но она не была отчаянной женщиной, готовой бросаться на мужчину ради глотка. У нее было достоинство. У нее была гордость. Но тут Джинши откинулся назад, постукивая пальцем по подбородку. —«Теперь, когда я подумал… У меня, кажется, есть бутылочка возрастом в пару сотен лет—» Он не успел договорить. Маомао схватила его за кимоно, резко притянула к себе и прижалась губами к его губам. Его глаза расширились от шока, а игривая ухмылка замерла на месте. Он едва успел ощутить тепло ее губ, как она так же резко отстранилась. «Говори». Одно слово. Твердое. Непреклонное. Джинши уставился на нее, застыв между изумлением и восхищением. А потом медленно расплылся в улыбке. —«Ладно, ладно». — Джинши рассмеялся, небрежно махнув рукой. Он достал ключ, позволив ему повиснуть перед ее глазами. — «Возьми. Он в моей комнате — в запертом шкафу». Лицо Маомао просияло. Джекпот. Без лишних слов она выхватила ключ, спрыгнула со стола и уверенно зашагала к его покоям, полная решимости. Как только она добралась до его комнаты, она распахнула дверь и ворвалась внутрь, глаза тут же отыскали нужный шкаф. Вот он. Быстро отперев его, она внимательно осмотрела ряды бутылок, пальцы скользнули по покрытым пылью этикеткам. И тут— —«А-а!» Она благоговейно подняла одну из бутылок, и в ее голосе прозвучал триумф. Вино было идеальной выдержки, заморское, этикетка почти стерлась от времени. Настоящее сокровище — то, о котором она в обычных условиях и мечтать не смела. Но сегодня оно принадлежало ей. За ее спиной появился Джинши, уже поставивший на чайный столик два бокала. —«Давай разделим» — промурлыкал он, голос бархатистый, зазывающий. Маомао замешкалась всего на мгновение, прежде чем подойти, с драгоценной бутылкой в руках. Ловким движением она откупорила ее, позволив насыщенному аромату разлиться в воздухе, а затем налила по бокалу. —«Ты слишком уж воодушевлена из-за алкоголя», — поддразнил Джинши, наблюдая за ней с улыбкой, пока устраивался рядом. Она проигнорировала его, слишком поглощенная глубоким, опьяняющим ароматом. Поднеся бокал к губам, она сделала медленный глоток, вздрогнув, когда сложный вкус развернулся на языке. —«О, это прекрасно», — пробормотала она спокойно. Сделала еще глоток, позволив теплу разлиться в груди, и вздохнула в чистом блаженстве. — «Где ты вообще это достал?» Джинши лениво покрутил бокал, наблюдая, как жидкость играет на свету, прежде чем сделать размеренный глоток. —«Мне подарили несколько человек из Римской империи». Любой нормальный человек задал бы вопросы. Но Маомао? Она лишь удовлетворенно промычала, отхлебнув еще раз, покачиваясь из стороны в сторону в полном довольстве. —«Что ж, хорошо, что ты решил поделиться с такой милой дамой, как я» — щебетала она. Джинши рассмеялся ее выходке, поднося свой бокал к ее губам. Она удивленно моргнула, затем взглянула на темно-красную жидкость и позволила ему влить ей в рот немного. Она с удовольствием проглотила, тепло разливалось по телу — не только от вина, но и от чистого удовольствия момента. —«Осторожнее» — прошептал Джинши, голос его стал мягче, игривее. Пальцы коснулись ее подбородка, приподнимая лицо. Ее дыхание споткнулось, ресницы опустились сами собой, в ожидании… Поцелуя. Но вместо этого теплый язык скользнул по ее коже, от подбородка до уголка губ. —«Ты пролила капельку» — усмехнулся Джинши, отстраняясь, будто ничего не произошло, и снова удобно устроился рядом. Маомао застыла, мысли запнулись. Когда они стали так близки? Когда он стал таким смелым? Еще несколько дней назад она не могла представить, что он открыто попросит поцелуй — не говоря уже о том, чтобы слизывать с ее губ капли вина. С другой стороны… Император лично отправил ее за ним. Может, это что-то значило? После долгой паузы Маомао покрутила бокал, наблюдая, как густо-красное вино переливается в тусклом свете. — Как думаешь, остальные считают нас парой? Джинши промычал, отставив пустой бокал и откинувшись на руки. — Ну, ты обращаешься со мной, как с мужем. Маомао