Лёд под нашими сердцами

Утренний воздух в "Кристалле" был прохладным и свежим, пахнущим ледяной чистотой. Джисон пришел на каток за час до назначенного времени, не в силах терпеть ожидание после вчерашнего откровенного разговора. Его коньки оставляли первые следы на девственно чистой поверхности льда, будто он был художником, а лед - его холстом. Он начал с простых разминочных упражнений, чувствуя, как мышцы постепенно пробуждаются. Каждое движение было отточенным, каждое скольжение - точным. Но сегодня его мысли были далеко от тренировки. Они возвращались к вчерашнему вечеру, к тем словам, которые Минхо написал ему в письме, к боли, скрывающейся за каждой строчкой. Когда дверь катка скрипнула, Джисон не обернулся сразу. Он знал эти шаги - твердые, уверенные, но с едва заметной асимметрией, след старой травмы правого бедра. – Ты пришел рано, – голос Минхо звучал мягче обычного, без привычной профессиональной дистанции. Джисон завершил вращение и остановился, наконец повернувшись к нему. Минхо стоял у бортика, держа в руках два бумажных стакана. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна, золотило его черные волосы, делая их почти каштановыми. – Не мог усидеть дома, – честно признался Джисон, подкатывая ближе. Минхо протянул ему стакан. – Твой. С корицей и двойным эспрессо. Пальцы их соприкоснулись на долю секунды дольше, чем было необходимо. Джисон почувствовал тепло Минхо даже через бумажный стакан. – Спасибо, – он сделал глоток, наблюдая, как Минхо снимает темно-синий медицинский халат, оставаясь в облегающей черной водолазке. Очертания его плеч, обычно скрытые под профессиональной одеждой, теперь были видны отчетливо. – Как колено? – спросил Минхо, отставляя свой кофе в сторону. – Лучше, – Джисон машинально потёр больное место. – Твоя мазь помогает. Минхо кивнул и легко вышел на лед. Его движения были по-прежнему безупречны, но сегодня в них появилась какая-то новая легкость, почти игривость. – Покажи мне, что отрабатывал, – сказал он, остановившись в метре от Джисона. Джисон начал демонстрировать новую последовательность шагов. Он чувствовал на себе взгляд Минхо - пристальный, оценивающий, но сегодня в нем было что-то еще. Что-то теплое, что заставляло кровь быстрее бежать по венам. – Хорошо, – одобрил Минхо, когда Джисон закончил. – Теперь добавь вращение в конце. Помни - не скорость, а контроль. Джисон кивнул и начал снова. На этот раз, когда он вошел в вращение, почувствовал знакомую острую боль в колене. Его тело начало терять баланс, но прежде чем он успел упасть, сильные руки схватили его за талию. – Поймал. Голос Минхо прозвучал прямо у его уха, теплый и низкий. Джисон почувствовал, как твердое тело врача прижалось к его спине, как его дыхание смешалось с его собственным. В нос ударил знакомый запах - древесный одеколон с нотками мяты и чего-то неуловимо медицинского. – Ты слишком торопишься, – продолжил Минхо, и его голос звучал чуть хрипло. Его руки медленно скользнули вверх, к плечам Джисона, разминая напряженные мышцы. – Ты весь скован. Дыши. Прикосновение было профессиональным, но в том, как его пальцы задержались на секунду дольше необходимого, было что-то большее. Джисон закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться в этих крепких руках. – Так лучше? – спросил он, слегка откинув голову назад на плечо своего тренера. Минхо замер. Джисон чувствовал, как его сердце бьется - быстро и сильно, прямо у него за спиной. – Джисон... – его имя на устах Минхо звучало как предостережение и мольба одновременно. Они повернулись друг к другу медленно, словно боясь спугнуть этот момент. Лица оказались так близко, что Джисон мог разглядеть золотистые искорки в карих глазах Минхо, тонкие морщинки у глаз, которые появлялись только при настоящей улыбке. Его взгляд упал на губы Минхо - обычно такие строгие, сейчас они были слегка приоткрыты. Джисон видел, как взгляд Минхо тоже опустился к его губам. Как его зрачки расширились. Как он сделал едва заметное движение вперед... Резкий звук открывающейся двери заставил их вздрогнуть. – О! Извините, я... Голос медсестры Соён прозвучал как ледяной душ. Они отпрянули друг от друга, как школьники, застуканные за чем то запрещённым. Джисон почувствовал, как жар разливается по его щекам. Минхо отошел на несколько шагов, нервно поправляя воротник рубашки. – Что случилось? – его голос звучал резко, почти грубо. – Директор Кан требует вас в кабинет. Срочно. – Соён переводила взгляд с одного на другого, и в ее глазах читалось понимание. – Кажется, она получила жалобу от Чанбина. Минхо стиснул зубы. Джисон видел, как напряглись его скулы. – Хорошо. Иди, я сейчас. Когда шаги медсестры затихли, на катке повисла тягостная тишина. Лёд под ногами Джисона вдруг стал казаться хрупким, ненадежным. – Нам... нужно поговорить, – наконец произнес Минхо, все еще не глядя на него. – Да, – Джисон сглотнул. Его горло было сухим. – Но не сейчас. Минхо кивнул. Он подошел к бортику, взял свою сумку. На пороге обернулся: – Завтра. В шесть. Только мы. И прежде чем Джисон успел ответить, дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком. Джисон остался один посреди льда. Он медленно поднял руку, коснулся того места на талии, где только что были пальцы Минхо. Ткань все еще хранила их тепло. Внезапно он осознал - что-то между ними изменилось навсегда. И завтра, в шесть утра, им предстоит решить - что именно.