День влюбленных сердец

Февраль в Хогвартсе всегда был временем, когда стены замка, казалось, становились чуть менее суровыми, а холодные коридоры наполнялись предвкушением тепла. День святого Валентина, со всеми его розовыми открытками и неуклюжими признаниями, неизменно витал в воздухе, принося с собой смесь романтики и неловкости. Гарри Поттер, как всегда, относился к этому дню с легкой иронией. Для него это было скорее забавное зрелище, чем повод для личных переживаний. Он привык к вниманию, но обычно оно проявлялось в восторженных взглядах или просьбах об автографе, а не в сердечках и Купидонах. Рон, напротив, каждый год с тревогой ожидал почтовую сову, а Гермиона морщилась от всей этой "напускной сентиментальности", хотя Гарри частенько замечал, как она тайком просматривает открытки, приходящие другим ученикам. В этом году День святого Валентина обещал быть ничем не примечательным, кроме, пожалуй, очередной попытки Локонса организовать "волшебный танец сердец", что, судя по предыдущим его затеям, грозило обернуться катастрофой. Утро началось как обычно. Завтрак в Большом зале был шумным и суетливым. Совы, как пушистые бомбардировщики, пикировали к столам, доставляя письма и посылки. Гарри жевал тост, отстраненно наблюдая за всеобщим оживлением. Рон в очередной раз безуспешно пытался отбиться от навязчивого письма от Лаванды Браун, которое преследовало его с самого начала месяца. Гермиона листала "Трансфигурацию для продвинутых", лишь изредка поднимая глаза, чтобы укоризненно взглянуть на Рона. И тут это произошло. Неловко, почти незаметно. Когда Гарри потянулся за соком, на край его тарелки упала небольшая открытка. Она была нежно-кремового цвета, без вычурных узоров, лишь с чуть заметным серебристым тиснением по краям. На первый взгляд ничего особенного. Но когда Гарри взял ее в руки, он почувствовал, как что-то внутри екнуло. Это была не обычная фабричная валентинка. Она выглядела так, будто сделана вручную, с небрежной, но аккуратной подписью на обороте. "Поттер," — было написано каллиграфическим, но слегка неровным почерком, который Гарри узнал бы из тысячи. Почерк, который ему доводилось видеть на лабораторных работах по зельеварению, на злобных записках, подброшенных в его сумку, и даже на списках наказаний, куда Малфой с таким удовольствием его вписывал. Драко Малфой. Сердце Гарри сделало какой-то странный кульбит. Он моргнул. Перевернул открытку. Снова перевернул. Внутри, на развороте, было всего одно слово, написанное тем же почерком, но чуть более жирно, словно автор колебался, прежде чем вывести его: "Гарри". И рядом, крохотное, почти невидимое сердечко, нарисованное, кажется, серебряной ручкой. Гарри почувствовал, как краска прилила к его щекам. Он бросил взгляд на стол Слизерина, ища взглядом платиновую макушку. Драко сидел, как всегда, в окружении Крэбба и Гойла, которые, как обычно, поглощали еду с энтузиазмом голодных троллей. Но Малфой выглядел… необычно. Он был бледен, и его обычно надменное выражение лица было заменено какой-то странной напряженностью. Глаза, обычно холодные и насмешливые, метались по залу, избегая стола Гриффиндора. Он даже не смотрел на Крэбба, который пытался что-то ему сказать, а просто тупо смотрел в тарелку, комкая салфетку в руке. Их взгляды встретились. Всего на долю секунды. В глазах Драко Гарри увидел то, чего никогда прежде не видел: панику. Чистую, неподдельную панику. В тот же миг Малфой резко вскочил, чуть не опрокинув кубок с тыквенным соком, и, не оглядываясь, буквально сбежал из Большого зала, оставив Крэбба и Гойла в полном недоумении. Гарри сидел, держа в руке Валентинку, и чувствовал, как его мир только что перевернулся. Драко Малфой. Валентинка. Смущение. Избегание. Что, черт