презрительно приподняла бровь и сделала ещё глоток. — Скорее, как с преданным псом. Джинши повернулся к ней, на мгновение застыв с выражением шока, прежде чем громко рассмеяться — искренне и от души. Он снова расслабился, растянувшись рядом с ней. — Пожалуй, так оно и есть, — задумчиво протянул он, лениво потягиваясь на полу. Его взгляд скользнул в её сторону, и в сиреневых глазах мелькнуло что-то неуловимое. — По крайней мере… когда дело касается тебя. Маомао ничего не ответила, лишь наблюдала за вином в бокале, пока тёплый вечер окутывал их, словно невысказанное обещание. — Почему? — наконец спросила она, будто делая ставку. Джинши снова промычал, закрыв глаза и растянувшись на деревянном полу, будто ему не было дела ни до чего. — Ответ очень прост, — тихо пробормотал он. Маомао полностью повернулась к нему, следя, как поднимается и опускается его грудь, а лицо остаётся невозмутимым в полумраке. — И каков же он? — настаивала она, ожидая, когда же он наконец посмотрит на неё. Но он не смотрел. Он оставался неподвижным, с закрытыми глазами, с лёгкой улыбкой на губах. — Ты сама догадаешься, — просто сказал он. Она нахмурилась, снова обратившись к бокалу. Догадаться? Что это за бесячий ответ? Пальцы скользнули по краю бокала, пока она вспоминала всё, через что они прошли. Как они обменивались идеями, будто отрепетировав это. Как она спасла его на грани смерти. Пещера. История с лягушкой. Щёки вспыхнули при воспоминании. Камень за спиной. Его вес, прижимающий её. Тепло его руки на её бедре. Она прочистила горло, отгоняя мысли. — Может, ты влюбился в меня? — предположила она, приподняв бровь. Уголок губ Джинши дрогнул, но он промолчал. Маомао сузила глаза. — Когда это случилось? В пещере? Он покачал головой. Она напрягла память. Когда его поведение изменилось? Его злость, когда она вернулась не с ним, а с другим. Как он вышел из себя, как эмоции прорвались сквозь его идеальную маску. И тут её глаза расширились. — Момент с заколкой? — спросила она почти неуверенно, будто произнесённое вслух могло всё изменить. Сиреневые глаза Джинши открылись, встретив её взгляд чем-то мягким, неуловимым. — Угадала — усмехнулся он. Маомао застыла, глядя на него, осознание тяжело опускаясь на неё. Неужели прошло уже столько времени? Месяцы? Год? Он любил её так долго? Любил? Но была ли это любовь? Или просто увлечение? Джинши всегда видел в вещах игрушки. Красивые безделушки, которыми можно любоваться, играть — пока они не надоедали. И если она отдастся ему… разве не случится то же самое? Разве он не потеряет интерес? Не начнёт игнорировать её, позволив исчезнуть в тени? Наконец-то она сможет жить спокойно. Всё, что ей нужно отдать, — это её тело. Не такая уж и цена. Она никогда не заботилась о всей этой ерунде с «чистотой», как другие женщины. Всё в порядке. Ничего плохого не случится. Абсолютно ничего. «Понятно», — пробормотала Маомао, тихо вздохнув, прежде чем поставить бокал. С грацией, не оставляющей места для возражений, она перекинула ногу через бедра Джинши, прежде чем он успел среагировать. Его глаза расширились, дыхание споткнулось, а руки инстинктивно обхватили её талию. Он открыл рот — но слова застряли в горле, разум охватил хаос от простоты её действий. «Тогда позволь дать тебе то, чего ты хочешь» — её голос звучал низко, сладко, как мёд, каждое слово пропитано намерением. Лицо Джинши пылало, жар распространялся до кончиков ушей, пока она расстёгивала его кимоно. Кончики пальцев скользили по его груди, с мучительной медлительностью очерчивая рельеф живота. «Маомао!» — взвизгнул он, дёрнувшись под ней. «Стой — ты же пьяна!» Его пальцы сомкнулись на её запястьях, будто пытаясь удержать и её, и себя. Она взглянула на его руки, отметив, как легко его пальцы обхватывают её запястья — хватка твёрдая, но неуверенная. «Но я трезва», — парировала она, не отводя взгляда. «Совершенно, господин Джинши» «Не говори так в такой позе!» — прошипел он, запредельно смущённый. Маомао наклонила голову, повторив