Лёд под нашими сердцами

Рассвет едва начинал окрашивать небо в персиковые тона, когда Джисон подошел к катку "Кристалл". Вчерашний инцидент не выходил у него из головы всю ночь, заставляя сердце учащенно биться при каждом воспоминании о том, как Минхо держал его за талию. Он намеренно пришел на пятнадцать минут позже назначенного времени — нужна была дистанция, время, чтобы собраться с мыслями. Каток был пуст, лишь скрип его коньков нарушал утреннюю тишину. Джисон начал разминку с базовых упражнений, сосредоточившись на технике: 1. Дуги на внешних и внутренних ребрах 2. Простые вращения 3. Базовые шаги Его тело двигалось автоматически, в то время как мысли продолжали возвращаться к вчерашнему дню. К тому, как Минхо смотрел на него... Нет, нужно сосредоточиться на тренировке. Дверь катка открылась с привычным скрипом. Джисон не обернулся, но узнал шаги сразу — твердые, уверенные, с едва заметной асимметрией из-за старой травмы. – Ты опоздал, — голос Минхо звучал профессионально, без намека на вчерашнюю теплоту. Джисон завершил вращение и остановился – Всего на пятнадцать минут. Он наконец посмотрел на Минхо. Тот был в своем обычном тренировочном костюме — черные брюки, темно-синяя толстовка с логотипом клиники. Никаких намеков на вчерашнюю близость. – Мы начинаем с новой программы сегодня, — Минхо положил на бортик папку с бумагами. – Я пересмотрел твои медицинские показатели. Слишком много нагрузки на колени в предыдущем варианте. Джисон подкатился ближе и взял папку. Их пальцы не соприкоснулись ни на секунду — Минхо ловко отдернул руку. В папке была детальная программа тренировок: - Упражнения на гибкость — 30 мин - Работа над шагами — 45 мин - Вращения (ограниченный набор) — 30 мин - Силовая подготовка (без осевой нагрузки) — 40 мин – Никаких прыжков, — констатировал Джисон. Пока что, — поправил Минхо. – Если анализы через месяц покажут улучшение, мы сможем добавить простые прыжки. Так же, теперь мы занимаемся не одни, за нами будем приглядывать медсестра Соён. – вскинув руку в сторону девушки на трибуне, он развернулся. Он говорил строго, как врач на приеме. Никакого намека на вчерашнюю уязвимость. Джисон почувствовал странное разочарование, смешанное с облегчением. – Начнем с растяжки, — Минхо вышел на лед, держа в руках эластичную ленту. – Твои подколенные сухожилия слишком зажаты. Тренировка проходила в строго профессиональном ключе, Минхо выполнял все чётко по плану и без всяких эмоций: 1. Корректировал технику с холодной точностью 2. Делал замечания по осанке 3. Фиксировал время выполнения каждого элемента 4. Делал пометки в медицинской карте Ни одного лишнего прикосновения. Ни одного взгляда, который мог бы быть истолкован неоднозначно. Когда они перешли к отработке шагов, Джисон не выдержал. – Ты собираешься делать вид, что вчера ничего не было? Минхо замер на мгновение, затем продолжил демонстрировать последовательность шагов, иногда поглядывая в сторону Соён. – Вчера была ошибка профессиональной этики с моей стороны. Это не повторится. – Ошибка? — Джисон почувствовал, как в груди закипает что-то горячее. – Я твой врач и тренер, — Минхо остановился, наконец посмотрев ему в глаза. Его взгляд был чистым и твердым. – Границы должны быть четкими. Вчера я их нарушил. Прости. – Джисон хотел возразить, но Минхо уже продолжил. – Тройка шагов, затем смена ребра. Попробуй. Остаток тренировки прошел в том же ключе. Когда часы показали 8:30, Минхо подкатился к бортику. – На сегодня достаточно. Завтра в это же время. Не опаздывай. Он собрал свои вещи и направился к выходу, но у двери остановился. – И Джисон... Эта программа — твой шанс остаться на льду дольше. Не спускай его на эмоции. Дверь закрылась, за ним следом вышла девушка, контролирующая каждое их действие и слово, оставив Джисона одного с его мыслями. Он медленно проехал по кругу, осознавая правоту Минхо. Они оба слишком много потеряли, чтобы рисковать всем из-за минутной слабости. Но когда он закрыл глаза, все еще чувствовал тепло тех рук на своей талии.