возьми, только что произошло? Рон, который, наконец, отделался от письма Лаванды, заметил странное выражение лица Гарри. — Что с тобой, дружище? Ты выглядишь так, будто увидел Блюдо-Крестраж. Гермиона подняла бровь. — Гарри, ты в порядке? Ты полностью красный. Гарри поспешно сунул Валентинку в карман мантии, стараясь выглядеть как можно более естественно. — Все в порядке, — пробормотал он, но его голос выдал его. — Просто… я, кажется, съел что-то не то. Но он знал, что это не так. И Валентинка, лежащая в его кармане, жгла кожу, словно небольшое, но очень горячее заклинание. Он не мог понять, что это значит. Малфой? Драко Малфой, который годами делал его жизнь невыносимой, который называл его "Потти", который был его заклятым врагом, прислал ему Валентинку? И почему он сбежал? Это была какая-то очередная злая шутка? Но тогда почему он выглядел так напуганно? В течение следующих нескольких дней Драко Малфой стал для Гарри своеобразной загадкой, которую он никак не мог разгадать. Обычно Малфоя было невозможно не заметить. Он любил находиться в центре внимания, его насмешки были громкими, а его присутствие — ощутимым. Но теперь… Драко словно растворился в стенах Хогвартса. Гарри замечал его лишь мельком: мелькающая платиновая голова в коридоре, быстро исчезающая за углом; спина, поспешно удаляющаяся из библиотеки, стоило Гарри войти; фигура, ныряющая за колонну в Большом зале, когда Гарри поднимал взгляд. Малфой избегал не просто Гарри, он избегал всех, кто мог бы стать посредником. Даже Крэбб и Гойл выглядели растерянными и несколько обиженными таким поведением своего лидера. Это было странно. И до безумия раздражало Гарри. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Отсутствие постоянных подколок и едких замечаний было чем-то вроде неожиданного отпуска. С другой стороны, это была полная противоположность обычному Малфою, и это беспокоило. Что-то было не так. Очень не так. И Гарри, несмотря на всю свою неприязнь к Малфою, не мог отделаться от мысли, что он каким-то образом причастен к этому. Однажды, во время урока зельеварения, Гарри почувствовал особенно сильное напряжение в воздухе. Снейп, как всегда, парил по классу, отпуская едкие замечания. Рядом с Гарри, как обычно, сидел Рон, который умудрился превратить свое зелье для забывчивости в что-то похожее на гнилую капусту. Малфой сидел на другой стороне класса, ближе к окну. Он был необычно тих, его взгляд был прикован к котлу, но Гарри чувствовал, что это лишь притворство. Малфой был словно на иголках, готовый в любой момент сорваться и убежать. И вот, когда Гарри случайно уронил свой пестик, он увидел это. Малфой вздрогнул, его голова резко повернулась. На долю секунды их глаза снова встретились. И снова Гарри увидел в глазах Драко ту же панику, что и в Большом зале, но теперь к ней примешивалось еще что-то — смущение, такое сильное, что оно почти физически ощущалось. А потом, еще быстрее, чем в прошлый раз, Драко отвернулся, его щеки слегка покраснели, и он начал с остервенением мешать свое зелье, хотя оно уже было готово. Гарри почувствовал, как в нем что-то щелкнуло. Это не шутка. Это не ловушка. Драко Малфой действительно смущен. Он действительно избегает Гарри. И это все из-за той Валентинки. Вопрос "почему?" продолжал крутиться в голове Гарри. Почему Драко Малфой, его заклятый враг, вдруг прислал ему Валентинку? Что это значит? И почему он так избегает Гарри? Это было до абсурда нелогично. Малфой никогда не делал ничего без задней мысли. Но на этот раз… на этот раз все было по-другому. И это другое пугало и в то же время невероятно интриговало Гарри. Он решил, что так дальше продолжаться не может. Он должен был выяснить, что происходит.