отработанный жест, который видела бесчисленное количество раз, её выражение оставалось невозмутимым. «Или… моё тело тебе не нравится?» — притворно-невинно поинтересовалась она. Джинши резко приподнялся, всё ещё удерживая её, его лицо потемнело ещё сильнее. «Не неси чушь!» — выпалил он, пальцы дёргаясь на её коже. «Твоё тело —.» Он замолчал слишком поздно. Уголки губ Маомао искривились в острой, как лезвие, усмешке. Не дав ему опомниться, она наклонилась, тёплое дыхание коснулось его шеи, прежде чем зубы впились в безупречную кожу. Звук, сорвавшийся с его губ, был восхитителен. Но ещё приятнее оказалось твёрдое давление, упирающееся в неё — доказательство, как мало сопротивления он мог оказать. Как просто было его довести Медленный, намеренный прокат бёдрами заставил его задыхаться, хватка ослабла. Слишком легко. Она лизнула оставленный след, наслаждаясь его дрожью под ней. Его защита рушилась. Её руки высвободились, ладони легли на грудь, толкая его обратно на пол. Пальцы скользнули ниже, по жёстким линиям торса, пока не нашли завязку штанов. Ловким движением узел развязался. А вместе с ним — и последние остатки его самообладания. Приподняв бёдра, она освободила его. Его напряжённая длина вырвалась на свободу, жар упрямо давил на неё. «Ну и ну», — усмехнулась она, тёмный взгляд полон насмешки. «Какой нетерпеливый». С нарочитой медлительностью она сняла последний барьер. Не впервые она видела мужчину таким — но впервые могла прикоснуться. Любопытство вело её пальцы, сжимающие его, исследующие. Медленный, дразнящий ласка заставила его содрогнуться, приглушённый стон вырвался, пока он прикрывал рот рукой, словно пытаясь сдержаться. Он дёрнулся, и она с интересом наблюдала, как капля желания проступила на кончике. Уже? Слишком быстро. Хорошо. Её прикосновения оставались нежными, терпеливыми, доводя до края пьянющего блаженства.Его голова запрокинулась, дыхание стало прерывистым. Каждый вздрог, каждый отчаянный вздох, заставлял играть усмешку на его губах. Даровать ли ему милосердие? Позволить этот момент? Да. Её движения смягчились, подводя к неизбежному концу. И затем, с финальной ласки, он развалился — его кульминация пролилась на её пальцы, тело затряслось под ней. Она дала ему отдышаться, наблюдая, как замедляется подъём его груди. Потом, с ленивой усмешкой, подняла руку, поднеся блестящий палец к губам. Она облизнулась. «Не очень-то вкусно», — задумчиво заметила она, наклоняя голову. Джинши, всё ещё ошеломлённый, дёрнулся в ответ, его взгляд прикован к её рту, к тому, как язык скользит по пальцам, один за другим, пока они не стали чистыми. Она бросила на него взгляд, затем посмотрела на свою руку и вытерла её о ткань своего халата. «Но это же такой беспорядок,» — вздохнула она. «До чего ты собираешься это довести?» — спросил Джинши, его острый взгляд прикован к ней. Маомао промычала в ответ, развязав пояс халата и позволив ткани соскользнуть с плеч. Его глаза проследили за движением, задержавшись на ткани, всё ещё прикрывающей её грудь. Без колебаний она освободилась и от неё, позволив одежде упасть. «Маомао?» — его голос напрягся, когда она принялась развязывать штаны. Она ловко освободилась от них, сбросив последний слой нижнего белья, пока между ними не осталось ничего. «До конца,» — заявила она, её тон непоколебим. Её пальцы вновь обхватили его, пока она двигалась над ним, занимая позицию. «Ты отказываешь мне?» — спросила она, встречая его взгляд спокойным вызовом. Долгое, тяжёлое молчание. Затем, медленно, Джинши опустил взгляд, его щёки пылали, а затуманенные глаза метались куда угодно, только не на неё. Этого ответа ей было достаточно. С тихой решимостью она опустилась на него. Острая боль пронзила её, руки упёрлись в его грудь, пока он заполнял её глубже, чем она ожидала. Боль скрутила тело, но это было ничто по сравнению с тем, что она уже переносила — укусы змей оставляли куда более жестокие следы. Тем не менее, она замерла, когда он полностью вошёл в неё, делая глубокий