***

Кабинет директора Кан. Вчера. Кабинет где сидела директор Кан располагался на последнем этаже спортивного комплекса, за массивной дубовой дверью с табличкой "Главный врач". Минхо постучал, чувствуя, как под пальцами холодеет металлическая ручка. – Войдите. Голос за дверью звучал холодно и четко. Минхо расправил плечи и вошел. Кабинет был просторным, но аскетичным. На стене за массивным дубовым столом висели дипломы и лицензии в строгих рамках. Директор Кан, женщина лет пятидесяти с безупречной осанкой, не подняла глаз от документов, которыми была занята. – Садитесь, доктор Ли. Минхо опустился в кожаное кресло напротив, сохраняя осанку. Его руки лежали на коленях, пальцы не дрожали — годы тренировок научили его контролировать каждое движение. – Вы знаете, почему я вызвала вас? – Директор наконец отложила бумаги и подняла на него взгляд. Её глаза, серые и острые, как скальпель, изучали его лицо. – Если это касается жалобы доктора Чанбина... Я.. – Это касается нарушения медицинской этики, – директор Кан перебила его. Она достала из папки несколько фотографий и положила их на стол. Кадры с камер наблюдения запечатлели момент их тренировки с Джисоном — как Минхо держал его за талию, как их лица сблизились... – Объясните это. Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок, но его голос оставался ровным. – Это была коррекция техники. Хан Джисон терял равновесие после вращения. Я предотвратил падение, которое могло усугубить его травму. Директор Кан медленно сложила руки на столе. Её маникюр был безупречным — бледно-розовые ногти без единого изъяна. – Доктор Ли, мы знаем друг друга достаточно давно. Не притворяйтесь глупее, чем вы есть. – Она откинулась на спинку кресла. – Вы перешли грань между врачом и пациентом. Опять. Последнее слово повисло в воздухе, напоминая о том, что директор знала его историю лучше, чем кто-либо. – Я не... – Сберегите свои оправдания, – она подняла руку. – Вот что будет. Вы продолжаете тренировать Хан Джисона, но только в присутствии третьего лица — медсестры Соён или физиотерапевта. Все ваши сеансы записываются. Никаких индивидуальных занятий. Минхо сжал челюсть – Это помешает... – Это спасет вашу карьеру, – перебила его директор. – И его тоже. Вы ведь понимаете, что будет, если об этом узнают СМИ? 'Бывший фигурист, ставший врачом, совращает своего подопечного' — как вам такой заголовок? Она достала из ящика стола толстую папку и положила перед ним. – Это всё, что у нас есть о ваших 'экспериментальных методиках' десять лет назад. Вы хотите, чтобы это снова всплыло? Минхо почувствовал, как старый шрам на бедре начинает ныть — всегда, когда он нервничал. Его пальцы непроизвольно сжались. – Я понял. – Отлично. – Директор снова взялась за бумаги — разговор был окончен. – И доктор Ли... Я предупреждаю вас в последний раз. Никаких личных отношений с пациентами. Никаких секретных тренировок. Иначе не только ваша медицинская лицензия окажется под вопросом. Минхо встал, слегка поклонился и направился к выходу, но остановился, снова услышав голос директора Кан. – Кстати, как его колено? Настоящее состояние, а не то, что вы записываете в карту. Минхо обернулся. Их взгляды встретились — опытного врача и того, кто когда-то был её лучшим учеником. – Оно держится. Пока. Директор Кан кивнула, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то, что могло быть сожалением. – Жаль. Талантливый мальчик. Не превращайте его в второго себя, Минхо. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Минхо остановился в коридоре, прислонившись к стене. Только сейчас он позволил себе глубокий вдох, чувствуя, как дрожь проходит по рукам. Он посмотрел на часы — время уже было за 9 часов утра, завтра предстояло снова увидеться с Джисоном. На этот раз — с соблюдением всех границ и под наблюдением третьих глаз. Минхо выпрямился, поправил халат и зашагал по коридору, возвращая на лицо привычное бесстрастное выражение. У него не было права на ошибку — слишком многое было поставлено на кон.