вдох. Она не могла дрогнуть. Она должна была сохранять контроль. Если она сыграет правильно, он потеряет интерес. Всё закончится. Но затем— «Маомао,» — прошептал он, его руки нашли её бёдра, тёплые и твёрдые. Она взглянула на него, наблюдая, как он борется за самообладание. Его глаза были крепко закрыты, дыхание прерывистым. Он сдерживался. Почему? «Тебе что-то не нравится?» — спросила она, голос ровный. Он быстро покачал головой, и через мгновение открыл глаза, взгляд скользнул по ней, прежде чем остановиться на том месте, где они соединились. «Ты…» — он запнулся, голос чуть выше шёпота. «Невинна?» Она фыркнула, усмешка мелькнула на её лице, когда она смотрела на него сверху вниз. «Ну, теперь уже нет» — дразнила она. Глаза Джинши расширились, удивление отразилось на его лице. «Меня больше оскорбляет, что ты думал, будто я не была,» — пробормотала она. Его хватка на её бёдрах ослабла, большие пальцы начали медленные, осторожные круги на её коже. Удивление сменилось чем-то другим — более мягким. «Не перенапрягайся,» — прошептал он. Эти слова странно отозвались в ней, зависли в воздухе между ними. Перенапрягаться? Как будто его волновало, что она чувствует. «Я серьёзно!» — резко сказал Джинши, его голос твёрдый, разрезая напряжение. Взгляд Маомао встретился с его, пауза затянулась. «Если это слишком, остановись,» — на этот раз он говорил тише. «Я не обижусь. Я не разозлюсь.» Она моргнула, на мгновение застигнутая врасплох. Затем, с тихим вздохом, пробормотала: «Со мной всё будет в порядке.» Чтобы доказать это, она снова двинулась, медленно приподнимаясь. Стон, сорвавшийся с его губ, был восхитителен — тихий, прерывистый, почти невинный. Она нашла это… милым. На мгновение она погрузилась в этот звук, наслаждаясь его реакцией. Руки Джинши легли на её бёдра, направляя её, пока она ускорялась. Его прерывистые стоны только подливали масла в огонь. Она выгнула спину, и её собственный стон вырвался наружу. Затем он резко двинул бёдрами. Она ахнула, ноги задрожали от неожиданности. Снова. В этот раз её ногти впились в его грудь, когда громкий стон вырвался из её горла. Он попал точно в нужное место, волна удовольствия прокатилась по ней, её мышцы сжались вокруг него. Но она не остановилась. Не могла остановиться. Она сохраняла ритм, угол, используя его тело для собственного удовольствия. Это работало — её собственная кульминация приближалась быстро. Джинши дёрнулся внутри неё, и она почувствовала, как он теряет контроль. Последним отчаянным движением она довела его до кульминации, одновременно достигнув собственного пика. «Джин…ши» — простонала она, прижимаясь к его бёдрам, пока волны блаженства накрывали её. Его руки вцепились в её ягодицы, удерживая на месте, будто пытаясь ухватиться за реальность. Грудь вздымалась, дыхание сбивалось, пока он медленно возвращался в себя. И затем его голос — тихий, преисполненный благоговения: «Ты прекрасна» Маомао застыла, резко встретившись с ним взглядом. Впервые она по-настоящему увидела его — его незащищённое выражение лица, эти пронзительные фиолетовые глаза, смотревшие на неё, будто она была чем-то драгоценным. Её сердце ёкнуло. Опасная реакция. Быстро отстранившись, она поднялась. Нет. Она не могла позволить этому что-то значить. «Спасибо», — пробормотала она, одеваясь. — «Уже поздно. Мне нужно помыться.» Джинши нахмурился, потянувшись к ней, но она отступила, уже завязывая пояс халата. "Маомао—" «Не волнуйся, — прервала она твёрдым голосом. — Никто не узнает. Я продолжу работать аптекарем, как и раньше.» Он открыл рот, но слова застряли в горле. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. «Тебе стоит отдохнуть. По-настоящему, — добавила она, поправляя одежду. — Все тебя ищут.» И с этими словами развернулась на каблуках, оставив его сидеть там — обнажённого, опустошённого и не знающего, что сказать. А она?

Она подавила всё. Тепло в груди. Невозможные вопросы.

Это было лишь способом отвязаться от него.

Ничего больше.

Так должно было быть.